Глава 1. Ты мне нравишься
Глава 2. Поговори со мной
Глава 3. Ты ошибаешься
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 1
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 2
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 3
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 4
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 5
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 6
Глава 5. Помоги мне. Часть 1
Глава 3. Ты ошибаешься

До дома я добрался без приключений. И надеюсь, что ни у одного живого существа сегодня нет на меня никаких планов. Лично у меня план один — принять настойки и завалиться спать. Пожалуй, даже телефон вырублю, чтобы никто не беспокоил.

Как всегда, бросив ключи на тумбочку у входа, я быстро разуваюсь и без промедления иду на кухню. Достаю из ящика столовую ложку, а из навесного шкафа чистый стакан и набираю в него воды из-под крана. После чего шарюсь во внутреннем кармане толстовки и извлекаю оттуда темно-фиолетовую бутылочку.

Какое-то время я тупо держу ее в руке и смотрю на почти непрозрачное стекло, возвращаясь мыслями к фигурке из дома Линделов. В голове снова прокручиваются события сегодняшнего дня: мое искреннее изумление, когда осколки слились воедино, и неприкрытая злоба, когда девчонке удалось задеть меня за живое. Кажется, самооценка у дочки богини зашкаливает, к тому же упертая она до невозможности. Честно говоря, я даже удивился, когда Клеа вдруг отступилась от идеи оккупировать мой дом и решила остаться у Лили. Но мне же проще.

Наконец, я возвращаюсь в текущий момент, открываю флакон и наполняю столовую ложку вязкой коричневой субстанцией, что больше походит по консистенции на мед, нежели на жидкость, и засовываю настойку в рот. Не знаю, как изменили качество смеси пион и лаванда, но хорошего вкуса они явно не прибавили. От обжигающей горечи мое лицо тут же перекосило, и я поспешно потянулся к стакану, чтобы побыстрее запить ядреную травяную настойку.

Уф… Какая ж гадость, все-таки. Но лишь бы работала.

После вкушения прекрасного снадобья в горле становится мягко и тепло, как от крепкого алкоголя. Однако эффект этот — краткосрочный, как и действие самой настойки. Любые вещества, будь то лекарства, дурь или алкоголь, воспринимаются организмом феникса как яд и довольно быстро обезвреживаются. Очень удобно, кстати, — сколько бы я не выпил, никогда не напиваюсь в хлам. Поэтому спорить со мной на предмет выдержки в этом деле никому не советую. И той же причине сейчас нужно побыстрее отправиться спать.

Я торопливо споласкиваю стакан и ложку в проточной воде и убираю все по местам. Настойку также отправляю на полку в один из верхних шкафов, после чего направляюсь в комнату, попутно освобождая себя от толстовки и футболки. Бросаю все это добро на стул рядом с кроватью, достаю из кармана джинс свой смартфон, мельком смотрю на время, — к слову, сейчас только три часа дня, — зажимаю кнопку включения и, дождавшись, когда на дисплее отобразится прощальный экран, кладу его на стол. Затем стягиваю с себя джинсы вместе с носками, отправляю их следом за прочей одеждой, и ныряю под одеяло.

За то короткое время, что потребовалось для перемещения с кухни в кровать, моя голова начала немного кружиться, а руки и ноги заметно потяжелели. Я успеваю подумать о том, что толком ничего не ел сегодня, но едва моя щека касается подушки, как все мысли спешно покидают мое сознание, тело расслабляется, и я проваливаюсь в сон, растворяясь в атмосфере блаженства и уюта.

Мне так хорошо и спокойно. Я поднимаю голову и сквозь пальцы смотрю на солнце. Оно не обжигает глаза, просто слишком яркое, такое, что невозможно долго смотреть на него без слез. Но его переливы завораживают меня. Я улыбаюсь, и вдруг вижу широкую улыбку напротив.

Клеа звонко смеется и щурит свои озорные зеленые глаза. А затем цвет ее глаз почему-то меняется, они становятся небесно-голубыми. Волосы собираются в волны и приобретают золотисто-рыжий оттенок, а черты лица искажаются до неузнаваемости. Только улыбка остается такой же широкой и неизменно теплой.

Теперь на меня смотрит уже не волчица, а незнакомая мне женщина. Словно поймав фокус, картинка становится четче и наполняется деталями. Позади незнакомки прорисовывается карусель и разноцветные гирлянды, ясное небо и то самое солнце. Теперь я слышу глухой гомон вокруг и веселую мелодию аттракциона. Женщина наклоняется и шутливо нажимает указательным пальцем на мой нос.

«Мой солнечный мальчик,» — мягко произносит она, — «ты знаешь, что ты особенный?»

Женщина вновь широко улыбается, а все вокруг начинает медленно плыть и растворяться в пелене белого света, звуки глохнут и стихают совсем.

Я открываю глаза в полной темноте, только тусклый свет от фонаря проникает сквозь занавески, очерчивая жирную полосу на полу и стене. В тишине я слышу, как взволнованно колотиться мое сердце. Образ рыжеволосой незнакомки все еще стоит у меня перед глазами, а в голове есть лишь один вопрос: кто эта женщина?

Я в замешательстве. Не могу понять, она плод моей фантазии или вытащенное из подсознания давнее воспоминание. Сколько мне было? Семь или восемь, когда родители отвели меня в парк развлечений. Я хорошо помню эту карусель и специфичную музыку. Женщину я припомнить не могу, но настолько четкими были ее образ и слова во сне, словно эта сцена действительно происходила со мной раньше.

Вдруг меня посещает одна любопытная догадка, которую хочется тут же проверить. Я, не вставая, тянусь за телефоном, включаю и начинаю строчить сообщение Лили. После отправки под текстом моей просьбы отображается время 23:42, но не успеваю я задуматься, много это или мало, как приходит короткий ответ:

«Завтра.»

Наверное, они уже легли спать. Что ж, придется утолить свое любопытство утром. Только я хочу отложить телефон в сторону, как он жужжит, и всплывает новое сообщение:

«А нафига тебе ее фото?»

«Хочу кое-что проверить,» — туманно отвечаю я, но не вдаюсь в подробности. Благо Лили не пристает с допросом и сообщений больше не приходит.

Ритм моего сердцебиения уже выровнялся, но я продолжаю валяться в кровати, размышляя, чем бы заняться. Режим дня я себе определенно сбил, но ждать вечера, чтобы нормализовать его, у меня попросту не было сил. Сейчас сна ни в одном глазу, и чувствую себя в разы лучше, а главное спокойно. Настойка Томаса, действительно, вещь эффективная, всегда позволяет быстро утихомирить свои душевные переживания и очищает голову от лишнего.

Кстати, впредь, мне стоит быть осторожнее в плане эмоций. Клеа увидела сегодня не самую лучшую мою сторону, нужно будет извиниться перед ней завтра за мой агрессивный порыв. Хотя пока мне не особо хочется сталкиваться ни с одной из девушек, поэтому не уверен, что встретимся мы именно завтра. Возможно, затворнический день с самим собой будет лучшим решением. Опять же, мыслей для размышлений полным-полно.

Наконец-таки я поднимаюсь с кровати и, не включая света, натягиваю на себя те же джинсы, что были на мне с утра. Достаю из шкафа и надеваю свежую футболку и носки, а содержимое стула беру в охапку и отправляюсь в ванную, где закидываю грязную одежду прямиком в стиральную машину. Прежде чем выйти, мельком смотрю на себя в зеркало, акцентируя внимание на глазах. Отражение встречает меня пофигистичным взглядом без каких-либо признаков ярости и пылающего пламени. Вот и хорошо.

Покинув ванную комнату, я неспешно перемещаюсь в гостиную и собираюсь уже было плюхнуться на диван, пощелкать каналы по телику, но вспоминаю сегодняшние распри из-за мансарды с террасой. Кажется, за все лето я ни разу туда не поднимался, а надо бы проверить ее на наличие мусора.

Ноги уже сами несут меня в прихожую, где я отыскиваю пару тапок. Конечно, можно дождаться утра, но какая разница, заняться все равно толком нечем. В отсутствие учебы, мой день загружен только тренировками в парке, остальное время тратится на компьютерные игры, созерцание фильмов и вечеринки с Лили. Однако это мой последний беззаботный год. Следующим летом я заканчиваю универ, а значит надо бы серьезно подумать над будущим, в частности о работе, с которой, к слову, я пока не определился.

Надев тапочки, я не сворачиваю в гостиную, а иду вдаль по коридору мимо гостевого санузла, чуть дальше которого расположена неприметная лестница на мансарду. Из прихожей ее практически не видно, и если не знать о существовании подъема, то сложно обнаружить лестницу, пока не подойдешь ближе. Похоже, Клеа не особо шастала по углам, раз не обратила на нее внимания.

Ступени поскрипывают под ногами, пока я поднимаюсь на второй этаж. Как только темная дверь преграждает мне путь, я легко толкаю ее, заставляя открыться, и прохожу внутрь. Я даже не пытаюсь отыскать выключатель на стене, лунного света из панорамных окон вполне достаточно, чтобы различить силуэты мебели и ни на что не наткнуться. Так как интересует меня не сама мансарда, а терраса, то двигаюсь я прямиком к окнам.

Я широко открываю среднюю из трех створок, впуская в комнату ночной прохладный воздух. Едва ощутимый ветерок ласково скользит по коже и сразу стихает. Выйдя на крышу, фактически на улицу, я осматриваю просторную бетонную площадку. Обычно ветер задувает сюда мусор в виде листьев и сломанных веток, но сегодня здесь на удивление чисто. Осень в этом году еще не наступила, да и лето, хоть и не баловало сильным зноем, но и бурной непогодой не отличалось.

Подойдя к ограждению площадки, я неторопливо окидываю взглядом окрестности. У проживания на окраине города определенно есть свои плюсы: помимо соседских крыш и оград, больше ничего не отвлекает взор от уходящего к горизонту покатого склона, густо заросшего высокой травой и редким кустарником. Темная полоска леса далеко вдали дрожащей линией четко разделяет землю и бесконечное небо.

Я присаживаюсь прямо на бетонную плиту и задираю голову. Ночь сегодня настолько ясная, что на небосводе хорошо проступает россыпь мерцающих звезд, среди которых я сразу же выделяю две самые яркие: Северную и Лазурную. Закрыв глаза, я с наслаждением вдыхаю прохладный ночной воздух. Ощущение бескрайней свободы переполняет меня, словно весь мир сейчас у моих ног. Давненько я так не сидел.

— Так и знала, что приберег это место для себя! — внезапно раздается голос у меня за спиной. К собственному удивлению я даже не вздрогнул от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, поворачивая голову в сторону гостьи и сразу отворачиваюсь. Опять она без одежды, чтоб ее…

— Пришла полюбоваться видом с твоей террасы, — как ни в чем не бывало отвечает Клеа. — Звезды сегодня такие яркие.

По наитию я снова поднимаю глаза к небу, обращая взор к далеким сияющим точкам, и обреченно вздыхаю. Пока в грудь набирается новая порция кислорода, я обдумываю, как бы по-быстрому спровадить волчицу обратно к Линделам. Но абсолютно все мои физические и мыслительные процессы замирают, когда нечто мягкое и теплое прижимается к моей спине.

— Вот эта моя любимая, — с нежностью сообщает девушка практически мне в ухо, а ее рука вытягивается вперед, указывая пальцем в направлении Лазурной звезды.

— Кхм… Тебе не стоит так прижиматься ко мне, особенно без одежды, — констатирую я, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.

— И почему тебя так смущает мой внешний вид? — ворчит она, отодвигаясь назад.

— Странно, что тебя он не смущает, — ворчу я в ответ.

— А должен?

Я аж опешил от ее вопроса.

— Ну, как бы… Ты не одна, и ты голая, — удивленно поясняю я, не понимая — ей действительно плевать или это часть какой-то коварной женской игры.

— И что?

Клеа остается невозмутимой, и мне даже кажется, что сейчас она стоит у меня за спиной, скрестив руки на груди, так же как при нашем знакомстве. А судя по реакции, ее правда мало волнует неприкрытость собственного тела.

— Не знаю, как в твоем мире, но здесь люди обычно одеваются, когда собираются куда-то идти, — тактично замечаю я.

— Не удобно тряпки в зубах тащить, — не раздумывая приводит аргумент девушка. — Я не запомнила дорогу, поэтому могла найти это место только по запаху.

— Тебе вообще не стоило сюда приходить. Я думал, мы договорились… — начинаю я выражать свое недовольство ночным визитом, но волчица перебивает:

— Дай свою футболку, — просит она требовательно.

Похоже, спровадить девушку побыстрее не выйдет. Ладно, пусть слушать меня не стала, но капля здравомыслия в ее голове все же есть, что уже неплохо. Я молча стягиваю с себя верхнюю часть гардероба и протягиваю за спину. Клеа тут же тянет за ткань, освобождая мою руку.

— Так зачем пришла? Звезды над всем городом одинаковые, — мне все еще не ясно, что в действительности нужно ночной гостье.

— Хочу кое-что прояснить, — отвечает девушка, опускаясь рядом со мной.

Я ожидал, что она наденет футболку, после чего мы сможем нормально разговаривать дальше, видя друг друга. Когда же мою спину защекотали длинные волосы и всем весом навалилась спина девушки, я понял, что сильно ошибся. Она почему-то решила сделать из меня опору и даже откинула голову мне на плечо, как на спинку кресла. Но больше всего меня удивило, что я не ощущал никакой ткани между нашими телами.

— Клеа, где футболка? — осторожно поинтересовался я, встревоженный сложившейся ситуацией. Пожалуй, все стало только хуже.

— Ты думал, я сяду голой задницей на землю? — невинно поинтересовалась девушка.

Я закатываю глаза и оставляю вопрос без ответа. Если честно, у меня нет желания говорить с ней дальше. Недавно приобретенное спокойствие сейчас под угрозой исчезновения, а так называемое шестое чувство подсказывает, что пора валить.

— Я немного расспросила Лили о твоем прошлом, — произносит Клеа, когда я уже порываюсь встать, но ее заявление заставляет меня остановиться.

— Зачем? — хмурюсь я.

— Твое поведение показалось мне странным. Я хотела понять, что ты скрываешь и почему.

— Кроме сил феникса скрывать мне нечего, а о них тебе итак известно, — мне не нравится, что ее заинтересовала моя жизнь, но я стараюсь не показывать этого и звучать как можно беззаботнее.

— Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, — говорит она, игнорируя мои слова, а я чувствую, как мгновенно внутри все сжимается.

— Давай сразу закроем эту тему, — серьезно прошу я девушку.

— Но тебе не нужно винить себя из-за случившегося, — продолжает она.

— Клеа, я не хочу обсуждать это, — настаиваю я. Как много Лили успела растрепать ей без моего ведома?

— Но ведь чувство вины однозначно мешает вашей связи с фениксом! И насколько я поняла из рассказа, это был несчастный случай. Ты же не знал, что ты…

— Хватит!

Девушка охает и валится туда, где секунду назад сидела ее опора. Лишь мельком я бросаю взгляд за спину: Клеа практически моментально выпрямилась и теперь сидит, притянув колени к груди, и недовольно потирает ушибленный локоть.

— Можно было поаккуратнее! — наконец возмущается она.

— Ты ж феникс — быстро заживет, — откликаюсь я без малейшей тени сочувствия.

— Скажи это моему трупу, когда я сломаю шею по твоей вине! — не унимается девушка.

— Не преувеличивай, — я прекрасно понимаю, почему она упомянула именно шею, я ведь даже хотел извиниться. Но сейчас это будет вообще не к месту, тем более что я, вроде как, опять злодей в ее глазах. И все же я не бесчувственная тварь.

— Тут и твоя вина есть. Не слушаешь, что тебе говорят, и лезешь, куда не просят, — поясняю я, безразлично изучая горизонт.

— А кто сам попросит лезть туда, где больнее всего? — спрашивает Клеа, причем настолько серьезно и уверенно, словно точно знает причины моего поведения.

— Узнала немного обо мне и решила, что все понимаешь? — усмехаюсь я.

— Нет, — судя по всему она поднялась и сейчас стоит прямо за моей спиной, — но ты просил помочь тебе освоить силу феникса, — продолжает девушка, — и, как твой учитель, могу сказать, что ты ошибаешься, когда ограничиваешь себя в эмоциях, пусть даже негативных. Ты словно тушишь угли, вместо того чтобы раздуть пламя. А чувство вины не дает тебе в полной мере слиться со своим фениксом.

Смотря что считать ошибкой. Долгое время я отчаянно не желал мириться с судьбой и тушил эти самые угли. Я давно понял, что чем меньше мой эмоциональный отклик, тем тише становится пожар внутри и тем проще мне подчинить себе неугомонную стихию. Даже когда Лили убедила меня в том, что я способен справиться со своей силой, я не желал будить ее полностью.

Воспоминания о трагичном дне в поместье Церрада до сих пор преследуют меня в кошмарах. Я до сих пор как наяву слышу во снах молящий плач и крики матери, бессильно распластавшейся на полу, истошный вопль сгорающего заживо отца, что мечется в отчаянии по комнате, не в силах прекратить свою агонию, и сладкий дурманящий голос, от которого каждый раз меня бросает в дрожь.

Долгое время я сомневался, слышал ли его на самом деле. До сих пор я до конца не уверен, что не сошел тогда с ума, хоть теперь и предполагаю, что это был голос моего феникса. Честно говоря, я был даже рад, когда она не ответила мне в лавке Томаса. Не стоит ее будить. Достаточно и меня самого.

— Похоже, это ты ошибаешься, — произношу я холодно. — Я знаю, что моя сила дремлет из-за приглушенных эмоций. И я не испытываю чувства вины, мой отец был тем еще подонком. Но раз уж ты все равно не отвяжешься, скажу, — я разворачиваюсь. Клеа и правда была прямо у меня за спиной, а теперь стоит напротив, все также в чем мать родила. Глаза давно привыкли к темноте и тусклому небесному освещению, позволяя вполне четко видеть ее лицо и все тело.

— Я хотел убить его, — мой голос звучит безразлично, но в то же время я медленно прогуливаюсь жадным взглядом по обнаженным плечам и груди, а затем по животу к бедрам девушки. После чего возвращаюсь к ее испуганным глазам и, улыбаясь, добавляю:

— И сделал это.

Надо отдать ей должное: Клеа не поддается панике, скорее просто пребывает в шоке. Она продолжает смотреть на меня широко распахнутыми глазами, но молчит.

— Надеюсь, ты выяснила достаточно, чтобы закрыть эту тему, потому что сейчас… — я делаю шаг к ней, отчего девушка напрягается и в тревоге сводит брови, но все же остается на месте. — Я очень голоден, — произношу я, не отрывая хищного взгляда от ее лица и приближаясь настолько, чтобы наши тела соприкоснулись. Клеа не выдерживает моего натиска и дергается назад, но отодвинуться ей не удается. В одно мгновенье обхватив девушку рукой, я буквально сгребаю ее за плечи и крепко прижимаю к себе так, что под короткий звучный выдох упругая округлая грудь врезается в мою, а сама волчица, едва не теряя равновесие, утыкается носом в ключицу.

От такого тесного контакта в теле тут же просыпается желание. Пока Клеа предпринимает тщетную попытку вырваться, упираясь руками мне в ребра, мое лицо приближается к ее уху настолько, чтобы дыхание непременно достигало кожи девушки, отчего та вновь замирает, а я медленно, отдельными фразами, почти шепчу:

— Поэтому натягивай футболку. И спускайся в дом. Пока я не передумал.

После чего немедленно освобождаю незваную гостью из своего плена, и, стараясь больше не смотреть на растерявшуюся девушку, прохожу мимо к двери мансарды.

Как же все-таки хорошо, что эффект успокоительной настойки еще не иссяк! Я ведь мог повести себя гораздо хуже. Мне и сейчас-то было сложно держать себя в руках, чтобы не поддаться соблазну. Надеюсь, эта девчонка осознает и усвоит урок.

В какой-то степени Клеа даже повезло нарваться в этом мире на вполне безопасного меня, так старательно сторонящегося женского общества. Но ведь и я не железный, особенно когда передо мной с завидной частотой щеголяет неплохая такая обнаженная фигурка. Да еще и провоцирует, не знаю уж, осознанно или нет. Любой на моем месте уже бы не только слюнки пустил, но и перешел бы непосредственно к дегустации. Кстати, о дегустации, а жрать-то реально охота, с утра ничего не ел.

Как-то сам собой я переключаюсь на мысли о еде и, перебирая в голове возможные варианты готовки и доставки, даже не замечаю, как оказываюсь снова в гостиной. Я зажигаю свет и некоторое время прислушиваюсь, ожидая появления Клеа. Девчонка не спешит спускаться следом, наверное, до сих пор не может переварить все произошедшее на крыше. Может и вовсе не появится. Да и фиг с ней!

Больше не откладывая, я двигаюсь к холодильнику в попытке нашарить хоть что-то съестное, однако кроме сидра, пива, газировки и пары куриных яиц, там ничего не обнаруживается. Мда, выбор не велик.

Вынимаю из контейнера яйца и подхожу к плите. Сковорода всегда томится на виду в ожидании, поэтому я сразу отправляю в нее по паре белков и желтков и выставляю на сенсорной панели нужный режим. Пока сковородка нагревается, добавляю в яичницу соль, специи и принимаюсь искать в шкафах что-нибудь еще.

Как назло, нет ни круп, ни макарон. Глаза натыкаются на коробку с шоколадными шариками на завтрак. Упаковка оказывается почти пустой. Досадно. Но ничего не поделаешь, раз уж я не любитель супермаркетов. Молока у меня тоже нет, что, в принципе, не мешает мне уплетать шарики всухомятку.

И вот когда я с удовольствием хрумкаю сухим завтраком, дожидаясь готовности основного блюда, в гостиную робко заходит Клеа. Девушка последовала моей рекомендации и надела футболку, что не может не радовать. Все еще коротковато, но лучше, чем ничего, по крайней мере смогу меньше отвлекаться на грязные мыслишки.

— А я уж думал, не придешь, — сообщаю ей в перерыве между партиями отправляемых в рот шариков.

Похоже, моя провокация возымела должный эффект. Клеа благоразумно прячется за стойкой и забирается на высокий барный стул так, чтобы расположиться напротив меня, но при этом лишить мои глаза любого соблазна. Затем она тоскливым взглядом провожает очередную порцию шариков и наблюдает, как я с хрустом ее пережевываю.

— Так ты еду имел ввиду, — бесцветным голосом произносит девушка, переводя глаза на сковородку, из которой уже вовсю раздаются шкворчащие звуки. — И в дом разрешил спуститься, хоть говорил, что больше не пустишь.

— Дуру из себя не строй, — я неторопливо отставляю коробку с шариками на столешнице и выключаю плиту. — Ты не так мала, чтоб не понять, о чем шла речь. И, насколько вижу, прекрасно все осознаешь.

Не намерен я подыгрывать нелепым выдумкам. Пора бы понять, что потакать мной не выйдет. Поведение этой девчонки весь день меня порядком подбешивало, да так, что в итоге терпение лопнуло. Но нельзя снова отдавать ей контроль над ситуацией.

— Лучше бы тебе согласиться с моей версией, — холодно заявляет Клеа, заставляя меня в удивлении взглянуть на нее.

Девушка слегка наклонила голову и опустила ее на ладонь упирающейся в стойку руки. Лицо по-прежнему ничего не выражает, отчего мне сложно понять, что происходит у нее в мозгу. Такое впечатление, что Клеа не особо и волнует, который из вариантов событий настоящий. Тогда зачем настаивать на какой-то там версии?

— Иначе расскажу Лили, как бесстыдно ты меня лапал, — презрительно поясняет волчица, встретив мой вопросительный взгляд.

Ах, вот оно что! Шантаж, значит. Нехорошо, конечно, получится, но не трагедия.

— Вообще-то могу лапать, кого захочу. Мы с Лили не встречаемся.

Я прячу большие пальцы в карманы джинсов, оставляя кисти снаружи, и упираюсь поясницей в столешницу гарнитура, перенося вес на одну ногу и расслабляя вторую. Глаза девушки сначала в смятении следят за движением моих рук, а затем бегло скользят вверх по обнаженному торсу и уводят взгляд в сторону. Не могу удержаться и хмыкаю, когда замечаю румянец на ее щеках.

— В любом случае, не смей снова делать подобное. Больше не посмотрю, что ты феникс, — сквозь зубы предупреждает Клеа, отвернувшись к стене.

— Угрожаешь, что ли? — не верю я. — Уже забыла, что стало с моим отцом?

— Алан, — она делает короткую паузу и вновь поворачивает голову ко мне. От столь разгневанного взгляда мне сразу становится не по себе. — А ты сам не забыл, кто перегрыз литарде глотку, спасая твое щуплое тельце? Думаешь, это первое существо, которое лишилось жизни по моему желанию?

— Это другое, — серьезно возражаю я после секундной растерянности.

Клеа волк. И для нее естественно охотится. Я даже не сомневался в том, что периодически она убивает зверушек, чтобы подкрепиться, также как все хищники. Но я человек, и моей жертвой вполне осознанно стала не куница или перепелка, а такой же человек. Неужели этот факт ее даже не настораживает.

— Уверен? Разве у тебя не было причины так поступить? У всего есть причина, — твердо произносит Клеа.

Причина… Конечно, была причина. По сути, не так уж и отличается решение волчицы спасти наши с Лили жизни от моего поступка. Вот только последствия разные. Я убираю отросшую челку со лба и потираю ладонью шею у затылка, а затем, наполнив грудь воздухом, тяжело выдыхаю.

— Какой бы ни была причина, она никогда не оправдает содеянного, — говорю я, опуская руку и находя ладонью опору на столешнице.

— Так мне что, теперь плакать по каждой придушенной белке? Может, пора простить себе эту смерть? — продолжает наседать на меня девушка.

Что ж она никак не успокоится! С каждой фразой давит все сильнее, да так, что внутри словно затягивается крепкий узел, мешающий дышать свободно.

Мне действительно жаль отца. Пусть он был не самым лучшим человеком и заставлял мать страдать, но, так или иначе, в моей памяти еще хранятся отрывки из вполне счастливого детства: где мы вместе играем в футбол во дворе или где он учит меня кататься на велосипеде, или то самое воспоминание, в котором мы все вместе веселимся в парке развлечений.

Но дело вовсе не в самобичевании. Просто в глазах матери я все еще монстр, да и собственная боль никуда не делась.

— Мне не за что себя прощать. Он сам виноват в таком исходе, — в своих словах я не сомневаюсь, однако они все равно даются мне тяжело.

— Тогда какого дьявола, ты не позволяешь ей проснуться?! — рявкает Клеа, в возбуждении вскакивая на стуле.

Брови сами ползут вверх. Вот это экспрессия… Может ей тоже настоечки хлебнуть? А ведь все мои старания коту под хвост. Сам вот-вот потеряю душевное равновесие. Надо заканчивать этот разговор.

Я молча отворачиваюсь к плите, тянусь к дверце навесного шкафа, открываю и достаю плоскую белую тарелку. Оставляю ее на столешнице и выдвигаю ящик с приборами рядом с собой. Вооружившись вилкой, я возвращаюсь к сковороде и, подцепив яичницу зубчиками, ловко стаскиваю еду на тарелку.

— Думаю, тебе пора уходить, — наконец небрежно бросаю за спину, попутно разделяя порцию на кусочки.

— Если ты не скажешь, в чем дело, я не смогу тебе помочь, — слышится в ответ расстроенный голос девушки. — Скажи… ты ведь слышал своего феникса раньше, да?

А ведь не врет. Правда помочь хочет.

— Слушай, — прекращаю возиться с яичницей, — Поверь. Не надо ее будить, — я стараюсь говорить как можно спокойнее, но голос все равно предательски дрожит. — Она чудовище.

***

— Я не ослышалась? Ты сказал «чудовище»?

Алан не отвечает. Он стоит ко мне спиной, голова опущена, не вижу лица, зато в обзор попадает его свободная рука, лежащая на столешнице. Парень собирает ладонь в кулак и крепко сжимает. Не понимаю, он злится?

Ну, так я тоже зла!

— Да как ты можешь говорить так о той, что сочла тебя достойным распоряжаться своей мощью? Почему ты не ценишь столь щедрый подарок?! Заставляешь ее томиться в ожидании! Ты сам чудовище!

Не могу держать в себе свое возмущение. Слова вырываются наружу с таким пафосом и страстью, словно это меня несправедливо сковали и заперли гнить в темнице. Да как он может так поступать со своим фениксом?!

— Не просил я таких подарков…

Голос звучит странно. Все еще не понимаю, что с ним происходит. Но у меня больше нет желания разбираться, раз уж сам того не хочет. Попробую расшевелить его иначе: Алан же толком ничего не знает о фениксах, пора бы просветить.

— То, что ты делаешь — преступление. Хочешь или нет, ты уже феникс. Так что хватит жалеть себя и отлынивать от обязанностей.

— Никому я ничего не должен, — говорит парень устало. — Единственное обещание, которое я дал — отправить Томаса и Лили домой. Только поэтому и начал осваивать силу феникса.

Алан поворачивается и своим видом заставляет меня впасть в недоумение. Что это за выражение лица такое жалостливое? Да с такой надеждой на меня даже кролики перед смертью не смотрят.

— Ты же можешь сделать это за меня? — почти умоляет парень. — Тогда мне больше не нужно будет быть фениксом.

Я открываю рот и не знаю, что сказать. Его просьба и пояснение оказались очень неожиданными. Мы смотрим друг на друга в полной тишине, и вдруг мне становится очевидно, как отчаянно он хочет верить в свои слова. Так много боли отражается в этих серых глазах, что у самой в груди все необъяснимо начинает сжиматься.

«Помоги. Ты ведь хотела помочь», — проносится в моей голове, отчего я вздрагиваю и прихожу в себя.

Опять он это сделал. Какой же удивительный феникс. И даже не представляет, насколько может превзойти меня.

— Не тебе стоит просить о помощи, — грустно вздыхаю я, но тут же бодро спрыгиваю со стула и направляюсь в коридор. — Пойдем, покажу тебе кое-что.

Алан хмурится, когда я оглядываюсь и замираю в ожидании, еще пару секунд он колеблется, но потом откладывает вилку и следует за мной.

— Снова на крышу? — с подозрением спрашивает парень, когда я сворачиваю к лестнице.

— Да, — коротко отвечаю ему, не давая больше никаких пояснений.

И вот мы вернулись к тому, с чего начался сегодняшний вечер. Я выхожу на террасу первой и сразу поднимаю глаза к небу. Тепло улыбаюсь, когда нахожу мою маленькую звезду, окруженную ярким синим свечением, и возвращаюсь к парню, что уже стоит рядом.

— Ты ведь не боишься высоты? — воодушевленно интересуюсь я.

— Не особо. Так что ты хотела показать? — он не в восторге от происходящего и выглядит немного растерянным.

Вот и отлично. Пользуясь моментом, пока тот пребывает в неведении относительно моих планов, я в два коротких шага приближаюсь и обхватываю руками его торс. Парень немедленно упирается мне в плечи в попытке отстраниться, но, к своему удивлению, не может этого сделать. Сила феникса уже струится вокруг, вспыхивая и искрясь, придавая моей хватке твердости.

— Держись крепче, — усмехнувшись, советую я ничего не понимающему Алану.

— Да что происхо… — начинает было он, но не успевает договорить. Тонкий слой пламени покрывает мое тело. Широкие огненные крылья вспыхивают за спиной, озаряя террасу трепещущим светом, берут размах и в секунду, одним мощным рывком, прямо с места поднимают нас в воздух.

Кольцо моих рук скользит вверх по телу парня и упирается ему в подмышки, давая почувствовать вес. Потеряв опору под ногами Алан вцепляется в меня с такой силой, что я невольно морщусь от боли и легкого удушья.

— Расслабься, ты же мне так все ребра переломаешь! — почти стону ему в ухо.

Парень смотрит вниз, на быстро отдаляющиеся крыши домов, и, кажется, не слышит, но через несколько секунд делает усилие и поворачивает ко мне свое перепуганное лицо. Свет от окружающего нас пламени отражается в его обезумевших от страха глазах и придает взгляду столько драматизма, что я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Успокойся, я не уроню тебя, — говорю ему, замирая в воздухе, и озираюсь. Мы достигли нужной высоты. Теперь мне необходимо определиться с верным направлением.

— Куда мы летим? — робко интересуется Алан перед тем, как я вновь срываюсь с места, отыскав созвездие-ориентир.

— Закрывать портал. Это и твоя работа, раз уж ты феникс Бринстока, — отвечаю, тяжело дыша.

Парень все еще сжимает меня так, словно от этого зависит его жизнь. Было бы гораздо проще тащить его, если бы тот перестал держаться вовсе. Но похоже мои слова не были восприняты всерьез, и винить его за это я не в праве. Дело тут скорее в рефлексе, чем в логике или уме, может он даже не осознает, как крепко вцепился в меня.

Впереди уже виднеется железная дорога и лес, в котором я бесцельно бродила на протяжении нескольких дней. Лететь не так далеко, однако, не уверена, что смогу долго терпеть подобный дискомфорт.

— Так ты не станешь мне помогать? — обреченно спрашивает парень. По-видимому, Алан отошел от первого шока и смирился с тем, что ему некуда сбежать в текущем положении, поэтому решил засыпать меня вопросами. Вообще, он молодец, даже не кричал от страха. Довольно быстро адаптируется.

— Я помогаю, — коротко отвечаю ему и, не выдержав, вновь прошу свой балласт стать чуть более удобным:

— Можешь взяться ниже?

Алан выше меня, и даже тот факт, что я максимально вытягиваю руки, чтобы сместить его фигуру вниз, не дает мне полноценного обзора. Кроме того, одна из его рук продолжает сильно сдавливать шею. После моей просьбы парень совершает попытку перехватиться иначе, но делает это так неуклюже, что я теряю равновесие, и поток воздуха резко кидает нас в сторону.

До этого момента мое тело было вытянуто в направлении полета, но Алан закреплен на нем только корпусом, а ноги свободно болтаются в воздухе, что мешает мне быстро вернуться в исходное положение. Происходящее настолько раздражает, что я решаю немедленно разобраться с проблемой.

Через несколько мощных взмахов крылья складываются вдоль тела. Одним быстрым движением я переворачиваюсь на спину, с силой перекидывая парня наверх, так, что теперь он буквально лежит на мне в воздухе. От неожиданности тот охает и, не удержавшись, врезается подбородком мне в скулу. Хорошо не в глаз…

— Обхвати меня ногами и убери, наконец, руки с шеи! — недовольно командую я, снова расправляя крылья.

Алан что-то неразборчиво бурчит и отворачивает голову в сторону, но указания послушно выполняет. Через мгновение я чувствую, как он сжимает мои ноги своими, и стараюсь не думать о том, что только что уперлось мне в бедро. Еще более неловко становится, когда одна рука парня проходит сквозь огонь и обнимает меня чуть выше талии, а вторая на ощупь пытается спустить задравшуюся наверх футболку.

Чертов Алан! Наверняка, я не придавала бы столько значения всем этим деталям, если бы не его недавняя выходка на террасе.

«Клеа, а вы не сильно торопитесь? Знакомы всего ничего, а уже такие жаркие объятия», — подтрунивает меня феникс.

И этот туда же.

«Заткнись», — зло кидаю ему в ответ и вновь решительно перекручиваю наш дуэт в воздухе, заставляя тело парня слегка провиснуть под собственной тяжестью и отклеиться от моего.

Дышать сразу становится легче. А еще голова Алана, наконец, поравнялась с моей, позволяя удобно выглядывать поверх мужского плеча. Я облегченно выдыхаю. Вот теперь можно полностью сконцентрироваться на дороге.

Пару минут мы летим молча. Парень глядит в сторону, иногда и вовсе закрывает глаза. Только когда наш полет идет на снижение и замедляется, он поворачивается и озадаченно смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я сама, так и не дождавшись ни слова.

— Ты с адекватностью дружишь вообще?

— В каком смысле? — не понимаю, что именно породило в его голове такой вопрос.

— В прямом. По-твоему, нормально тащить человека в лес среди ночи, без подходящей одежды, обуви и согласия? Причем сама выглядишь так, словно из лечебницы сбежала, — выдает целый набор аргументов и предъяв Алан и добавляет:

— Это подло. Ты уже не в первый раз злоупотребляет моим доверием. Кстати, с тебя новые тапки, я не собираюсь искать по всему городу потерянные.

Я выслушиваю его причитания и ничего не отвечаю. Не думаю, что знай он мои планы заранее, то сразу бы радостно согласился и с нетерпением побежал одеваться соответствующе.

Мы уже приблизились к верхушкам деревьев, и я меняю свое положение на вертикальное, плавно опуская нас вниз. Парень поспешно освобождает мои ноги от своих, но продолжает сжимать мою талию до тех пор, пока не касается земли.

— Здесь прохладно, — отмечает Алан, оглядываясь по сторонам, как только выпускаю его из кольца своих рук.

— Могу вернуть футболку, — безразлично сообщаю я, его нытье начинает меня раздражать. Замерзающий феникс в моем понимании явление абсурдное. Мог бы за столько лет научиться поддерживать тепло в случае необходимости.

Крылья за спиной вспыхивают и разлетаются искрами, постепенно угасая. В меркнущем свете я вижу, как парень поворачивается ко мне и с серьезным видом сообщает:

— Не надо.

А после наступает тишина. Пока я просто спокойно стою, позволяя глазам привыкнуть к естественному ночному освещению, Алан продолжает озираться, то и дело переминаясь с ноги на ногу и потирая предплечья, видимо, в попытке согреться. В конце концов, он возвращает взгляд ко мне и спрашивает:

— Так, где цель нашей вылазки?

— Уверен, что внимательно осмотрелся? — не то чтобы меня удивляет, что он сразу же не обнаружил разлом, просто очень хочется, чтобы сам распознал его.

— Хоть, намекни, что искать, — просит Алан.

— То, что выбивается из общей картины, — подсказываю я.

— Да ничего ж не видно толком, деревья как деревья, кусты как кусты… — ворчит парень, разглядывая все вокруг себя, и вдруг замирает. — Что за хрень…

Он делает несколько шагов влево и останавливается. Я довольно улыбаюсь и следую за ним. Что ж, он не безнадежен.

— Как ты вообще увидела его с такой высоты? — искренне удивляется Алан. Сейчас он с любопытством осматривает край участка пространства, окруженного тусклым переливающимся контуром. Дыра между двумя мирами вытянута к небу как обрубленный снизу эллипс и в размере составляет примерно три метра в высоту и около двух по ширине. По обе стороны портала находится лес. Но лес разный. В темноте нестыковку в растительности сразу можно и не заметить, а вот внезапно обрезанные стволы деревьев запросто.

Алан обходит границу дыры и заглядывает в портал с другой стороны. Тут же его силуэт наполовину пропадает у меня из виду, скрытый отображением другого мира.

— Пройти можно с любой стороны, — поясняю я, хотя, он наверняка и сам уже это понял. — Давай вернемся к цели нашего визита сюда. Помнишь, как я соединила разбитую фигурку? С разломом тоже самое — нужно смешать свою энергию с материей границы и стянуть к центру до полного слияния.

— Домой вернуться не хочешь? — вдруг воодушевленно спрашивает парень, выглядывая из-за дыры.

Он меня слушал вообще?

— Жить хочу больше, — отвечаю ему, а сама с тоской кидаю взгляд в глубь родной чащобы.

Едва я успеваю поддаться ностальгии, как мое внимание привлекают две пары желтых огоньков, блеснувших в лунном свете Севридского леса. Осознание пронзает меня словно молния, но вместо того, чтобы замереть в ужасе, я срываюсь с места и устремляюсь к другой стороне портала, к Алану. От неожиданности тот даже не сопротивляется, когда, схватив за руку, тяну его прочь от межпространственной дыры. Он не пытается тормозить меня, но все же взволнованно спрашивает прямо на ходу:

— Что случилось?

Я не успеваю ответить. Пролетев над головами, прямо перед нами грациозно приземляется и разворачивается одна из литард, заставляя остановиться. Вторая уже преграждает пути к отступлению. Звери шипят, угрожающе скалятся, но не нападают.

— Вот, черт, — выругивается парень и придвигается ближе ко мне. — Надо валить.

Воспоминания о прошлой встрече с этим существом все еще очень свежи, но к моему удивлению Алан не трясется от страха, как в прошлый раз. Я держу его за руку и чувствую, как тот напрягается, однако сохраняет внешнее спокойствие, хотя ситуация для нас не самая выгодная.

Присутствие парня сейчас сильно ограничивает меня в действиях: взлететь с ним на перевес не выйдет, литарды слишком близко и успеют среагировать. В случае побега, они как минимум бросятся в погоню, в худшем случае нарушат приказ и атакуют. Лучшим вариантом сейчас мне кажется отвлечь существ и дать Алану сбежать раньше, чем объявится их командир, а уж потом разобраться с самими ищейками. Только для этого необходимо увеличить дистанцию.

— Медленно шагай влево, — прошу парня, выпуская его руку, и тот без лишних вопросов делает шаг в нужном направлении. Я ступаю следом, но разворачиваюсь боком так, чтобы Алан оказался за моей спиной и можно было видеть обе хищные морды. Твари также осторожно разворачиваются в сторону нашего движения и недовольно рычат. Их определенно злит, что добыча желает ускользнуть, а напасть им пока не позволено.

— Я-то гадаю, чего мои котятки всполошились? А это ее Высочество сама в гости пожаловала. Вот так подарок, — слышится из темноты знакомый насмешливый голос, который в одночасье губит мой и без того хлипкий план.

Позади одной из литард появляется силуэт невысокого мужчины крепкого телосложения, в котором я признаю капитана личной охраны королевы Зефрала. Помнится, после ее смерти полтора года назад, он добровольно покинул свой пост и исчез.

— Отзови их, Бронт. Я просто закрою портал, и мы уйдем. Я не планирую возвращаться, — пытаюсь воззвать к здравому смыслу своего старого знакомого.

— Видишь ли, Клеарлин… Я не могу тебя отпустить, — мужчина становится меж двух рычащих тварей и неспешно движется к нам. Я не перестаю отступать, подталкивая замешкавшегося на секунду Алана. — Но обещаю не трогать парнишку, если не станешь все усложнять.

«Клеа, нужно уходить! Немедленно!» — подгоняет меня Фо.

Понимаю, что нужно. И мне вполне хватит скорости улизнуть в одиночку, но Алан лишает меня маневренности. Кроме того, если я брошу его, то парень точно труп — литарды наверняка уже поняли, что фениксов здесь два. А вот Бронт пока об этом не знает.

Я останавливаюсь. Мужчина тоже прекращает движение, ожидая ответа.

— Сначала дай ему уйти, — прошу я своего палача. В голове есть четкое понимание, что если сейчас избавлюсь от своего спутника, то не придется беспокоиться о его безопасности, да и руки мои будут развязаны куда больше. А уж расставаться со своей жизнью я пока не намерена.

— Не тупи, никого он не отпустит. Просто взлети и унеси нас, — шепчет мне парень и тянет за собой.

— Не выйдет. Убирайся отсюда, живо! — также шепотом огрызаюсь я и вырываю у него свою руку.

— Дура! Думаешь, я спокойно позволю этим монстрам разорвать тебя? — Алан с силой дергает меня к себе и делает еще пару шагов в сторону, на что литарды реагируют раздраженным рычанием. И тут я даже с ними солидарна.

— Парниш, послушай девчонку, не помирай за зря, — советует капитан, предупреждающе доставая из-за спины арбалет.

А вот это уже очень плохо. Ситуация только что резко ухудшилась, и теперь я нервничаю не на шутку.

Под наблюдением своего хозяина литарды все это время стояли на месте, не смея приблизится без команды. Благодаря тому, что Алан так упорно тянул меня за собой, дистанция между нами и монстрами увеличилась еще немного. Этого недостаточно, но выбора у меня нет, придется рискнуть. Вот только меткость Бронта не стоит сбрасывать со счетов.

«Фо, фантомы! Отвлекли их!» — немедленно ставлю задачу фениксу.

«Сделаю все возможное,» — получаю мгновенный ответ.

— Бежать надо, когда говорят, — зло заявляю я, быстро разворачиваясь, и вцепляюсь в парня. В тот же миг выпускаю наружу огромное количество энергии, заставляя все вокруг ослепительно вспыхнуть. Алан жмурится от яркого света, литарды позади неистово ревут и раздается громогласная команда Бронта:

— Шарх!

Отзываясь на приказ, твари тут же срываются с места. Однако крылья уже расправлены и даже щит стоит.

— Осторожно! — слышу я испуганный возглас Алана, который вдруг прижимается еще сильнее и зачем-то пытается развернуть меня воздухе.

Буквально за секунды мы оказываемся у верхушек деревьев, но уже в полете одна из литард успевает располосовать мне левую ногу, отчего я вскрикиваю от боли. На глаза сами собой проступают слезы, мешая нормально видеть. Однако движение моей энергии и огненные вспышки снизу говорят о том, что Фо уже начал свое представление.

«Поторопись, они не задержатся надолго,» — торопит меня феникс.

Хоть я мешкаю лишь мгновенье, чтобы перевести дух и вернуть себе обзор, но и его хватает, чтобы с громким свистом в плечо парня прилетела стрела.

— Угхм… — давится болью Алан. Раненая рука ослабляет свою хватку и падает вниз, вдоль тела. Другая напротив сжимает меня крепче, чем раньше.

Я не могу скрыть своего удивления и начинаю паниковать, когда понимаю, что еще одна стрела торчит у парня в боку. По неизвестной причине щит оказался полностью бесполезен против арбалета Бронта. Изначально я не рассчитывала, что сумею таким способом задержать литард, но вот защититься от обстрела действительно планировала.

Теперь я полностью концентрируюсь на полете. Сердце колотиться так быстро, что слышно только ветер и собственный пульс в ушах. Риск, на который я пошла, оказался неоправданно высоким. Осознание того, что наша вылазка едва не стоила парню жизни, приводит меня в ужас. Не прощу себе, если он умрет здесь по моей вине.

Мы стремительно отдаляемся от врагов и как только оказываемся на расстоянии нескольких километров, я снова опускаюсь в лес. Мне жизненно необходимо убедиться, что с Аланом все будет нормально.

— Ты чего творишь? Уноси нас отсюда немедленно! — задыхаясь, требует парень, не понимая, почему мы снижаемся.

— Их надо вытащить, — поясняю я, аккуратно приземляясь. — Там может быть яд.

Как только израненная нога принимает на себя вес тела, новая волна боли заставляет меня взвыть. Колено самопроизвольно сгибается, и я стремительно лечу вниз. Алан подхватывает меня здоровой рукой, замедляя падение и осторожно опуская на землю, сам при этом морщится от собственной боли.

— Сиди, — говорит он и, покачиваясь, выпрямляется. Из его тела по-прежнему, торчат стрелы: одна в правом плече, вторая ниже — в боку со стороны спины. Наверное, он получил ее, когда мы взлетали, поэтому и пытался развернуть нас, хотел меня закрыть.

— Тупица! Зачем полез? Сказала же, убираться! — от досады я не могу даже сказать «спасибо» и просто кричу на него.

Парень не отвечает. Шумно втягивая воздух и зажмурив глаза, Алан со стоном вытаскивает древко и наконечник из предплечья, после чего наваливается здоровым боком на ближайшее дерево. Дрожащей рукой он отбрасывает стрелу в сторону и сползает вдоль ствола вниз, прикрывая глаза.

— По ходу, ты права, — говорит он между прерывистыми вдохами, — похоже на яд… что-то мне хреново…

И вновь меня охватывает паника. Я немедленно вскакиваю. Сжав зубы от боли в ноге, хромаю к рассевшемуся под деревом парню и наклоняюсь ко второй стреле.

— Не смей засыпать! — требую я, боясь, что он потеряет сознание, и, взявшись за древко, резким движением вырываю его из тела Алана. Парень дергается и вскрикивает, искажая лицо в гримасе.

— Блять, больно! — орет он, поворачиваясь ко мне и одаривая злобным взглядом.

Я невозмутимо выбрасываю стрелу и опускаюсь рядом. Из мест ранения уже вовсю сочится кровь. Алые ручейки, стекающие по руке, даже не думают останавливаться, да и дыра от первой стрелы едва ли затянулась.

— Сконцентрируй свою энергию на ранах, должно ускорить регенерацию, — даю указания Алану, а сама подношу окруженную огнем ладонь к его боку, пытаясь прижечь прокол и остановить кровь. От этого действия парень снова кривится от боли и здоровой рукой отнимает мои пальцы от раны.

— Сама чего не лечишься? — кивает он в сторону разодранной ноги. — Кровушкой поделиться?

— Обойдусь, — недовольно бурчу в ответ, я тут вообще-то помочь пытаюсь. — Это просто порезы. Я быстро все исправлю.

Прижигаю глубокие алые полосы на ноге и пускаю в ход энергию так, как только что советовала парню. Параллельно прислушиваюсь к собственным ощущениям: мои фантомы почти выдохлись, я вот-вот утрачу с ними связь.

«Они уже движутся сюда?» — спрашиваю у феникса.

«Да, через несколько минут будут тут,» — отвечает Фо и озвучивает то, что мне и так прекрасно известно:

«Ты же понимаешь, что они теперь не оставят нас в покое?»

Конечно, понимаю.

Я быстро заканчиваю разбираться с исцелением. От порезов на ноге не осталось ни малейшего следа, если не считать красных разводов на ровной гладкой коже. Бросив взгляд на Алана, отмечаю, что его раны все еще на месте, но кровь вроде бы остановилась. Должно быть, из-за яда регенерация не так хорошо справляется с задачей, однако процесс все-таки пошел. Что ж, похоже, можно не волноваться за его жизнь.

— Тебе придется побыть здесь в одиночестве какое-то время, — сообщаю ему, поднимаясь на ноги. — Мне надо разобраться с этими тварями.

Алан вскидывает голову и смотрит на меня, как на безумную:

— Ты че несешь? Совсем крыша поехала? Тащи нас домой!

— Просто посиди тут смирно и не вмешивайся, — прошу я, игнорируя его выпад в сторону моей вменяемости, и начинаю отходить в направлении, откуда вот-вот должны появиться литарды.

— Да о чем ты говоришь? — Алан делает попытку подняться, только ноги его совсем не слушаются, и, потеряв равновесие, он вновь сползает по стволу дерева вниз. Парень ругается и кричит мне в след что-то еще, но больше я его не слушаю.

Из глубины леса доносится рычание. Они почти здесь. Я продолжаю идти вперед и начинаю считать. Семь. Шесть. Пять. Окружаю себя пламенем. Четыре. Три. Два. Крылья берут размах. Один. Я срываюсь с места и поднимаюсь в воздух.

В тот же миг из-за деревьев под яростный рев почти кубарем выкатывается дуэт литарды и огромного огненного волка, созданного Фо. Сразу за ними показывается вторая тварь, но фантома с ней больше нет. Зато сама литарда выглядит несколько иначе: под черными чешуйками ее кожи словно протекает лава, очерчивая рисунок и рельеф всего тела.

— Поглотила остатки моего фантома, значит, — произношу вслух и опускаюсь на крепкую ветку прямо над сцепившимися в схватке животными, которые со всей дури врезаются в ствол подо мной, заставляя его трещать. Я легко отталкиваюсь ногами и, помогая себе крыльями, перескакиваю на соседнее дерево, одновременно подпитывая огненного зверя энергией. Пусть подержит эту тварь еще немного.

Свободная литарда тут же находит меня взглядом. Ее глаза тоже претерпели изменения: холодный желтый свет приобрел теплые красные оттенки, сделав их похожими на раскаленные угли. Она срывается с места и, в попытке достать меня, ловко взбирается по стволу вверх, отчего тот трещит и кренится под весом зверя, но я соскакиваю с ветки прежде, чем дерево вместе с массивной тушей летит вниз.

Все же тварь не желает сдаваться так просто, оттолкнувшись от ствола, она прыгает выше и тянется в моем направлении. Я уклоняюсь от атаки и отлетаю в сторону. Едва приземлившись на землю, литарда ревет и вновь делает рывок, но теперь использует не ближайшее дерево, чтобы добраться до меня, а мечется от одного к другому, стремительно набирая высоту и совершая в итоге решающий прыжок.

— Опасная, — восторженно отмечаю вслед падающей зверюге, у которой опять не вышло достать меня, но попытка показалась мне очень достойной. Хоть я и ненавижу этих существ всей душой, но даже в подобной ситуации не могу не восхищаться красотой и грацией ее прыжков. Наверное, все дело в звериных генах.

«Будь серьезней! Заканчивай уже играться с ними,» — выражает Фо недовольство моими действиями.

«Не ворчи, я расчищаю местность. Смотри, как просторно стало,» — обращаю его внимание на кучу поломанных в округе деревьев, а тем временем перемещаюсь в новое место, позволяя литарде повалить еще несколько.

«Давай просто сожжем все. И пепла не останется,» — предлагает Фо.

«Знаешь же, что не сдохнут,» — ворчу ему в ответ.

«Зато просторно станет.»

Ладно, ладно. Буду серьезней. Тем более, что скоро здесь появится Бронт, а у меня есть к нему парочка вопросов. Не хочу, чтобы нас отвлекали в беседе. Я бросаю взгляд в сторону, туда, где сейчас должен находиться Алан. Не могу быстро найти его фигуру глазами, но надеюсь, что он не наделает глупостей. По крайней мере пока литарды не проявляют к нему интереса.

Я перемещаюсь так, чтобы литарде никак не удалось достать меня: деревья вокруг поломаны и больше не от чего оттолкнуться. Все ее передвижения видны как на ладони. С безумными горящими глазами литарда мечется по земле, рыча, шипя и даже пуская из пасти пену.

— Моя очередь водить, — хитро улыбаюсь я и срываюсь с места.

***

Очередная попытка подняться на ноги не увенчалась успехом, и мой зад вновь встретился с твердой холодной землей, а кора больно врезалась в спину. Не помню, чтобы хоть раз чувствовал себя настолько паршиво. Силы буквально покинули тело, дрожащее в данный момент от нахлынувшего озноба. При этом места ранений продолжают адски печь, и я все еще не могу поднять правую руку. В добавок все перед глазами плывет, отчего держать их открытыми долго становится невыносимым - начинает мутить.

Безумно хочется сейчас не двигаться и просто полежать, еще лучше - вернуться к себе в постель и накрыться теплым одеялом. Вот только человек, которому под силу осуществить мою скромную мечту, явно решил самоубиться. В подобном раскладе плачевный конец ожидает не только ее: даже если регенерация приведет меня в адекватное состояние, а севридские твари по какой-то причине не сожрут, то нужно будет еще выбраться из леса. Но без Клеа эта задача кажется почти невыполнимой.

Почти.

Если немного подумать, зачем вообще останавливать эту чекнутую, раз уж ей так хочется умереть сегодня? Не лучше ли о себе подумать? Итак уже перегнул с рыцарством, учитывая, что девчонка мне никто и если исчезнет, - плакать не стану. Пожалуй, реально стоило послушаться и сбежать, а не подставляться под стрелы. И где, спрашивается, мой мозг был в тот момент? Проявил, называется, благородство, вот - валяюсь теперь беспомощной раскорякой. Красавчик, ничего не скажешь.

И все же, похоже, Клеа искренне переживает за мое состояние. Странная девчонка или глупая. Мою жизнь ценит, а свою на кон ставит? Сбежали бы и дело с концом. Что она вообще против этих тварей может? А если и может, тогда бы пораньше включала свой режим "разборок".

В очередной раз открываю глаза, пытаясь сфокусировать на чем-нибудь взгляд, и тут же натыкаюсь на кружащих в деревьях литарду и огромного огненного волка. Удивительная вещь, этот зверь из огня выглядит вполне материальным: двигается как живой, наносит реальные удары и получает их в ответ. Но в отличие от литарды, волк, похоже, не испытывает боли и в целом не издает звуков, когда противник впивается в него когтями и зубами, даже не рычит в атаке.

Впечатляет. Не знал, что фениксы могут создавать существ, да еще и управлять ими на расстоянии. Или, что более вероятно, волк двигается сам по себе. И похоже, обладает лимитом жизни. Точно помню двоих, когда мы взлетали, но до сюда добрался только один. Причем, судя по потоку энергии, который я недавно ощутил, Клеа дала отсрочку своему второму творению.

Интересно, я тоже так могу? Стоп. О чем я вообще думаю? Все, что мне нужно - выжить, вернуться домой, забыть этот вечер, как страшный сон, и тихо-мирно жить дальше...

Из-за мельтешения звериной схватки мне вновь резко захотелось проститься с и без того небогатым содержимым желудка. Я поспешно закрываю глаза и наклоняю голову вбок, стараясь при этом дышать глубже. Надо побыстрее привести себя в норму, иначе даже на побег шансов не останется.

Как ранее советовала Клеа, я сосредотачиваюсь на месте выстрела снизу и, дотянувшись до теплого сгустка внутри себя, направляю его энергию к ране. Дыру от стрелы сначала обжигающе обдает жаром, заставляя все тело напрячься, но постепенно ощущение меняется на вполне терпимое, а затем боль заметно притупляется и постепенно сходит на нет. Вся операция занимает от силы пару-тройку минут, в течение которых я периодически посматриваю за происходящим вокруг и по реву литард пытаюсь оценить ситуацию.

Даже после окончания процедуры картина ночного леса в огненных отблесках продолжает неустойчиво колебаться, никак не желая замереть. Однако дышу теперь свободнее, и в целом организму стало заметно легче. Литарда и волк за это время переместились вглубь леса справа от меня, а судя по яростному рыку и грохоту падающих деревьев слева, где-то там сейчас Клеа занимается второй тварью.

Надо поспешить. А то ведь, правда, помрет.

Повторяю целительную операцию на ране в плече. С ней приходится повозиться дольше, но приложенные усилия того стоят. По итогу рука возвращает свою подвижность, дикий озноб отпускает, а голова словно трезвеет. Хоть помутнение и слабость все еще ощутимы, но, наконец я могу подняться на ноги.

Едва это происходит, как мне тут же приходится прятаться за деревом, на которое только что опирался. Взбешенная литарда вырвалась из лап огненного зверя и стремиться теперь в мою сторону, но судя по траектории, спешит она не ко мне. Следом, поодаль, бежит волк. Пламя, из которого создан зверь, стало блеклым, и теперь он чем-то походит на призрака. Видимо время этого творения на исходе.

Быстро прикинув в голове, что Клеа придется не сладко, если за ней будут гоняться сразу две литарды, и ее смерть в данных обстоятельствах все-таки невыгодна, я нахожу глазами волка и, руководствуясь исключительно интуицией, пытаюсь влить в него немного своей силы. Не уверен, что это сработает, но думать особо некогда. По крайней мере я чувствую, как пробегающие в теле потоки энергии устремляются вовне и куда-то направляются, надеюсь, что к цели.

Почти утративший материальную оболочку волк, сразу становится менее прозрачным и слегка прибавляет в размере. Довольная улыбка касается лица, однако вдоволь насладиться своей маленькой победой я не успеваю. Литарда резко останавливается и смотрит в мою сторону. Желтые огни бегло рыщут в темноте и похоже находят. Я выглядывал из-за дерева, как говорится, всего одним глазком, но отчетливо понимаю, что даже так был замечен. Два прыжка - и я труп.

Литарда уже порывается к моему укрытию, однако огненный зверь сокращает дистанцию и преграждает ей путь. Мой волк, - могу же теперь так его называть? - сбивает тварь с ног и впивается клыками в шею, отчего та визжит и пытается отбросить противника. Я же, не вникая в развитие их битвы и не тратя драгоценное время, со всех ног несусь прочь, подальше от монстров.

Бежать по лесу в одних носках то еще удовольствие: камни, ветки и прочие неровности земли неприятно впиваются в стопы. К тому же в темноте сложно разобрать, что творится под ногами, отчего я то и дело спотыкаюсь. В целом выбор направления движения руководствуется звуком рева второй литарды, и чем ближе он становится, тем больше мягких огненных отсветов появляется впереди.

Наконец, моим глазам открывается внушительный участок леса со сплошь поваленными деревьями. Дуэт, что я оставил позади, тоже ломал и крушил все вокруг, но это место выглядит так, словно здесь безжалостно прошелся торнадо. Не сразу понимаю, что ревущее посреди руин существо и есть литарда. Она, как демонический персонаж компьютерной игры, светится изнутри и покрыта темным угольным слоем снаружи.

Тварь прыгает вверх и возмущенно рычит, когда прыжок прерывается из-за натянутой на ее задней лапе огненной цепи, не позволившей телу подняться выше. Я пытаюсь найти Клеа в воздухе, но ничего не вижу там, куда стремилась литарда. Откуда-то сбоку к монстру летит еще одна цепь, обвивая в воздухе переднюю лапу монстра, а затем с силой дергает приземляющегося зверя вниз и в сторону, заставляя его рухнуть на бок.

На другом конце цепи я обнаруживаю свою ночную спутницу. Клеа, окруженная огнем, сидит на корточках на одном из поваленных деревьев и что-то делает с оковами. Когда она выпрямляется, вижу, что конец цепи крепится к торчащему из земли крюку, который тоже создан пламенем и, похоже, выполняет роль анкера или якоря.

Девушка наблюдает, как литарда поднимается на ноги, и в момент, когда зверюга, несмотря на сильно ограниченный диапазон движений, порывается к ней, та моментально материализует крылья и с какой-то нереальной скоростью несется вверх.

Ее ускорение абсолютно несравнимо с нашим недавним полетом. Между точками А и Б я успеваю лишь моргнуть, а Клеа еще и бодро перекрутиться в воздухе и накинуть на литарду новую непонятно откуда взявшуюся цепь. Сковав вторую переднюю лапу, она резко тянет тварь в противоположную сторону, опрокидывая противника на спину.

Еще один крюк по воле девушки вырастает среди обломков деревьев и запирает звенья огненной цепи. Зверь бьется в истерике, дрыгает последней свободной лапой и вертит мордой, разбрасывая вокруг слюнявую пену, но вырваться из оков не может.

Никогда бы не подумал, что эта хрупкая девчонка способна навалять такой громадине, а ведь литарда сейчас очень далека от доминирования. Клеа буквально уложила ее на лопатки и растянула когтистые лапы в разные стороны как на плахе.

Меж тем девушка зависает в воздухе прямо над тварью, чем вызывает дикое негодование своей пленницы. А вот потом происходит что-то еще более странное. Часть поваленных вокруг деревьев, как в фантастических фильмах, распадается на мелкие щепки и поднимается в воздух, зависая перед Клеа и образуя нечто вроде сферы. Исходящая от них волна энергии эхом отзывается внутри моего тела. Я не понимаю, что именно сейчас происходит, зато осознаю, что феникс внутри реагирует на действия девушки через чур уж бурно. Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем удается угомонить рвущееся наружу возмущение.

Щепки в сфере окутываются пламенем и мельчают, сжимаясь в плотный шар. Огонь, покрывающий девушку, напротив стихает, оставив лишь тонкую оболочку, но, следуя лучшим традициям кинематографа, ее волосы развеваются в невидимых потоках ветра, а освещенное шаром лицо выглядит сосредоточенным и одновременно решительным.

Клеа запускает ладонь внутрь кружащей перед ней массы, и пылающие частички древесины тотчас выстраиваются, повторяя направление руки, словно становясь ее продолжением. Постепенно они образуют плотную остроконечную форму. После нескольких секунд непрекращающихся метаморфоз, пламя гаснет, и я понимаю, что рука девушки сжимает длинный меч, широким изогнутым лезвием напоминающий кухонный нож.

Так. Ладно волки и цепи из огня, — это я еще могу понять. Но меч из деревьев? Причем на вид вполне себе реальный меч, совсем не деревянный и даже не огненный. У меня сразу возникают сомнения в ясности собственного мышления. Но материальность оружия подтверждается, когда, обхватив рукоять двумя руками, Клеа со всей дури вонзает лезвие в шею литарде.

Девушка предусмотрительно не суется под клыки даже после удара, и опускается ногами на тушу, только когда та перестает трепыхаться и затихает. Клеа не выпускает меча из рук. Найдя в нем опору, она склоняет голову к эфесу, и глубоко дышит.

Огненные ручейки под чешуей литарды один за другим гаснут, а остатки искр поднимаются в воздух. Цепи, сковывающие монстра, разлетаются на части и тоже затухают. Все вокруг темнеет, даже пламя, обволакивающее тело девушки, тускнеет и почти исчезает. Лес вновь погружается в ночную темень.

Становится тихо настолько, что, кажется, физически можно услышать, как вокруг движутся остатки потоков энергии феникса. В этой энергетической тишине, я неожиданно ощущаю еще одну стремительно приближающуюся волну, про которую успел позабыть, как только нашел Клеа.

Где-то справа вдали маячит свет огненного волка, а уже совсем рядом треск веток выдает приближение литарды. Как только кошачий силуэт становится различимым, я, не раздумывая, бросаюсь в бегство. Почему-то ноги несут меня совсем не в сторону той, что минуту назад разобралась с подобной тварью. Я просто бегу куда-то прочь. Неважно куда.

Впервые за этот вечер меня по-настоящему охватывает чувство страха. Как и в свою первую встречу с литардой, я понимаю, что мне не сбежать от нее, но инстинкт выживания не желает мириться с неизбежным.

С такой скоростью я никогда прежде не бегал. После моего внезапного рывка не привыкшие к подобным нагрузкам легкие быстро выходят из строя. С каждым новым вдохом все внутри неприятно обжигает, а из-за раздраженного горла хочется кашлять.

Бежать в таком темпе долго не получится. Силы уже заканчиваются. Именно в такие моменты обычно совершаешь ошибку, спотыкаешься, падаешь и встречаешься со своей участью лицом к лицу. Однако в моем случае, спотыкаться не требовалось - участь настигла меня самостоятельно.

Едва коснувшись спины, когти литарды оставляют на ней свой размашистый след, каким-то чудом не вонзаясь глубоко. Не могу удержаться и вскрикиваю, правда, скорее от ужаса, чем от боли. Паника накатывает волной. Мысли путаются. Каждая секунда начинает растягиваться и казаться вечностью. Единственное мое оружие бесполезно против этой твари, а в голову не приходит никаких идей.

Если только...

Не прекращая бега, я выпускаю наружу внушительную порцию своей силы и в полуобороте швыряю огненную вспышку за спину, прямо литарде в морду. Мысленно пытаюсь придать ей форму волка, рассчитывая в большей степени на удачу, так как совсем не представляю выйдет ли сотворить живого огненного зверя.

В результате зарево выходит настолько ярким, что слепит глаза и мне, не успевшему отвернуться. На долю секунды я теряюсь в пространстве, утрачиваю равновесие и, не сумев его восстановить, растягиваюсь на животе. Все внутри сжимается и замирает. Я зажмуриваю глаза, готовясь к неизбежному. Теперь точно конец. Никакой волк меня уже не спасет.

Чувствую, как вместе со вспышкой угасает пламя моей последней надежды. Однако, вопреки ожиданиям, яростный рев прерывается коротким мощным свистом. Вместо впивающихся в меня клыков и когтей, теплые капли орошают разодранную спину, и что-то грузное валится сверху и больно придавливает ноги. Еще через мгновение совсем рядом раздается грохот, явно вызванный падением грузной туши зверя. Все, кроме тяжелого дыхания надо мной, затихает, и я понимаю, что вновь обязан жизнью севридской волчице.

- Кажется, я просила... ничего не предпринимать... От тебя требовалось просто... тихо сидеть и... зализывать раны, - слышится прерывистое ворчание девушки, но, благодаря ему, мне становится заметно легче осознать, что кошмарный побег действительно закончился.

- Я... переживал, - выдавливаю из себя в ответ. Мои легкие тоже еще не пришли в норму после столь дикого забега. Как только мне удается высвободить ноги, сразу приподнимаюсь и разворачиваюсь, чтобы увидеть детали произошедшего, и тут же испуганно шарахаюсь назад.

Рогатая кошачья голова внушительных размеров валяется у меня в ногах. Свет от стоящей неподалеку девушки, позволяет во всей красе рассмотреть разинутую пасть с опасным набором острых зубов, а застывший в желтых глазах взгляд леденит душу. Я, конечно, предполагал увидеть труп, но не думал, что массивное тело литарды будет лежать поодаль, отделенное ровным срезом на шее, из которого ручьями сочится кровь.

- Эй, - Клеа подходит ближе и втыкает меч в землю. - Долго валяться будешь?

Я, потрясенный открывшейся картиной, осторожно поворачиваю голову к девушке. Добрая половина лица, волосы, руки и моя футболка - все перепачкано кровью. При этом она ведет себя как ни в чем не бывало. Не сказал бы, что я трус. Но сейчас мне настолько не по себе, что хочется орать. Клеа же зачем-то наклоняется и тянет ко мне руку, отчего я непроизвольно в ужасе отскакиваю прочь, насколько это возможно в полулежащем состоянии.

- У-у-у... - тянет она и опускает ладонь после короткого удивления на лице. - И вот этот человек пытался внушить мне, что он хладнокровный убийца.

- Не издевайся, - оскорбляюсь я, усилием воли беря себя в руки. - Я за всю жизнь столько кровищи не видел.

Клеа хмыкает.

- Мог и не увидеть, но, к счастью, бегаешь быстро.

Она больше не делает попыток помочь мне подняться, вместо этого поворачивает голову в направлении начала забега и внимательно всматривается в лес. Рука напряженно стискивает рукоять меча, а оболочка пламени становится плотнее и ярче.

- Что-то приближается. Вставай уже, - распоряжается девушка со всей строгостью, и у меня даже не мелькает мысли не подчиниться.

Все переживания от произошедшего тут же испаряются. Быстренько исполнив указание, я отряхиваю прилипшие к телу листья и, стараясь не смотреть на обезглавленную литарду, тоже принимаюсь вглядываться вдаль.

Наверное, не появись в моей жизни Клеа, никогда бы не пришлось узнать, что в моменты повышенной концентрации могу ощущать энергию феникса вокруг. К примеру, сейчас самым кричащим источником, помимо меня самого, является девушка. Мне даже кажется, что погаси она пламя, я все равно почувствую ее силу, и совершенно неясно, почему не мог сделать этого раньше. Но кроме нас есть и еще один слабый источник, с энергией, в точности как у меня.

- Расслабься, это не враг, - сообщаю я, успокаивающе кладя руку девушке на плечо. И точно, в темноте, там, куда устремлены наши взгляды, возникает огонек. По мере приближения он увеличивается в размере и приобретает очертания бредущего к нам зверя.

- Погоди, это же мой волк. Но я уверена, что он погас... - говорит Клеа в замешательстве.

- Видимо, теперь это полностью мой питомец, - заключаю я вслух, испытывая некоторую гордость. - Твоего огня в нем не осталось.

- В каком это смысле "твой"? - не понимает девушка. Из-за разницы в росте в разговоре со мной ей приходится немного задирать подбородок, а в текущей ситуации этот факт добавляет мне авторитетности. По моему собственному мнению, конечно.

- Ну, я решил немного помочь тебе и продлил его существование своим огнем, - важно поясняю, что же произошло с ее творением, а потом уныло добавляю:

- Правда, не учел, что после этого литарда на меня сагрится.

Сначала Клеа смотрит на меня, как на идиота. Потом ее ноздри раздуваются от злости при вдохе, а челюсть стискивается плотнее.

- Я, значит, пытаюсь сохранить тебе жизнь, а ты сам в мертвецы напрашиваешься?! Может помочь, раз так не терпится? - с вызовом спрашивает она, направляя острое лезвие к моему горлу.

- Валяй, - отвечаю я так дерзко, что сам себе удивляюсь.

Стоило бы испугаться или как минимум напрячься от ее действия. Разъяренная и вся в крови, она действительно вселяет ужас, но кажется, мне становится понятен характер девочки-волчицы. Нравится ей, когда боятся и подчиняются, но будь ей правда плевать, не спасала бы меня снова.

Девушка медлит, возмущенно надувает щеки и еще раз шумно втягивает воздух, после чего опускает меч и возвращает взгляд к волку. Некоторое время она молчит, наблюдая как приближается огненный зверь.

- Я удивлена. Для человека, способного создавать лишь примитивные формы, ты сотворил нечто невероятное, - наконец произносит Клеа. - И все же, это скорее исключение. Не получись у тебя, мы бы уже не разговаривали. Глупый поступок.

Она вытягивает руку, чтобы потрепать за бок подходящего к нам волка. Как раз это действие сейчас кажется мне глупым. Но огонь под ее пальцами ведет себя словно реальная шерсть, что сразу пробуждает во мне любопытство, поэтому, когда двухметровый зверь останавливается и ложится напротив, тоже тяну ладонь к его огромной морде.

Волк заметно потускнел с нашей последней встречи и снова больше смахивает на призрака, тем более что мое пламя итак почему-то выглядит светлее, чем тот огонь, что создает Клеа. Как и ожидалось, пальцы не проходят внутрь зверя, а сталкиваются с его материальной оболочкой, погружаясь в языки пламени как в настоящую шерсть, но ощущение совсем иное. Словно огонь покрывает поверхность плотного воздушного шара, и не огонь это вовсе, а теплая приятная вода.

- Эта литарда спешила к тебе. Хотел увеличить твои шансы на выживание, - вполне спокойно говорю я, мотнув головой в сторону трупа, а потом обращаюсь к волку, - Что бы она ни говорила мне, ты все равно молодец.

Клеа фыркает, а я с удовольствием тянусь выше и чешу своего волка за ухом. Зверь не издает никаких звуков, но подается мордой навстречу, прикрывает глаза и начинает махать огромным хвостом, раскидывая вокруг искры и вызывая у меня улыбку. Полюбовавшись им еще какое-то время, я, наконец, мысленно велю ему скрыться, как обычно поступаю с пламенем в руке, и тот послушно исчезает, растворяясь в воздухе и сливаясь с силой внутри. А после обнаруживаю на себе заинтересованный взгляд девушки.

- Что? - спрашиваю коротко. - Я опять сделал какую-то глупость?

- Уже второй раз вижу, как тепло ты улыбаешься волку, но с людьми делаешь это скорее из вежливости. Немного странно, - подмечает Клеа. - Больше любишь животных?

- Даже не знаю, - я серьезно задумываюсь на пару секунд. - Скорее всегда хотел завести собаку.

Девушка вперяет в меня испепеляющий взгляд, и я не сразу понимаю, что именно в моем ответе могло ее разозлить.

- Вот не надо... Не сравнивал я тебя с собакой! - заявляю я, как только до меня доходит, чего она надулась, однако волчица озадачивает меня лишь сильнее:

- Вот так просто?! Чего раньше не сказал? Я могу быть волком большую часть времени. Даже разрешу чесать меня за ухом, если позволишь спать на кровати, еще лучше, если отдашь мансарду. Там тоже есть кровать. Я видела...

- Эй, стоп, стоп, стоп! - торможу не на шутку разошедшуюся девушку, у которой аж глаза загорелись от собственной идеи.

Вот не понимаю, она совсем дура? Решила, что в качестве собачонки пущу к себе жить? Как будто у меня получится забыть, что она человек, а не зверь.

- Я, кажется, уже спрашивал сегодня, но спрошу снова: как у тебя с адекватностью? - обращаюсь к Клеа, когда та недовольно умолкает.

В целом меня не особо заботит ответ. То, что у нее дурь голове, мне уже ясно. Ведет себя как избалованное дитя. Но у меня еще теплится надежда на то, что она осознает абсурдность своего предложения.

- По-моему, прекрасно! Видишь, как удобно выходит: хотел завести питомца, а тут я, такое сокровище, сама тебя нашла! - оптимистично заявляет девушка, заставляя меня закрыть лицо ладонью и опустить голову.

- Правда, домашнее животное из меня не очень, - продолжает тараторить Клеа, - но, если так у меня будет возможность наблюдать за тобой все время, я, так и быть, потерплю.

- Да на кой черт вообще за мной наблюдать?! Я что, подопытный кролик?! - не выдержав, выпаливаю я в гневе. - Чего ты докопалась? Сказал нет, значит нет! И думать забудь! И вообще, разве это сейчас важно?!

Восторг на лице девушки моментально испаряется, уступая место сначала удивлению, а затем беспокойству. Брови смещаются к переносице, образуя хмурую складку посередине, взгляд утрачивает былой задор, становясь серьезным.

- Успокойся. Если Бронт увидит тебя таким, убьет, не раздумывая, - говорит она сухо, и я мысленно ругаю себя за несдержанность.

Мне не нужно зеркало, чтобы сказать, что сейчас в глазах танцует пламя. Эта девчонка второй раз заставляет меня забыться и дать волю эмоциям. Плохо. Я даже не замечаю, как теряю контроль.

- Ты хотела разобраться с литардами. Разобралась. Давай уже вернемся в город, - смиренно предлагаю я, зажмуривая глаза и пытаясь сбросить внутреннее напряжение.

- Не могу. Фо говорит, Бронт совсем рядом, а у меня есть к нему вопрос.

- Настолько важный, что готова встретиться с ним снова? - поднимаю на нее непонимающий взгляд.

Девушка кивает. По выражению лица и практически мольбе в глазах видно, что ей движет не простое любопытство, а нечто очень значимое. И все же мне хочется ее отговорить. И дело не в моем эгоистичном желании поскорее убраться из леса. Сама идея не кажется мне безопасной.

- Он же убить тебя хочет, - еще раз пытаюсь вразумить свою спутницу, когда та поднимает меч и начинает идти куда-то прочь от обезглавленной туши. Я стараюсь говорить с Клеа так, как разговаривал бы с Лили, задумай она рискованное дело: с искренней заботой и участием.

- Я не собираюсь умирать сегодня, - улыбается девушка в ответ, притормозив и обернувшись к плетущемуся позади мне. - Но... - она опускает глаза и свободной рукой заправляет выбившуюся прядь за ухо, улыбка становится грустной и совсем исчезает с лица. - Можешь в этот раз послушать меня и не высовываться? Ты сильно рискуешь.

Мне и самому не особо хочется сознательно подвергаться опасности. Учитывая, что Клеа сотворила с литардами, нет причин волноваться за нее. Пожалуй, это Бронту стоит опасаться. Однако свежие воспоминания о стрелах, полученных от старого знакомого волчицы, не дают мне полной уверенности в превосходстве сил девушки.

- Хорошо. Раз обещаешь не умирать, - немного помедлив, соглашаюсь я. - Но будь осторожна со стрелами. Я ведь не смогу исполнить роль щита.

Девушка, чуть улыбнувшись, хмыкает и отворачивается, снова отрывает от земли огромный меч, который опускает каждый раз, когда останавливается, и движется дальше в чащу. Я тут же спешу за ней.

- Кстати, этот меч... Видел, как ты его создавала, но не понял, что ты сделала, - возможно сейчас совсем не время, но любопытство не дает мне покоя.

Клеа тормозит так резко, что я чуть не врезаюсь в нее.

- Что ты почувствовал в тот момент? - интересуется она, не поворачиваясь. - Было... больно?

- Не то чтобы больно. Неприятно. Фениксу явно не нравилось происходящее.

- Извини. Мне стоило спросить у тебя разрешения.

Она явно считает себя виноватой, вот только я не понимаю в чем. Еще тогда реакция моих внутренних сил показалась мне странной, но Клеа никак ее не объяснила, собственно, как и создание меча из деревьев.

- Так что ты сделала? - продолжаю выпытывать я.

- Потом объясню, ладно? - просит девушка. - Не ходи дальше. Жди здесь.

Вместо ответа я обреченно выдыхаю и остаюсь на месте наблюдать, как удаляется светящаяся фигура. Некоторое время после я честно стою и жду, хожу из стороны в сторону, останавливаюсь, подпираю дерево, всматриваюсь в глубь леса, но никак не могу избавиться от чувства тревоги. В какой-то момент я понимаю, что больше не в силах выдерживать пытки неизвестности, и направляюсь вслед за девушкой.

Прости, Клеа. Кажется, я снова нарушаю твою просьбу.

***

Крошечная огненная пташка, сопровождающая Бронта, гаснет, как только тот проходит мимо. Мужчина замирает и тут же напряженно сжимает в руке свой арбалет, другой тянется к кинжалу на поясе. Огонь, окружавший меня ранее, сейчас не горит, чтобы не привлечь его внимание раньше времени, и как только моя цель останавливается, я начинаю действовать.

- Меня ищешь? - интересуюсь, выскользнув из укрытия и подставив острие меча к шее мужчины, при этом крепко сжимаю рукоять двумя руками. Длина моего клинка создает хорошую дистанцию между нами: достать меня коротким оружием затруднительно, а за стрелами я слежу теперь внимательнее вдвойне. Одна уже точно заряжена в арбалет.

- Ты еще глупее, чем я думал, - усмехается Бронт. - Мало того, что домой сунулась, так еще и не бежишь.

Он не поддается на провокацию, не верит, что убью, по-прежнему оставаясь наготове. И все же поворачивает голову в мою сторону с осторожностью, после чего издевательски продолжает:

- Кажется, понял. Твоему пареньку стрелы пришлись не по вкусу?

- Где ты их взял? - едва вспомнив, как плохо было Алану накануне, я с трудом сдерживаю нахлынувший порыв гнева. Однако выдать врагу свое раздражение - все равно, что допустить ошибку в бою.

- Поняла, что непростые, да? Убери-ка меч, может тогда и расскажу, - хитро предлагает Бронт.

- Арбалет и нож в сторону, может тогда пощаду тебя, - парирую я, отчасти перенимая его интонации.

- Как же ты несговорчива, принцесса. Вся в отца, - ворчит мужчина, неторопливо отнимая руку от ножа. - Король так и не выделил стражи для караула этой дыры, заверял, что и носа не сунешь обратно в Севрид.

Слова пронзают меня словно молния. Кажется, даже сердце замирает на секунду дольше обычного.

- Он жив? - спрашиваю в изумлении. Я не смела даже надеяться, что покрывающего мой побег отца, оставят в живых. Мысленно уже простилась с ним, предполагая, больше мы никогда не сможем встретиться. Но что, если его отправили в темницу и терзают изнурительными пытками, пока я пытаюсь обрести новое место в жизни?

"Не позволяй сбить себя с толку," - слышится встревоженный голос Фо.

Правильно, сейчас мне нужна максимальная внимательность. Не время для эмоций.

- А что ему будет? - ехидно отвечает бывший командир. - Правитель он хороший. С дочуркой только не повезло.

В самом конце фразы мужчина резко отклоняется назад и в сторону, прочь от угрожающего жизни клинка, и разворачивает корпус, вытягивая руку с арбалетом в моем направлении. Впрочем, как и ожидалось.

Огонь мгновенно покрывает все тело плотным слоем, клинок меняет свою плоскость, разворачиваясь широкой частью ко взгляду, и также источает пламя - вверх и вниз по толщине лезвия, образуя своеобразный барьер. Уклониться от выстрела было бы логичнее, но Алан смог оправиться от них, поэтому я уверена, что щит, созданный природой двух миров, выдержит.

Щелчок арбалета, короткий свист, и древко застревает в стене огня, пройдя сквозь нее лишь на треть. Стрела вспыхивает алым и быстро сгорает, роняя пепел на землю. Даже наконечника не остается.

Застряла. И все же прошла, значит тоже смешанной природы, как и мое оружие, создана фениксом в чужом мире. Кем-то сильнее меня. Неудивительно, что парень поначалу встать не мог.

- Где ты взял эти стрелы? Кто их создатель? - требую ответа и уверенно напираю на Бронта, заставив его почти прижаться спиной к широкому дереву. Сверкающее лезвие меча вновь устремляется к шее мужчины и не дает возможности перезарядить арбалет.

Теперь, в свете собственного огня, я могу рассмотреть противника гораздо лучше. В моих воспоминаниях он всегда был облачен в благородную форму дворцовой стражи, сейчас же больше походит на разбойника или охотника. Штаны темно-серого цвета заправлены в грубые поношенные сапоги. Сверху простая пестрая сорочка с рукавами из плотной ткани, подпоясанная широкой тряпичной лентой, завязанной в тугой узел, на которой закреплены ножны для кинжала, небольшая фляга и кошель. Из-за плеча выглядывает колчан с парой стрел, удерживаемый перекинутой через грудь толстой веревкой из кожи.

За полтора года, что мы не виделись изменилась не только одежда. Темные слепленные волосы давно следует вымыть и остричь, даже у Алана они сейчас короче, а ему бы тоже не помешало посетить цирюльника. Но лицо парня хотя бы не скрывается под спутанными зарослями усов и бороды.

Бронт не делает резких движений, не тянется к кинжалу, но и расставаться с арбалетом не спешит. Карие, почти черные, глаза несколько секунд изучают приставленный к горлу меч, а затем поднимаются и продолжают издевательски наблюдать за мной. Рот снова растягивается в усмешке. Такими темпами, убью его раньше, чем тот что-то расскажет.

- Отвечай, - требую я, теряя терпение.

- Забавно, Клеарлин. Даже Боги хотят тебя убить! - произносит он с каким-то чрезмерным восторгом. - А знаешь, что самое смешное? Это стрелы твоей матери.

Он разражается хохотом, а я цепенею.

"Скажи, что он врет," - прошу у феникса, не веря, что мама создала стрелы, чтобы убить меня.

Я понимаю, что будь они работой моего огненного друга, тот признал бы их сразу. Однако внутренний собеседник медлит с ответом, и невольно я поддаюсь тревоге.

"Фо?" - в надежде зову его снова.

"Не мое творение," - наконец отзывается феникс. - "Когда мы только явились в Севрид, Лана отдавала военачальнику пять стрел, которые случайно принесла с собой из Ярринсталла. Их использовали для победы над тардосами. Похоже, собрали после битвы."

Напряжение сразу отпускает меня. Если бы Фо рассказал об этом раньше, мне не пришлось бы искать стрелка, чтобы получить ответ. И все же про создателя феникс ничего не упомянул. Но главное, что другие его сородичи не желают мне смерти.

Все это время Бронт хохочет, но неотрывно следит за моей реакцией на сказанное. Видно, он улавливает мои внутренние колебания, так как неожиданно умолкает, отклоняется назад вплотную к дереву и на сей раз ныряет вниз. Буквально за секунду мужчина бросает арбалет на землю, ловко сокращает дистанцию и под паническое "Клеа!" в голове силой вырывает меч из моих рук.

Я толком не понимаю, как такое произошло, но можно сказать, мы поменялись ролями. Обезоружив меня, капитан тут же занимает атакующую позицию. Воспользоваться крыльями, чтобы удрать, мне мешает собственный клинок, красующийся теперь над плечом в непосредственной близости к горлу.

- Ты очень плоха в ближнем бою, - сухо констатирует Бронт, приближая лезвие к коже и чуть проводя по ней.

Легкое жжение на шее сообщает о только что полученном порезе, а довольная рожа мужчины дает понять, что тот уже мысленно празднует победу.

- Я могу сжечь тебя прямо сейчас, - угрожаю ему, хотя на самом деле мне страшно.

И становится еще страшнее, когда вояка перехватывает меч одной рукой, а второй вынимает кинжал. Острие ножа проминает футболку, упирается в оболочку из пламени меж ребер и замирает.

- Я успею забрать тебя с собой, - равнодушно сообщает Бронт. И явно не шутит.

"Можешь разрушить меч?" - спрашиваю феникса, пытаясь понять, как выйти из сложившейся ситуации. Кинжал меня не пугает, а вот сконцентрированная мощь материи этого мира может оставить серьезные повреждения. Понимает ли это Бронт?

"Сил не хватит на полное разрушение. А если извлеку из него свою часть, он станет для тебя еще опасней, чем сейчас."

- Тебе стоило подохнуть в тот раз, - со злостью произносит капитан, сильнее надавливая на кинжал, чем заставляет меня сделать небольшой шаг назад. Тут же ощущаю как клинок оставляет на шее новый обжигающий разрез.

- Не было бы такой суматохи в мире, - продолжает мужчина, двигаясь за мной вслед, - и Аланамель оставалась бы нашей живой Богиней.

- Моя жизнь - дар и воля твоей Богини, - напоминаю я.

- Ты не заслуживаешь ее дара! - орет Бронт и пытается вогнать нож в мой живот. Лезвие скользит по огненной оболочке и срывается в сторону, разрывая ткань футболки. В тот же момент клинок слегка отклоняется от шеи, а я отскакиваю в противоположную сторону.

Капитан отбрасывает оказавшийся бесполезным кинжал, хватается за меч двумя руками и совершает быстрый круговой разворот, с размаху глубоко рассекая клинком мне правую ногу прямо под коленом. Я падаю и отчаянно пытаюсь не закричать.

- Куда это ты собралась? - озлоблено шипит сверху Бронт.

Голова кружится. Меч действует также как стрелы: жгучая боль словно яд растекается по телу. Нога ниже колена теряет чувствительность. Всю свою энергию я тут же направляю к ране, пытаясь прекратить разрушительный процесс.

"Взлетай, пока еще можешь!" - велит Фо.

Верно. Крылья. Мне нужны крылья...

Тяжелый сапог с силой впечатывает меня в землю, сбивая дыхание.

"Сожги его!" - требую я, корчась от боли.

- Отвали от нее, мразь! - слышится рядом еще один разъяренный голос.

Алан?

"Стой!" - тут же командую я, перехватывая уже стремящуюся во вне энергию и преобразуя поток в острые шипы пламени.

Снаряды летят к Бронту и немедленно достигают цели. Даже двух. Навалившаяся на меня тяжесть от веса капитана пропадает вместе с его сместившимся телом. Зато в поле зрения появляется новое, принадлежащее парню, который теперь отгораживает меня от врага.

Надо сказать, Бронту чертовски везет, так как основной удар приходится как раз на Алана. В итоге мужчина получает несколько ранений, но вполне может стоять, двигаться и продолжает держать меч в руках. Парень не получает от моей огненной техники никаких повреждений, хотя некоторую боль наверняка испытывает. Все же он какой-никакой феникс, да и не было у меня желания навредить ему.

Я бы и Бронта предпочла не убивать, а отправить восвояси. Думала, что его былая верность матери, заставит послушать и меня, мы ведь не были врагами прежде. Но я здорово просчиталась. Стоило упомянуть, что она отдала свою жизнь, спасая дочь, как он рассвирепел. Похоже, после смерти Богини в сердце капитана зародилась лютая ненависть ко мне.

Мое огненное сияние пропало, но я ощущаю, как горячая энергия струится вокруг раны. Фо старается залатать ногу, даже без просьбы. Сохранить мне жизнь - основная задача его договора. Думаю, он сжег бы Бронта и без моей воли, если бы уже не видел другого выхода. Вообще для человека убить меня - не самая простая задача, но с таким оружием вполне выполнимая.

И почему, спрашивается, мою голову даже не посетила мысль, что меч попросту могут отобрать? Не стоило ожидать легкой победы в противостоянии с бывалым воином. Надо было как с литардами - заковать и обезоружить. Впрочем, поздно рассуждать об ошибках, Алану нужно помочь.

Я пытаюсь собрать себя с земли и хоть как-то подняться, но нога все еще глубоко разрезана: лодыжка онемела, а пальцы совсем не чувствуются. Похоже, с этим придется повременить, поэтому просто сажусь и наблюдаю за происходящим.

Перед глазами маячит изрядно раскрашенная запекшейся кровью спина парня. Капитан, не зная, кто налетел на него с криком и помешал возмездию, предусмотрительно отступил и предупреждающе направил меч на Алана.

- Что за черт... Я же попал в тебя дважды. Почему ты не сдох? - в замешательстве бормочет Бронт, рассматривая перед собой нового неожиданного оппонента.

- Потому что, ты сильно ошибся, и тебе была нужна не она, - заявляет парень.

- Чего ты несешь, сопляк? - злится мужчина.

Вот-вот, о чем это хилый феникс щебечет?

- В вашем мире все убеждены, что Клеа феникс из пророчества, да? Вот только не она, а я тот, кто может разрушить целый мир, - говорит он с полной уверенностью, гордо подняв подбородок.

Сразу хочу было высказаться по поводу столь эпичного заявления, но Алан удивляет еще больше. Повсюду в радиусе около двадцати метров ярко вспыхивает и подобно фонтанам прямо из земли начинает бить огонь. Буквально за секунды вокруг выстраиваются высокие стены из пламени, и наша троица оказывается заключена в кольцо. Довольно эффектное зрелище, конечно, но бестолковое.

И все же капитан занервничал. Он тут же кидает на меня озлобленный взгляд, но, поняв, что я не при делах, вновь возвращает его к Алану.

- Послушай, парень, - обращается Бронт к нему, - кажется, это ты ошибаешься. Мне плевать, кто ты, и на пророчество твое тоже плевать. Я просто хочу прикончить эту сучку.

- Издеваешься? - больше не могу сдержать своего негодования и, вцепившись в Алана, пытаюсь подняться вновь. Парень чуть подается ко мне от нежданно повисшего на нем груза, но быстро выпрямляется и рывком освобождает свою руку. Я же, едва успев оторваться от земли, с громким оханьем опять лечу вниз.

Вот, зараза! И ведь даже не взглянул в мою сторону.

"Он дает тебе время восстановиться. Встанешь сейчас с ним рядом, и Бронт сможет достать тебя. Смышленый паренек," - озвучивает свои мысли Фо, почувствовав, как внутри меня уже раздувается обида.

- То есть судьба целого мира тебя не заботит? - продолжает Алан, разыгрывая удивление. - Тогда, где Клеа перешла тебе дорогу?

- Эта тварь лишила жизни собственную мать, - отвечает Бронт. - Самого дорого мне человека. Женщину, что я любил! Я не успокоюсь, пока эта мерзавка дышит!

Кажется, ярость наполняет каждую клеточку моего тела. Хочется стать волком и разорвать капитана на куски. Как он смеет говорить подобное?!

- Замолчи! Или я оставлю от тебя только пепел! - почти рычу ему в ответ, прожигая глазами. - С каждым словом ты уменьшаешь свои шансы вернуться домой.

Вдруг замечаю, что огненный круг потерял свою стабильность, и пламя поднимается то выше, то практически затухает у земли. Взглянув на парня, понимаю, что с ним что-то не ладное. Алан выглядит очень напряженным и одновременно потерянным, он даже опрометчиво отвел взгляд от Бронта, опустив глаза вниз.

Это он так на мои слова отреагировал? Видимо права была, когда решила, что если сожгу человека у него на глазах, то могу травмировать его психику. Учитывая, что от одной только идеи парень впал в ступор, ситуация с отцом все еще сильно тревожит его.

- Благородную из себя строишь? - меж тем усмехается капитан, наблюдая за Аланом, который словно не слышит ничего вокруг, - Я кое-что понял, пока беседовал с вами. Плевать, где и как я умру, но только после тебя.

На мгновение я ловлю на себе полный коварства взгляд Бронта. Затем он мечется вперед, замахиваясь мечем, прямо на утратившего внимание парня.

"Не смей!" - грохочет в голове голос.

Фо, ты успел хорошо меня узнать, а значит понимаешь, что посмею. Я знаю, что почти достигла лимита еще на этапе с литардами, но не могу позволить, кому-то еще погибнуть из-за меня. Все свои физические силы я вкладываю в максимально быстрый рывок, всем весом и оставшейся мощью феникса сталкивая парня с места. Чувствую, как лезвие меча скользит, где-то под ребрами, а после удара о землю ощущаю острую сковывающую боль в животе.

Дыхание перехватывает. Взгляд мутнеет, как и мое сознание. Не могу понять, связан ли жар под ребрами с силой Фо или это эффект действия самого ранения. Тело почему-то становится слишком тяжелым, кажется, что меня прижали к земле невидимым грузом, и я не в силах пошевелиться.

Хочется кричать от мучительного бессилия, но ни звука не вырывается из моего рта. Зато кричит кто-то другой, истошно, нестерпимо. Неимоверным усилием заставляю себя приоткрыть глаза и на долю секунды сфокусировать взгляд.

Повсюду огонь, он заполонил всю округу, горит даже листва рядом со мной. Но во всеобщем пожаре я все равно различаю пылающую человеческую фигуру, катающуюся по земле неподалеку.

- Не надо, - одними губами прошу феникса. - Алан смотрит...

"Умолкни," - огрызается Фо.

А мне вдруг становится очень холодно и страшно. Глаза медленно закрываются, погружая меня в темноту. Где-то далеко я еще слышу голос парня, но не могу разобрать слов. Гудящая тишина стирает все звуки.

***

Клеа убила свою мать? Человека, которого он любил?

Ответ противника на вопрос заставляет меня вспомнить нечто настолько неприятное, что я напрочь забываю, где и в какой ситуации нахожусь. Своеобразное ощущение дежавю всецело овладевает моим разумом, слова и картинки из прошлого, одна за другой всплывают в памяти яркими вспышками, и только неожиданно сильный толчок, сбивающий с места, заставляет опомниться.

В следующую секунду, занося оружие для удара на меня летит Бронт. Однако двуручник не самый быстрый в атаке меч, и мне удается вовремя отскочить в сторону. А потом я замечаю Клеа, бездвижно лежащую на земле, и что-то словно щелкает в голове. Вновь меня охватывает то же самое ощущение дежавю, но в этот раз становится по-настоящему страшно. Как тогда, когда мать обессиленная лежала в спальне на полу, а отец орал и продолжал избивать ее, и я злился настолько, что мое чувство обрело материальную форму.

Все тело мгновенно покрывается пламенем. Кольцо, окружавшее нас, вспыхивает в разы сильнее и выше. Языки пламени ползут по листве и траве, перекидываются на кору деревьев, стремительно заполняя огнем пространство внутри. Я нахожу взглядом глаза мечника, готового к следующему удару, и то, что видится в них, мне настолько не нравится, что я окончательно теряю власть над собой. Напрасно он посчитал меня легкой мишенью.

Попытка нанести мне урон оказывается для Бронта фатальной. Повинуясь инстинктивному чувству, я ловлю лезвие тяжелого меча рукой, останавливая удар. Огонь, окружающий ладонь, срабатывает как доспех и не пропускает меч дальше. Я крепко сжимаю клинок, чтобы противник не выдернул его и не смог продолжить атаку. Бешенный поток энергии вместе со всей моей ненавистью вырывается наружу и стремится по лезвию прямиком к мужчине.

- Гори в аду, - как приговор, произношу я прямо перед тем, как меч трещит и разлетается на осколки. Теперь Бронт смотрит на меня испуганно, а затем вспыхивает, как зажженная спичка. Из его горла вырывается душераздирающий вопль. Мужчина бросается сначала ко мне, но я с силой отталкиваю его прочь, опрокидывая на землю, после чего всякая цель оставляет сознание Бронта, всецело предавая его агонии. И он катается в истерике у меня под ногами, издавая жуткие нечеловеческие звуки. Прямо как отец.

Стою и молча наблюдаю за этим зрелищем. Уголки губ сами собой ползут вверх. Внутри разливается приятное тепло, как будто фениксу по вкусу происходящее, и он безмолвно ликует, упиваясь своей усладой.

Или же это я сам с удовольствием превращаю все в пепел? Ведь ту, что на протяжении восьми лет внушала мне страх, в этот раз я не слышал.

"Умолкни," - вдруг ясно звучит строгий незнакомый мне прежде голос.

Я начинаю озираться вокруг, пытаясь найти его обладателя. Но рядом никого нет. Только тело девушки, лежащее неподалеку.

Точно. Клеа.

Меня словно окатывает ледяной водой, а на деле бьет жестокой реальностью.

- Клеа, что с тобой? Ты ранена? Открой глаза! Клеа! Не смей умирать! - льется из меня потоком, пока я мчусь к ней, пытаюсь приподнять голову девушки и перевернуть ее на спину.

"Будь же аккуратнее," - вновь звучит недовольный голос, как оказалось, прямо в голове.

- Кто ты? Феникс? - спрашиваю я, одновременно пытаясь хоть немного собраться.

Футболка, которую я отдал девушке, оказывается разорвана вдоль живота и насквозь пропитана кровью, из-за которой не сразу могу рассмотреть границы ранения. А когда осознаю масштаб проблемы, меня охватывает ужас.

"Так ты слышишь меня? Плохо. Значит, она уже на грани," - подтверждает мои опасения голос.

Нет, нет и нет! Не надо больше, пожалуйста! Число мертвецов сегодня уже давно перевалило за лимит моего восприятия. А беседуя с чем-то неосязаемым, у меня создается впечатление, что я с самой смертью разговариваю. Аж мурашки по спине пробегают.

- Она умрет? - проглатывая ком в горле, обращаюсь я в пустоту.

"Поможешь мне, и ее шансы возрастут," - получаю уклончивый ответ.

Я смотрю на свои трясущиеся ладони. Только сейчас осознаю, что огненная оболочка все еще обволакивает тело. Гляжу по сторонам - ну, и пепелище я устроил! Вместо листвы и растительности сейчас лишь голая земля, укрытая слоем пепла. Стволы ближайших деревьев сильно прогорели, некоторые опасно накренились и сцепились верхушками с соседними, а одно и вовсе рухнуло с треском, когда я поднял глаза.

Усилием воли гашу окружающий меня слой пламени, а затем делаю глубокий вдох, заставляя подчиниться остальной огонь. Он нехотя успокаивается и опускается ниже. Пока пламя не угасло совсем, я вскакиваю и иду туда, где столкнулся с Бронтом.

Едва взглянув на внушительную гору пепла, оставшуюся от тела мужчины, немедленно отворачиваюсь. Не могу сейчас осуждать себя или размышлять о правильности своего поступка. Вообще не хочу думать об этом.

Осмотрев землю рядом с останками, нахожу и поднимаю крупный осколок меча, созданного Клеа. Понятия не имею, почему как дурак схватился за лезвие и уж тем более, как разбил его. В тот момент я испытывал сильнейшую ненависть к своему противнику и абсолютную уверенность в собственной неуязвимости.

Сжав осколок в ладони, возвращаюсь к девушке. Последние язычки пламени угасают вдалеке, а ближайшие я стягиваю к себе в небольшой костер для света. Свободной рукой приподнимаю изрезанный перед футболки наверх, открывая рану и промежность.

"Тронешь ее - отправишься вслед за Бронтом," - предупреждает голос.

Как будто сейчас время для грязных мыслей. К тому же я все это уже видел, как минимум дважды.

Ничего не отвечаю и отворачиваю край футболки еще выше к груди. Стиснув зубы, с силой сжимаю в кулаке осколок меча, непиятно вонзающегося в плоть, и подношу руку к животу девушки. Алые капельки практически сразу стекают по коже, отрываются от нее и приземляются в и без того сочащуюся кровью рану.

Для ускорения процесса разрезаю вторую ладонь. Временами я перехватываю лезвие из одной руки в другую, обновляя порезы, чтобы кровоток не прекращался. Вскоре вижу, как разрез на животе девушки чуть сужается и становится немного короче. Рана затягивается, но слишком уж медленно.

И тут я вспоминаю, что Клеа говорила про закрытие портала. Если применю тот же метод к человеку, сработает? Стоит попытаться.

Тянусь к задремавшей энергии внутри себя и направляю ее к кисти левой руки. Прижимаю ладонь к краю раны и выпускаю немного силы наружу. Я пытаюсь представить, как мой энергетический поток перемешивается с клетками оборванных тканей и сливает их воедино. Но отняв руку, не вижу никакого результата.

«Лучше забери яд своего мира из ее тела,» - советует голос.

- О чем ты? - не понимаю, про какой яд он говорит. - Хотя плевать, что нужно сделать?

«Можешь почувствовать энергию Бринстока?» - спрашивает феникс.

- Не уверен, - отвечаю я с сомнением.

«Побывай ты в чужом мире, сразу бы ее отличил. Как бы объяснить понятнее...» - задумывается Фо, кажется так Клеа называла его.

- Портал в Севрид. Я мог бы... - начинаю делиться с ним своим внезапным озарением, но осекаюсь, понимая, что понятия не имею, где этот разлом и как его найти.

«Нет на это времени. Пока ты слышишь мой голос, ее жизнь все еще в опасности. Просто попробуй понять, из чего сделан меч, и вытащи это из Клеа,» - инструктирует меня феникс.

Честно говоря, понятней не стало. Я смотрю на окровавленный осколок в своей ладони и не понимаю, что именно должен делать. Зажигаю огонь, обволакивая им кусок меча, и пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям, может так что-то прояснится. Вот только кроме нагретого металла в руке, ничего необычного не чувствую. Если вспомнить, то изначально это даже не металл, а древесина. Дерево из нее вытащить, что ли? Ерунда какая-то.

Я начинаю злиться из-за собственной бестолковости. Делаю новый порез на второй руке и оставляю кровоточить над животом девушки. Потом смотрю на побелевшее лишенное эмоций лицо Клеа и злюсь еще больше. Осколок трещит в сжатой ладони.

Подождите-ка, не от моего ли настроения он сейчас раскололся? И раньше, когда хотел сжечь Бронта, я же буквально ненавидел его. Похоже, под влиянием эмоций могу не только жечь, но и ломать. Может, я в самом деле тот проклятый феникс?

- Черт! - в сердцах выпаливаю я и хвастаюсь окровавленной рукой за голову, сжимая волосы.

Мне нужна передышка. Глубоко вдыхаю парящий вокруг запах гари. Но воздух на удивление не сухой, - наполненный влагой сочной листвы и нотками лесных ароматов, огонь смог лишь притупить их. Закрываю глаза. Хочется абстрагироваться от всего, выключить панику и злость, ни о чем не думать и не шевелиться.

Случается иногда такое уютное ощущение, когда тело словно невесомое, и кажется, что любое движение способно нарушить его покой, поэтому замираешь и до последнего оттягиваешь этот момент. Вот сейчас я как раз ловлю такое состояние.

Я практически перестаю ощущать тело и гораздо четче воспринимаю циркулирующий поток своей энергии, а рядом чувствую слабый источник сил Клеа. Без давящего физического напряжения, разум тоже расслабляется и просто наблюдает. Именно тогда я понимаю, о чем говорил Фо.

Все, что меня окружает тоже начинает восприниматься как энергия. Она спокойно струится вокруг, заполняя пространство своей безмятежностью. Подобно воде в озере, в которое я нырнул, сначала вызвав возмущение, а потом напрочь забыл, что окружен течением. Но теперь я осознал, что вода была всегда и смог почувствовать ее.

Открываю глаза и смотрю на осколок. Он не выглядит как-то особенно, но если пространство вокруг воспринимать как воду, то меч отдаленно похож на лед – твердый и ломкий.

Поняв, что мне нужно найти, я тут же выбрасываю осколок и склоняюсь к девушке. Кладу обе ладони на живот и направляю свою энергию внутрь ее тела. Клеа издает болезненный стон, отчего я обеспокоенно поднимаю глаза к ее лицу. Она по-прежнему без сознания, только глаза сомкнулись плотнее, а брови напряженно сдвинулись вниз и к центру.

"Продолжай, ты все делаешь верно. Иначе не достать," - успокаивает меня феникс, хотя реакция девушки меня сильно тревожит.

Тем не менее мой поток уже переплелся с энергией Клеа. Я даже могу отделить течение ее жизни от силы феникса, которые смешиваются по всему телу, но в одном месте почему-то четко разделяются. Там, где находится шрам.

Успеваю подумать, что это довольно странно, но мысль ускользает, так как внезапно я обнаруживаю то, что искал. Частички так называемого "льда" в большом количестве расползаются прямо от раны и немного меньше сконцентрировано в левой ноге ниже колена.

Я окружаю их своей энергией и, отдирая от потоков тела девушки, тяну яд наружу. Клеа вновь стонет. На этот раз из закрытых глаз даже катятся слезы. Но когда мой поток покидает ее тело, лицо сразу же расслабляется. Я отрываю ладони от раны и отбрасываю извлеченный сгусток энергии прочь. Через мгновение он вспыхивает с громким хлопком и пропадает, поглощенный мировым "океаном".

"Молодец," - слышится тихий голос Фо.

Рана начинает активно затягиваться и без моей помощи. Но я все равно подбираю кусок меча и наполняю ее своей кровью, иногда подсушивая участки кожи на животе. Вскоре ничего кроме засохшей крови уже не напоминает о тяжелом ранении. Лицо девушки больше не кажется таким бледным, и тело стало теплее.

- Когда она придет в себя? - задаю я вопрос, чувствуя облегчение, но в ответ тишина. Похоже, не могу больше слышать ее феникса. Что ж, это хорошо, опасность действительно миновала.

Опускаю завернутую футболку на место, и сажусь рядом с Клеа напротив костра. Листья и ветки под ним давно прогорели, но он продолжает пылать лишь от моего на то желания. Чувствую себя очень измотанным и устало всматриваюсь в пламя невидящим взглядом. Голова снова наполняется тоннами мыслей. Но мне не кому задать возникшие вопросы. Не знаю, сколько времени Клеа будет в отключке, и неизвестно, когда теперь окажусь дома. И мобильника у меня с собой нет...

Лили будет волноваться.

© Mari Kononova,
книга «Сломанный мир».
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 1
Комментарии