Ксюша Рамишвили
@lounelou
пишу стихи, громко читаю, грассирую
Стихи Все
город умоется белым снегом
город умоется белым снегом, тьма самый лучший врач, на стадионе эхом — время прямых подач, прячь свои слёзы за смехом, если не можешь — плачь. ⠀ не поводя итоги и не смотря вперёд, он стоит на твоём пороге и беспросветно врёт. врёт, когда обнимает, и отвергает — врёт, сладкий, густой ткемали льётся на бутерброд. ⠀ нас так смешно спаяли, соединили — прочь, на тетрадном листке с полями в тысячу клеток ночь. ночь — и чернее, и гуще, чернильная клякса — ночь, и март впереди идущий не может ничем помочь. ⠀ апрель ничего не знает о наглости, наготе на солнце сверкает знамя, скрывая границы тел. ну, где там они, пунктиром попробуешь прочертить? бывает мне так противно внутри этих рамок жить. ⠀ раздеться, стянуть твоё платье, бежать со всех ног к реке, смеяться над шутками братьев, и жаться к твоей руке. на кухне шипят оладьи, в саду запах диких роз, и лето течёт по кровати — как золотистый ром. нам хватит его, наверно, на жизни! и в жизни вот: он держит тебя за колено и беспросветно врёт. он врет, когда обнимает, и отвергает — врёт, и солнце внутри сверкает, когда ты глядишь ему в рот. ⠀ а после в каком-нибудь мае ты улыбнёшься вслед всем тем, кто тебя сломает, и сделает тебя злей. и сделает тебя проще, но наизнанку, чёрт: такая сияет роща, такая река течёт!
4
0
118
kali durge
тихий голос, усталый, изнемогая: всё, что важно - есть у тебя в бокале, колесо в колее, колея поползёт кругами, в синий вечер, воспетый семью богами, кали-юга, хороший мой, юга-кали: видишь свет как красиво ложится под облаками? в мире губкой впитавшим в себя тревоги, всё и дел-то, что говорить о боге, пить портвейн, плохо спать, получать уроки, и встречать субботы в каком-нибудь караоке. в мире солнца, что бы ты не надела, ты всегда остаёшься одета в скафандр тела, я хочу твою душу, синий её оттенок, оберегать и защищать от пустых подделок. дотянуться, движением каких-то других субстанций, воспевать тебя словом, энергией, танцем, поезд мчится сквозь время, и его панцирь, ненадёжен, что даже смешно бояться. жизнь стремится к нулю? что говорят из раций? что поют на волнах популярных радиостанций? уже тысячи лет школьники собирают ранцы, разбивают сердца, превращаются в хмурых старцев. ничего не меняется, небо и океан всё те же, разве что тяжелее вливаться в ритм, и мы делаем это реже, различаем друг друга разрезом глаз и по цвету кожи, мы с тобой так предательски не похожи, но разрежешь вдруг яблоко или грушу, и найдёшь там родную душу. кали-юга дует, сквозит на запад, никуда не деться, не выйти за борт, все пройдёт, малышка, смешно бояться, боли нет, если сможешь ей весь отдаться, мы бывали в этих широтах, тут все по кругу, ничего не бойся, не отвечай мне стуком, сердца словно ударом гонга, и по-правде легко, и по-детски тонко мама ганга обнимет в тебе ребёнка
4
0
99
аэропортное
оказалось, мне нужно совсем не много: постоять с рюкзаком в просвеченном терминале сколько жизнь нам давала очевидно простых уроков, но мы ни черта в них не смыслили, ничего не запоминали. твой корабль летит на гокарну: там шива, костры и пляжи. прямиком на джакарту, ты сутки не спавший садху, «дамы и господа, вас приветствует командир экипажа, пристегните ремни, самолёт начинает посадку». покупаешь билет на последние свои тыщи, и в один конец уезжаешь смотреть перламутровые закаты, громкий, резкий хлопок печати — и ты ничего не боишься, гражданин планеты, носитель нового языка ты! и в не многом, статься, зарыты такие клады: ты свободен, наг, и тебя ничего не ранит, оставляя дворцы, золотые цеха и склады, поседевший монах продаёт наконец свой ферари
3
0
88