Пролог
Глава 1. «Глупая дурочка»
Глава 2. «Подожди, ребёнок»
Глава 3. «Кажется, я свернул не туда»
Глава 4. «До встречи, принцесса»
Глава 5. «Я стал первым»
Глава 6. «Не злись на меня за дерьмо, что я успел сделал тебе»
Глава 7. «Я буду оберегать тебя, пока ты сама не захочешь большего»
Глава 8. «Теперь маленький ангелочек мой»
Глава 9. «Может, мне тобою ещё поделиться с друзьями, Полин?!»
Глава 10. «Что для тебя дороже?»
Глава 11.
Глава 12. «Она ещё ребёнок, Стаас»
Глава 13. «Мне нужно, чтобы ты была счастлива со мной»
Глава 14. «Я бы не делал ей больно»
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17. «Почему весь мир сосредоточился на маленькой девочке?»
Глава 18. «Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить»
Глава 19. «Только узнаю, что кто-то пристаёт к ней, и силой возьму её»
Глава 20. «Я сделаю тебя ещё более немощной»
Глава 21. «Сейчас мы оформим моё право собственности на тебя»
Глава 22. «Теперь ты понимаешь, чья ты?»
Главс 23. «Я сделаю так, что ты даже ходить под себя будешь»
Глава 24. «Ты появилась на свет, чтобы быть под моим контролем»
Глава 25. «Что ты с ней сделал, дебил ревнивый?»
Глава 26. «Я один виноват»
Глава 27. «Ты станешь навсегда моей»
Глава 28. «Я стану тем мужчиной, которого ты полюбила»
Глава 29. «На ней моё клеймо»
Глава 30. «Теперь тебя у меня никто не заберёт»
Глава 31. «Вот, что называется чёртовой несправедливостью»
Глава 32. «За что ты так со мной?»
Глава 33. «Самая моя страшная и необратимая зависимость»
Глава 34. «Вот и всё, моя сладкая»
Глава 35. «Ты ведь не дашь ему ничего сделать со мной?»
Глава 36. «Я передумал»
Глава 37. «Ты бы была со мной без всего этого?»
Эпилог
Глава 34. «Вот и всё, моя сладкая»
Захожу в квартиру с полными пакетами продуктов. Ведь мне даже кормить её было нечем. Несу их на кухню и вижу её.

Не понял.

— Почему ты не в постели? Почему встала, пока меня не было? — занервничал я, бросая пакеты на пол.

Да, в этом нет ничего страшного. Для любого другого человека. А я не потерплю, чтобы она делала что-то вопреки моим словам.

— Но я звала тебя, — оправдывалась она, пока я стремительно усаживал её на стул, только чтобы никаких признаков самостоятельности от неё не исходило. — Ты не приходил так долго.

— Почему ты встала? — повторил вопрос я, не замечая всех её объяснений.

— Мне очень захотелось пить, — с сожалением и в глазах, и в голосе проговорила Полин.

— Пить? Прямо как в ту первую ночь, когда ты у меня ночевала, помнишь? — спрашиваю я, сажаясь на колени прямо у неё под ногами. — Но тогда ты могла ходить, пойми. Сейчас — нет.

— Но я и сейчас могу ходить, — заверила она, серьёзно просмотров мне в глаза, как будто пытаясь убедить меня в этом.

— Ты так думаешь? Посмотрим, что ты скажешь через пару дней.

— О чём ты говоришь, Стаас? Почему ты не разрешаешь мне ходить самой?

— Не задавай глупых вопросов, милая. Если бы позволил, ты бы уже давно ушла от меня, правда? Своими крохотными ножками по этому твёрдому полу прямиком за порог этой квартиры, — всё, что было сказало мною, появлялось в моей голове, и с этого момента мне хотелось ограничить её ещё больше, во всём, что только можно. — Пойдём в спальню.

— Ты пойдёшь, ты с-сам пойдёшь, мне ты не позволишь этого сделать, — запинаясь, твердила Полин. — Я не хочу так жить. Ты мне ничего не позволяешь сделать. Лучше мне умереть.

Эти слова... Эти слова повергли меня в шок, заставили забыть как надо говорить, как надо дышать. С тридцать секунд смотрю на неё, не в силах даже придумать, что сказать. Затем встаю. Смотрю на неё свысока.

— Чтобы я этого, Полин, больше не слышал, — строго произношу я, затем хочу взять её подмышками, чтобы перенести в спальню, но она сопротивляется, лихорадочно отталкивая меня руками так, что чуть ли не падает со стула.

Ещё никогда она не вызывала во мне такого гнева своим словами и действиями. Даже когда по обману думал, что в школе она общается с каким-то парнем. За это можно наказать, отбить желание раз и навсегда, напомнить, кто твой мужчина, но мысли о том, чтобы умереть, чтобы лишить меня самого дорогого, вершины удовольствия, единственного смысла, бесценной награды, которую мне предоставил случайный случай, — саму себя. Такого я просто так оставить не могу.

— Успокойся немедленно, котёнок, пока ты не получила от меня по полной, — сосредоточено и не шутя проговорил я, приблизившись к ней вплотную.

— Нет, нет, нет, — дёргая головой, кричала она, — я и так получаю от тебя. Каждую ночь. Но ты всегда говорил, что любишь меня, что сделаешь счастливой, что не будешь торопить меня с тем, что ты без этого сможешь, а ты не смог, ты изменял и сделал это со мной, а сейчас ты мне ничего не разрешаешь, ты просто разлюбил меня.

Опять эти бессмысленные разговоры и напоминания, о которых я прошу забыть её каждый божий день. Видно, недостаточно дури я выбил из неё.

— Я не хочу жить с тобой, — уже более спокойно сказала Полин, но на глазах выступили истерические слёзы, — я больше не хочу жить. — Полин говорила так, словно уже об этом задумывалась.

И я понял, каким безответственным кретином был, когда уезжал, каждый раз оставляя её одну с миллионами вещей, которые могут лишить её жизни. И если она встала за стаканом воды сегодня, то точно так же она могла встать за ножом или моим снотворным, которое уже побывало у неё в организме.

По венам пробирались гнев и досада — мои лучшие друзья, когда дело касается моей девочки.

— Мне надоели твои детские истерики, дорогая. Либо ты успокаиваешься немедленно, чтобы в мыслях у тебя такого больше никого не было, либо я тебя ударю, Полин. И то, что я делаю с тобой в постели, покажется незрелой забавой.

— Ты говорил, что хочешь оградить меня от той плохой жизни, — никак не успокаивалась она, словно вовсе не слыша моих слов.

— Что я и сделал, — властное проговаривая я, кладя руки в карманы.

Ещё немного — и я точно взорвусь. Сегодня как никогда.

— Нет, ты сделал только хуже.

— То есть, по-твоему, я хуже тех выродков, что заставили тебя наблюдать за картиной насилия? — озадачено спрашиваю я, надеясь услышать лишь её робкое «нет, я не хотела этого говорить».

И тогда бы всё было хорошо. Молча бы накормил её завтраком или уже обедом, не помню. Отнёс бы в спальню. Разрешил бы поиграть с собакой даже на кровати. Сделал бы всё, что она только попросит.

— Да, ты хуже, — проговаривает она и сразу же вверх надо мной взяла неумолимая дикость, бешенство и злоба.

Одной рукой ударил её по щеке, даже не удосужившись высунуть вторую из кармана. Всё произошло быстро, на одном дыхании, между разговором.

Прикосновение моей руки и её щеки сопровождалось ужасным треском, сильным и звонким. Насколько болезненным должен остаться след на её личике не представляю.

Она чуть ли не падает на пол, но я сразу же подхватываю её и беру на руки, затем не спеша несу в спальню.

Красные ладони с высохшей кожей закрывают лицо, которое извергается слезами.

— Теперь скажи мне честно, котёнок, так ты от меня получаешь каждую ночь? Тебе понравилось доводить меня до такого состояния? — на повышенных тонах спрашивал я, пока аккуратно клал её на кровать.

Полин лишь качала головой, не открывая лица.

— Во-первых, разговаривай со мной. Во-вторых, смотри на меня! — кричу я и это действует, её взгляд уставлен на меня, такой тревожный и дрожащий, полностью предназначенный для меня, как и она сама. — Тебе было приятно?

— Н-нет, — опасаясь моих дальнейших действий, шепчет моя любимая.

— Тогда какого же чёрта ты заставляешь меня так поступать? Или ты думаешь, что я трепло, сказал и не выполню обещанного? Теперь ты понимаешь, что я способен на всё, если дело касается тебя, моей маленькой королевы? А теперь просто представь, что с тобой будет, глупышка, если по ночам я буду тебя бить и трахать одновременно? Что ты будешь чувствовать? Ты понимаешь теперь, что ночами я с тобой очень нежен? Не доводи меня до греха. Позволь быть с тобой ласковым и заботливым, тем мужчиной, которой ты заслуживаешь рядом с собой.

Какая запуганная. Милая. Словно дьявольское искушение лежит сейчас передо мной. И как и в любую ночь, только сегодня утром, я впадаю в тяжкий грех, разрывая на ней одежду. Могу же просто снять, но таким образом показываю свою власть над ней.

— Знаешь, почему ты не должна ходить? Чтобы я был нужен тебе одним своим присутствием, благодаря которому ты сможешь и поесть, и попить, и сходить в туалет. Я не могу тебе позволить существовать без меня. Я же сдохну, любимая. Просто сдохну, как жалкое насекомое, что раздавили и не заметили, — я готов был долго рассказывать ей, насколько сильно её потребность во мне убивает во мне монстра, но мелодия мобильного в кармане отвлекла меня от важного. — Сам Господь не хочет видеть твою боль, любимая.

Ещё одно подтверждение тому, что в моих руках ангел. И пусть он не даст мне сорвать с него крылья.

Выхожу за дверь. Тяжело дыша, поднимаю трубку. Неужели.

— Да, — судорожно отвечаю я.

— Что, можешь меня поздравить, точнее я тебя поздравляю. Всё у меня на руках, получилось даже чуть раньше, чем планировалось. Так что жди с пилюлей после обеда и готовь бабки, как и обещал.

Вот и всё, моя сладкая, потерпи пару часов, и у тебя больше не будет никакого выбора, ни единой возможности. Только мои объятия. Только мои руки, ласкающие тебя ночами и днями. Только я, несущий тебя на руках везде, где только можно.

— Обязательно, Хэнк. Ты же меня знаешь.

© Лиза Громова,
книга «Смертельно влюблён».
Глава 35. «Ты ведь не дашь ему ничего сделать со мной?»
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (1)
Nana Baka
Глава 34. «Вот и всё, моя сладкая»
Кстати! Лысеют не от рака, а от химиотерапии. Люди, болеющие раком мало отличаются от здоровых, больше всего выматывает не болезнь, а многочисленные лекарства, которые помимо клеток рака убивают и нужные человеку клетки
Ответить
2018-02-18 11:15:22
7