Глава 1. Ты мне нравишься
Глава 2. Поговори со мной
Глава 3. Ты ошибаешься
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 1
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 2
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 3
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 4
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 5
Глава 4. Я знаю тебя. Часть 6
Глава 5. Помоги мне. Часть 1
Глава 2. Поговори со мной
«Тебе стоит думать, прежде чем открывать рот.»

«Дерзить мне вздумал?» — не в настроении я выслушивать упреки. Один поганец уже достаточно его подпортил. Мало того, что ждала весь день пока этот хилый феникс отоспится, так теперь он еще и смылся, бросив одну и заперев как в клетке.

«Только упрямством ты ничего не достигнешь. Он не из тех, кого просто убедить, используя лишь темперамент. Ему нужны аргументы и веские причины.»

Меня переполняет злость. Я издаю недовольный рык и сжимаю кулаки.

«Хватит строить из себя мудреца!» — Фо только подливает масла в костер моей ярости. — «Ты тоже не особо обдумываешь свои действия!»

Я вспоминаю момент касания наших пальцев и тот электрический разряд, который поверг меня в шок не меньше, чем Алана. Вот только если я быстро сообразила, что случившееся — проделки моего скрытого друга, то парень похоже понятия не имеет, что произошло.

«Мы просто поздоровались.» — доносятся до меня его сухие интонации.

«Из-за вас мне пришлось думать, как выкручиваться. Он же ясно дал понять, что не готов.»

Кажется, на смену моей ярости пришло разочарование. Скованным шагом я возвращаюсь в гостиную и поднимаю скомканное одеяло, лежащее на полу. Я стащила его, когда порывалась пойти на улицу с Аланом.

«Это была не моя инициатива,» — сообщает голос в голове.

«Так значит, это нас решили поприветствовать…»

Опускаясь на диван, я раздумываю над словами Фо. Может быть я не права и дело не в том, что парень не готов к следующему этапу. Возможно, Алан не хочет видеть очевидного по иной причине. Надо бы разузнать, как давно он обрел свои способности. Похоже, пользоваться ими он толком не умеет, а голоса своего феникса не слышит и подавно. Слишком уж слабая у них связь.

«Фо, ты узнал его имя?» — интересуюсь я, насколько наши внутренние сущности успели познакомиться.

«Слишком мало времени даже для мысли,» — отвечает мой собеседник и сладко добавляет вслед: «Но даже в полусне она обжигающе прекрасна.»

«Она? Э-э-э., а у вас разве есть пол?»

Я в замешательстве. Мне казалось, что о фениксах, мне известно практически все, но только что Фо заставил усомниться в этом. Я, конечно, обращаюсь к нему в мужском роде, но всегда полагала, что у него нет пола.

«И да, и нет,» — еще больше интригует феникс. — «Но, Клеа, это же было очевидно, раз он парень.»

«Совсем не очевидно,» — не соглашаюсь с ним я.

«Хорошо, я объясню. Выбирая себе сосуд, мы выбираем прежде всего энергию, которая откликается нам, и принимаем противоположную ей, как свою форму. Мы дополняем друг друга. Это помогает сохранять внутреннее равновесие сил. Мне, как и многим другим, по душе женская энергия человека.»

Словно в доказательство своих слов воля Фо обволакивает мою кожу горячей пленкой, и некоторое время я чувствую себя как в теплом коконе. Это теплота настолько уютная, что я даже испытываю нечто похожее на сожаление, когда ощущение кокона тает.

«Но ты же не выбирал меня. Выходит, будь я парнем, не оказал бы мне такой чести?» — я ежусь от внезапного нахлынувшего холода комнаты и накидываю одеяло на плечи. С теплом феникса ему, конечно, не сравниться, но контраст температур смягчить поможет.

«Воля твоей матери для меня неоспорима. Твой пол не имел бы значения. Ты и сама знаешь, насколько все непросто между нами. Даже будучи женщиной, ты не полностью соответствуешь моим личным ожиданиям, но все же я принимаю тебя. Ты — часть Ланы и также часть меня.»

Я легла на бок, обняв подушку, которая все это время была воткнута в угол дивана. Да, все и правда не так просто, как рассудил Алан. Тот самый шрам на животе никогда не позволит позабыть о боли и безмерной любви моей матери.

— Она всегда была такой решительной, — произношу я вслух, отрешенно глядя в телевизор.

«У тебя этого тоже не отнять, также как и безрассудства отца,» — отмечает Фо.

«И вовсе он не безрассуден,» — думаю я грустно, но ничего не отвечаю и просто лежу, глядя, как на экране под музыку разыгрывается целая история, словно вырванная из реальности часть чьей-то жизни. Однажды в одном из городов Зефрала, государства, в котором я провела большую часть своей жизни, мне приходилось бывать на представлении местных артистов. Их игра и в самом деле впечатляла, однако не идет ни в какое сравнение с тем, что я вижу сейчас.

Люди, окружение, свет, музыка и слова в синергии создают нечто настолько живое и наполненное настроением, что на время можно забыть все вокруг и просто существовать там, в моменте истории, которая никогда не была и не будет твоей. Но почему-то абсолютно все кажется неважным, словно этот сюжет и есть твое настоящее «сейчас».

Звучат финальные аккорды, история заканчивается и вновь меня поглощают мысли о родителях. В попытке избавить себя от ностальгии, я переключаюсь на Алана и вдруг осознаю одну любопытную деталь.

«Фо, скажи, а на ваш выбор как-то влияют имена людей?» — спрашиваю я, хотя сама с сомнением отношусь к собственной идее.

«О! Так ты, наконец, обратила внимание, что их имена похожи?» — слышу я его торжествующий голос.

«Так я права?» — срывается к нему моя мысль.

«Нет,» — усмехается Фо. — «Это совпадение.»

«Вот как…»

Даже если это лишь случайность, все равно удивительно: имя этого парня — Алан — часть полного имени моей мамы — Аланамель. Может быть поэтому мне так необъяснимо хочется быть рядом с ним, ведь вчера, когда та девушка возмущенно позвала его по имени в разговоре и привлекла мое внимание, в сердце действительно что-то екнуло.

«Не могла я пройти мимо феникса, еще и с таким родным именем. Похоже на судьбу…» — тепло улыбаюсь я.

«Странно слышать от тебя подобное. Думал, ты не веришь в судьбу,» — насмешливо напоминает мне Фо.

Я показательно фыркаю и отворачиваюсь на другой бок, перемещая подушку под голову и закрывая глаза. Как заставить телевизор замолчать, я не знаю. Я даже не поняла, как он ожил сегодня, поэтому просто слушаю приглушенные мелодии у себя за спиной. Поначалу они мешают, и я даже подумываю занять кровать парня, но со временем все меньше обращаю к ним свое внимание. Наконец звуки и мысли в моем сознании притупляются, и я погружаюсь в сон.

***

Алан не особо любезно вытаскивает меня из автомобиля, но я почти не придаю этому значения. Я все еще нахожусь под впечатлением от поездки в данном виде транспорта, и теперь знаю, как называются чудные повозки, бегущие без лошадей! Мое воодушевление сейчас даже больше, чем в день, когда я увидела поезд. Одно дело наблюдать за ними снаружи и совсем другое ехать внутри!

Владелец автомобиля почему-то сильно занервничал, когда я, не в силах усидеть на месте, в восторге метнулась вперед меж двух кресел рассматривать дорогу и встречные автомобили. Алан тоже ворчал, даже после, когда, смирившись с его запретом лезть в первый ряд, я забралась с ногами на сиденье и, встав на колени, стала наблюдать за движением в заднее стекло.

Затем в одной из повозок, проезжающих мимо, я увидела, как собака, высунув голову наружу, ловит своей пастью встречные потоки воздуха, и захотела тоже ощутить ветер, но, к моему разочарованию, мне не позволили открыть окно. К концу нашей поездки Алан был очень раздражен, несколько раз извинился за мое поведение перед извозчиком и, кажется, вовсе начал терять терпение, когда я не смогла самостоятельно справиться с дверью и ему пришлось помогать мне выбраться из автомобиля.

Очутившись на улице, я неловко переминаюсь с ноги на ногу, с сожалением провожая взглядом удаляющийся чудо-транспорт. Неожиданно Алан тянет меня за собой, обхватив своей рукой мое запястье. Он делает это так резко, что я не успеваю развернуться и спотыкаюсь. Тело теряет равновесие, и я почти падаю, врезаясь в спину парня и вызывая его возмущенную реакцию.

— Клеа, ты невыносима, — выдыхает он почти обреченно.

— Ты потянул слишком сильно, и эта обувь мне велика, — недовольно оправдываюсь я.

На самом деле он не в настроении и бурчит с самого утра. Но не моя вина, что он приперся домой только к рассвету и, как следствие, не выспался. Я бы тоже встала не с той ноги, будь мой сон короче пяти часов.

Алан игнорирует мои объяснения и ведет дальше сквозь ограду к высокому двухэтажному зданию. Оно значительно отличается от дома парня. Стены шире, окон больше и сами они крупнее, а крыша почти пологая. В глобальном представлении оно напоминает мне серый вытянутый ящик из камня и стекла.

По так называемой лестнице в пару ступеней мы поднимаемся ко входу в дом, Алан отпускает мою руку и тянется к звонку. Через какое-то время дверь отворяется и в щель показывается светящееся лицо загорелой брюнетки, в которой я признаю недавнюю спутницу парня.

— Привет, — выпаливает она радостно. Однако тут же принимает хмурый вид, стоит ей заметить меня.

— Доброе утро, — дружелюбно отвечаю я, опережая парня, и лучезарно улыбаюсь.

Девушка оценивающе окидывает меня взглядом с головы до ног и лишь сильнее хмурится.

— А это кто? — осторожно спрашивает она, возвращая взгляд к Алану.

— Сумеречный страж, — безразлично произносит он, заставляя уже нас обеих непонимающе смотреть на него.

— Позже объясню, — чуть сердито поясняет Алан девушке. — Впустишь нас?

— А… Да, — растерянно отвечает она, отходя в сторону и позволяя нам пройти.

Парень неаккуратно проталкивает меня вперед, вынуждая почти ввалиться внутрь. Мой недовольный выдох вырывается наружу, но все же я молчу, хотя так и подмывает сказать пару нелестных слов. Этот его агрессивный лад начинает надоедать. Неужели все еще злится из-за моего желания поселиться в его доме? Или это мое хорошее настроение его так бесит?

— Отец скоро спуститься, — сообщает девушка, пока я восстановив душевное равновесие, с удовольствием стягиваю с ног неудобную обувь. Эти потертые кроссовки, — еще одно новое слово узнала! — предоставил мне Алан, порывшись в своих старых вещах. Они меньше тех, которые носит сам парень, но все равно сильно велики мне. В то время пока я воюю со шнурками, брюнетка не перестает наблюдать за мной. Похоже она очень старается сохранять спокойствие, но делает уж слишком много мелких ненужных движений, которые выдают ее тревогу.

— Алан, может быть ты нас представишь? — наконец просит она, чуть улыбнувшись мне, поднявшей голову на ее голос, и, переведя глаза на парня, угрюмо добавляет:

— А заодно расскажешь, почему на ней твоя одежда.

— Обязательно расскажу. Но давай подождем Томаса, — спокойно просит Алан, — А пока знакомьтесь, это Клеа, — указывает он в мою сторону, — а это…

— Лил. Я знаю, — прерываю его я.

Парень удивленно поднимает бровь.

— Вообще-то, Лилия или Лили. Лил меня зовет только Алан, — поправляет девушка, не пытаясь скрыть своего недовольства.

— О, хорошо. Если это так важно, то я буду звать тебя Лили, — тут же заверяю я. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — отвечает девушка, но все еще не спешит проявлять дружелюбие.

— Раз уж формальности соблюдены, может покинем прихожую? — спрашивает Алан.

— Конечно. Вы завтракали? — неожиданно включает гостеприимство Лили.

— Не откажусь от чашки кофе, — говорит ей парень, разминая шею, наклоняя голову то влево, то вправо.

— Пф… Он тебе не поможет, — насмешливо подмечаю я. Не могу больше сдерживаться, когда он так отвратительно ведет себя со мной сегодня. Алан же снова делает вид, что не слышит, зато Лили напрягается и поочередно молча переводит хмурый взгляд с меня на него и обратно.

— Клеа, а ты что-нибудь хочешь? — спрашивает она скорее из вежливости. Я отрицательно мотаю головой. Пока Алан пребывал в поисках обуви для меня, я опустошила треть второй коробки с пиццей. В холодном виде она оказалась не такой вкусной, как свежая ещё теплая, зато голод теперь меня не мучает.

— Проходите в гостиную. Я принесу, — сообщает девушка, обращаясь к Алану, и торопливо пропадает в длинном коридоре за лестницей на второй этаж.

— Пойдем, — бросает мне парень и, не дожидаясь, сворачивает в комнату справа. Я послушно следую за ним.

Помещение, в котором мы оказываемся, по площади примерно как две гостиных, где я провела последние пару ночей. Из-за огромных окон света в нем гораздо больше. А, в отличие от пустынных стен в доме парня, здесь полно картин. Пол выложен замысловатыми древесными узорами и уставлен красивой мебелью с изящными ножками и резным декором. В подобной комнате действительно не стыдно принимать гостей. Похоже, что семья Лили очень состоятельна.

— Неплохо, — комментирую я увиденное, проводя пальцами по подлокотнику ближайшего кресла.

Алан молча располагается на диване. Недолго думая, я тоже удобно устраиваюсь в кресле рядом, забравшись в него с ногами. Парень сопровождает мои действия неодобрительным взглядом исподлобья.

— Сядь нормально, — просит он.

— Мне нормально, спасибо, — отзываюсь я, уже не особо пытаясь сохранять спокойный тон.

— Ладно, твое дело, какое впечатление производить, — выдыхает парень и отворачивается, принимаясь изучать живопись на картинах.

Похоже он уважает этого Томаса, раз так печется о репутации человека, которого привел с собой. Вот только я не напрашивалась в гости, а потому еще посмотрим, кто на кого должен произвести впечатление. С чего бы мне вообще с ним разговаривать?

Стоит мне лишь подумать об этом, как в комнате возникает Лили с блюдцем и небольшой чашкой в руках, а сразу за ней следует высокий статный мужчина лет сорока пяти. На фоне вычурной комнаты и он, и девушка, выглядят непримечательно из-за простой однотонной одежды, впрочем, их вид не особо отличается от образов большинства людей, которых я успела увидеть в городе.

Сразу же я улавливаю сходство между этими двумя. У обоих смуглая кожа, родственные черты лица и темные почти черные волосы, правда у мужчины в них заметно проглядывает седина. А вот цвет глаз разный. Глаза Томаса обладают теплым ореховым оттенком, в то время как у Лили они голубые, и в контрасте с кожей выглядят очень колоритно, придавая ей некоторый шарм.

Девушка, также как и Алан, смотрит на меня укоризненно, но, ничего не говоря, проходит мимо. Подойдя к дивану, она оставляет чашку на низком столе перед парнем и присаживается рядом с ним. Тот тихо благодарит ее и дарит короткую улыбку.

— Здравствуй, Алан. И вы, юная леди, — почтительно приветствует меня мужчина. Я удивляюсь подобной любезности, отчего слегка наклоняю голову набок, с подозрением всматриваясь в его лицо, прежде чем ответить.

— Доброе утро, сэр, — с тем же почтением здороваюсь я.

Мужчина доброжелательно улыбается и проходит в другой конец комнаты, где неспеша опускается на кресло как раз напротив меня. Диван, на котором сейчас сидят Лили и Алан, оказывается сбоку, и нас отцом девушки разделяет только длинный низкий стол.

— Алан, представишь нам свою спутницу? — спрашивает он, не прекращая изучать меня.

— Да, — отзывается парень, но замолкает, повернувшись ко мне. Я ловлю его выжидающий взгляд, но отвечаю лишь молчаливым холодом. Не собираюсь брать на себя роль рассказчика. Алан размеренно набирает в грудь воздух, понимая, что говорить я не стану.

— Ее зовут Клеа. По крайней мере так она представилась. Эта девушка пришла ко мне позавчера, как раз после произошедшего, — начинает он свою историю.

Я не вслушиваюсь в его слова, а внимательно рассматриваю Томаса, пытаясь понять, что с ним не так. Фо отчего-то оживился, и кажется мне немного возбужденным. Однако, чем больше я смотрю на этого мужчину, тем меньше подозрительного нахожу.

«Да что с тобой?» — наконец, не выдержав щекочущей теплоты спрашиваю я, отводя глаза в сторону.

«Я знаю его!» — ошеломляет меня феникс.

«Как это знаешь? Откуда?» — хмурюсь я.

«Это же Том! Том Линдел! Жених Ланы!» — еще больше шокирует меня Фо.

«Какой еще жених, ты о чем?» — ничего не понимая, я вновь поднимаю глаза на мужчину, сидящего напротив, и обнаруживаю, что он все еще продолжает смотреть на меня. И не он один, Лили и Алан также наблюдают за мной с удивлением. Я морщусь от досады, Фо настолько огорошил меня своим заявлением, что я совсем забыла, что не одна.

«Думаю, он может стать другом и тебе. Я помню его намного моложе, но уверен, что это он. Спроси сама!» — слышу я настойчивый голос у себя в голове, а затем и тихий вопрос Лили:

— Что это с ней? — насторожено спрашивает она у Алана.

— Да знал бы я… — также осторожно отвечает он.

Я закрываю глаза на несколько секунд, пытаясь разобраться с собственными мыслями. Фо не дал мне никаких объяснений, так стоит ли искать подтверждение его словам? Мне совсем не нравится, что мое пребывание в этом мире начинает так запутываться. Еще не поздно просто исчезнуть, не заводя новых связей с людьми из чужого прошлого.

Но все же…

— Клеа, с вами все в порядке? — слышу я обеспокоенный голос Томаса и открываю глаза. Однако смотрю вовсе не на него.

— Алан, на чем ты остановился? — серьезно спрашиваю я у парня.

Если этот человек, действительно мамин друг, то он сможет подтвердить мои слова. А значит, тебе придется поверить мне, хилый феникс.

***

— А ты разве не слушала? — спрашиваю я задумчиво.

Поведение Клеа буквально только что казалось очень странным. Поначалу я думал, что она так реагирует на мой рассказ, однако, когда я замолчал, а эмоции на ее лице не перестали меняться, возникли подозрения, что у нее попросту не все дома. Не знаю, что творилось с этой девчонкой пару минут назад, но теперь она внезапно выглядит очень серьезной, а от ее взгляда, полного решимости, мне становится немного не по себе.

— Я отвлеклась, — спокойно сообщает девушка, — нужно было кое-что обдумать. Но теперь я могу рассказать о себе сама.

— Что ж, Алан, давай дадим слово, нашей гостье, — мягко просит меня Томас и обращается к Клеа:

— Мы уже успели узнать, что ты попала к нам из другой реальности и способна превращаться в волка, а также, что именно ты спасла моих детей от смерти. За что я благодарю тебя.

От слов «моих детей» все сжимается у меня внутри. Я тянусь к чашке на столе, чтобы занять себя и избавиться от возникшего чувства неловкости. Девушка кивает, принимая благодарность, а мужчина продолжает:

— Так же Алан рассказал о том, что ты, очевидно, знала о его способностях и укусила с целью залечить свои раны.

— Я не была уверена маг он или настоящий феникс, — уточняет девушка, — поэтому и прибегла к таким мерам.

— И что же было после того, как ты убедилась? — интересуется Томас.

Лили подозрительно косится в мою сторону, когда я нервно глотаю кофе, вспоминая эффектное явление незнакомки. Надеюсь, что на моих щеках не появился румянец.

— Как только мои раны затянулись, я смогла обратиться в человека. Алан любезно одолжил мне свою одежду и после пары бесед решил привести меня сюда.

— Ты что была голой? — осознает вдруг Лили и в ужасе глядит на меня, а не на волчицу.

Я стараюсь принять беспристрастный вид, но все же избегаю смотреть ей в глаза, полностью сконцентрировавшись на своем кофе. Лили раздраженно выдыхает.

— И почему этот факт удивляет тебя больше, чем то, что я могу стать волком? — разочарованно спрашивает Клеа. Я не вижу лица своей подруги, но итак могу предположить, что она злится.

— Просто однажды я рассказывал Лили про волков похожих на тебя. Я даже знал одного, — спокойно поясняет Томас.

Хм… А вот мне он подобного никогда не говорил, и Лил не упоминала о волках. Будь я в курсе, возможно, не был бы столь шокирован при нашей встрече.

— Скажите, а как звали того волка? Возможно, я знаю его, — вновь подает голос Клеа.

— Это мало вероятно. Он умер задолго до твоего рождения, — сообщает мужчина, грустно улыбаясь.

— И все же, — не сдается она, — есть вероятность, что вы не правы, Том Линдел. Это же ваше имя?

Три пары глаз немедленно приковываются к девушке в кресле. Я не припомню, чтобы кто-то из нас упоминал в разговорах фамилию Томаса и Лили. Впрочем, и своего имени я ей не назвал, она могла точно также просто услышать и запомнить ее раньше.

— Верно, — утвердительно кивает мужчина, — и, к сожалению, я уверен, что тот волк погиб.

Не смотря на твердость, с которой он произносит слова, я отмечаю, что улыбка окончательно покинула его, а лицо наполнилось печалью. Клеа в другом конце комнаты шумно вздыхает, заставляя меня повернуться на звук. С закрытыми глазами девушка спускает ноги с кресла, принимая прямое положение.

— Вы ошибаетесь, — уверенно заявляет она, открывая глаза, в которых вновь мелькают хитрые огоньки. — Мои родители не погибли в Ярринсталле, они прожили еще много лет в другом мире под названием Севрид.

— И кто же твои родители? — осторожно спрашивает мужчина, нахмурив лоб.

Мы с Лили молча переглядываемся. Родители этой девчонки родом из Ярринсталла, также как и Томас? Может ли быть, что он действительно знал их?

— Вам знакомы имена Тихерон и Аланамель Вартиз? — спрашивает его девушка. — Я их дочь, Клеарлин Вартиз.

В одно мгновение Томас меняется в лице и крепко сжимает подлокотник кресла. Лили с тревогой смотрит на отца. Я же, не сразу, но соображаю, что имя Аланамель мне тоже знакомо. Затем вспоминаю, что накануне рассказывала мне Клеа о своей матери, и ответ приходит сам собой.

Аланамель — имя одного из двух фениксов, с которыми Томас был знаком в своей молодости. Он говорил о ней редко и действительно упоминал, что девушка погибла. Выходит, что отец Лили и родители Клеа в самом деле были знакомы.

— Это невозможно… Я же сам видел, как Лану и этого волка погребло под лавой… — бормочет он.

Это что еще за мутная история с лавой? Я смотрю на Лили, силясь понять, известно ли ей что-то. Девушка выглядит задумчивой, но никак не удивленной. Похоже она, и правда, осведомлена больше, чем я. А моя голова наполняется все новыми вопросами, например, как феникс вообще может погибнуть в лаве? Однако, Томас долгие годы был уверен в этом.

— Как они выжили? — в отчаянии наконец спрашивает мужчина.

— Также, как мы с вами существуем сейчас не в своем родном мире. Мама открыла портал, — поясняет девушка.

Томас бессильно откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

— Пап! — тут же вскакивает обеспокоенная Лили, но мужчина поднимает руку, останавливая ее.

— Все в порядке, — говорит он и неожиданно начинает смеяться.

Все трое — Клеа, Лили и я, — наблюдаем за ним с недоумением, но никто из нас не рискует прервать его.

— Так вот почему мы не обнаружили никаких останков. Я и подумать не мог о таком варианте, ведь у Ланы ни разу не выходило создать портал, — отсмеявшись, весело произносит он, глядя на Клеа. — Так значит эти безумцы выжили и даже обзавелись дочерью.

Девушка чуть улыбается ему и на миг по-лисьи довольно щурит глаза. Мужчина растягивает губы в ответной улыбке.

— А ты пошла в отца, совсем не похожа на мать, — подмечает он и вдруг спрашивает:

— Что же ты делаешь в Бринстоке? Они тоже здесь?

Я с тревогой смотрю на Клеа, так как уже в курсе, что она потеряла родителей. Однако вопреки моим ожиданиям, девушка не устраивает драмы, она все еще легко улыбается, а зеленые глаза полны теплоты.

— Их больше нет ни в одном из миров, — сообщает она. — Но благодаря им, я все еще могу наслаждаться жизнью!

Кажется, я перестал дышать. Широкая ослепительная улыбка, светящиеся счастьем глаза, звенящий, как ясный день, голос и ее слова. Эта девушка сейчас напомнила мне солнце. Образ сам собой всплыл в голове: ласковое летнее солнышко из моих детских воспоминаний, которое я так любил раньше. Ослепляющее, живое, играющее с моими глазами, наполненное переливающимся светом, заставляющее радоваться вместе с ним просто тому, что оно есть.

Тепло воспоминаний разливается по всему телу, и я не в силах оторвать глаз от Клеа. Я даже боюсь моргать, чтобы не спугнуть этой мимолетной картины. А в следующий момент приходит непонимание. Я вдруг вспоминаю печаль, с которой накануне девушка рассказывала об участи своих родителей. Но почему тогда ее лицо сейчас так светится от счастья? Все же я был прав, считая, что часть ее историй — просто спектакль. Похоже она совсем не горюет и не чувствует себя одиноко.

— Вот как. Жаль, а я уж было надеялся встретиться вновь, — грустно произносит Томас. — Но все же я рад твоим словам, похоже они очень любили тебя. Как давно ты одна? И что делаешь здесь, в этом мире?

— А почему вы покинули Ярринсталл? — интересуется Клеа в своей обычной манере, не отвечать на поставленный вопрос.

— Это родной мир Ханны, моей покойной жены, — отвечает мужчина. — На самом деле, я не планировал покидать Ярринсталл навсегда, но, к сожалению, после внезапной смерти Ханны, мы с Лили застряли в Бринстоке. Лана рассказывала тебе о ней?

Клеа задумывается и отводит глаза в сторону, словно решает задачу у себя в голове.

— Ханна… — повторяет она медленно и хмурится, вновь возвращая глаза к Томасу. — Похоже они не особо ладили, даже странно, ведь они обе были фениксами. Возможно, все из-за вашей помолвки с моей матерью?

— Какой еще помолвки? — напряженно спрашивает Лили у отца. — Ты не планировал жениться на маме?

Хотелось бы мне сейчас угомонить ее, результат-то уже такой как есть, и с кем у Томаса когда-то не намечалась свадьба — роли давно не играет. Однако, видя воинственность своей подруги, я подавляю свое желание вмешиваться.

— Этот брак был взаимовыгоден нашим семьям. Тогда нас особо не спрашивали, хотим ли мы жениться, — спокойно поясняет ей Томас.

После объяснения Лили немного расслабляется, но не до конца — подозрительность все еще не покидает ее лица. Вот уж не подумал бы, что подобное выведет ее из себя. Хотя возможно, будь в прошлом у Томаса помолвка с любой другой женщиной, кроме Аланамель, то реакция была бы куда мягче. Но, похоже, Клеа и все с ней связанное, ей совсем не по душе.

Я надеялся, что напряжение, с которым она встретила нас в дверях, сойдет на нет, как только девчонка расскажет о себе, ситуация прояснится, и Лил поймет, что у нее нет причин для беспокойной ревности. Ведь их правда нет.

— Жестоко, не иметь выбора, — решаю я выразить свое мнение по этому вопросу.

— Выбор есть всегда, — тут же не соглашается со мной Клеа. — Вопрос в том хватит ли у тебя смелости его сделать.

— Лучше и не скажешь, — поддерживает ее Томас. — Так почему твой выбор пал на Бринсток, юная леди?

Девушка смотрит в сторону, надув щеки и насупив брови.

— Я не выбирала куда бежать, — бурчит девушка себе под нос. — Как можно дальше от Севрида, — это единственное, о чем я думала, когда открывался портал.

— А разве ты прошла сюда не сквозь разлом? — удивляюсь я. — И эта тварь за тобой следом?

Девушка мотает головой. А Томас довольно хмыкает.

— Позволь спросить, — обращается он к Клеа, полный энтузиазма, — помимо природы отца, ты унаследовала и силы матери, после ее смерти?

Я громко выдыхаю, так что все немедленно поворачиваются ко мне и вопросительно смотрят.

— Нет, она не феникс, я уверен, — устало поясняю я свою реакцию.

— Из-за шрама под моей грудью? — скептически подняв бровь, уточняет Клеа.

Лили рядом со мной опять напрягается и похоже едва сдерживается, чтобы не отвесить комментарий. Недолго думая, я кладу свою ладонь поверх ее, слегка сжимая и спутывая наши пальцы. Лили удивленно поворачивает ко мне голову.

— Успокойся уже, — прошу я девушку, хотя сам начинаю нервничать под строгим взглядом Томаса. Клеа же смотрит на нас с любопытством.

— Никак не пойму, что у вас за отношения, — говорит она, чуть склонив голову на бок.

До сих пор я пресекал ее попытки разузнать что-либо о моей личной жизни. Но сейчас посылаю ей убийственный взгляд, и отпускаю руку Лили.

— Тебя они точно не касаются, — отвечаю я, не скрывая своего раздражения.

Клеа еще больше удивляется моей реакции и хмыкает, явно сделав какие-то выводы. Спасибо, хоть Томас тактично не высказывает своего мнения на это счет.

— Да, я говорю про шрам, про твою неспособность к регенерации и про отсутствие каких-либо причин полагать, что ты феникс, — холодно возвращаюсь я к нити разговора.

— Какой же ты глупый, — презрительно бросает мне Клеа и, повернувшись к Томасу, твердо заявляет:

— Унаследовала.

Не понимаю я, к чему весь этот театр и серьезность заявлений. Кого она хочет обмануть? И Томас, и Лили в курсе о природе и способностях фениксов не меньше, чем я.

— Ты исключение, что ли? — с вызовом спрашиваю я.

— Я дочь волка и Богини. Конечно, я выбиваюсь из общих правил, — продолжает настаивать Клеа.

— Хорошо, докажи, — решаю я вывести ее на чистую воду.

Глаза девушки хитро сверкают.

— А разве ты не чувствовал искр между нами вчера? — спрашивает она вкрадчиво.

Я начинаю думать, что Клеа доставляет удовольствие глумиться над Лили, а из-за двусмысленности фразы, та точно нафантазирует что-то, чего и близко не было. Но с буйством девичьих чувств разберусь позже. Куда важнее то, чему я так и не смог найти объяснения. А выходит, что разряд энергии почувствовал не только я. По коже пробегают мурашки. Неужели, она и правда феникс? Нет, не может быть! Мне нужно больше доказательств.

— Докажи, — повторяю я твердо. — Покажи мне свое пламя.

Клеа вздыхает и лениво вытягивает руку вперед ладонью вверх. Она не торопясь оттягивает рукав к локтю, а затем долго презрительно смотрит на меня.

— И это все? — интересуюсь я скептически.

Она опускает веки, и на раскрытой ладони зажигается небольшой огненный сгусток. Затем рыжие языки пламени обвивают запястье девушки и поднимаются выше к локтю. Я чувствую, как челюсть самопроизвольно опускается вниз, открывая рот. Да как такое возможно?!

Я в изумлении смотрю на Томаса, может быть я чего-то не знаю? Но тот наблюдает за пламенным танцем в руке Клеа с не меньшим удивлением.

— Но Алан прав, это невозможно! — выпаливает он с непониманием. — Все, что он перечислил… Ты действительно феникс?

— Хотите увидеть полет, чтобы убедиться? — спрашивает девушка, мгновенно укрощая огонь в своей ладони. — Портал открывать точно не буду, они сложно мне даются. Прошлый я даже закрыть толком не смогла, поэтому литарда и попала в этот мир следом. Так что, отчасти я ответственна за охоту на вас.

Она даже виновато отводит глаза в сторону, но мне не особо важно, кто впустил литарду в этот мир. Я в который раз чувствую себя обманутым. Волчица, девушка, феникс — это три в одном с трудом укладывается в моей голове.

— Почему вчера огонь не показала? — спрашиваю я, немного смирившись с происходящим.

— Так ведь ты сам просил не настаивать на том, что я феникс. Я и не настаивала, — равнодушно пожимает плечами девушка.

— Клеа, а эта тварь, почему она шла за тобой? — вдруг задает вопрос Томас, голос его звучит обеспокоенно. — От чего ты бежишь?

— От себя, — серьезно отвечает она, глядя Томасу в глаза. — Точнее, от той версии себя, которая существует в понимании Севридцев. По их мнению, я угрожаю благополучию Севрида и меня стоит уничтожить, вот и натравили на меня местных гончих.

А вот этого я не знал. Клеа говорила, что она монстр, но после разыгранного представления, я не воспринял ее слова серьезно.

— И что же такое ты совершила, что пришлось сбегать в другой мир? — вдруг слышу я голос Лили. Странно, но она больше не выглядит такой напряженной как прежде, скорее просто серьезной и явно заинтересованной.

— Ничего. Просто родилась, — грустно отвечает Клеа, опустив глаза в пол. — Но… Можно, мы не будем говорить об этом сейчас?

Впервые волчица не игнорирует вопрос, а просит не развивать тему. На ее лице сейчас точно такое же выражение, как и вчера, полное печали и скорби.

— Похоже тебе больно обсуждать это, — делает вывод Лили, а Клеа утвердительно кивает.

— У вас не должно быть поводов для беспокойства. Это лишь игра злых языков, вышедшая за рамки. Все чего я хочу — просто жить.

Девушка поднимает голову и смотрит на собеседницу глазами, полными надежды. Лицо Лили смягчается.

— Тебе же некуда пойти, верно? — спрашивает она участливо.

— Я хотела остаться у Алана, но кажется он не в восторге от этой идеи, — смущенно делится с ней Клеа.

Лили чуть приподнимает бровь и косится на меня. Это что еще за осуждение я вижу? Да ты же первая будешь не в восторге от подобного.

— Догадываюсь, как грубо он отказал тебе в этом, — говорит Лили и обращается к отцу, — Пап, мы же не можем бросить ее на улице. Думаю, комната рядом с моей идеально ей подойдет.

— Конечно, — отвечает Томас. — Я и сам хотел предложить такой вариант. Но раз ты уже проявила инициативность. Может поможешь ей освоиться? Думаю, мы обсудили уже достаточно.

— Хорошо, — Лили тут же поднимается с места и зовет Клеа присоединиться к ней. — Пойдем, покажу твою новую комнату, и найдем тебе более подходящую одежду.

Клеа оживляется и послушно вскакивает с кресла. Вновь она полна энтузиазма и нетерпения.

— Алан, а ты останься. Нужно поговорить, — извещает меня Томас.

— И ко мне потом зайди. Мне тоже есть, что сказать, — уже на выходе просит Лили, выводя за собой Клеа из гостиной.

Я глубоко вдыхаю. Ощущение такое, словно меня собираются отчитывать все кому не лень. Я закрываю глаза, пытаясь гармонизировать свое внутреннее равновесие.

— Твоя мать звонила вчера, — слышу я голос Томаса.

Я стискиваю зубы.

— И чего она хотела? — выдавливаю я из себя, по-прежнему погруженный в темноту.

— Услышала о тебе и Лили в новостях. Спрашивала, все ли с тобой в порядке.

— О, в ней вдруг проснулся материнский инстинкт? — злобно усмехаюсь я.

— Знаешь, что бы ни происходило в прошлом, ты все равно остаешься ее ребенком. Она переживает за тебя, — Томас говорит с присущей ему мягкостью и заботой, но это не помогает добиться должного эффекта.

— Переживает? — почти яростно спрашиваю я, открывая глаза и впиваясь взглядом в своего опекуна. — Чего же она мне не позвонила, раз так волнуется?

— Алан, не будь подростком, пойми, ей до сих пор тяжело даже просто говорить о тебе, — корит меня мужчина, — но она все же пытается хоть как-то участвовать в твоей жизни.

— Участвовать? Ха! — не перестаю я гнуть свою линию. — Я не видел ее ни разу с того самого дня, и ни разу не слышал ее голоса. Так какой реакции ты от меня ждешь? Я должен порадоваться, что родная мать вдруг проявила ко мне интерес?

— Все, о чем я прошу, быть немного мягкосердечней, — поясняет Томас, от чего кровь во мне вскипает лишь больше. — Элоиза на самом деле беспокоится, она даже пригласила нас всех на чай в родовое поместье Церрада.

Меня охватывает злость. Домой зовет? С чего бы? Восемь лет ей было практически плевать на мое существование, а теперь, видите ли, приспичило попить вместе чая. Она реально думает, что я прибегу по первому же зову? Да как бы не так!

— Отказываюсь, — отрезаю я. — Если уж она вздумала наладить отношения, пусть делает это сама, а не через посредников.

— Может быть, тогда ты сам проявишь инициативу и сделаешь первый шаг? Разве тебе самому не хочется восстановить семейные узы? — спокойно спрашивает Томас.

Я отвечаю ему не сразу. Поначалу мне и в самом деле было тяжело принять, что мама в прямом смысле отреклась от меня и не желала иметь со мной ничего общего. Долгое время я надеялся на ее прощение и ждал, что все наладится. Однако, тот период, когда я так отчаянно нуждался в ней, уже прошел, и из самого важного человека в моей жизни она давно превратилась в незнакомку.

— Не вижу причин, что-то менять. Это все, о чем ты хотел поговорить? — я говорю куда более спокойнее, чем раньше, но мне не терпится поскорее закончить бесполезный разговор о матери.

Мужчина вздыхает, но больше не делает попыток воззвать к моей совести. Будучи моим опекуном до совершеннолетия, он как никто другой знает, что убедить меня в чем-либо непросто, особенно, когда я уверен в своей позиции.

— Есть ли у тебя мысли о произошедшем позавчера? И что скажешь об этой девочке? Думаешь, она здесь случайно? — задает он сразу несколько вопросов.

— До разговора с тобой я не особо ей верил. Она говорила много всего, словно сказки рассказывала, но слишком много знала обо мне. Теперь я понимаю, откуда. И все же, я не уверен, что все, что она говорит о Севриде, — правда. Причина ее появления здесь тоже странная. Не понимаю, чего такого страшного может сделать один феникс-оборотень, чтобы до смерти перепугать целый мир. В то же время вряд ли кто-то будет без повода отправлять за ней подобного монстра. А вчера она так и сказала: эта тварь, — литарда, — охотилась на нее, — делюсь я с Томасом своими соображениями.

Мужчина обдумывает мои слова, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику и глядя куда-то в пространство.

— Фениксы — единственные существа, которым под силу сохранять баланс между реальностями. Но они же могут разрушить его. Если брать в расчет этот факт, то любой феникс опасен, — произносит он. — Любопытно то, что в каждом мире существует одно и то же пророчество. Везде оно звучит по-разному, но суть одна — однажды появится феникс, не похожий на прежних, который сможет уничтожить Землю со всеми ее мирами.

— И в Севриде уверены, что Клеа и есть тот самый феникс? — задаю я вопрос больше себе, чем Томасу.

Если подумать, то она правда необычный экземпляр, вспомнить хотя бы ее шрам или взять во внимание то, что она оборотень. Однако девушка и про меня сказала, что я уникален, так как прежде не было мужчин-фениксов. Можно ли это считать достаточным отличием?

— Может, это не она, а я непохожий на других. Я ведь парень, к тому же без крыльев, — с досадой делюсь я своим внезапным предположением.

А вот Томаса отчего-то веселит мой поникший вид.

— Думаю, ни у тебя, ни у нее на подобное сил не хватит, — усмехается мужчина. — А вот научить тебя пользоваться своими способностями она, похоже, может. Почему бы вам не попрактиковаться вместе?

— В городе? — меня удивляет не столько перспектива тренировок с девочкой-волчицей, сколько само его предложение о практике.

— В городе слишком много глаз. Может быть, тебе стоит еще раз обдумать чаепитие? — намекает мне Томас на недавно озвученное предложение матери.

Я снова хмурюсь. Меня злит, что он опять поднимает эту тему, но не могу не признать, что слова Томаса не лишены смысла. Поместье действительно подошло бы для тренировок идеально. Оно находится в удалении от нашего городка, а рядом огромные безлюдные территории из лесов и гор. Однако, меня совсем не тянет туда.

— Это не единственное подходящее место, — решаю я, отводя взгляд. — Кроме того, мы еще не знаем, захочет ли она помочь.

— Что ж, пойди и спроси у нее сам, — предлагает Томас, поднимаясь с кресла. — Знаешь, еще вчера я был очень обеспокоен произошедшим, но сейчас думаю, тебе крупно повезло, что она попала именно в Бринсток, и вы столкнулись, пусть и при таких нерадужных обстоятельствах. У тебя появился шанс разобраться во всем. А теперь прошу меня простить, дела.

Мужчина двигается в направлении к выходу, я тоже спешу подняться с дивана и последовать его примеру. Мы друг за другом выходим в коридор, где я нерешительно останавливаюсь у лестницы на второй этаж, помня просьбу Лили, а Томас без замедлений отправляется в прихожую. Я не спешу подниматься, предпочтя сначала проводить его, поэтому наблюдаю, как отец моей подруги надевает ботинки и поворачивает ручку входной двери. Однако в последний момент он оборачивается.

— Алан, есть еще кое-что, — обращается ко мне Томас, — я хочу попросить тебя как отец. Пожалуйста, будь честен с Лили.

— Но я всегда… — опешив, начинаю было возражать я, но мужчина не дает мне договорить.

— Я знаю. И все же, не тешь ее напрасными надеждами, если что-то изменится, — просит он как-то меланхолично.

— Хорошо, — хмурюсь и негромко отвечаю я.

Совсем не понимаю, к чему эта внезапная просьба. Лили всегда знала, какие чувства я к ней испытываю и не испытываю. Вряд ли что-то может измениться в моем отношении к ней.

Томас же, удовлетворенный ответом, прощается и покидает дом, оставляя меня наедине со своими мыслями. Еще несколько секунд я медлю, прежде чем развернуться и обреченно отправиться по лестнице в новоиспеченное женское общежитие.

Комната Лили находится сразу за первой же дверью. Дальше по коридору есть еще несколько помещений: гостевая, которую раньше выделяли мне, а теперь поселят туда Клеа, спальня Томаса, и кладовая в самом конце. Видимо, надумай я остаться на ночь теперь, мне предложат комнату поскромнее, расположенную на первом этаже рядом с кухней. Раньше в ней жила гувернантка Лили, так как в школьные годы она занималась на дому. Когда же девушка поступила в колледж, необходимость держать преподавателя отпала, поэтому помещение пустует уже несколько лет.

Я стучусь в дверь к Лили, и тут же слышу бодрый голос хозяйки:

— Заходи, не заперто.

Ручка послушно поворачивается, и я осторожно протискиваюсь сквозь образовавшийся проем. Лили сидит на кровати ко мне спиной, но оборачивает голову, как только я появляюсь в комнате.

— Папа ушел? — интересуется она.

Я киваю и поднимаю глаза выше места, где сидит девушка. Напротив у окна, оперевшись о подоконник, стоит Клеа. Вместо моей одежды сейчас на ней одно из платьев Лили, бледно-голубого цвета. Похоже размер у них примерно одинаковый, так как платье сидит почти как влитое, но в отличие от Лил кожа девчонки очень светлая, отчего цвет ткани делает ее еще бледнее, почти фарфоровой.

— Не твой цвет, — сообщаю я, проходя вперед.

Под осуждающими взглядами девушек приземляю свою пятую точку на кровати рядом с Лили, и тут же получаю от нее тычок кулаком в плечо.

— Эй! — недовольно восклицаю я, потирая место удара. — Я просто сказал, что думаю.

— Лучше б ты вчера сказал мне, что у тебя гости, — ворчит на меня Лили.

— Когда ты звонила, я не был уверен, что она еще дома, — оправдываюсь я и обращаюсь к Клеа, — Думал, ты сбежишь, если не той ночью, то этой точно.

— Вообще-то на диване спать удобнее, чем на сырой холодной земле, — говорит волчица, явно со знанием дела.

А вот Лили морщится:

— Ты оставил ее в гостиной? У тебя же есть еще одна комната.

Ну, вот чего она на меня ополчилась? Сдались ей эти манеры гостеприимства. Не было у меня на это ни времени, ни желания. И вообще, диван тоже вполне удобный, сам там засыпал неоднократно.

— Еще комната? — между тем удивляется Клеа. — Где?

— Мансарда с выходом на террасу, — поясняет ей Лили.

— Там наверняка пыльно и грязно, она же обычно не используется, — информирую я девушек, в надежде оправдаться в глазах подруги.

— Тер-ра-а-а-са, — сладко тянет Клеа, заставляя меня взглянуть на ее мечтательное лицо, — там, наверное, так здорово смотреть на звезды по ночам и встречать рассветы.

Какие, к черту, звезды и рассветы?! Только не говорите, что она теперь еще и поэтичная барышня, размышляющая о вечном и прекрасном! Кажется, эта девица точно двинутая. То дикая и наглая, то пугает и выглядит странной, то вдруг становится романтичной до одурения. Понятия не имею, что ждать от нее дальше. И совсем не уверен, что хочу у нее чему-либо учиться.

— А можно мне всё-таки остаться у Алана? — с надеждой спрашивает Клеа.

— Нет, — хором отвечаем мы с Лили.

Девушка обиженно надувает щеки.

— Поверь, тебе будет намного комфортнее здесь, — мягко произносит Лили. — Тем более, что Алан не привык жить с кем-то еще.

Клеа одаривает девушку не самым лестным взглядом. Потом таким же недовольным выражением награждает и меня. Хм… Романтики и след простыл.

— Какой смысл мне оставаться там, где нет тебя? — спрашивает она прямо, сверля меня глазами.

Я удивленно поднимаю брови.

— Чтобы не спать на улице, например, — отвечаю я немного растерянно.

Ее навязчивая идея остаться у меня дома напрягает. Надеюсь, что за желанием быть ближе ко мне кроется лишь интерес как к фениксу, а иначе мне ее заранее жаль.

— Почему ты так хочешь остаться там? — хмурится Лили. — Алан часто у нас бывает, вы и здесь будете видеться время от времени.

Клеа с интересом изучает девушку. Лили, похоже, делает тоже самое. Видно, моя подруга тоже подозревает, что у девчонки ко мне есть нездоровый интерес. Я предпочитаю не вмешиваться и просто жду окончания их молчаливой дуэли. Наконец Клеа возвращает взгляд ко мне и вздыхает:

— Ты тоже считаешь, что мне лучше остаться здесь, хилый феникс?

«Конечно же, я так считаю! И почему опять хилый?!» — проносится у меня в голове, но я пытаюсь приглушить свое недовольство.

Ее обращение, которое прежде я пропускал мимо ушей, сейчас меня очень задевает. Все оттого, что теперь она не только девушка-оборотень, много знающая про фениксов, а самый настоящий их представитель, причем, судя по всему более удачный, чем я.

— Неужели вчера я выразился недостаточно ясно? — спрашиваю я как можно спокойнее.

Девушка недовольно фыркает, но пока она не нашлась, что возразить, я спешу сменить тему:

— Никак не могу понять, почему ты раньше не проявляла своих способностей. Ни в бою, ни в доме, нигде…

— В волчьем обличии моя связь с Фо слишком слабая, поэтому и восстановление проходит медленнее, — говорит Клеа.

— Связь с чем? — не понимаю я.

— Не с чем, а с кем, — оскорбляется девушка. — Фо — это феникс моей матери.

— Ты дала имя своим способностям? — удивляется Лили.

Клеа возмущенно складывает руки на груди:

— Что значит дала? Он так представился мне, это его имя.

— Хочешь сказать, что ты и феникс, две разные сущности? — спрашиваю я, потрясенный своей мыслью.

— Конечно, — поражается волчица. — Ты разве не знал, что у них есть личность?

— Нет, — произношу я растерянно.

Томас никогда не упоминал, что феникс — живое существо. Я привык думать, что это нечто вроде суперсилы, со своими нюансами, не более. А теперь выходит, что во мне уже несколько лет живет отдельная от меня сущность. Но ведь у меня не было даже никаких оснований для подобного утверждения.

Хотя, если подумать, тот бесконтрольный всплеск энергии вчера никак не был связан с моей волей, и если феникс — независимая личность, — то вероятно он и стал инициатором случившегося. Меня охватывает чувство досады. Тогда почему до появления здесь волчицы не случалось ничего похожего?

— Значит то, что произошло вчера… — начинаю я, но Лили не дает мне закончить.

— Да что случилось у вас вчера? — нервно интересуется она.

— Почувствовал разыгравшийся огонь внутри, когда коснулся ее руки, — поясняю я, стараясь не смотреть какое лицо у Лили после моих слов.

— Для меня это было не менее удивительное ощущение, — сообщает Клеа, задумчиво почесывая пальцем щеку.

— Почему тогда скрыла и сразу не рассказала, раз почувствовала тоже самое? — спрашиваю я требовательно.

— Блин, вы хоть представляете, как все это звучит со стороны? — вдруг спрашивает Лили, опуская голову и закрывая лицо ладонью.

— Кажется ты перечитала романов, — резко отвечает ей Клеа. — Меня, конечно, забавляет твоя реакция на подобные фразочки, но ты выглядишь глупо.

Лили поднимает голову, зло уставившись на девушку. Клеа смотрит на нее как на жалкое насекомое, чем и меня выводит из себя.

— Тебе стоит извиниться, — серьезно говорю ей я.

Зеленые глаза девушки одаривают меня холодом. Надменность, с которой она смотрит на нас, просто поражает. Насколько же высокомерна эта девчонка?

— Может просто избавишь ее от ревности раз и навсегда? — с вызовом спрашивает она.

— Я как-нибудь сам разберусь с этим, — процеживаю я сквозь зубы.

— Да уж разберись! А то, боюсь, ее удар хватит от новости, что мы лежали в одной кровати и обсуждали, не пойти ли вместе в душ, — язвительно заявляет девушка.

— Чего-чего? — Лили таращится на нее во все глаза, а потом в болезненном изумлении поворачивается ко мне:

— Она же не серьезно?

Мне хочется провалиться сквозь землю. Вновь у меня возникает желание придушить эту девчонку с несносным характером. Какого черта она несет?

— Клеа, ты ведешь себя отвратительно, не переворачивай все так, как тебе удобно, — я больше не пытаюсь сдерживать свои эмоции.

Мой яростный взгляд похоже настолько выразителен, что девушка поначалу теряется, встречая его, и я отмечаю смятение на ее лице. Однако, быстро берет себя в руки и вновь принимает воинствующий вид.

— Знаешь, ты интересен мне лишь как феникс, — заявляет Клеа. — По началу это было даже забавно, но ее бесконечная ревность раздражает. Так что будь добр, угомони свою подружку, если хочешь услышать голос своей спутницы.

Прежде чем я осознаю, что она имеет ввиду и кто-то из нас открывает рот, девчонка стремительно отходит от окна и проходит мимо нас с Лили прямиком к двери.

— Буду ждать тебя внизу, — обращается она ко мне. — Разберитесь побыстрее, хочу поскорее увидеть комнату с террасой.

На этих словах, она удаляется, оставив меня с Лили одних в неловком молчании.

— Прости. Она права, я вела себя слишком глупо, — виновато говорит мне подруга.

— Лил… Твоя ревность не только ее напрягает, — произношу я, утыкаясь глазами в носки своих ног. — На самом деле, нет ничего, что могло бы ее вызвать, но…

Я поворачиваю голову к ней. Лили сидит поникшая и грустно смотрит в пол перед собой. Темные волнистые локоны закрывают часть ее огорченного лица. Но даже печаль не портит ее красоты. Она та, кто знает меня лучше, чем кто-либо. Она, правда, очень дорогой мне человек. И все же Томас прав.

— Почему я вообще должен оправдываться перед тобой? — заканчиваю я.


***

Далеко не всегда я был объектом внимания Лили. Сначала она робко присматривалась ко мне, долго не решалась подойти к так внезапно возникшему в ее жизни приемному брату. Хотя братом ей я был лишь формально, скорее по идеологии, которую пытался привить нам ее отец. На бумагах я оставался все тем же Аланом Церрада, и не имел никакого отношения к семейству Линдел, только косвенную связь с Ханной, матерью Лили, силу которой я неожиданно унаследовал.

По началу мне казалось, что одиннадцатилетняя девочка боится меня, ведь лично я считал себя настоящим чудовищем. Все, что меня окружало, в любой момент могло бесконтрольно вспыхнуть и воспламениться. Потушить же этот огонь было не так-то просто, а заставить его исчезнуть собственной волей у меня не выходило. Со временем я осознал, что пламя разгоралось в те моменты, когда я злился или испытывал сильное раздражение, поэтому стал более внимателен и сдержан в своих эмоциях. Тогда я отчаянно пытался подавить в себе силы феникса, видя в них скорее проклятье, чем дар. В итоге я очень замкнулся в себе и по возможности сторонился чьего-либо общества.

Лили, к слову, также не отличалась общительностью. В тот период и ей приходилось несладко. Не так давно она вместе с отцом очутилась в чужом мире, и не успев толком освоиться, потеряла мать. В то же время во мне внезапно проснулась огненная энергия, я остался без отца и был отвергнут своей мамой. Я был ошеломлен произошедшим, и Томас оказался единственным человеком, сумевшим объяснить, что со мной произошло и добровольно взявшим меня под свое крыло. Он видел схожие проблемы в наших с Лили переживаниях и постоянно пытался расшевелить и подружить нас, полагая, что так мы быстрее придем в норму. Но, что бы он не предпринимал, мы оставались чужими друг другу.

Примерно год мы просто сосуществовали. Моя новая младшая сестренка осторожничала, адаптируясь к сменившийся реальности и молча наблюдая за мной. Я, в свою очередь, не питал к девочке вообще никакого интереса, да и не было у нас причин проводить время вместе. Даже учились мы раздельно: Лили занималась с преподавателем на дому, мне же приходилось посещать школу и лишь изредка составлять ей компанию в домашних занятиях.

Но постепенно, оторванная от общества девочка, начала задавать мне вопросы о школе и моих одноклассниках. Я удовлетворял ее интерес сухими ответами, не особо разделяя жажды общения со сверстниками. Можно сказать, что я стал одиночкой: отдалился от былых приятелей и потерял всякий интерес к какой-либо деятельности. А Лили напротив мечтала ходить в школу и завести друзей. В итоге Томас внял непрекращающимся просьбам дочери и в четырнадцать лет отдал ее в подготовительный колледж, по сути в старшую школу с уклоном в естественные науки.

Девочка была счастлива и полна энтузиазма, а от переизбытка эмоций навязывалась мне вечерами и воодушевленно рассказывала о новых событиях и своих достижениях. Поначалу меня напрягало такое положение дел, но позже я начал находить наши беседы приятными и даже расслабляющими. По крайней мере, ее болтовня выдергивала меня из круговорота бесконечных гнетущих мыслей.

Постепенно я привык к тому, что она вечно трется рядом. Мы стали значительно ближе, больше времени проводили вместе, смотрели фильмы по вечерам и играли в видеоигры. Уже тогда она начала вытаскивать меня на встречи с новыми друзьями. Томас сильно переживал за свою неугомонную дочь, но со мной отпускал ее практически куда угодно.

Вот только если все это время я старался воспринимать Лили как сестру и быть ей хорошим братом, то она явно смотрела на меня иначе. В какой-то момент я не мог не отметить возникшего в ней смущения и неоднозначных взглядов в мою сторону. Однажды она даже набралась смелости и спросила, не хочу ли я стать ее парнем.

Будь на моем месте кто-то другой, наверняка бы и раздумывать не стал, ведь Лили превратилась в действительно очень милую симпатичную девушку. Я же искренне надеялся, что она никогда меня об этом не спросит, и делал вид, что упорно не замечаю проснувшихся в ней чувств.

Причиной моего категоричного отказа ей стало не звание "сестры" и не юный возраст. Вообще, Лил была не первой и не последней, кому я не дал даже шанса.

На тот момент мне было уже семнадцать и как всякого парня меня интересовали девушки. Я вполне мог засмотреться на женские прелести и испытывал желание прикоснуться к ним, исследовать их. Иногда я даже завидовал одноклассникам, когда те хвастались близостью со своими подругами и могли свободно проявлять свои желания. Однако я осознанно держал дистанцию с противоположным полом.

Во-первых, просто не видел никакого смысла в отношениях. Желания желаниями, но я не испытывал ни малейшего трепета к слову "любовь". На мой взгляд, это абсолютно бестолковое чувство. Оно только мешает, затуманивая восприятие мира вокруг. А я не хотел бы привязывать себя к кому-то настолько сильно, чтобы совершать глупые поступки и перестать объективно оценивать происходящее.

Вторая причина, из-за которой я не мог обзавестись девушкой, руководствуясь даже обыкновенным влечением, и которая так жутко бесит меня до сих пор, - это банальная особенность фениксов. Я искренне не хотел верить в эту чушь и думал, что Томас подшучивает надо мной, рассказывая про "поцелуй вечной любви": якобы феникс на всю жизнь привязывается к тому, кому достанется его первый поцелуй.

Звучит, конечно, как розовые сопли для девочек, однако проверить эту легенду я так до сих пор и не решился. Данную фантастическую теорию подтверждали, лишь слова Томаса о "безграничной любви" его жены, с которой, к слову, я никогда не был знаком. Но к подобному риску, раз и навсегда потерять голову, я не был готов, а потому мне всегда приходилось оставаться настороже в женском обществе, мало ли, кому что взбредет.

В отличие от всех прочих девчонок, Лили было известно об этой особенности, но она никогда не пыталась воспользоваться моей слабостью. Когда же я честно сказал ей, что не заинтересован в отношениях в принципе, она, будучи оптимисткой, заявила, что изменит мое мнение о любви. Я не хотел расстраивать ее тогда, поэтому сказал, что она может попытаться, о чем позже пожалел еще не раз. Эта мысль так крепко засела ей в голову, что время от времени снова и снова я слышал один и тот же вопрос: "Будешь моим парнем?" - и неизменно отвечал отказом.

Время шло и на восемнадцатый день рождения мне неожиданно достался небольшой дом на окраине города. Это был единственный случай, до этого дня, когда мама решила отметиться в моей нынешней жизни. Переживания, которые казалось уже стихли и не имели надо мной власти, вдруг ожили с новой силой.

И снова я замкнулся в себе, и снова был переполнен обидой и ненавистью к своей матери. Ее подарок казался издевкой, попыткой откупиться от меня. Оформлением бумаг занимался Томас, со мной же за все время передачи собственности мама так ни разу и не встретилась. Я никогда не спрашивал у своего опекуна, был ли этот поступок лично ее инициативой, или просто частью изначальных договоренностей. Интересно, ее хоть немного мучила совесть все эти годы? Мне бы хотелось, что б мучила...

В итоге дом принес мне скорее боль, чем радость. Я не горел желанием жить в нем, однако осознавал, что оставаться у Линделов тоже не выйдет. Томас больше не считался моим опекуном и было бы странно продолжать жить за его счет. Кроме того, в деньгах я тоже, как оказалось, не нуждался, помимо жилья на свое совершеннолетие я получил часть сбережений семейства Церрада, которых мне вполне хватит, чтобы оплатить дальнейшую учебу на несколько лет вперед и не обременять себя подработкой на этот срок.

Пожалуй, за мое безбедное существование благодарить стоит уже отца. Именно его род из поколения в поколение преумножал фамильное состояние. Однако ни при его жизни, ни сейчас я не испытываю тяги к семейному бизнесу. Не думаю, что из меня вышел бы достойный наследник, ведь это место всегда казалось мне совсем не тем, где я действительно должен был быть. Но и теперь, я не особо вижу смысл в происходящем вокруг.

Еще до переезда Лили отметила мое угнетенное состояние и всячески пыталась подбодрить. До тех пор, пока я окончательно не съехал, она, хоть и раздражала порой своей назойливой поддержкой, но действительно отвлекала и помогала мне обуздать свою злость. Но вот стоило остаться с собой один на один, как ситуация сильно усугубилась.

Сила, которую годами я подавлял и пытался игнорировать, словно взбунтовалась. Внутри меня кипела уже даже не злоба, а ярость, так и норовящая вырваться на волю обжигающим диким пламенем. Причем в прямом смысле пламенем. Неосознанно я подпалил в новом доме немало вещей и несколько раз чуть не устроил пожар. В какой-то момент я даже поддался панике, осознав, что не в силах усмирить свои эмоции и огненное буйство. От всего этого хаоса в голове и реальности, я вдруг почувствовал себя очень измотанным и потерянным.

В один из таких дней я поделился своей усталостью от происходящего с Лили, заглянувшей ко мне после колледжа. Сделал я это не особо рассчитывая на какую-то помощь, но к моему удивлению, я не услышал банальных слов поддержки. Выслушав мое нытье, девушка разозлилась и предложила мне взглянуть на все иначе.

- Алан! Ты феникс, нравится тебе это или нет! Как долго еще ты будешь отрицать в себе то, что уже давно стало частью тебя? Может пора начать жить дальше и взять под контроль эти силы?

Я даже опешил от ее решительного тона. Никогда прежде она так четко не выражала свое мнение по поводу моего нежелания быть фениксом. И под "контролем" она явно понимала не то, что я успешно пытался делать все эти годы.

- Эта задача не так проста... - немного подумав, ответил я тогда, в душе все еще ощущалась тяжесть.

- Уверена, что шаг за шагом, у тебя получится. Просто начни уже двигаться вперед, - с этими словами Лили устроилась на диване рядом, примкнув к моему боку, и, выдохнув, откинула голову мне на руку, лежащую вдоль изголовья. Я не стал возмущаться и останавливать ее. Мне почему-то было очень спокойно и уютно от того, что Лили вот так сейчас сидела рядом, подбадривая меня.

Наверное, тогда я действительно был слишком зациклен на прошлом и видел силу феникса только с проблемной стороны. Я все время считал, что не позволяя огню вырываться на волю и отгораживаясь ото всех, тем самым сохраняю их в безопасности. Но ведь феникс - не только огонь, и я точно знал, какие надежды возлагал на меня Томас.

- Лил, а ты, когда-нибудь хотела вернуться домой? - спросил я, слегка приобняв девушку рукой, на которой покоилась ее голова, и позволив ей устроиться еще удобнее на моем плече.

- Если честно, я не вижу особой разницы. В каком-то смысле, оба мира стали мне домом, - ответила она, немного помедлив. - Но вот магия... По ней я скучаю.

- Наверняка, порталы - сложная штука, - задумчиво произнес я.

- О, похоже ты уже серьезно настроен на будущее! - лучезарно улыбнулась мне Лили, задрав голову вверх и встретившись со мной взглядом.

- Кхм... Не настолько, - отвернулся я, понимая насколько близко сейчас ее лицо к моему. Как-то слишком беспечно я себя повел, слишком расслабился.

- Не прогоняй меня, - вцепилась в меня Лили, едва я начал освобождать свою руку. - Пожалуйста, позволь мне быть рядом! 

- Лили...

- Я не жду от тебя чего-то в ответ, и обещаю, что не буду лезть к тебе с поцелуями.

- Дуреха, только зря тратишь время, - я тоскливо потрепал ее по голове. - Серьезно, просто найди себе парня. Не думаю, что это будет сложно.

Девушка резко вскинула голову и отчаянно выдала:

- Но мне нравишься ты! И, если меня не будет рядом, ты ведь останешься совсем один!

- И что? Планируешь всю жизнь ходить за мной по пятам? Я ведь могу никогда не оценить тебя в полной мере.

Иногда мне бывало противно от собственных слов. Я не давал Лили никакой конкретики, хотя понимал, что не испытываю к ней ничего особенного. Почему я вообще сразу не пресек ее желание влюбить в себя? Может в глубине души хотел, чтобы у нее получилось? Или, действительно, не был готов оставаться в одиночестве? 

Я и сейчас не понимаю.

- Не в твоей власти запретить мне чувствовать. Надеюсь, что однажды и ты посмотришь на меня иначе, - девушка мягко улыбнулась и снова откинула голову мне на плечо.

- Не могу ничего обещать.

- Расслабься, я знаю. Давай посмотрим что-нибудь...

Неоспоримо то, что Лили привносила в мою жизнь чувство спокойствия. И я позволил ей даже немного больше, чем просто быть рядом. Окружающие действительно считали нас парой, и я никогда не отрицал этого. Лили такое положение вещей безумно радовало, меня же избавляло от лишнего женского внимания. Но по факту за последние четыре года, наши отношения не сдвинулись с мертвой точки.

Хотя попытки были. Порой моя "девушка" слишком вживалась в свою роль и даже провоцировала меня на нечто большее, чем просто приятная компания: кокетничала, а иногда откровенно заигрывала. Я не мог упрекать ее за это, она взрослела, и ее желания менялись, но и пересечь определенную черту тоже не мог. Подобное лишь добавило бы сумятицы в мою голову.

В этом же я заверял Томаса, который не раз беседовал со мной о дочери и ее влюбленности. Какое-то время мы оба полагали, что Лили переболеет моей персоной и переключит свое внимание на кого-то еще. Однако позже, поняв, что дело гиблое, он говорил со мной уже куда строже и настоятельно просил определиться.

А я не хотел делать Лили больно. Хоть и отказывал ей уже много раз, но все мои "нет" для нас обоих звучали как "пока еще нет". Вот только кому из нас я давал надежду - ей или себе? Похоже пришло время во всем разобраться.

- Почему я должен оправдываться, если ничего тебе не обещал? - повторяю я, когда не получаю от девушки ответа.

Лили продолжает насупленно изучать пол и молчать.

- Лил, ты можешь спросить меня, хочу ли я быть твоим парнем? - провоцирую ее я, задавая новый вопрос.

Девушка напрягается.

- Не хочу, - наконец, подает она голос, уводя взгляд в сторону.

- Почему?

- Я и так знаю ответ, но сейчас не хочу его слышать, - выдавливает из себя Лили.

Я вздыхаю и ложусь на спину, чем заставляю ее мельком взглянуть назад.

- А я вот не знаю, - говорю я, задумчиво глядя в потолок. - И чем больше думаю, тем больше сомневаюсь в том, что не хочу этого.

Какое-то время мы оба молчим. Потом я поворачиваю голову к Лили и пытаюсь понять, о чем она сейчас думает. Когда мы встречаемся глазами, девушка открывает было рот, собираясь что-то сказать, но передумывает и отворачивается.

- Ты никогда не приводил к себе девушек, и даже мне не разрешал остаться... - после небольшой паузы все же произносит она. - Я испугалась.

- Вообще-то я впустил к себе волка, - уточняю я, поднимаясь.

- Безумец.

- Есть такое, - киваю я, а в следующий момент притягиваю Лили к себе, заключая в объятия и утыкаясь лицом в ее плечо.

Девушка вздрагивает от неожиданности и напрягается от моего дыхания на своей коже. Затем я чувствую, как постепенно она расслабляется в моей хватке. Я закрываю глаза, наслаждаясь охватившим меня чувством тепла и безмятежности.

- Это значит - "да"? - слышится у меня над ухом ее неуверенный голос.

- Ты не задавала вопроса.

- Алан, не придуривайся, - ворчит Лили в своей обычной манере.

Я вздыхаю.

- Не стану врать, мне правда нравится, когда ты рядом, - говорю я, вдыхая приятный аромат ее кожи. -  Но я по-прежнему не могу сказать, что люблю.

Я поднимаю голову и выпускаю Лили из своих рук, отстраняясь так, чтобы видеть ее лицо. Она больше не отводит от меня взгляд, позволяя заглянуть ей в глаза.

- Дашь мне еще немного времени? - интересуюсь я.

Лили сидит, слегка склонив голову на бок, и подозрительно щурится, чуть сведя брови к центру.

- Подожди. Сначала ты говоришь, что сомневаешься, но по сути, просишь оставить все как есть? - уточняет она.

- Похоже, я неверно выразился, - вздыхаю я и опускаю взгляд вниз, отмечая, как девушка несколько раз нервно постукивает пальцами по ткани покрывала.

- Я сомневаюсь не в чувствах к тебе, - продолжаю я. - Как и сказал, тут ничего не изменилось...

- Тогда в чем ты не уверен? - резко перебивает она, выпрямляясь. Эта внезапная агрессия немного пугает. Я поднимаю голову и вновь смотрю на подругу. Лили выглядит напряженной и глядит на меня так, что я невольно избегаю ее взгляда, едва его встретив.

- В том, можем ли мы на самом деле стать парой. Вот, над чем я хочу подумать, - неторопливо и без лишних эмоций поясняю я свои слова.

- Не понимаю, - произносит она после короткого раздумья.

- Лил, я не хочу и дальше тебя мучить. Надо было давно сказать "хватит", но я все боялся сделать тебе больно. А теперь это слишком затянулось.

То, что я испытываю к Лили нельзя назвать любовью. Я вижу в ней скорее друга или сестру. В целом, все же могу представить ее своей настоящей девушкой, это не сложно, ведь мы итак довольно много времени проводим вместе. Вопрос в том, а нужно ли мне это? Кажется, я уже привязан к ней больше, чем следует.

- Так ты хочешь отказать мне? - возвращает меня из раздумий голос подруги.

Лили смотрит на меня выжидательно, и весь ее вид говорит о том, что она морально готовится услышать нечто плохое. Атмосфера в комнате начинает угнетающе давить, отчего мне даже хочется взвыть. Что ж за день-то такой! Можно я просто свалю отсюда, ничего не объясняя?

- Лил, - обреченно обращаюсь я к подруге и накрываю кисть ее руки своей, как в гостиной, пытаясь успокоить девушку, но в этот раз трюк не срабатывает, и Лили тут же высвобождает пальцы из-под моей ладони.

- Ли-и-ил, - зову ее снова так, словно прошу извинения. И понимаю, что только что прокололся.

Девушка поджимает губы, которые тут же начинают едва заметно вздрагивать, брови сдвигаются в печальном изгибе, а глаза наполняются влажным блеском.

- Черт... Лил, пожалуйста, прекрати, - хмурюсь я, подавляя панику, вызванную реакцией Лили. - Я не отказываю тебе сейчас!

- Алан, я не понимаю, чего ты хочешь, - почти всхлипывает девушка, но все еще сдерживает слезы. - Что ты имеешь ввиду?

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза на пару секунд. Затем выдыхаю и сквозь предательски сдавленное горло произношу:

- Перестань надеяться, что я влюблюсь в тебя, - здесь я делаю паузу. Мне, правда, сложно говорить ей подобное, но я хочу быть с ней честным. - Тогда, возможно, мне будет проще решиться стать твоим настоящим парнем.

***

Я покидаю комнату уже на взводе. Эта девчонка здорово меня подбешивает! Правда что ли конкурентку во мне видит? Лестно, конечно, но на кой он мне сдался? Да из такого упрямого осла даже подручного не сделаешь! Еще и решать за меня вздумал, индюк!

А-а-а-а! Как же они оба меня раздражают!

"Похоже, ты не в духе", - отмечает Фо. Как масла в огонь плеснул. Вот так и подмывает на него сорваться.

"Просто не довольна сложившимися обстоятельствами", - отмахиваюсь я и двигаюсь в направлении гостиной комнаты, где мы беседовали вчетвером некоторое время назад.

Оказавшись внутри, я не раздумывая, пытаюсь расположиться в том же самом кресле. Из-за платья забраться на сиденье с ногами выходит проблематично: юбка не особо широкая и не дает достаточно свободы для удобной позы. Поэтому, поерзав немного в попытках комфортно устроиться, еще больше раздраженная, я все-таки решаю переместиться на диванчик. На нем я вытягиваю ноги и, подложив одну из небольших декоративных подушек под спину, упираюсь лопатками в резной подлокотник.

Теперь я пытаюсь снизить градус своего негодования, переключив внимание не оформление комнаты. Еще раз неторопливо пробегаюсь взглядом по картинам на стенах, рассматриваю узоры на полу, изучаю стеклянный стол. В конце концов я отворачиваюсь к спинке дивана и начинаю повторять рисунок на его обивке, проводя по ткани пальцем.

Занятие действительно меня успокаивает. Кроме того, есть что-то знакомое в этих завитках. Словно я сейчас дома, а этот диван один из тех, что украшали покои родителей. Мебель в них всегда казалась мне особенной, королевской, и отличалась от привычной в Зефрале. Даже в столице, Йокканде, невозможно было отыскать ничего подобного. Помнится, отец говорил, что заказывал ее по своим собственным эскизам.

Вспомнив этот факт, я повернула голову к подлокотнику, пытаясь сопоставить схожесть резьбы и на нем. Изгибы и форма отличались, но некоторые характерные линии выглядели как варианты одного и того же вида декора. Любопытно.

"Фо, тебе не кажется, что этот диван словно из дворца?" - делюсь я своими наблюдениями с фениксом.

"Скорее уж из Одэи, родины твоей матери," - отвечает он.

Я удивленно поднимаю брови.

"Из Ярринсталла? Хочешь сказать, Том приволок гарнитур из другого мира, так что ли?"

"Очень вероятно. Думаю, в этом доме полно подобных вещей."

Интересненько. Выходит, Ханна прекрасно обращалась с порталами между мирами, раз они даже мебель решили протащить. Или она не думала о возможных в результате разломах? Не могла же она не знать о них, правда?

"Они могли кучу дыр оставить за собой," - я встревоженно вскакиваю, принимая сидячее положение, и ещё раз пробегаю глазами по комнате. Теперь я осматриваюсь куда детальнее, останавливая взгляд на более мелких вещах: небольшой вазе с цветами на столе, безделушках и книгах на навесной полке, которая, кстати, декорирована аналогично креслам и дивану.

Одна из книг на ней привлекает мое внимание. В отличие от других, она выглядит очень потрепанной, но отсюда не могу разобрать название на корешке.

Я поднимаюсь с дивана и подхожу к книгам. Золотистая надпись на темно-зеленом переплете стерлась несущественно, но я все равно не могу ее прочесть. Этот язык мне не знаком.

"Фиора," - проносится в моей голове.

"Что это значит?" - спрашиваю я у феникса, доставая книгу с полки.

"Не знаю. Я просто прочел," - безразлично отвечает Фо.

Книга довольно увесистая. На темно-зеленой обложке золотым выгравирована та же самая надпись, что и на корешке, а чуть ниже изображен причудливый цветок. Я открываю ее наугад, где-то в середине, и вижу много замысловатых символов, изображений растений и надписей на незнакомом языке.

- Что смотришь? - раздается у меня за спиной.

Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не роняю книгу.

- Ты меня напугал, - говорю я, бросая взгляд на Алана в дверях, и возвращаюсь к загадочному фолианту. - Похоже на учебник по ботанике, но не уверена. Не понимаю, что здесь написано.

Пока я продолжаю задумчиво листать страницы с различными растениями, Алан подходит ко мне и заглядывает в открывшийся разворот.

- Почти угадала, - сообщает он. - Это книга по природной магии.

- Учебник магии? Так Томас маг? - удивленно спрашиваю я, поворачивая голову в его сторону. Раз так, то и эта книга, наверняка, из другого мира.

- О, оказывается и тебя можно удивить, - отмечает он.

Я недовольно смотрю на Алана, однако мое желание гневно ляпнуть что-либо в ответ быстро улетучивается. Он пытался съязвить, но на лице не отобразилось ни тени усмешки. Я бы даже решила, что он выглядит безразличным ко всему на свете, если бы не тоска в серых как дождь глазах. А настроение-то у парня сейчас не самое лучшее.

- Похоже, проблему ты не решил, - делаю вывод вслух, и, захлопнув книгу, возвращаю ее на место.

- Лили больше не будет докучать тебе сценами ревности. И я надеюсь, что вы найдете общий язык, - сухо говорит парень.

- Зачем мне искать с ней общий язык? - спрашиваю я также сухо.

Теперь я беру с полки небольшую синюю статуэтку девушки с венком на голове. На деле она оказывается тяжелее, чем представляется на первый взгляд. Я поворачиваюсь к свету от окна и верчу статуэтку в руках, пытаясь понять из какого материала та сделана. По прозрачности весьма походит на цветное стекло, но по весу больше смахивает на камень.

- Почему бы вам не подружиться, раз уж тебя согласились приютить в этом доме, - предлагает Алан, опираясь боком на спинку кресла, в котором ранее сидел Том, и безразлично наблюдая за моим занятием. А кресло-то совсем не сдвинулось от приложенного веса, похоже, тяжеленое.

- Я же сказала, что не останусь здесь. Поэтому, раз мы поговорили со всеми, кем ты планировал, можем возвращаться к тебе домой, - заявляю я и тороплюсь вернуть статуэтку на полку.

- Ты остаешься здесь, - снова не соглашается парень.

В последний миг я делаю резкое движение рукой, и статуэтка, покачнувшись, устремляется вниз. Я инстинктивно отскакиваю, когда синяя фигурка ударяется о пол и с глухим треском раскалывается пополам. Алан выпрямляется, оторвавшись от кресла, и оторопело смотрит на разлетевшиеся осколки.

- Ну вот, из-за тебя эта девушка теперь тоже разбита, - печально сообщаю я.

- Чего? - возмущается парень. - Не сваливай на меня свою криворукость.

Я отмечаю, как при этом он все же напрягается и даже ненадолго меняется в лице. Похоже смысл моей фразы до него дошел и, кажется, попал в точку. Чувствую, что одержала только что маленькую победу.

- У тебя плохо получается скрывать свои эмоции, - говорю я, присев и подбирая осколки. - Тебе стоит разделить их с кем-нибудь.

- Не рассчитывай, что начну изливать тебе душу, - практически без раздумий отвечает парень, вновь принимая безразличный вид.

- А я и не имела ввиду себя, - сообщаю я, попутно поднимаясь и соединяя в руках два осколка. Если их просто склеить, останется трещина, что значительно испортит ее вид. - Я говорила о твоей спутнице.

- О фениксе? - оживляется Алан. Теперь он выглядит заинтересованным. - Почему ты уверена, что это она? Ты слышишь моего феникса также как своего?

- Нет. Мне сказал Фо. Общаться с ней может только он и ты, - отвечаю я, но через секунду, ухмыляясь, добавляю, - А хотя нет. Только он.

Алан моей шутки, похоже не оценил. Он смотрит на меня холодно, причем теперь я не могу понять, насколько он сердит. Я даже начинаю чувствовать себя глупо оттого, что он просто молчит и никак не реагирует на мою колкость.

- Зачем ты это делаешь? - спрашиваю я, осуждающе глядя на него.

- Делаю что? - задает он встречный вопрос.

- Глушишь свои чувства. Не верю, что мои слова тебя не задели! - разочарованно поясняю я.

- Если я буду реагировать на каждое слово, то не смогу контролировать пламя, и все вокруг превратится в огненный хаос, - немедленно дает он четкий ответ.

Что за чушь? От негодования я стискиваю зубы. Когда я не в духе, действительно, могу палить все вокруг без разбора. Но не так-то просто довести меня до безумия. А раз он считает, что способен управлять огнем лишь так, наступая себе на горло, то, должно быть, его связь с фениксом очень слабая.

- И как успехи? - интересуюсь я с вызовом и протягиваю ему ладони с синими каменными осколками. - Продемонстрируешь мне чудеса своего эмоционального контроля? Восстанови ее!

- Смирись, ты ее сломала. Сила феникса тут бесполезна, - Алан смотрит на меня как на дуру, не меньше. Но ничего другого я и не ожидала.

- Ни черта ты не понимаешь в силах феникса, - фыркаю я, вновь смыкая осколки в руках.

Маленький притихший уголек внутри меня вспыхивает, и все тело охватывает тепло. Я не позволяю пламени вырваться, а направляю набирающий силу жар к частям статуэтки в моих руках. Тонким полупрозрачным слоем мой огонь окутывает осколки с двух сторон и сливается в центре.

Я сжимаю две части немного сильнее, ощущая, как мой жар проникает в структуру камня, смешиваясь с ней и скрепляя осколки подобно клею. Когда стык становится плотным, я расслабляю кисти и терпеливо наблюдаю, как пламя забивает трещину, окончательно стягивая половинки статуэтки в единую цельную фигуру.

Довольная результатом, я отпускаю энергию феникса обратно, и, взяв статуэтку в правую руку, победно демонстрирую ее явно обалдевшему парню. Примерно также он выглядел, когда впервые узрел меня человеком.

- Что ты там говорил про бесполезность? - махая статуэткой у него перед носом, озорно спрашиваю я.

Алан как завороженный следит за покачивающейся из стороны в сторону женщиной с венком, а затем, - под мое возмущенное, но не сильно, "Эй!" - вырывает статуэтку из моей руки.

- Как это? - непонимающе бормочет он. Парень, все еще не веря собственным глазам, вертит фигурку в руках, пытаясь отыскать линию стыка, даже трясет ее, проверяя, не отвалится ли верхушка, а затем пытается разделить статуэтку, потянув в разные стороны. В конце концов он сдается и в замешательстве смотрит на меня.

- Ты использовала какую-то магию? - неуверенно спрашивает он.

Я качаю головой:

- Просто сомкнула материю, также как при закрытии портала.

Алан вновь глядит на статуэтку в своих руках. Грусть отпечатывается на его лице.

- Научишь меня? - с надеждой в голосе вдруг просит он, поднимая вопрошающие глаза.

- Отдашь мне комнату с террасой? - не теряюсь я. Глупо же не использовать козыри, когда они есть.

- Нет, - без промедления пресекает он мою попытку и с хмурым видом подходит к полке. Однако едва показавшаяся злость быстро сходит на нет, и Алан вновь выглядит спокойным.

- Клеа, мне, правда, не помешала бы твоя помощь, но это не значит, что я буду плясать под твою дудку, - говорит он, возвращая фигурку на место, и поворачивается ко мне. - Ты можешь не оставаться здесь, если хочешь, но к себе я тебя больше не пущу.

- Сама решу, где оставаться! Мне не нужно твое разрешение! - почти рычу я, от досады сжимая руки в кулаки.

- Еще как нужно, если речь о моем доме.

Его спокойствие выводит меня из себя еще больше. Я гневно смотрю парню в глаза, мысленно перебирая ругательства у себя в голове.

- Так тебе нужна моя помощь или нет? - сквозь зубы процеживаю я.

Алан не отводит глаз, напротив его взгляд приобретает еще больше твердости.

- Если собираешься шантажировать помощью, брось эту идею сразу, - отвечает он. - Мое решение не изменится.

- Я ведь могу просто исчезнуть, думаешь, сам разберешься во всем? - коварно улыбаюсь я, чуть прищуривая глаза.

- До сих пор получалось, - не сдается парень.

- Лепить шарики и возводить стеночки? Это твой потолок, хилый феникс? - открыто насмехаюсь я над тем, что он предпринял в бою с литардой. Не могу удержаться от укола, слишком уж велико сейчас мое желание его задеть.

И в этот раз у меня получается. Броня его спокойствия дает трещину. Алан шумно набирает грудью воздух, черты лица приобретают жесткость, брови грозно нависают над веками, и я ощущаю на себе его пронзительный яростный взгляд.

Кажется, что воздух вокруг накаляется. Алан не выпускает огонь на свободу, но температура вокруг него неумолимо растет, и то, что я, наконец, вижу в его глазах, приводит меня в восторг. Язычки белого пламени гипнотизирующие танцуют в серых радужках, наполняя глаза парня мистическим светом. Пожалуй, ради этого зрелища стоило его разозлить!

- Как же ты так прекрасен в гневе! - восхищаюсь я и растягиваюсь в блаженной улыбке.

Толи услышав про "гнев", толи просто придя в себя, Алан закрывает глаза и отворачивается к креслу, вцепляясь рукой в его спинку. Жара в помещении начинает стихать, но, прежде чем температура окончательно нормализуется, я слышу голос парня:

"Вот же дрянь! Из-за недосыпа совсем крыша едет..."

- Это ты меня только что "дрянью" назвал? - вырывается из меня прежде, чем я успеваю осознать, в чем подвох.

Парень резко разворачивается. В первые секунды он выглядит ошарашенным, его глаза уже пришли в норму и сейчас широко распахнуты от изумления. Меня же вдруг охватывает ужас от пришедшего понимания, что, несомненно, отражается на моем лице. В следующий миг глаза Алана сужаются в прищуре, и он делает уверенный шаг ко мне. Я, напротив, в растерянности отступаю назад.

- И как давно ты лезешь мне в голову?! - рявкает он, не прекращая наступление.

- Я не... - впервые за все время наших разговоров я не нахожу, что ответить, и неожиданно понимаю, что отступать больше некуда. Моя спина прислоняется к твердой прохладной поверхности стены, а в следующий миг рука парня крепко сжимает мое горло. Я машинально вцепляюсь в его руку своими, тщетно пытаясь освободиться.

- Не смей читать мои мысли! - угрожает Алан.

- Это не я... - хрипло пытаюсь оправдаться сквозь сдавленное горло, - это ты.

Парень недоверчиво смотрит мне в лицо, и лишь когда я начинаю жадно хватать ртом воздух, освобождает, наконец, мою шею.

- Объясни, - требует он, опуская руку.

Даже не извинился, зараза!

Я показательно кашляю и потираю шею, акцентируя внимание на том, что мне вообще-то больно было и он, негодяй такой, повел себя излишне грубо. Алан на секунду задерживает взгляд на пострадавшем горле, но затем снова возвращает взор к лицу и продолжает сохранять суровый вид.

- Клеа, я жду.

Ему что, вообще плевать? Чуть не задушил меня, а теперь ведет себя так, словно это я нашкодила. Обидно. К тому же, чувствую себя уязвленной. Честно говоря, я понятия не имею, почему вдруг услышала его мысли.

Пока я пытаюсь сформулировать хоть какое-то внятное объяснение, в коридоре слышится шум, и через мгновение в дверях гостиной появляется Лили. Алан, наконец, отвлекается от моей персоны, оборачиваясь на звук шагов, чем я тут же неприменю воспользоваться и юрко смещаюсь к дивану.

- У вас все нормально? Кажется, ты кричал, - обращается к парню брюнетка. Она выглядит обеспокоенной и немного уставшей, похоже у нее самой достаточно причин для переживаний, - лицо девушки выглядит опухшим, полагаю, от недавних слез.

- Мы немного повздорили, - коротко поясняет ей Алан, недобрым взглядом косясь в мою сторону.

В это время я уже пытаюсь устроиться на диване в позе "лотоса", но не выходит из-за сковывающей юбки. "Фасончик надо будет непременно сменить," - отмечаю я и просто плюхаюсь на попу, сведя коленки вместе. Тем временем Алан вновь разворачивается ко мне и напоминает:

- Клеа, я все еще жду объяснения.

Я нервно вздыхаю. Вот заладил! Какой же он зануда все-таки! Мне бы самой понять, что к чему. А вообще, не могу не отметить, что с появлением подруги он как-то остыл. Ведет себя намного спокойнее, даже не пытается прожечь во мне дыры взглядом.

- Погоди, мне нужно мнение эксперта, - важно сообщаю я и закрываю глаза, чтобы отгородиться от окружающего мира.

- Что у вас случилось? - слышу я приближающийся голос Лили.

- Алан решил поделиться со мной некоторыми мыслями на мой счет, - немедленно отвечаю я ей. - И мне они не понравились.

- Вот опять ты все перевираешь! - ворчит парень. - Ты поняла все неправильно!

- Да без разницы, - отмахиваюсь я. - Я хочу разобраться, как ты это сделал, так что будьте добры, помолчите минутку.

- В каком смысле, как? - удивленно спрашивает девушка, находясь уже где-то совсем рядом со мной. Так как она сразу не поняла, о чем мы говорим, я делаю вывод, что прежде Алан не блистал ментальными способностями и, вероятнее всего, дело в наших огненных друзьях.

Больше не отвлекаясь на посторонние звуки, я очищаю свою голову от лишнего и отправляю своему фениксу один единственный вопрос:

"И какого черта это было?"

"Ты сейчас о чем?" - не понимает Фо.

"Разве ты не слышал недавно голос Алана также, как сейчас мой?" - уточняю я, но меня удивляет, что он тоже не понял сразу, о чем речь. Странно.

"Хм.. Так вот почему он захотел придушить тебя... Теперь все ясно," - неторопливо рассуждает феникс. - "Но я слышу лишь то, что слышишь ты своими ушами, и не могу слышать то, о чем ты думаешь, если мысль предназначена не мне," - получаю туманный ответ.

"Да причем тут мои мысли? Я слышала ЕГО, как тебя сейчас! Разве такое возможно?"

"Я ничего не заметил."

Да как так?

"Но раз ты утверждаешь, что получила от него мысленное сообщение, видимо, возможно," - еще больше озадачивает меня Фо.

"Что значит, "видимо"?! Кто из нас должен лучше знать, как все устроено?" - его ответы все сильнее поражают меня.

"Никогда не знаешь, какой потенциал у человека," - продолжает философствовать феникс. - "Люди вообще удивительные существа. Иногда вы делаете что-то, даже не осознавая, как, а потом не можете этого повторить."

"Да понимаю я, что он сделал это неосознанно и ничего не понял!" - не успокаиваюсь я. - "Но как он передал мысль мне? Не своему фениксу, а МНЕ?"

"Клеа, ты вроде умная девочка. Подумай, если я могу общаться с фениксами других носителей, то почему бы носителям не делать то же самое по тому же принципу, раз уж они могут?"

"Хм... Но я не могу. По крайней мере, раньше не могла," - Фо заставил меня невольно вспомнить о маме. Не помню, чтобы она делала что-то подобное или упоминала телепатию, да и вряд ли она также общалась с Ханной, ведь слышать Фо она начала лишь в Севриде.

"Или не пыталась," - подсказывает феникс.

А? Он намекает, что я могу разговаривать с Аланом без слов? С ума сойти! Надо немедленно попробовать!

Должно быть, принцип сообщения тот же, что при беседе с самим фениксом, а значит все, что мне нужно - облечь свои мысли в энергию пламени и отправить их адресату. Не совсем понятно, как выполнить второе действие, если не ощущаешь объект назначения мысли. С Фо у меня постоянная связь, о которой чаще всего я даже не задумываюсь. Она как нервная система человеческого тела: работает всегда, и необязательно знать, как именно.

Я открываю глаза, возвращаясь в реальный мир, и обнаруживаю напротив себя Алана и Лили, которые молча наблюдают за моей "медитацией". Девушка сразу оживляется, как только видит, что я пришла в себя. Похоже, ей не терпится узнать, что будет дальше. Парень продолжает стоять с тем же хмурым видом, что и пару минут назад, выжидательно скрестив на груди руки.

- И? - интересуется он немедленно.

Вместо ответа я чуть прищуриваюсь, концентрируюсь на его глазах, хватаю свою энергию внутри и с выражением мысленно выпаливаю:

"Ты самый занудный феникс, который мне встречался!"

Я рассчитывала, что по реакции Алана сразу же пойму, услышал он меня или нет, но тот или не подает виду, или попросту не получил моего сообщения. Зато в следующее мгновение я испуганно дергаюсь от заливистого разрывающего голову хохота. Я резко опускаю подбородок, зажмуриваюсь и обхватываю ладонями свою черепушку, плотно сжав виски и уши. Действия эти скорее рефлекторные и не несут за собой никакого эффекта, а потому феникс продолжает безжалостно уничтожать мой мозг своим громыхающим смехом. Каждый звук болезненно откликается внутри головы, все больше наращивая общее напряжение всего тела, отчего мне начинает становиться дурно.

"Прекрати!" - воплю я толи мысленно, толи вслух, хотя плевать как, лишь бы не выносить более этой пытки. Вот не мог про себя поржать, изверг?!

"Что такое, Клеа? Я больше нравлюсь тебе скучным?" - феникс все еще подхихикивает, и, кажется, очень довольным собой.

"Я не тебе это говорила!" - зло огрызаюсь я. Получается, попытка с треском провалилась, и услышал меня почему-то лишь Фо.

Дождавшись, когда его хохот окончательно заглохнет, я медленно отнимаю ладони от головы и вновь открываю глаза. Лили и Алан теперь таращатся на меня с полным недоумением на лицах. Могу их понять, я бы тоже странно просматривала на девушку, которая неожиданно начала биться в необъяснимых конвульсиях. Спасибо, Фо, удружил! Моя репутация итак все еще под вопросом, так теперь еще и это!

- Ты в порядке? - осторожно подает голос Лили, на что я лишь коротко киваю и поворачиваю голову к парню.

- Ты же не слышал, да? - интересуюсь я с постной миной на лице.

- Конечно, слышал, - отзывается Алан, немедленно вселяя в меня капельку надежды на успех. - Да ты так орала, как будто тебя пытали.

Кажется, меня только что морально раздавили. Все-таки вслух выкрикнула. И надежда моя сдохла, едва начав трепыхаться. Может, дело все же в контакте? Но Алан ведь не касался меня в тот момент, когда отправил мне мысль. Думай, Клеа, думай! Что ты упускаешь? Температура? Аура? Злость?

- Так я услышу сегодня что-то вразумительное? - выводит меня из минутной задумчивости голос парня.

Его очередное напоминание раздражает меня с новой силой. Хорошо, сейчас я скажу тебе много чего вразумительного! Переполненная негодованием я позволяю этому чувству вырваться наружу, создавая перед собой аномально жаркую зону. Я не переживаю за мебель или за ребят, тепло не причинит им вреда без моего желания, но Алан все же предусмотрительно отклоняется назад и тянет брюнетку в том же направлении. Это его действие заставляет меня ухмыльнуться.

Лили изумленно охает, а я встречаюсь с парнем взглядом. Он внимательно смотрит сейчас в мои такие же, как недавно у него самого, объятые пламенем глаза. Что ж, картина восстановлена. Начнем!

"Индюк! Самодовольный хряк! Кролик безмозглый! Гусь ощипанный! Свинья неблагодарная!" - надрываюсь я, перебирая все, что приходит на ум и отправляя слова предполагаемому адресату.

В этот раз Фо молчит. Впрочем, Алан тоже. Парень просто некоторое время хмуро наблюдает за моей безмолвной яростью и наконец интересуется:

- Ты меня проклинаешь, что ли?

- Услышал?! - обрадовано восклицаю я, моментально приводя в норму температуру в комнате, и уже предвкушаю сладостное чувство триумфа.

- Нет. Догадался.

Что?! Я разочарованно обрушиваюсь спиной на обивку, бессильно запрокидывая голову назад. Вновь моя попытка потерпела крах. А ведь кажется, что я учла все моменты.

- Э... А может, вы объясните мне, что это только что было? - робко просит Лили, поглядывая то на меня, то на парня.

- Эксперимент, не увенчавшийся успехом, - констатирую я полным безысходности голосом, при этом бесцельно изучая потолок гостиной. - И нет у меня никакого объяснения, Алан. Просто ты чертов телепат.

- Чего? - хором спрашивают оба.

Я принимаю нормальное сидячее положение, спуская ноги вниз, и смотрю на девушку. На парня мне почему-то сейчас смотреть совсем не хочется, стыдно немного из-за своей неосведомленности.

- Похоже твой дорогой Алан может кое-что, что мне не подвластно. И я понятия не имею, как он это делает, - честно признаюсь я и уныло подпираю голову ладонью, уперев при этом локоть в колено.

Лили испуганно поворачивается к объекту обсуждения и смотрит на него во все глаза:

- Ты что, читаешь мысли?

- Нет, - сдержанно отвечает тот.

- Ну, транслировать ты их точно можешь, в этом мы уже убедились, - подмечаю я, все еще с кислой миной на лице.

- То есть, ты реально слышала, о чем он думает? - спрашивает брюнетка.

- Ага.

- И раньше с тобой такого не происходило?

- Нет.

- А ты уверена в том, что это не ты читаешь мысли, а он их тебе передает, - не успокаивается Лили.

- Уверена, я бы заметила.

- Офигеть! - восторженно заключает брюнетка. - Впервые сталкиваюсь с телепатией! Алан, а раньше ты тоже мысли передавал?

- Без понятия, - бесстрастно кидает парень ей в ответ.

Решившись, наконец, взглянуть на Алана, я вижу, что он хмуро смотрит в сторону и явно обдумывает что-то серьезное.

- Одного не могу понять, - произношу я и делаю паузу, привлекая внимание парня, - раз ты можешь делать подобные вещи, пусть и случайно, почему ни разу не слышал своего феникса?

Алан лишь мельком как-то странно смотрит на меня и вновь отводит глаза.

- Без понятия, - повторяет он.

Похоже настала моя очередь хмуриться. Чего-то ты не договариваешь, хилый феникс.

***

Когда я говорил Лили, что серьезно рассмотрю вечное предложение стать ее парнем, если возникнет такая необходимость, и подумать не мог, что возникнет она уже на следующий день. По итогу я попросил время, чтобы еще раз все взвесить, но сделал это скорее для нее. Ведь как бы парадоксально это не звучало, но нам не стать ближе, пока Лил ждет от меня ответных чувств.

Возможно, я поступаю эгоистично и даже снимаю с себя ответственность, но хочу, чтобы она точно понимала, на что соглашается. Не желаю больше создавать бесполезных иллюзий в ее голове. В ином случае буду чувствовать себя настоящей скотиной, и уж лучше тогда сразу отказаться от подобной идеи.

Однако наша затянувшаяся мелодрама волнует меня куда меньше, чем волчица с ее внезапным фениксизмом и странными возможностями. До сих пор в голове не укладывается, что она тоже феникс, что может склеивать материю и каким-то образом слышит, о чем я думаю. По итогу сегодняшнего дня, кажется, я действительно ничего не знаю о фениксах.

На этой тоскливой ноте мне приходится прервать свои размышления, так как я добрался до конечной точки маршрута, а именно одной из цветочных лавок Линделов. Глаза сами собой останавливаются на зеленой вывеске, где тонкими золотыми буквами выведено название - "Фиора", - и изображен точно такой же цветок, что и на книге, которую пару часов назад листала в гостиной Клеа.

Стеклянная дверь отворяется и под звонкий перебор колокольчиков из магазинчика выходит мужчина, держа в руках пестрый букет внушительных размеров. Я отхожу немного в сторону, освобождая ему путь, и с сомнением провожаю взглядом столь пышное приобретение. Не понимаю, к чему такие масштабы?

Затем подхожу ко входу в лавку и тяну дверь на себя, та легко поддается, а над головой вновь раздается беспорядочный звон. Едва ступив внутрь, я сразу же ощущаю пьянящее буйство цветочных ароматов. Растения буквально захватили пространство внутри: стены, пол, полки, декоративные стремянки, - все сплошь устелено зеленью и бутонами разных видов и форм. Атмосфера же в этом цветочном магазине всегда завораживающая, уже с порога словно попадаешь в сказочное место, где каждая мелочь радует глаз. Вдали зала помимо бесконечных горшков с растениями расположен прилавок с витринами, в которых поблескивают разноцветные флаконы и бутылочки разных калибров. Именно к нему я и направляюсь.

На звон колокольчиков из подсобки высовывается сначала белокурая голова, а затем и вся невысокая полноватая женская фигура в зеленом фартуке, натыкается глазами на меня, добродушно улыбается, здоровается и громко сообщает в подсобку:

- Том, Алан пришел.

Женщина пропадает за дверью, а через несколько секунд оттуда появляется сам Томас Линдел в таком же зеленом фартуке, как и у Софии, работницы лавки.

- Я думал, ты проведешь с девочками больше времени, - немного удивляется он. - Все в порядке?

- Вполне, - отвечаю я устало, утро переговоров меня изрядно измотало. - Мне нужна твоя особая настойка.

- А говоришь, что все в порядке, - мужчина обеспокоенно смотрит на меня и подходит к одной из витрин. - Я думал, ты был взвинчен из-за темы нашей беседы, но выходит, дело не только в этом. Снова кошмары? - он задает вопрос и попутно поднимает стеклянную дверцу прилавка, запуская руку внутрь отсека с бутылочками.

- Да. И не только. Я на время потерял контроль сегодня, - неохотно признаюсь я. Томас останавливается и поднимает ко мне глаза.

- Что ты сделал? - с тревогой в голосе спрашивает мужчина.

- Все целы, и я ничего не поджег, - спешу я заверить его в том, что люди, дом и имущество не пострадали от вспышки моего гнева. - Просто был слишком зол и в какой-то момент выпустил слишком много энергии наружу.

Томас вздыхает и возвращается к поиску нужного средства. Я наблюдаю, как он отодвигает пару склянок, достает неприметную бутылочку из темного фиолетового стекла и аккуратно закрывает дверцу витрины.

- Я добавил в состав цветы пиона и лаванды, - сообщает мужчина, так словно я должен понимать, какую роль сыграют эти новые ингредиенты во всем ансамбле. Тем не менее я одобрительно киваю, забираю оставленную передо мной бутылочку и прячу во внутренний карман толстовки.

- Спасибо, - благодарю я и, немного помедлив, все же спрашиваю, - Ты знал, что феникс - живое разумное существо?

- Алан, я не сомневаюсь в твоей разумности, - усмехается Томас.

- Не смешно. Я говорю не о себе, а о том, что внутри меня, о самом фениксе.

Мужчина на секунду удивленно поднимает брови, а затем сводит их к переносице.

- С чего ты взял? - спрашивает он.

- Клеа утверждает, что общается со своим фениксом, и у него даже есть имя.

- Ханна ничего не говорила об этом, - замечает Томас. - Но, если вспомнить поведение этой девочки сегодня и то, как порой задумывалась моя жена, думаю, такое вполне возможно.

- Но со мной ничего подобного не происходило... - я резко замолкаю и опускаю взгляд вниз, натыкаясь на ряды бутылочек в витрине. На самом деле теперь я не уверен в том, что никогда прежде не слышал своего феникса, также как и в обратном.

- Тебе не стоит так переживать из-за всего, чего ты не можешь, - говорит вдруг Томас, и я возвращаю глаза к нему.

- Если ты так не хочешь быть фениксом, возможно, в этом больше нет необходимости, и вместо тебя Клеарлин вернет меня домой, - произносит он мягко и тепло улыбается.

От его слов мне становится смешно, хотя испытываю я совсем не веселье, но отчего-то не могу сдержаться и улыбаюсь.

- Ты же сам недавно говорил, что мне стоит у нее поучиться, - усмехаюсь я.

- А еще я говорил, что это твой шанс во всем разобраться, в том числе в самом себе. Реши для себя: чего хочешь ты сам?

Чего хочу я? Хм...

"Поговори со мной", - мысленно прошу я, обращаясь к своему внутреннему нечто и с волнением ожидаю ответа. Однако ничего так и не происходит.

- Я подумаю над этим. Спасибо за советы и настойку, - обращаюсь я к Томасу и разворачиваюсь к выходу. - Пойду попробую новый состав в действии.

- О, уверен, он вас не разочарует, - заверяет меня хозяин лавки в присущей торговцу манере.

Я весело хмыкаю и, попрощавшись, покидаю цветочный магазинчик.
© Mari Kononova,
книга «Сломанный мир».
Глава 3. Ты ошибаешься
Комментарии