Пролог
1. Маленькая дура.
2. Подожди, ребёнок.
3. До встречи, принцесса.
4. Я стал первым.
5. Не злись на меня за всё дерьмо, что я сделал тебе.
6. Я буду оберегать тебя, пока ты сама не захочешь большего.
7. Теперь этот маленький цветочек мой.
8. Может, мне тобою ещё поделиться с друзьями, Полин?!
9. Что для тебя дороже, какие-то вшивые бабки или эта куколка?
ГЛАВА 10
11. Её психика не настроена на взрослые отношения, пойми!
12. Мне нужно, чтобы ты была счастлива со мной.
13. Я бы не делал ей больно.
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
16. Почему весь мир сосредоточился на этой маленькой девочке?
17. Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить.
18. Только узнаю, что кто-то пристаёт к ней, и силой возьму её.
19. Я сделаю тебя ещё более немощной.
20. Сейчас мы оформим моё право собственности на тебя.
21. Теперь ты понимаешь, чья ты?
22. Я сделаю так, что ты даже ходить под себя будешь.
23. Ты появилась на свет, чтобы быть под моим контролем.
24. Что ты с ней сделал, дебил ревнивый?
25. Я один виноват.
26. Ты станешь навсегда моей.
27. Я стану тем мужчиной, которого ты полюбила.
28. На ней моё клеймо.
29. Теперь тебя у меня никто не заберёт.
30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
31. За что ты так со мной?
32. Самая моя страшная и необратимая зависимость.
33. Вот и всё, моя сладкая.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
33. Вот и всё, моя сладкая.
Захожу в квартиру с полными пакетами продуктов. Ведь мне даже кормить её было нечем. Несу их на кухню и вижу её.

Не понял.

— Почему ты не в постели? Почему встала, пока меня не было? — занервничал я, бросая пакеты на пол.

Да, в этом нет ничего страшного. Для любого другого человека. А я не потерплю, чтобы она делала что-то вопреки моим словам.

— Но я звала тебя, — оправдывалась она, пока я стремительно усаживал её на стул, только чтобы никаких признаков самостоятельности от неё не исходило. — Ты не приходил так долго.

— Почему ты встала? — повторил вопрос я, не замечая всех её объяснений.

— Мне очень захотелось пить, — с сожалением и в глазах, и в голосе проговорила Полин.

— Пить? Прямо как в ту первую ночь, когда ты у меня ночевала, помнишь? — спрашиваю я, сажаясь на колени прямо у неё под ногами. — Но тогда ты могла ходить, пойми. Сейчас — нет.

— Но я и сейчас могу ходить, — заверила она, серьёзно просмотров мне в глаза, как будто пытаясь убедить меня в этом.

— Ты так думаешь? Посмотрим, что ты скажешь через пару дней.

— О чём ты говоришь, Стаас? Почему ты не разрешаешь мне ходить самой?

— Не задавай глупых вопросов, милая. Если бы позволил, ты бы уже давно ушла от меня, правда? Своими крохотными ножками по этому твёрдому полу прямиком за порог этой квартиры, — всё, что было сказало мною, появлялось в моей голове, и с этого момента мне хотелось ограничить её ещё больше, во всём, что только можно. — Пойдём в спальню.

— Ты пойдёшь, ты с-сам пойдёшь, мне ты не позволишь этого сделать, — запинаясь, твердила Полин. — Я не хочу так жить. Ты мне ничего не позволяешь сделать. Лучше мне умереть.

Эти слова... Эти слова повергли меня в шок, заставили забыть как надо говорить, как надо дышать. С тридцать секунд смотрю на неё, не в силах даже придумать, что сказать. Затем встаю. Смотрю на неё свысока.

— Чтобы я этого, Полин, больше не слышал, — строго произношу я, затем хочу взять её подмышками, чтобы перенести в спальню, но она сопротивляется, лихорадочно отталкивая меня руками так, что чуть ли не падает со стула.

Ещё никогда она не вызывала во мне такого гнева своим словами и действиями. Даже когда по обману думал, что в школе она общается с каким-то парнем. За это можно наказать, отбить желание раз и навсегда, напомнить, кто твой мужчина, но мысли о том, чтобы умереть, чтобы лишить меня самого дорогого, вершины удовольствия, единственного смысла, бесценной награды, которую мне предоставил случайный случай, — саму себя. Такого я просто так оставить не могу.

— Успокойся немедленно, котёнок, пока ты не получила от меня по полной, — сосредоточено и не шутя проговорил я, приблизившись к ней вплотную.

— Нет, нет, нет, — дёргая головой, кричала она, — я и так получаю от тебя. Каждую ночь. Но ты всегда говорил, что любишь меня, что сделаешь счастливой, что не будешь торопить меня с тем, что ты без этого сможешь, а ты не смог, ты изменял и сделал это со мной, а сейчас ты мне ничего не разрешаешь, ты просто разлюбил меня.

Опять эти бессмысленные разговоры и напоминания, о которых я прошу забыть её каждый божий день. Видно, недостаточно дури я выбил из неё.

— Я не хочу жить с тобой, — уже более спокойно сказала Полин, но на глазах выступили истерические слёзы, — я больше не хочу жить. — Полин говорила так, словно уже об этом задумывалась.

И я понял, каким безответственным кретином был, когда уезжал, каждый раз оставляя её одну с миллионами вещей, которые могут лишить её жизни. И если она встала за стаканом воды сегодня, то точно так же она могла встать за ножом или моим снотворным, которое уже побывало у неё в организме.

По венам пробирались гнев и досада — мои лучшие друзья, когда дело касается моей девочки.

— Мне надоели твои детские истерики, дорогая. Либо ты успокаиваешься немедленно, чтобы в мыслях у тебя такого больше никого не было, либо я тебя ударю, Полин. И то, что я делаю с тобой в постели, покажется незрелой забавой.

— Ты говорил, что хочешь оградить меня от той плохой жизни, — никак не успокаивалась она, словно вовсе не слыша моих слов.

— Что я и сделал, — властное проговаривая я, кладя руки в карманы.

Ещё немного — и я точно взорвусь. Сегодня как никогда.

— Нет, ты сделал только хуже.

— То есть, по-твоему, я хуже тех выродков, что заставили тебя наблюдать за картиной насилия? — озадачено спрашиваю я, надеясь услышать лишь её робкое «нет, я не хотела этого говорить».

И тогда бы всё было хорошо. Молча бы накормил её завтраком или уже обедом, не помню. Отнёс бы в спальню. Разрешил бы поиграть с собакой даже на кровати. Сделал бы всё, что она только попросит.

— Да, ты хуже, — проговаривает она и сразу же вверх надо мной взяла неумолимая дикость, бешенство и злоба.

Одной рукой ударил её по щеке, даже не удосужившись высунуть вторую из кармана. Всё произошло быстро, на одном дыхании, между разговором.

Прикосновение моей руки и её щеки сопровождалось ужасным треском, сильным и звонким. Насколько болезненным должен остаться след на её личике не представляю.

Она чуть ли не падает на пол, но я сразу же подхватываю её и беру на руки, затем не спеша несу в спальню.

Красные ладони с высохшей кожей закрывают лицо, которое извергается слезами.

— Теперь скажи мне честно, котёнок, так ты от меня получаешь каждую ночь? Тебе понравилось доводить меня до такого состояния? — на повышенных тонах спрашивал я, пока аккуратно клал её на кровать.

Полин лишь качала головой, не открывая лица.

— Во-первых, разговаривай со мной. Во-вторых, смотри на меня! — кричу я и это действует, её взгляд уставлен на меня, такой тревожный и дрожащий, полностью предназначенный для меня, как и она сама. — Тебе было приятно?

— Н-нет, — опасаясь моих дальнейших действий, шепчет моя любимая.

— Тогда какого же чёрта ты заставляешь меня так поступать? Или ты думаешь, что я трепло, сказал и не выполню обещанного? Теперь ты понимаешь, что я способен на всё, если дело касается тебя, моей маленькой королевы? А теперь просто представь, что с тобой будет, глупышка, если по ночам я буду тебя бить и трахать одновременно? Что ты будешь чувствовать? Ты понимаешь теперь, что ночами я с тобой очень нежен? Не доводи меня до греха. Позволь быть с тобой ласковым и заботливым, тем мужчиной, которой ты заслуживаешь рядом с собой.

Какая запуганная. Милая. Словно дьявольское искушение лежит сейчас передо мной. И как и в любую ночь, только сегодня утром, я впадаю в тяжкий грех, разрывая на ней одежду. Могу же просто снять, но таким образом показываю свою власть над ней.

— Знаешь, почему ты не должна ходить? Чтобы я был нужен тебе одним своим присутствием, благодаря которому ты сможешь и поесть, и попить, и сходить в туалет. Я не могу тебе позволить существовать без меня. Я же сдохну, любимая. Просто сдохну, как жалкое насекомое, что раздавили и не заметили, — я готов был долго рассказывать ей, насколько сильно её потребность во мне убивает во мне монстра, но мелодия мобильного в кармане отвлекла меня от важного. — Сам Господь не хочет видеть твою боль, любимая.

Ещё одно подтверждение тому, что в моих руках ангел. И пусть он не даст мне сорвать с него крылья.

Выхожу за дверь. Тяжело дыша, поднимаю трубку. Неужели.

— Да, — судорожно отвечаю я.

— Что, можешь меня поздравить, точнее я тебя поздравляю. Всё у меня на руках, получилось даже чуть раньше, чем планировалось. Так что жди с пилюлей после обеда и готовь бабки, как и обещал.

Вот и всё, моя сладкая, потерпи пару часов, и у тебя больше не будет никакого выбора, ни единой возможности. Только мои объятия. Только мои руки, ласкающие тебя ночами и днями. Только я, несущий тебя на руках везде, где только можно.

— Обязательно, Хэнк. Ты же меня знаешь.

© Лиза Громова,
книга «Смертельно влюблён».
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (1)
Nana Baka
33. Вот и всё, моя сладкая.
Кстати! Лысеют не от рака, а от химиотерапии. Люди, болеющие раком мало отличаются от здоровых, больше всего выматывает не болезнь, а многочисленные лекарства, которые помимо клеток рака убивают и нужные человеку клетки
Ответить
2018-02-18 11:15:22
7