Глава 1. Последний поезд
Глава 2. Опасные знакомства
Глава 3. Падальщики
Глава 4. Красивая жизнь
Глава 5. "Грациано Малли"
Глава 6. Проект "Сент-Эрис"
Глава 7. Зима
Глава 8. Дом для куклы
Глава 9. Незваный гость
Глава 1. Последний поезд
Буктрейлер: youtu.be/6ZFtxlnBtnw


О том, что брат жив, Абигейл знала всегда. Она знала это каждый раз, когда писала ему письма в никуда, когда отказывалась погасить свет перед сном, и когда возлагала с отцом цветы на его пустую могилу. Близнецы связаны между собой неразрывной связью, они чувствуют друг друга даже на очень далеком расстоянии. Если бы он на самом деле умер, она бы узнала об этом первой. Но никто ей не верил.  

Странное письмо, которое она получила больше недели назад, в день похорон матери, только подтвердило догадки. И тогда Абигейл решила взять все в свои руки.

Узкая тропа среди ржаного поля, ведущая прочь от деревни Лан-Лаин, была плохо освещена, и то и дело петляла. Оттого запряженная старой клячей повозка, в которой ехала Эбби, сильно тряслась и подскакивала на незамеченных в темноте кочках. Извозчик, восседавший на козлах - старина Джон из местного трактира, был невозмутим.

-Сейчас свернем на Ротчел-роуд, там, кажись, попроще будет, - не оборачиваясь, сообщил он, посасывая еле дымящую трубку. – До станции уже и рукой подать!

    Абигейл нашла в себе силы только кивнуть, прижимая ко рту кружевной платок, надушенный настоем мелиссы. Ее мутило, и она пожалела о том, что разрешила Рине плотно накормить себя ужином. Путешествие только начиналось, а ей уже хотелось домой, в мягкую постель. Наверное, сейчас домашние слуги заканчивали вечернюю уборку, и готовились ко сну, не подозревая о том, что молодая хозяйка сбежала.

Нет уж, решила быть твердой до конца, так нечего отлынивать! Все учтено, план расписан до мелочей, новая личность выдумана. Назад поворачивать слишком поздно.

    На широкой Ротчел-роуд фонари были выше и мощнее, на столбах имелись таблички, отсчитывающие ярды до станции. Дорога, покрытая мелким гравием, и вправду стала ровнее. Эбби спрятала платок обратно в крошечную сумочку на тонком ремешке, и в который раз убедилась в том, что билет на месте. От этого прямоугольного клочка бумаги сейчас зависело слишком много. «Мадемуазель Абигейл Шерри, от станции Лан-Лаин до станции Кора, вагон Д№21, место №38» - значилось на нем золотыми буквами с завитками. Вагон Д-класса, прозванный «деревенщиной» - решение для бедноты. Но когда покупаешь на карманные деньги билет на последний поезд в столицу, выбор невелик.

-Пятнадцать минут, Джон, - негромко напомнила Эбби, взглянув на круглые часы-подвеску из латуни, покачивающиеся на тугом корсете "под грудь". Волнующий момент приближался, и не замечать противное ноющее чувство в животе становилось все труднее. – Почти полночь.

-Поспеем, мадемуазель, - обнадежил кучер и от души хлестнул кобылку кнутом, отчего та поплелась немного быстрее.

    Поправив съезжавший набок кожаный цилиндр, Абигейл поежилась от внезапного холодного ветра. Он продувал тонкую ткань ее белоснежной блузы насквозь. Повозка выезжала на открытую местность перед станцией, и высокой ржи, защищавшей от ветра, здесь уже не росло. Для конца мая погода стояла на редкость промозглая, а в воздухе запах гари чувствовался еще сильнее, чем всегда.

Эбби даже не оглянулась на скрывшуюся за холмом родную деревню. И на поля обращала внимания не более чем обычно – это дела простых фермеров, не касающихся леди. Но даже не глядя можно было сказать с уверенностью – урожай в этом году совсем плох. Стебли и листья казались серыми, словно покрывшимися толстым тяжелым слоем пыли. Никто, включая отца Абигейл - ученого, не мог придумать спасения от напасти – Эбби не раз слышала, как он убеждал в этом расстроенных работяг. Со всем миром творилось что-то неладное, и исчезновение ее брата пять лет назад - еще одно тому подтверждение.

Повозка остановилась на небольшой площади перед покосившимся от старости деревянным зданием железнодорожной станции, одноэтажным, с треугольной крышей и угловатыми колоннами на крыльце. Абигейл сухо поблагодарила мужчину и отсчитала ему несколько медных монет.

-Удачного пути! Я никому не выдам вашу тайну, мадемуазель, - улыбнулся извозчик, приподнимая соломенную шляпу на прощание.

-Мне все равно, Джон, - пожала плечами Эбби. Когда поезд тронется, никто уже не сможет ее догнать. Она достала из-под сиденья старый потертый чемоданчик, обклеенный этикетками из разных городов. Он был верным другом ее отца во всех путешествиях, в которых ему довелось побывать в молодости. Раньше Абигейл ему завидовала, но теперь, и сама того до конца не осознав, ввязывалась в нечто опрометчивое.

Неловко придерживая кринолин одной рукой, она спрыгнула на землю, подняв вокруг легкое облачко пыли. Светлые волосы, тщательно завитые и уложенные в прическу всего час назад, трепыхались на ветру, грозясь вот-вот растрепаться. Мысленно попрощавшись с уютной голубой спальней под самой крышей, Абигейл поднялась на крыльцо станции. Джон как будто бы ждал, что она передумает, а потому не торопился уезжать. Эбби мысленно усмехнулась. Этого не произойдет. Поезд прибудет с минуты на минуту, и она не свернет с намеченного пути.

Сколько бы она не думала, выбор оставался только один – нужно образумить брата и вернуть его домой. Абигейл даже злилась – как можно было не давать о себе знать целых пять лет! Полученное письмо не оставляло сомнений в том, что он жив, хотя содержание было довольно странным.

Эбби толкнула тяжелую дверь с треснувшим стеклом, и вошла в скромно обставленный вестибюль. Дощатый пол давно не подметали, и пыль скопилась в углах, под лавками, и около единственной кассы, окошко которой было наглухо забито. Одинокая лампа накаливания под потолком дребезжала, тускло освещая небольшое помещение. Справа, у доски объявлений и расписания, горел свет за дверью станционного смотрителя, который не давал себе возможности заснуть, прослушивая радиопередачу. Впервые за два месяца прибывает поезд –   такое событие! Наверняка он готовился к этому дню не одну неделю. Но этот поезд, к тому же, был самым последним поездом, проходящим в столицу через эту станцию. А это значило, что бедняга за дверью уже потерял свою работу.

Когда-то поезда проходили через Лан-Лаин каждую неделю, и каждый день, но в последние годы все изменилось. Стране было не по карману содержать деревенские станции типа этой, и они закрывались одна за другой, ради новых заводов и фабрик. Абигейл не уставала удивляться тому, как вовремя пришло письмо. Неделей позднее, и она бы уже не успела купить билет, а кроме как на поезде, до столицы не добраться. Путь был слишком далек и невероятно труден. Не говоря уже о том, что на дорогу потребовалось бы целое состояние. Эбби сверилась с часами – три минуты! – и поспешила войти в арку напротив.

На поросшей мхом и сорняками платформе было ветрено и слишком уж тихо. Абигейл находилась тут одна, больше никто не желал покинуть деревню. Так даже лучше, не возникнет неловких вопросов об отъезде. Она надеялась, что ее пропажу обнаружат не раньше утра, а тогда уже будет слишком поздно. Все было продумано. На кровати осталось упакованное в желтоватый конверт письмо, в котором она подробно объясняла причины своего исчезновения. Эбби не собиралась пропадать без вести, как брат.

Со вздохом Абигейл присела на единственную, пыльную скамейку неподалеку от кованого фонаря с часами, а чемодан поставила рядом.

Высокой стеной впереди возвышался древний лес – клочок, нетронутый лесозаготовочными предприятиями. Тьма в нем, казалось, была непроницаемой, и Эбби, находясь рядом с такой громадиной, поежилась, чувствуя себя неуютно. Легко можно было бы представить, как кто-то наблюдает за ней из-за листвы или вот-вот собирается напасть.

Но Абигейл не хотела даже думать о том, что ей может угрожать опасность. Разумные мысли застилали воспоминания о тех счастливых детских годах, когда они с Демианом были вместе. Никто другой не понимал ее так хорошо, как брат. Ему она могла доверить все свои мысли и страхи, и знала, что он-то уже точно ее поймет. Они родились с разницей в несколько минут двадцать лет назад, и с тех пор были неразлучны. С его исчезновением она потеряла половинку себя и сейчас рвалась к ней навстречу.

Его письмо, точнее записку, надежно спрятанную в потайном кармашке под корсажем, вместе с геротипом (*фотографией), Абигейл помнила наизусть. «Милая Эбби, не хочу вмешивать тебя в это, но без твоей помощи не обойтись. Найди меня в столице, в старом центре. Остерегайся людей Вестона, они действительно опасны. Обещаю, что объясню все при встрече. Доверяй только нам. Люблю тебя, Демиан».

Текст напечатан на машинке, а потому невозможно было сравнить почерк. Если бы Эбби рассказала о письме гувернантке или отцу, то они бы назвали его подделкой. И, возможно, были бы правы. Но Абигейл сердцем чувствовала, что это не так, и что живой Демиан сейчас где-то один в большом городе ждет ее помощи.

О какой опасности он писал? Эбби знала только одного человека с таким именем – Норманда Вестона. Корпорация «Фабрики и мануфактуры Вестона» была самой известной в стране, и это неудивительно – с легкой руки императора все производство принадлежало ей. Что же могло связывать брата и этого человека?

Прорезавший тишину механический гудок отвлек внимание девушки, и скоро она смогла различить за деревьями свет ламп и рассеивающиеся клубы дыма. Равномерно приближающийся гул означал скорое прибытие поезда, и Абигейл совсем разволновалась. На ум пришли все предостережения, когда-либо звучавшие из уст гувернантки. Эбби впилась ногтями в ладони, покрывшиеся липким потом.

Что же она делает?! Предает все свое воспитание, не иначе. С момента исчезновения брата Рина трудилась не покладая рук, высекая из неоформившейся девочки изящную статую строгой, благовоспитанной леди. Обучение было почти окончено. Совсем скоро Эбби планировала выйти замуж за приличного юного джентльмена, живущего по другую сторону озера (она видела его раз или два), и заботиться о своей новой семье.

«Заберу брата, и сразу же обратно», -  старалась успокоить себя Эбби. – «Моя репутация не может сильно пострадать из-за какой-то небольшой поездки». Тем более что отец тут же простит ее, как только увидит Демиана.

Руки сами нащупали в сумке надушенный платок и прижали его к лицу – запах гари на платформе становился невыносимым. Абигейл соскочила со скамейки и, подхватив чемодан, поспешно отошла под арку здания, как только увидела приближающийся исполинский паровоз.

Это был настоящий монстр из стали, точно сошедший со страниц фантастического романа; он содрогался, ревел и рвался вперед. Массивная четырехгранная решетка, защищавшая носовую часть, острием рассекала воздух подобно тому, как нож разрезает мягкое масло. Эбби же она показалась настоящей скалой, высотой с трехэтажный дом, которая надвигалась на нее с одной единственной целью – раздавить и уничтожить. Разгоняемый поршнями паровой машины, дым стремительно вырывался из трубы где-то наверху, окутывая всю станцию непроглядным облаком. Только по душераздирающему скрежету механизмов и свету прожекторов можно было понять, что он все еще продолжает движение.

Заслышав сигнальный свисток, от которого у Абигейл заложило уши, из своей каморки выбежал смотритель. Он оказался смешным мужичком лет сорока, с усами-щеточкой, и низкого роста; одетый в форменный мундир железных дорог. Панически оглянувшись, он оттолкнул девушку от арки, и выбежал на платформу, размахивая руками. Кажется, он и сам не знал, как поступить с подобной махиной.

Когда поезд остановился, и дым немного рассеялся, Абигейл осторожно выглянула из своего убежища и даже подошла поближе, чтобы его рассмотреть. Тот, кто проектировал паровоз и вагоны, не поскупился на витые медные украшения. На каждом вагоне красовался механический гигант в пламени – герб империи Реган.

«Виктория». Этот поезд являлся дворцом на колесах, предназначенный в основном для высших чинов знати. Были, впрочем, здесь и бедные, не такие красивые вагоны, они плелись в самом конце.

Два этажа высоких окон занавешивались пурпурными занавесками из дорогого бархата. За некоторыми из них различалось пестрое движение внутри вагона; из других выглядывали, и с любопытством смотрели на Абигейл ухоженные лица богачей. Эбби неуверенно улыбнулась им в ответ, и вдруг получила легкий толчок в предплечье.

-Ваш билет, барышня! До утра тут стоять собрались? Поезд отходит через несколько минут! – набросился на нее смотритель, который, как оказалось, стоял рядом и ждал.

-Простите, он был где-то здесь, - спохватилась Абигейл, извлекая из сумки помятую бумагу. – Вот, пожалуйста.

-Ну, наконец-то. Дочь Бена Шерри, хм? – с подозрением спросил мужчина, рассматривая билет с помощью треснутого пенсне. - Одна, без провожатого?

-Моя тетя с мужем едут в этом же поезде, - соврала Эбби, с легким усилием забирая билет.

Смотритель пожал плечами, делая вид, что его это не касается.

-Ваш вагон второй с конца. Счастливого пути.

Абигейл натянуто улыбнулась и бросила взгляд вдоль состава, туда, где тянулась казавшаяся бесконечной вереница вагонов. Конечно, он ей не поверил. Даже не зная этого мужчину, она предполагала, что он пожалуется ее отцу еще до рассвета. Путешествие незамужней девушки в одиночку считалось преступлением чуть страшнее, чем убийство. Особенно для ценящих вековые традиции жителей Лан-Лаин.

То, что смотритель узнал ее, немного портило продуманный план, но Абигейл запретила себе думать об этом. Подумаешь, об исчезновении дочери ученого станет известно на пару часов раньше. Но впредь стоит быть осторожной и не допускать таких ошибок.

Чтобы добраться до нужного вагона, Эбби пришлось спуститься с платформы и продолжить путь по пыльной земле – скромная сельская станция была неспособна вместить столичный поезд. Путаясь в юбке, Абигейл шла быстрыми шагами, и чемодан, который еще несколько минут назад не казался ей тяжелым, больно бил по коленкам.

Кондуктор, должно быть, был предупрежден о пассажире на этой станции. Стоило Абигейл поравняться вагоном №21, как дверь с круглым окном приветливо распахнулась. Эбби неуклюже забралась внутрь по высоким кованым ступеням и поблагодарила молодого человека в форме, который помог поднять чемодан. Кондуктор оказался лопоухим юношей, несколько старше ее. Окинув новую пассажирку удивленным взглядом, он попросил еще раз показать билет, чтобы прокомпостировать его.

-Время в пути составит семь дней и пять часов, - волнуясь, сообщил он. Отчего-то казалось, что ему важно было понравиться собеседнице. – Ваше место на нижней лавке, в конце вагона. Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь ко мне лично.

-Благодарю, - сказала Эбби, и, кое-как протиснувшись мимо, пошла по узкому коридору. Кондуктор захлопнул дверь за ее спиной, и в ту секунду Абигейл поняла, что отныне отрезана от привычного ей мира. На целую неделю, а может быть и дольше.

Казалось, что колокол зазвонил где-то очень далеко, хотя и находился не больше чем в четверти мили отсюда, на станции. Можно было представить себе пухлого смотрителя, подпрыгивающего, чтобы дотянуться до шнурка. Его взволнованный, усиленный механическим рупором голос звучал приглушенно:

-Поезд на Кору отправляется от станции Лан-Лаин! Поезд на Кору отправляется!..

Отозвавшись на голос мужчины, заработали паровые машины «Виктории», и поезд покачнулся, начав свое неспешное движение вперед, постепенно разгоняясь. Абигейл приникла к мутному стеклу, наблюдая, как мимо проносится железнодорожная станция, унося с собой смешного смотрителя и огни родной деревни.

Вот и все. Обратного пути нет. Не разрешая жалеть о своем поступке, Эбби приказала себе сосредоточиться на цели. Уже совсем скоро она будет рядом с братом.

-Помочь вам найти свое место, мадемуазель? – раздался у нее за спиной смущенный голос юного кондуктора. Эбби сообразила, что слишком задержалась в тамбуре - уже давно следовало зайти в вагон. Она поспешно поблагодарила юношу и толкнула следующую дверь.

Для таких невероятных поездных составов, как «Виктория», деление на традиционные три класса вагонов было расширено, и разница между богатыми и бедными еще никогда не бросалась в глаза так сильно. Добавленный четвертый класс представлял собой скопление различного сброда – рабочие и шахтеры, мастеровые и крестьяне. Словом, все, кто располагал месячным заработком в тридцать медяков, чтобы иметь возможность скопить денег на билет. Вагон для подобных людей был им под стать – темный, грязный и плохо отапливаемый. Освещался он дешевыми лампами накаливания, которые были так слабы, что их даже не гасили на ночь.

Первое, что поразило Абигейл – это количество собравшихся людей. В детстве она однажды путешествовала с родителями на поезде в вагоне-купе, и в этот раз ожидала увидеть нечто подобное. Но вагон для бедняков назывался салоном, хотя больше походил на дешевую ночлежку. Грубо сколоченные из необработанного дерева лавки нагромождались друг над другом на четыре этажа вверх, по обе стороны узкого прохода. Подняться на верхние лавки можно было по приставным деревянным лестницам, а забравшись, пассажир мог принять только горизонтальное положение, поскольку расстояние между полками не позволяло даже сеть.

Но хуже всего был запах, исходящий от месяцами немытых тел и нестиранной одежды. Пассажиры не стесняясь курили вонючие самокрутки, то и дело отхлебывали спиртосодержащую жидкость из своих фляг и бутылей. Были, впрочем, здесь не только мужчины. Женщины вели себя приличнее, но и они не отличались опрятностью и манерами.

Эбби смущенно опускала взгляд, добираясь по проходу до своего места. Ей казалось невежливым рассматривать попутчиков, хотя те глазели на нее во всю. Нечасто можно было встретить воспитанную леди в подобном месте, да еще и без сопровождения.

-Вагоны первого класса дальше, милочка! – бросил ей в спину какой-то рабочий и расхохотался «удачной» шутке. Некоторые с удовольствием поддержали его, но большинство не осмеливались дразнить аристократку. От страха Абигейл вся сжалась, мечтая превратиться в невидимку. А когда она, наконец, нашла свое место, то обнаружила, что его уже заняли.

Это была необъятных размеров женщина в платье болотного цвета. Она свалила на чужую полку свои свертки и ящики, а сама, развалившись напротив, смачно поглощала огромный сэндвич.

Абигейл остановилась рядом с ней и попросила освободить место. Женщина, с возмущением посмотрев на прибывшую, отложила поздний ужин в сторону.

-Разоделась тут, понимаешь ли, - едва слышно проворчала она. – Шмотки да цацки, экая невидаль. Раскомандовалась, мамзель!..

Поджав губы, Эбби наблюдала, как дама, кряхтя, перекладывает свои пожитки. Свертки на ее полке образовали целую пирамиду, оставив совсем немного места для самой пассажирки, но Абигейл не испытала жалости. Нечего было грубить!

«Ночь посплю, и останется всего шесть дней», - ободряюще улыбнулась она себе, и присела на освободившуюся лавку. Эбби сняла отцовский цилиндр и достала из чемодана мягкую шаль. Подложив ее под голову, прислонилась к холодному окну. За запотевшим стеклом проносились темные силуэты деревьев и одиноких домов, унося ее за собой в неизвестность.

Утро началось с боли. Поясница и ребра так сильно ныли, что Абигейл не сразу поняла причину. Она еще ни разу не спала в корсете. Нужно было сообразить, и с вечера расслабить шнуровку. Но кто же знал, что так будет? Эбби кое-как дотянулась до узелка под лопатками, и, развязав его, немного вытянула шнурки. С наслаждением вздохнув полной грудью, Эбби обнаружила один плюс быть простолюдинкой – не нужно мучить себя, соблюдая моду.

Вагон тем временем просыпался. Завозилась компания молодых рабочих, собиравшиеся выходить на следующей станции. Мамаши успокаивали своих непосед и разворачивали свертки с завтраками. Мужчины запаливали трубки и просили кондуктора достать им свежих газет, когда поезд остановится. В преддверии большого города все суетились и делились впечатлениями с теми, кто готов был слушать:

-Ах, это же Аран, столица золотых дел мастеров, вы слышали? Они изготавливают тончайшее драгоценное кружево для богачей…

-Здесь пекут такие медовые пряники! Как сейчас помню…

-В Аране недавно останавливался сам император, можете себе представить?

-Да вы что? А мы-то считали, что император наглухо заперся в своем Горном замке!

-А сколько будет остановка? Хочу успеть посмотреть на знаменитых ручных лисиц!

На обороте своего билета обнаружилось расписание всех станций, и таких больших городов ожидалось не меньше десятка. Интересно, надолго ли хватит энтузиазма попутчиков? После ночи на неудобной скамье, Абигейл находила поездку слишком утомительной.

Город оказался низким и вытянутым вдоль берега быстрой реки. Белокаменные здания сверкали золотыми куполами на множестве башен. Аранский вокзал выглядел многолюдным и сильно задымленным. Эбби не рискнула выходить, оставив свои вещи без присмотра.

Половина вагона высыпала на платформу и дышать стало свободнее. Воспользовавшись перерывом и отсутствием суровой дамы напротив, Абигейл решила подкрепиться. Она достала из чемодана завернутые в платок припасы – хлеб, твердый сыр, несколько яблок и объемную флягу с водой - немногое, что смогла стянуть из кухни после ужина.

Не успела Эбби проглотить и кусочка, как на место дамы присел вернувшийся в вагон сморщенный старичок, со свернутой утренней газетой в руках. Он был одет просто, но чисто, и от него не несло потом и табаком, как от остальных.

-Вы не больно стесняйтесь меня, мадемуазель, я вам не помешаю, - мирно сообщил он и уткнулся в чтение. Абигейл отметила, что выговор у него очень уж неплохой. Может быть, в молодости он работал слугой? Но спросить было неловко.

Жуя яблоко, Эбби заметила крупный заголовок первый полосы: «ПРИНЦ ПРИБЫВАЕТ В СТОЛИЦУ» и шрифтом поменьше: «Александр требует аудиенции у отца». Как интригующе! Принц жил в соседней республике с тех самых пор, как сильно пострадал во время восстания рабочих здесь, в Регане. Абигейл и Демиану было два года, когда это произошло, и, к счастью, волнения никак не затронули тихую деревню Лан-Лаин.

-Это ни к чему не приведет, - негромко заметила Эбби, прежде чем поняла, что собирается сказать это вслух. Старичок поднял на нее непонимающий взгляд.

-Простите, я имела в виду принца Александра. К императору его не пустят, никого не пускают, - объяснила Абигейл, немного посмелев. – Мой отец часто поднимает эту тему в дискуссиях со своими друзьями.

-Император не всегда был таким затворником, моя дорогая, - в морщинистых глазах собеседника угадывалось веселье. – Я помню годы, когда он свободно общался с народом и был рад помочь каждому. Давно это было… Если хотите, я дам вам прочитать статью.

-Если вас не затруднит, - скромно кивнула Эбби, заправляя за ухо выпавший из прически светлый локон. Старик протянул ей нужный разворот, и, убрав огрызок, Абигейл принялась за чтение. Ее страшно интересовало все, что касалось императорской семьи. Хотя нет. Политика всегда интересовала Демиана. А он умел увлечь сестру.

Никто не знал, почему император прятался ото всех последние двадцать лет, отдавая распоряжения через ближайших помощников. Подданные могли видеть его только несколько раз в год, по крупным праздникам, в экранах своих проекционов (*прибор, напоминающий примитивный механический телевизор).

В статье сообщалось, что принц с трудом преодолел пограничные врата (империя Реган неохотно принимала гостей из соседних стран), и находится на пути в столицу. У Эбби радостно загорелись глаза – а что, если он сейчас едет в том же поезде, что и она? Вот бы пробраться в богатые вагоны и посмотреть на принца, хотя бы пару секунд! Ходили слухи, что он, в свои тридцать с лишним лет, был очень красив, но вместе с тем и уродлив – левую руку ему отняли, и заменили на механическую.

«В своей поездке принц берет на себя нелегкую задачу – убедить императора Леопольда III в том, что промышленные выбросы представляют собой серьезную угрозу жителям не только империи Реган, но и всей планеты.

Представитель корпорации «Фабрики и мануфактуры Вестона» заверяет наших уважаемых читателей в том, что для беспокойства нет никакого повода – производство в высшей степени безопасно, и являет собой лишь благо для современного общества.

Республика Градара, в которой проживает принц, с давних пор известна своими еретическими взглядами на промышленную революцию…» Абигейл прервала чтение – в этот момент полная дама вернулась в вагон и заслонила ей свет от окна.

-Что, Питер, ума набираешься, а? – ехидно поинтересовалась она у старика, присаживаясь на пустующую скамью одного из трех малолетних сыновей, едущих с ней. – Ну-ка ответь мне, что про погоду пишут? Долго ли нам терпеть еще этот угар в воздухе? На этом вокзале не продохнуть, там все вокруг коптит!

-Наш отец-наставник говаривает, что смог над городами – есть результат греховности людей. Уделяйте больше внимания Святейшему Кодексу, и меньше дурным мыслям, вот и будет вам ясное небо над головой! – раздался сварливый женский голос откуда-то с верхних полок.

-Много он понимает, ваш отец-наставник! – фыркнула дама и принялась подзывать разновозрастных мальчуганов, точно наседка. – Уилли, Корин! Ну-ка зови этого Руди сюда! Неча слоняться по вагону!

Абигейл откинулась на спинку скамьи, понемногу наблюдая за пассажирами. С рождения она привыкла к достатку, насколько это возможно для дочери ученого, и ей было интересно посмотреть на жизнь представителей иных, более низких профессий.

Так неспешно тянулся день. За этой станцией следовали другие, и одни попутчики сменялись новыми. За окном зарядил сильный дождь, и было сложно разглядеть что-то кроме сплошного потока капель и ручейков, стекающих по грязному стеклу.

Разговоры на тему политики, смога и религии не утихали, иногда перерастая в ожесточенные споры. Здесь Эбби узнала то, чего не могла слышать в своей отдаленной от мира деревне. Столичные жители, невесть как оказавшиеся в этом вагоне, сетовали на то, что со всей страны в Кору стекается деревенщина, надеясь спастись от разрухи в провинциях. В это нелегкое время обрел особенную власть священник Гион. На своих проповедях в столице он собирал тысячи человек, и его учение, «О спасении», становилось все более популярным.

«А ведь он в чем-то и прав», - подумалось Абигейл. В тяжелые времена люди всегда находили утешение в религии, а сейчас время было не просто тяжелым – оно было катастрофическим. Крестьяне рассказывали о том, как всюду гибнет урожай и домашний скот, господские слуги – о том, что в лесах почти не осталось зверья для охоты, а рабочие – о кожной болезни, поразившей города и деревни. И последнее казалось самым страшным, ведь Эбби лично была тому свидетелем.

Она с содроганием вспоминала кожные опухоли, возникшие на шее ее матери чуть больше года назад. Болезнь прогрессировала быстро, и скоро у Элизабет, женщины с прекрасными медово-золотистыми волосами, шея раздулась в два-три раза. Наросты стремительно росли и превращались в гниющие язвы. Никто из врачей не мог ничего поделать…

Абигейл приложила руку к груди, туда, где можно было прощупать письмо от брата. Дорогой Демиан, сколько же плохих новостей будет ждать тебя по возвращению!.. Больно прикусив губу, Эбби взяла в руки отцовский цилиндр, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от ужасных воспоминаний.

Потертая коричневая кожа, украшенная темной лентой и фальш-шнуровкой, напоминала ей об уютном кирпичном доме под холмом, и об отце, вечно что-то мастерившем.

Воспоминание о смерти матери преследовало ее даже здесь, в этом вагоне. Отходя в общую уборную, Абигейл заметила еще несколько человек с такими же признаками начинающейся кожной болезни. И ведь даже отец, кандидат многих сложных наук, не мог предположить причины ее возникновения. Народ винил во всем корпорацию Вестона, и теперь Эбби знала, за что не любят этого человека. Дым, окутавший страну, беспокоил всех. Империя Реган была огромной черной тучей, зависшей над планетой.

К вечеру дама с детьми и милый старичок Питер покинули поезд на пригородной станции, и Эбби стало немного одиноко – она успела привыкнуть к этим незнакомым людям. Их места заняли молодые унтер-офицеры, возвращавшиеся в Кору на службу. Абигейл уже слышала о том, что правительство увеличивает количество военных в городе, раздаривая низшие офицерские звания в провинциях. За счет деревень жителей в столице становилось больше, и преступность только росла.

Среди всех этих слухов Эбби не терпелось увидеть Кору своими глазами. Она была почти уверена, что на деле все не так уж и плохо.

-Как такая красивая девушка оказалась в такой сточной канаве, как эта? – вдруг спросил ее один из офицеров – явно южанин, со смуглой кожей и характерным носом с горбинкой.

-А как такие блистательные офицеры оказались здесь? – парировала Абигейл, расправляя рюши на простенькой юбке коричневого цвета. Она внезапно осознала, что сидит перед молодыми людьми в распущенном корсете, и ей стало неловко. Хотя она своими глазами видела, что большинство дам в этом вагоне корсетов не носили вообще.

-Командование не очень-то любит раскошеливаться, - усмехнулся офицер и пихнул в бок соседа. – Так ведь, Майкл?

Его сосед смерил Эбби откровенным взглядом и хмыкнул себе под нос, под которым только начал пробиваться пушок пшеничного цвета. Кожа у Майкла была светлее, чем у его друга, и это его не красило – все лицо было усыпано розоватыми прыщами.

Южанин снял с пояса массивную флягу и быстро отпил. До девушки донесся запах спирта. Она поморщилась: дамочка с детьми внезапно показалась ей идеальным попутчиком.

Офицеры принялись выпивать, выкрикивая громкие тосты и хохоча, то и дело отпуская пошлые шуточки. Другие пассажиры неодобрительно качали головами, но не хотели связываться с бунтарями.

-Выпьем за знакомство, мадемуазель! – скомандовал южанин и начал впихивать в руки девушки пропитанную спиртом флягу. – Как ваше имя, красавица? Пейте же, пейте скорее!

-Мое имя - не ваше дело, - упираясь, выпалила Абигейл, ее голубые глаза при этом гневно сверкнули. Вышло немного грубее, чем она рассчитывала. Рина всегда советовала ей быть сдержаннее в конфликтных ситуациях. – И я не пью, благодарю. Уберите это, прошу вас.

-Ну-ну, нечего строить из себя леди, - рассмеялся Майкл. Его лицо вдруг перекосила злобная усмешка.

Эбби стало страшно.
© Виолетта Стим,
книга «Часовой механизм».
Глава 2. Опасные знакомства
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (3)
Ана Хейл
Глава 1. Последний поезд
Какая хорошая книга, даже судя по ее началу. Давно я не читала чего-то подобного. Ох, думаю дальше будет еще интереснее. Наливаю чаек и посвящаю весь вечер вашему творчеству😊
Ответить
2018-03-28 12:52:43
6
Rumors RuDa Dawn
Глава 1. Последний поезд
Клише. Клише?! Они хором кричали "это Клише погоняемое клише"... Чушь! События должны развиваться, нужны действия. Побег из дома - очень интересный способ захватить все внимание зрителя, читателя. Начало приключений! Пусть идут лесом со своим громким - "Клише"! У меня вообще создалось впечатление, что на том форуме-кексик, писали все те, кто между собой общается. Одни и те же фразы с разными словами... 😑 Регистрироваться там (пока) не стала. Так, а теперь по существу😊. Начало интригующе, для себя отметила несколько важных деталей, что нельзя будет оставить без внимания. Строки пропитаны железом, золотом и смоком👑🏭🚂🎩. Атмосфера чувствуются "особенная" и такая "знакомая", своя, комфортная. Обратила внимание на стиль написания и то, как читаю преполносят то, или иное действие/картину. Едим дальше. Впереди ещё шесть дней...😏
Ответить
2019-06-10 07:56:37
1