Бела Лугоши мёртв
Бела Лугоши мёртв

Бела едва успела выбежать из дома, когда её стошнило прямо на цветочную клумбу, на куст белых астр. Рвало свиной кровью, даже не смешавшейся с желудочным соком — Бела не чувствовала присущей ему остроты, только приторный, тухловатый вкус сырого мяса. До обращения кровь ей казалась аппетитной, но теперь, когда она стала вампиром, по жестокой иронии её выворачивало от одного только запаха. На вкус она не была ни солёной, ни сладковатой, не имела металлического привкуса — по мнению Белы, кровь отдавала сырым лежалым мясом.

Белые астры стали красными. Когда спазм прошел, Бела вырвала их с корнем. Её мутило от слабости и голода, ноги подкашивались, но она не могла оставить их так. Она обула сланцы, отошла подальше от дома, поднялась в густой перелесок между дворами. Бросила цветы на землю. Передохнув несколько секунд, принялась втаптывать их в рыхлую почву. От усилия голова закружилась, она ухватилась за ствол дерева и опустилась на корточки. Вялым движением присыпала растоптанные цветы землёй и листьями. Её мучил голод. Не распалял, как в книгах, а заставлял слабеть, болеть и медленно умирать, несмотря на бессмертие. Бела вытерла рот тыльной стороной ладони, встала и, пошатываясь от усталости, побрела обратно к дому.

Обративший её вампир исчез, ничего не объяснив. Пусть она сама выследила его и сама предложила себя в качестве жертвы, было жестоко с его стороны бросить её вот так. Бела увидела его однажды на готической дискотеке в городе, сразу поняла, кто он, и влюбилась. Красивый, высокий, бледный до синевы, с пронзительными подведёнными глазами. Она приходила туда только ради него. Любовалась издали, пока наконец не решилась подойти. Он смеялся и называл её сумасшедшей, но потом взял за руку и вывел на улицу далеко за стоянку, в беседку на детской площадке. Бела была вне себя от счастья. Сначала это походило на обычный секс, он отказывался пить её кровь, всё ещё не веря, что она его раскрыла, но когда Бела, желая завлечь его, сама распорола себе вену на горле, он не смог сдержаться. Кровь заливала её и его одежду, отполированные деревянные скамейки в беседке. Он разыгрывал испуг, кричал от ужаса, звал на помощь, но в последнюю минуту преобразился, схватил её за горло обеими руками. Бела благодарно ему улыбалась, теряя сознание. На утро она проснулась в больнице, свет слепил глаза, руки покрылись волдырями, а медперсонал даже не понял, что едва её не убил, оставив штору открытой. Она сбежала из больницы в тот же день — к счастью небо заволокло тучами и начал накрапывать дождь. На попутке она вернулась в родной посёлок. Всё, что Бела знала о вампирах, оказалось ложью, книги не врали только в одном — посмертие действительно казалось адом.

Бела присыпала ногой тёмные пятна на клумбе, выровняла землю и вернулась в дом. Украденная у резавших свинью соседей банка с кровью стояла на столе рядом с зеркалом, там, где она её оставила, выбегая из комнаты. Она взяла её в руки и, подавив отвращение, заставила себя сделать глоток — Бела умирала от голода. Все эти дни она держалась только на крови и сыром замороженном мясе. Если пить понемногу, есть шанс, что свиная кровь усвоится организмом. Она стала вампиром только недавно, вероятно, он ещё не перестроился. Может быть, она еще не до конца умерла. В любом случае это была только временная мера, ей нужны были силы, чтобы добраться до города. Не обращая внимания на рвотные позывы, Бела села за стол, подвинула к себе зеркало в кружевной раме и, отпивая из банки по глотку, занялась прерванным делом. Слава богу, она отражалась в зеркале. Бела выбелила лицо тональным кремом и пудрой, подвела жирным чёрным карандашом глаза, подчеркнула тенями круги под глазами и скулы, начесала волосы в стиле 80-х. Она считала себя олдфагом — сейчас готы были уже не те, что раньше. Её бесило, что все думали, что её зовут в честь тёлки из «Сумерек», хотя она вязала себе имя в честь великого Белы Лугоши. Она прошла на кухню и отрезала себе кусочек полуразмороженного мяса, лежащего в мойке. Мать хотела приготовить из него ужин. Мясо было безвкусным, в сравнении с кровью из банки. Проглотив несколько кусков, Бела почувствовала себя лучше. Она переоделась в кожаную юбку и чёрную блузку сеточкой. Хотела разбинтовать на шее бинт, но решила, что с ним она выглядит загадочнее. В отличие от ожогов, исчезнувших почти сразу (их даже не заметили в больнице), рана на шее никак не хотела заживать.

Бела подошла к забору, подождала, пока залаявшие собаки привлекут внимание хозяев. Он вышел через несколько минут — грузный и сутулый с повисшими как у гориллы руками. Бела любила его как слугу, называла его своим рабом и Рэнфилдом, иногда позволяя прикоснуться к своем телу, и он действительно делал всё, что она ни попросит. На этот раз она велела ему угнать машину родни и собрать все деньги, которые он сможет найти в доме. Рэнфилд боялся, что его за это побьют, но Бела ласково погладила его по руке и прошептала: «Ты сильнее, моя любовь. Тебе нечего бояться. Тем более мы сюда больше не вернемся». В чёрной лакированной сумочке с цепочкой через плечо лежала дедушкина опасная бритва, которую она наточила следуя инструкциям из интернета.

Когда они выехали из посёлка, Бела попросила остановить машину. Они перелезли на заднее сидение.

— Я попробую только чуть-чуть, — сказала она. — Если что ты меня остановишь, я не хочу тебя случайно убить — я не умею водить машину.

Рэнфилд кивнул и зачем-то приспустил штаны.

— Я сказала, что после дам тебе потрогать, а не отсосу. К тому же разве вечной жизни тебе мало?

Он заулыбался и подвинулся к стоящей коленями на сидении Беле.

— Пожалуйста?

— Ты ничего не понимаешь, — устало проговорила Бела. — Я вампир.

Рэнфилд закивал, не переставая улыбаться, пытаясь одной рукой поймать затылок Белы, а другой залезть ей под юбку.

— Моя любовь, — сказал он. Бела ощутила к нему материнскую нежность.

— Ну хорошо.

Когда они снова выехали на дорогу, уже стемнело. Рэнфилд ёрзал на водительском месте, место пореза под пластырем болело, он поглядывал на Белу с обидой.

— Больно. Не хочу быть вампиром, — наконец выдал он свои чувства.

— Привыкнешь, — сказала Бела, меланхолично облизывая бритву, на которой уже давно ничего не осталось.

— Мне не нравится, когда больно, — упрямо возразил Рэнфилд. — Ты меня не любишь.

— Конечно, люблю, — отозвалась Бела. — Уж точно больше, чем твоя сумасшедшая бабуля. Смотри на дорогу, милый.

Фонари мелькали по обочинам дороги, освещая петляющую полосу дороги. Изредка в лобовое стекло бил свет фар встречных машин, они проезжали мимо. За пределами салона будто бы больше ничего и не было. Бела пальцем впихнула диск, заиграла музыка.

— Значит, мне нужно больше, — сказала она, устраиваясь на сидении с ногами. — Это не так романтично, как я думала. Это так разочаровывает.

Рэнфилд молча улыбался. Он не понимал о чем она говорит, он был всего лишь деревенским дурачком.

— Но теперь уже ничего не поделаешь, — продолжала она, разглядывая своё отражение в лезвии бритвы. — Да я и не хочу. Думаю, мне просто нужна кровь. И всё наладится.

Они въехали в город, попетляли по улицам и остановились на стоянке за клубом, в котором Бела встретила вампира. Велев Рэнфилду ждать, она бросила бритву в сумочку, вылезла из машины, поправила юбку. Рэнфилд не дал ей выпить своей крови, поэтому она чувствовала себя ужасно, но выбора не было. От ударившего в неё жара и вони распаренных тел, Бела покачнулась. Схватилась за плечо проходившего мимо парня, тот заржал и скинул её руку. Подумал, что она пьяна. В толпе перед сценой парни трясли волосами, вокалист с выкрашенным лицом урчал и ревел, сгибая микрофонную стойку. Бела пробралась к бару, опёрлась руками о табурет, борясь со слабостью. Начёсанные волосы чёрным облаком упали на лицо. Она прижала ладонь ко рту.

— Только не здесь! — бармен ткнул в её сторону бутылкой, которую держал в руках. Он кричал сквозь плотную стену шума, но Бела его услышала, подняла голову. — Если собралась блевать вали на улицу. Отведи.

Её подхватил охранник. Он выглядел сильным, нерушимым, как стена. Бела воспротивилась, но он держал крепко. Сжал её плечи и потащил к выходу.

— Я не пьяная, слышишь? Ты! — Бела попыталась вырваться, но не смогла. Сейчас она была слабее котёнка. Никаких сил вампирский голод ей не придавал, только отнимал — всё больше и больше. Охранник выволок её на улицу, толкнул в толпу курящих, которые расступились и тут же сомкнулись, возвращаясь к прерванным разговорам.

— Подыши, станет лучше — вернёшься.

Вокруг стояли люди, курили, болтали, пили из полуторалитровых бутылок пиво, передавая их по кругу. На Белу никто внимания не обращал. Знание клуба, похожее на двухэтажный кооперативный гараж с забитыми стекловатой окнами, гудело и взрывалось рёвом. Бела села на землю, поджав ноги в больших шнурованных ботинках под себя. Стоять она больше не могла. Она умирала от голода и усталости. Последние силы ушли на сопротивление охраннику. Капли крови Рэнфилда на бритве, банки свиной крови, нескольких кусочков мяса было мало. Она почти ничего не ела всю эту неделю.

— Эй? — кто-то опустился перед ней на корточки. — Ты тут с кем? Где твои друзья? Ты в порядке?

Бела подняла лицо.

— Он меня бросил, — сказала она, всхлипнув. — Я тут одна. Совсем одна. — Прислушалась. В клубе заиграла её любимая песня, кавер на Bauhaus, она всхлипнула еще жалобнее. Ей и правда было себя очень жалко. — Я умираю. «Бела лугошиʼз дэд». Нифига не андэд.

Она бессильно ударила сжатым кулаком по земле рядом с собой. Пожалевший её перекинулся несколькими репликами со своей компанией, пытаясь установить её личность. Никто её не помнил. Она всегда была одна.

— Давай мотор ей поймаем, она ж никакущая, — парень наклонился к ней. — Адрес назвать сможешь? Деньги есть?

Бела кивнула. Она наконец посмотрела на того, кто предложил ей помощь — обычный ничем не примечательный парень в футболке с группой Slayer. Волосы короткие торчком, лицо заурядное — никакого благородства. Запах перегара, смешанный с дешёвым парфюмом. Скорее панк, чем гот. Он помог ей встать.

— Мне нужно туда, — она указала на стоянку машин за клубом.

— Почему именно туда? В центр я тебя не поведу. Скажи спасибо, что вообще помочь решил.

— Спасибо. Просто отведи меня туда, там машина, — сказала Бела совершенно трезвым голосом, удивившим всех. — Хватит и его, — заметила она вдруг, отгораживая рукой парня со Slayerʼом от остальных. — Подождите его здесь, он не долго.

Приятель панка оценивающе оглядел её с ног до головы.

— Шлюха что ли? — и обратился другу: — ну её нафиг. Какая-то она странная. Пойдём.

Бела вцепилась в плечо в футболке, готовая снова заплакать — от обиды и досады.

— Я не шлюха и не пьяная. Просто анемия сильная, не ела ничего неделю, — забормотала она. — Там машина родителей, я её взяла, чтобы найти его. Он меня бросил, но я хотела его просто увидеть и всё. Отведи меня к машине, пожалуйста. Больше ничего не надо. Я посижу, потом позвоню кому-нибудь… Отведи, пожалуйста. Отведи.

Панк пожал плечами, кивнул приятелям и потащил её к стоянке. Бела вцепилась в его руку.

— Какая твоя?

Бела указала на капот старой иномарки — в двух машинах от той, где её ждал Рэнфилд. В темноте салона его не было видно. Она прошла вперёд, а потом отступила на несколько шагов назад, чтобы панк повернулся к машине Рэнфилда спиной. Он был высокий, Беле приходилось смотреть на него снизу вверх. Она оперлась рукой о капот.

— Ну, я пошёл? — спросил парень, наклоняя голову.

— Подожди, — она открыла сумочку и принялась в ней копаться. Посмотрела из-за спины парня в сторону другой машины, но Рэнфилд не выходил. Она сжала в сумочке бритву, повернулась, оперлась задом о капот и вздохнула.

— Ключи потеряла? — парень шагнул к ней, уже зная, может быть, что она его обманывает.

— У меня нет сил, — сказала Бела. — Совершенно. Мне кажется, я не смогу.

— Что?

— Поесть.

— Для этого нужны силы?

Бела грустно кивнула.

— Странная ты, — он засунул пальцы в узкие карманы джинсов. — Ну и что? Так и будем стоять? Где твоя машина? Ты наврала про неё?

Парень стоял и смотрел на неё. Он не мог уйти, но не столько из-за благородства натуры, сколько из-за чувства незавершенности.

— Может всё-таки мотор?

Бела молчала. Она не знала, что делать. Всё так же сжимая бритву в сумочке.

— Мне должен был помочь друг, — сказала она виновато. — Но он немного того, дурачок, поэтому, видимо, не понял, что я от него хочу. Дурацкая ситуация, да?

— Я не буду тут стоять вечно.

— Я понимаю, — сказала Бела. — Надо что-то делать. Но мне так тяжело, знал бы ты. Ведь это всё неправда, что вампиры сильные, они не сильнее людей. В этом вся проблема.

— Что?

— Я даже не уверена, что хочу ли я есть. Мне просто плохо. Всё болит. Он ведь ничего не объяснил. Бросил.

Выражение лица парня изменилось. Стало настороженным, и Бела поняла, что облажалась. Она улыбнулась.

— Сейчас, я приду в себя, найду ключи и открою машину. Просто постой со мной еще пару минут.

— Ты из этих? — спросил парень. — Анорексичек?

Бела улыбнулась.

— Скажи, я симпатичная?

— Ну да, ничего. Даже худее, чем нужно. Бросай эту херню, поняла? Никому не нравятся кости.

Парень успокоился. Бела вытащила из сумки руку, сжимая сложенную бритву в кулаке. Она взмахнула кистью перед собой.

— Я нашла ключи, — сказала она. — Ты очень славный. Можно я тебя обниму?

Парень смутился, но расставил руки в стороны, приглашая.

— Не имею ничего против.

Бела обвила его шею и раскрыла за его спиной бритву.

— Чёрт возьми, всё же какая слабость… — сказала она, уткнувшись ему в плечо. Парень принял это на свой счёт и сжал крепче. Бела отстранилась и поцеловала его в губы. Не закрывая глаз, она смотрела в тёмное лобовое стекло машины Рэнфилда. Нашарила руку панка и положила себе на бедро. Задыхаясь от слабости и злости, следила за движением в машине. Когда она уже отчаялась, хлопнула дверца. Парень был слишком увлечён, чтобы обратить на это внимание. Бела оттолкнула его от себя. Заглянула в непонимающие глаза, взяла одной слабой рукой за лицо, а другой со всей оставшейся силы полоснула по горлу. Должно быть, бритва была недостаточно острой или удар слабым — он успел вскрикнуть. Бела дернула бритвой снова, но не попала, парень упал за землю, и она вслед за ним. Он перевалился на живот, хрипя и булькая, пополз прочь.

— Держи его. Не позволяй ему закричать снова.

Рэнфилд с подчёркнуто обиженным выражением на лице, присел на корточки перед отползающим панком, обхватил его череп рукой и надавил. Ноги парня задёргались.

— Не испорти, пожалуйста, мне нужна его кровь.

Облизывая пальцы и лезвие бритвы, Бела на четвереньках обползла дрыгающегося парня, но сначала приподнялась, чтобы поцеловать обиженного Рэнфилда.

— Не ревнуй, я его не люблю, тут другое, — она погладила тупое одутловатое лицо Рэнфилда по щеке. — Я люблю только тебя, мой славный раб. Тебе стоило появиться чуть раньше, но мы научимся, моя любовь. Теперь переверни и зажми ему рот.

Очистив залитое кровью горло от грязи, она склонилась к открытой ране и начала пить. Панк больше не шевелился, кровь, выходившая толчками, почти остановилась. Бела сделала несколько больших глотков. Как она и думала, человеческая кровь ей подходила больше, хотя тоже вызывала странные ощущения в животе. Крови, будто бы, было мало. Отняв голову от раны, Бела посмотрела на Рэнфилда.

— Это ничего, — сказала она и улыбнулась, протянула руку и потрепала его по щеке, оставляя кровавый след. — Он ведь хотел мне помочь. Накормить. Его смерть не была напрасной. Засунь его в багажник. Думаю, нужно попробовать мясо.

© Varya Dobrosyolova,
книга «Бела Лугоши мёртв».
Комментарии