1
2
3
4.1
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
176

Новый жаркий поцелуй почти перекрыл мне кислород, оставив задыхающейся и полностью одурманенной, и потому я совсем не сопротивлялась и не возражала, когда в следующий момент оказалась сидящей на члене мужа, который неизвестно каким образом умудрился в считанные секунды избавиться от оставшейся на нем одежды и усадить меня на себя. Он даже не стал стягивать с моих бедер полупрозрачное черное кружево, а лишь сдвинул его в сторону и вошёл сразу до упора, давая мне прочувствовать... всю твердость его намерений.

Удовлетворённые вздохи слились на наших губах, растворившись в поцелуе, и Чонгук властно притянул меня к себе, обнимая одной рукой за шею, а другой за талию, и начал неторопливо двигаться, заполняя собой меня всю -- и тело, и мысли, и все, что я могла --- это выдохнуть в жадно целующие меня без остановки дерзкие губы:

--- Бесстыдник и… хулиган… Вот ты кто…

Но этот бесстыдник и хулиган даже не думал спорить, слишком увлеченный процессом добывания стонов из моего податливого и практически безвольного тела, отвлекшись только на то, чтоб самодовольно усмехнуться и шепнуть мне в губы:

--- Да---да, малышка, все верно… А теперь помолчи, хорошо?.. Я знаю намного более приятный способ занять твои сладкие губки…

Я, по своему обыкновению, хотела насмешливо фыркнуть в ответ на это его самоуверенное заявление, но любимый муж не позволил мне устроить бунт на корабле, и, притянув к себе за затылок, снова заткнул жарким, подчиняющим, полностью ломающим волю поцелуем и толкнулся бедрами вверх до упора, скрадывая мой стон и сцеловывая все последующие с моих податливых губ.

А дальше... время замедлилось, превратившись в тягучую сладкую патоку, а потом и вовсе остановилось, позволяя нам полностью сосредоточиться друг на друге и наслаждаться, забыв обо всем остальном мире.

Чонгук никуда не спешил, практически не отрываясь от моих губ, нежно целуя и двигаясь в мучительно медленном, гипнотическом, завораживающем ритме, неторопливо проходясь раскрытыми ладонями вдоль моей спины, поглаживая по плечам и зарываясь в волосы, и мягко сжимал мои бедра, направляя мои движения, так, как нужно ему, и я безропотно подчинялась моему мужчине, ведь мне было так хорошо в его объятиях, что возражать против чего бы то ни было совершенно не хотелось.

Тем более, что, даже будучи снизу, он по-прежнему все контролировал и все делал сам, а мне оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие.

Но я тоже не хотела оставаться в долгу, и потому улучила момент, когда Чонгук немного замедлился, ослабив собственническую хватку на моей талии и поглаживая меня вдоль позвоночника одними подушечками своих чутких пальцев, и мои губы соскользнули с его, целуя точеную линию его челюсти и спускаясь вниз по шее, и я мягко прикусила пульсирующую под загорелой кожей вену и улыбнулась, услышав глухой хриплый стон.

Вот так, любимый…

Двое могут играть в эту игру…

Но Чонгук вовсе не был против ненадолго подчиниться моим правилам, и потому с довольным мурлыканьем откинулся на подушки, позволяя мне выцеловывать его крепкую шею и скульптурные ключицы, сжимая широкие плечи и чуть царапая горячую загорелую кожу ногтями от переизбытка сладких ощущений.

И переизбыток, похоже, был не только у меня, и будоражащая волнительная дрожь пробирала меня всю, до кончиков пальцев от каждого хриплого стона, что все чаще слетали с его мягких губ.

Эти гортанные стоны что-то делали со мной, заставляя все внутри мучительно сладко сжиматься и трепетать, а осознание того, что это я делаю это с ним, и что стонет так он из-за меня, только добавляло ощущений, растекаясь жидким медом по всему телу.

Но мне было мало... мало этих сексуальных хриплых стонов, мало его рваных частых выдохов, мало... его всего... и я жаждала снова услышать эти безумно возбуждающие, тяжёлые, чувственные звуки, которые мягким бархатом ласкали мой слух, потому двинулась ниже, оставляя лёгкие дразнящие поцелуи на его ключицах, плечах и груди, и снова была вознаграждена спустя всего несколько секунд.

Похоже, Чонгуку действительно нравилось абсолютно все, что я с ним делала, а когда я сама проявляла инициативу в постели, он и вовсе впадал в полнейший восторг и позволял мне делать с ним все, что я хотела... как и обещал когда-- то давно.

Склонившись над ним, я решила немного похулиганить и дразняще мазнула языком по слегка выступающему кофейному соску, а затем мягко его прикусила, услышав над головой хриплый смешок. Но он тут же перешел в рваный полустон, наполненный удовольствием, когда я сжала внутри его каменный член и немного приподнялась, упираясь руками ему в плечи.

--- Маленькая хулиганка, --- хрипло мурлыкнул Чонгук, прикусывая свои бесстыжие губы и дерзко усмехаясь, глядя на меня этими невозможными тигриными глазами и буквально гипнотизируя.

--- Вся в папочку, --- я выгнула бровь, прикусывая губы, и легонько провела ногтями по его широкой груди... в воспитательных целях, тут же услышав предостерегающее глухое рычание.

Наши взгляды встретились, намертво зависнув друг на друге, и Чонгук шумно выдохнул и сильнее сжал мои бедра, давая понять, что он по-прежнему главный, но я хотела это оспорить, потому, чтоб отвлечь его от привычки доминировать и подчинять меня себе в постели, обняла ладонями его красивое расслабленное лицо и жадно припала к приоткрытым от частых сбитых вдохов губам, целуя его так же горячо и нетерпеливо, как и он меня совсем недавно, но в противовес этому мучительно медленно приподнимаясь и опускаясь на его члене и откровенно наслаждаясь тем, что ощущала каждую выпирающую венку на пульсирующем толстом стволе, ведь в позе наездницы проникновение всегда было невероятно глубоким и полным, тем не менее позволяя мне все контролировать самой. К явному неудовольствию Чонгука.

--- Зайка… --- задыхаясь так же, как и я совсем недавно, прохрипел он, прижимая меня к себе так крепко, что между нами не осталось даже воздуха, --- Ты меня... с ума сведешь.

Вот как?..Значит...надо повторить.

Услышав это, я довольно улыбнулась и снова сжала его внутри, вся покрывшись мурашками и от ощущений, и от последовавшего за этим глухого чувственного стона, сорвавшегося с его губ, который так хотела услышать.

--- Тебе что-то не нравится, любимый? --- невинно поинтересовалась я, склонившись над ним, и нежно провела пальцем по изогнувшимся в лукавой и дерзкой полуухмылке грешным губам, шепнувшим:

--- Ну что ты, сладкая… в твоём исполнении мне нравится абсолютно все... Продолжай…

Так я и думала… с виду такой большой и грозный, но стоит лишь погладить за ушком, как этот рычащий зверь тут же превращается в ручную мурчащую кису.

Вознаградив его поцелуем за послушание, я снова возобновила свои движения, выпрямившись и упираясь ладонями в его часто вздымающуюся грудную клетку и откровенно наслаждаясь тем голодным взглядом, которым он смотрел на меня из-под полуопущенных длинных ресниц, сжимая мои бедра уже крепче, словно желая наказать.

--- Давай, малыш. Покажи мне, как ты это любишь... как тебе нравится... контролировать меня...--- на выдохе шепнул Чонгук, практически мурлыча и прикусывая свои красивые бархатные губы, при этом буквально пожирая меня таким жгучим взглядом, что я возблагодарила ночную тьму, надёжно скрывавшую мои вспыхнувшие щеки.

Никогда не думала, что такое возможно, но за то время, что мы с Чонгуком были женаты, я поняла, что с ним возможно практически все.

И даже сгорать от смущения, как неопытная девственница, только от одного звука вкрадчивого глубокого голоса мужа и того хищного развращающего взгляда, которым он на меня смотрел, пока я прыгала на его члене.

Тем более, что долго прикидываться хорошим послушным мальчиком не входило в его планы, и этот горячий, испорченный до мозга костей бандит вскоре потянулся к моей груди, жадно сминая ее и проводя по набухшим соскам большими пальцами, ощутимо сжимая и оттягивая их, причиняя тем самым незначительную, сладкую боль, смешанную с острым удовольствием, и, дождавшись, когда мои глаза закатятся, а голова безвольно запрокинется назад, стал вбиваться в меня снизу со все большим остервенением.

Но, хоть и не сразу , но мне все же удалось вернуть контроль над ситуацией, и я снова прижала руки к его плечам, пытаясь справиться с дыханием и стремительно охватившим все тело жаром, и замедлилась, заставив его разочарованно застонать, а затем наклонилась, предостерегающе шепнув в бархатные мягкие губы, изогнувшиеся в дерзкой, провокационной и возмутительно нахальной полуухмылке:

---- Хватит хулиганить, бандит… держи себя в руках... Иначе... вообще оставлю без сладкого, понял?..

Его глаза вспыхнули обжигающим темным огнем, не сулившим мне ничего хорошего, и несколько секунд мы с ним играли в гляделки, замерев и тяжело дыша, но в конце концов Чонгук всё-таки решил милостиво позволить мне поиграть с ним и потому с глухим стоном откинулся на подушки, демонстративно закидывая руки за голову, и с дерзкой и откровенно порочной полуухмылкой глядя на меня из- под ресниц таким томным, пошлым и развращающим взглядом, что мне стало вдруг невыносимо жарко, и я ощутила, как жгучий румянец начал заливать не только щеки, но и грудь, на которую он перевел его и теперь в открытую пялился, облизывая свои бесстыжие губы, перед этим хрипло шепнув:

--- Черт, малышка… ты даже не представляешь, насколько горяча, когда командуешь мной в постели…

Вот уж действительно...черт.

Ведь… от его слов и того хриплого томного мурлыканья, которым они были озвучены, все внутри мучительно сладко сжалось, и я потекла ещё сильнее, чувствуя, как между бедер все буквально пылает и плавится.

Черт, Чонгук... ты всё-таки... настоящий дьявол...

Я едва не сказала это вслух, но вовремя прикусила губы, вместо этого наклоняясь и затыкая его грязный болтливый рот новым долгим поцелуем, чтобы не умереть от так невовремя накрывшего меня смущения, ведь даже после двух лет брака любимому мужу удавалось вогнать меня в краску и засмущать до полуобморока всего парой вполне себе невинных фраз.

Чонгук усмехнулся мне в губы, без труда раскусив мой замысел, но спорить и говорить больше ничего не стал, полностью отдавая всю власть в мои руки и подтверждая, что он и правда… весь мой.

Но вполне ожидаемо, долго доминировать и упиваться своей властью он мне не дал, и правила в нашей игре снова поменялись, и я даже не поняла, как оказалась под ним на смятых простынях, задыхающаяся, дрожащая, жаждущая, беспомощно хватающаяся за его руки и плечи, жадно ища в полумраке его губы и безмолвно требуя все новых и новых ласк, нуждаясь в нем, как в воздухе.

И он давал мне все и даже больше, снова и снова заполняя меня собой и получая взамен те стоны, которые так любил, и давая мне наслаждаться своими --- теми самыми, которые я так хотела услышать.

Мое тело отзывалось невыносимо приятной дрожью и сладостными спазмами в ответ на каждое его прикосновение, каждое движение и поцелуй, и Чонгуку от этого, похоже, все больше рвало крышу, так как его хватка на моих бедрах становилась все крепче, а темп набирал обороты с каждой минутой, что я беспомощно стонала под ним, не в силах справиться с накрывающими меня одна за другой мощными волнами экстаза от близости с ним.

Везде, где он касался, рассыпались обжигающие искры, а его топкие поцелуи плавили кожу, превращая мое тело в податливое бесформенное желе, с которым он мог творить все, что хотел.

И от такого Чонгука --- темного, страстного, несдержанного и необузданного, как лесной пожар, просто напрочь сносило крышу.

Он сам был, как эта огненная стихия.

Он и был этой стихией.

Такой же неуправляемый.

Ласковый теплый огонь, который грел мои руки в холодные зимние ночи, обволакивая бережным теплом, в эту тропическую знойную ночь полностью вышел из-под контроля, превратившись в обжигающий всеобъемлющий жар, грозивший вот-вот сжечь меня до тла.

Но я... Больше не боялась сгореть в нем, ведь знала, что к рассвету он сам возродит меня из пепла нежными поцелуями и ласковым шепотом и потому бездумно и безрассудно летела на мерцание этого темного колдовского огня, что заворожил меня с самой первой минуты.

И теперь, вспоминая, каким бережным и осторожным Чонгук был в нашу с ним первую ночь, я понимала, как сильно он тогда сдерживался на самом деле, не показывая мне и сотой доли своего желания.

Но сейчас его ничего не сдерживало. И он буквально упивался той властью, что я сама отдала ему в руки, когда сказала да.

--- Любимая... --- донёсся до моего затуманенного наслаждением сознания его тяжёлый хриплый полушепот, --- ...даже спустя столько ночей… ты все ещё так чувственно реагируешь на все… что я делаю с тобой… такая отзывчивая... такая послушная... это... настолько завораживает, что мне кажется… я могу кончить только от того, как сладко ты стонешь в моих руках… --- хрипло прошептал Чонгук мне в губы между поцелуями, нависая надо мной, опираясь на руки по обе стороны от моего лица и двигаясь внутри моего тела неспешными, невыносимо чувственными толчками, заставлявшими мои ноги дрожать и расходиться все шире, а меня саму --- стонать все громче и несдержанней и кусать губы, уткнувшись ему в шею, подставляя свою под его топкие влажные поцелуи и мягкие укусы.

Я едва заметно улыбнулась, обнимая его ещё крепче и зарываясь пальцами в мягкие темные волосы у него на затылке, и шепнула на выдохе:

--- Я просто... люблю тебя... и мне... очень хорошо с тобой... всегда...

Услышав это, Чонгук замер, неглубоко, часто дыша, и склонился надо мной, в полумраке вглядываясь в мои глаза, и, прежде чем я успела распереживаться, что сказала что-то не то и безнадежно испортила момент, невыносимо нежно погладил меня по щеке, прижавшись своим горячим лбом к моему, и хрипло шепнул:

--- Скажи ещё раз... пожалуйста...

Меня всегда умиляло то, с каким трепетом он относился к моим признаниям, словно это было для него самой большой драгоценностью, и он все никак не мог к ним привыкнуть и поверить, что слышит их от меня, и у меня самой сердце каждый раз разбивалось от нежности при взгляде в его сияющие глаза.

Вот и сейчас Чонгук смотрел на меня, как на солнце, и терпеливо ждал, и я потянулась к нему, обнимая его лицо ладонями, и мягко улыбнулась, шепнув в любимые губы:

--- Люблю тебя... родной... люблю... больше жизни...

--- Я готов слушать это вечно, малышка... И твои стоны... И признания в любви... --- он улыбнулся совершенно счастливой ласковой улыбкой, и новый топкий поцелуй обжёг мои губы вместе с хриплым, --- Моя... хорошая девочка... моя любимая...

Даже его голос во время секса превращался в невыносимо чувственную ласку, становясь настолько низким и хриплым, что от этого томного звука по всему моему телу расходились волны сладостной дрожи. И напрочь отключали все остальные его функции.

--- Любимый, ты… --- вот и все, что удалось выдохнуть мне, когда он толкнулся особенно глубоко, крепко прижимая меня к себе, а затем вдруг резко перешёл на еблю быстрыми мощными рывками, заставив все внутри буквально вспыхнуть и мучительно приятно сжаться вокруг него, словно не желая выпускать из моего тела. Такой внезапный переход от неспешных и почти ленивых плавных покачиваний к мощным прицельным ударам, от которых кровать начала содрогаться вместе с нами и биться изголовьем о стену, заставил мои стоны тоже перейти практически в крики, выбивая из моих лёгких весь воздух, и я судорожно сжала его напряжённые плечи, неосознанно царапая их ногтями и ощущая, что меня вот-вот накроет.

--- Тебе... хорошо, малышка?.. --- прохрипел Чонгук, прижимая меня к себе с отчаянной жадностью собственника и все резче и быстрее вбиваясь в мои раскрытые бедра своими с влажными пошлыми шлепками и едва сдерживаемыми глухими рыками, все чаще слетавшими с его губ и означавшими, что и он уже на грани.

--- Да… боже… да… --- простонала я, впиваясь ногтями ему в лопатки и прижимаясь ещё ближе, хотя ближе быть, казалось, уже невозможно.

Дыхание Чонгука все больше сбивалось, вырываясь сквозь приоткрытые губы рваными частыми вздохами, и он вбивался в меня до упора, плотно, резко, размашисто, прицельными, точными, выверенными ударами, точно зная, куда бить, чтоб достать до самых чувствительных точек, и мои ноги от этого дрожали и расходились почти в шпагат, а глубоко внутри все вспыхивало, сжималось и накалялось до тех пор, пока не произошел взрыв по мощности сравнимый разве что с ядерным, и в следующий момент меня выгнуло дугой, заставив прижаться грудью к его горячей груди и почти выпасть из реальности, задохнувшись собственным криком от накрывшей меня, как лавина, эйфории.

Дрожь...трепет...волны...экстаз...

Как и всегда, когда с ним...

Чонгуку потребовалась всего пара мощных толчков и несколько мгновений, чтобы последовать за мной, и он кончил с таким грязным стоном, что мой оргазм поймал новую волну, соединяясь с его, и все вокруг растворилось, померкло, исчезло, теряясь в блаженстве, накрывшем нас обоих практически одновременно.

...И если это не было раем, тогда я даже не знала, что было...

© Luna Mar,
книга «Серце в його долонях».
Коментарі