Анастасия Ганке
@somet
Руки твои, исступленный, гладил.
Блог Все
Разное, Мысли вслух
6
47
Стихи Все
код 59-1214-1830-406-090
Я был счастлив, когда, сквозь закрытые двери, Подслушивал сказки о тех, кто за нею; Мне было девять, я слушал и верил, И ждал, когда стану немного взрослее. Двенадцать. Ещё неокрепшие плечи, Бант развязался в растрёпанных косах; Мой взгляд ещё полон противоречий, По-прежнему смотрит на взрослых косо. В четырнадцать я, как и всякий подросток, Двери с ноги открываю, не глядя; Рубашка в клетку — все кажется просто, Все, кажется, так, как рассказывал дядя. Мне восемнадцать: мой взгляд изменился, Я двери открыл не с ноги, а ключом — Встретил себя в десять лет, торопился, Спросил: "ты вернёшься?", а он: "ты о чем?" Сегодня в толпе зацепился случайно За копию в тридцать (они ль повсюду?), Из вежливости пригласил бы на чай, но Ответ бы последовал: "скоро буду". Осенью, где-то в конце ноября, Гулял со Мной Я, ему было пять лет, А мне было сорок. Спросил: "ждать тебя?" В ответ засмеялись: "конечно же, нет". Мне шестьдесят. Полюбился винил, Носки шерстяные и старые песни. Мне зимой дует и я дверь закрыл, Чтобы не слечь потом с новой болезнью. И лет через двадцать, в апреле, весной, Яблоня снова в саду зацветёт; И скажут тому, кто нашел адрес мой: "Такой человек здесь уже не живёт".
5
2
104
в день, когда мой старый друг Питер Пэн покинул меня, я спел песню вечному отрочеству и пригласил Есенина на чай.
В комнате пахло новым романом Булгакова, Страстью в комоде, тесным сплетением рук, Страхом людей, таящимся одинаково В каждой полоске моих однотонных брюк. В комнате пахло моей несгоревшей юностью, Чаем с ромашкой, может быть, чем покрепче, Желанием жить, ещё не исчезнувшим полностью, Пока под кроватью мне кто-то о чем-то шепчет. В комнате пахло свободой, замерзшими пальцами, Я помню, как мои плечи свела истома. Питер Пэн, слышишь? Нельзя оставаться нам Здесь, где столько ненужного и пустого. Давай убежим, забудем про эту комнату, Квартиру, подъезд, про дом, желательно, тоже. Помоги же мне, Питер Пэн, вынырнуть с этого омута, Которого черти теперь боятся почти до дрожи. Не оставляй меня, Питер Пэн, на балконе, Не закрывай за собой эту белую дверь. Взгляни на меня, посмотри на мои ладони — Я тебе верю. Не веришь мне, Питер? Верь! Я сорвусь. Я сломаю картонные стены, Разогнавшись, слечу прямо вниз с городского моста. Никто так не делал. А я теперь стану первым И с чистого, как Гагарин, начну листа. Проснусь на полу, оглушенный морским прибоем, И — руку лишь дай — ослепленным пройду по канату. Питер Пэн, приходи, я хотел бы остаться с тобою. Приходи. Не забудь только номер моей палаты.
7
2
154
я помню, как однажды мы встретились взглядами, после чего я больше никогда его не видел. в следующей жизни он стал моим лучшим другом, пока я доживал свою в возрасте четырнадцати лет.
У монстра, который живёт под моей кроватью, Твои руки, глаза, колени, улыбка, пальцы, Запах кофе, нежелание утром вставать и Стремление там, под кроватью навек остаться. У монстра, который ночами ложится рядом, Твой голос, родимые пятна на том же месте, Привычка сверлить возмущенным холодным взглядом, Ходить по пятам за мной и все делать вместе. У монстра, который привык спать в моей футболке, Родинки на ключицах, как у тебя совсем, Он не сможет попасть концом нитки в ушко иголки, Как и ты, и будет опять недоволен всем. У монстра, который влюблен в лучи солнца с рассветом, Выпирают как у тебя позвонки и лопатки, Пыль на лице от осевшей полоски света — Все-все, что когда-то считалось твоим недостатком. У монстра, чей взгляд я приравниваю к катастрофе, Черты твоего лица, фамилия, имя. Но то, как он ходит, заваривает себе кофе, Твои движения напоминает своими, Не переносит пыльцу, учебу и ложь, Хранит под кроватью конверты, стихи, мечты... Знаешь, монстр, который так на тебя похож, Сказал, что он Это И в самом деле Ты.
10
3
110