Пролог
Глава 1. «Глупая дурочка»
Глава 2. «Подожди, ребёнок»
Глава 3. «Кажется, я свернул не туда»
Глава 4. «До встречи, принцесса»
Глава 5. «Я стал первым»
Глава 6. «Не злись на меня за дерьмо, что я успел сделал тебе»
Глава 7. «Я буду оберегать тебя, пока ты сама не захочешь большего»
Глава 8. «Теперь маленький ангелочек мой»
Глава 9. «Может, мне тобою ещё поделиться с друзьями, Полин?!»
Глава 10. «Что для тебя дороже?»
Глава 11.
Глава 12. «Она ещё ребёнок, Стаас»
Глава 13. «Мне нужно, чтобы ты была счастлива со мной»
Глава 14. «Я бы не делал ей больно»
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17. «Почему весь мир сосредоточился на маленькой девочке?»
Глава 18. «Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить»
Глава 19. «Только узнаю, что кто-то пристаёт к ней, и силой возьму её»
Глава 20. «Я сделаю тебя ещё более немощной»
Глава 21. «Сейчас мы оформим моё право собственности на тебя»
Глава 22. «Теперь ты понимаешь, чья ты?»
Главс 23. «Я сделаю так, что ты даже ходить под себя будешь»
Глава 24. «Ты появилась на свет, чтобы быть под моим контролем»
Глава 25. «Что ты с ней сделал, дебил ревнивый?»
Глава 26. «Я один виноват»
Глава 27. «Ты станешь навсегда моей»
Глава 28. «Я стану тем мужчиной, которого ты полюбила»
Глава 29. «На ней моё клеймо»
Глава 30. «Теперь тебя у меня никто не заберёт»
Глава 31. «Вот, что называется чёртовой несправедливостью»
Глава 32. «За что ты так со мной?»
Глава 33. «Самая моя страшная и необратимая зависимость»
Глава 34. «Вот и всё, моя сладкая»
Глава 35. «Ты ведь не дашь ему ничего сделать со мной?»
Глава 36. «Я передумал»
Глава 37. «Ты бы была со мной без всего этого?»
Эпилог
Глава 31. «Вот, что называется чёртовой несправедливостью»

То, что я чувствую к ней, не любовь, определённо, нет. Это в сотни раз хуже, сильнее и страшнее, это может причинить Полин адскую боль, в случае её непослушания или моих приступов ярости, если хотя бы капля той ревности снова вернётся ко мне. А сам я не в силах больше её сдерживать, хоть и пообещал ей замкнуть это несправедливое к ней чувство на замок. Это болезнь, навязчивое желание овладеть ею целиком. Куда ещё больше? Но мне есть куда. Каждый её шаг, любые самостоятельные действия выводят меня из себя, заставляя колотиться в страшнейших судорогах, не ощущать коленей и пальцев руки. Своевольные разумные мысли Полин о том, что она должна закончить школу, затуманивают мне рассудок, и без того уже нездоровый и безнадёжно сошедший с ума.

— Куда собираешься? — лицо моё не выдавало ничего — ни волнения, ни агрессии, даже тело словно перестало двигаться от постоянных вздохов и выдохов, только в голосе можно было найти озадаченность от всего происходящего.

— В школу, — отвечает Полин, не переставая складывать тетрадки в рюкзак.

— Только приехала, и уже думаешь, как бы быстрее сбежать от меня, — я говорю, пытаясь казаться холодным и безразличным, но вряд ли это получается, когда во главе происшествия она..

А теперь все мои дела, каждая минута моего времени и все мои извращённые мысли завязаны крепким узлом на ней. Всё о ней и для неё.

— Но ведь завтра понедельник, — выпалила Полин, устремляя свой едва довольный взгляд на меня.

На коленях она сидела на полу, возле нижнего шкафчика моего стола, в который я впопыхах сложил все её старые школьные принадлежности, которые надеялся выбросить к чертям собачьим как можно скорее. Надо было так сделать изначально.

— Да, понедельник. И что с того, Поль? — мой тон то повышается, то понижается, сохраняя некую гармонию в голосе.

— Как это что? — удивилась она, так искренне. — Завтра в школу.

— Действительно, — подтверждаю я, отстраняясь от неё и подходя к двери. — Как же я мог забыть. Не буду тебя отвлекать, милая. Занимайся своими делами.

Пока можешь.

— Если я понадоблюсь тебе, позови, — проговорил я и услышал ангельское «хорошо», прежде чем выйти из своего кабинета, в котором она хозяйничала.

Врываюсь на кухню, пугая спящего у своей миски Коди. Открываю кухонные шкафчики, один за другим, ищу успокоительное, которое должно мне помочь справиться с любым неправильно ею сказанным словом — единственным раздражителем.

Нахожу давно неиспользуемый тюбик. Наливаю сорок капель в рюмку. Выпиваю залпом, ничем не запивая. Если они помогут не наносить ущерба моей принцессе, то я куплю нескончаемый запас, на каждый день, на каждый час, чтобы никогда больше на неё не срываться. Но капли не изменят тот факт, что ей нельзя идти в школу, ни в коем случае. Видеться с Джоепом, который в свои семнадцать делает меня, как ребёнка, даже младенца, только что новорожденного.

— Ты никуда не пойдёшь, — сказал я вслух, пытаясь успокоить себя ещё больше.

Время шло быстрее, чем когда-либо. Наверное, чтобы быстрее столкнуть меня лицом к лицу с моментом, когда утром она будет требовать, чтобы я отпустил её на занятия.

Пускай. Ночь длинная. Я готов не спать эти сутки, чтобы оттянуть ненавистный моей душе момент. Я готов не спать больше, чем только одни ничтожные сутки, чтобы смотреть на неё, такую безропотную и смиренную, совсем уже ручную.

Коди снова заснул. Стук сердца возвращается в нормальный ритм. Успокоительное всё-таки подействовало. Делаю глоток виски прямо из бутылки, чтобы закрепить эффект. Иду в спальню, где уже лежит она, укрывая одеялом почти по самые уши.

— Ты прелестна, — шепчу я, снимая сбрасывая с себя рубашку и остальное ненужное, что целыми днями так сдавливает всё моё тело. — Мне жаль… Я слишком гнилая скотина, чтобы ложиться спать в одну кровать с тобой, — говорю, присаживаясь рядом с ней на край кровати.

— Почему ты так говоришь? — спрашивает она, как обычно забирая мою руку своими, заключая её в своё тёплое и уютное гнёздышко.

— Потому что я, недостойный даже твоих падающих на щёки ресничек, человек. Потому что я монстр, что хуже тех выродков, которые заставили тебя смотреть, как насилуют девушку. Они хотя бы только заставили смотреть, понимаешь ты меня или нет?! — резко вырываю руку из нежных ладоней и беру её за лицо, вдавливая немного щёчки, не в силах сдержать неописуемый поток ярости к самому себе и жалости к ней.

— Нет, я не понимаю. Ты ведь говорил, чтобы я забыла всё это, просил об этом. Ты сказал, что этого больше никогда не повторится, что ты снова станешь тем человеком, который любил меня и не поступал так ужасно. Разве ты соврал мне? — на меня полился непрерывный поток её потайных мыслей, даже сдавливающая её ладонь не могла остановить его.

— Ты сможешь когда-то простить меня за тот ужасный поступок, Полин? Действительно простить, милая, а не просто сказать это, чтобы успокоить меня, — спрашиваю я, зарываясь лицом в её теле, накрытом одеялом.

Тёплые ладони блуждали по моим волосам, заставляя тело покрыться приятными мурашками.

Моя маленькая солнечная девочка, разрывающая мне сердце на части нескончаемой любви и гнева, нежности и ревности, которая не знает границ.

— Я простила тебя, Стаас. Ты ведь не со зла, правда? Ты сам сказал, что ты запутался, ты ведь не поступишь больше так со мной? — с надеждой спросила она, а ручки всё продолжали морально удовлетворять всю мою плоть. — Я тебе так верю.

Моя ревность погубит тебя.

— Нет, так я больше не поступлю, любовь моя, — вновь пообещал я, посмотрев прямо в её глаза полные одновременно и верой, и отчаянием.

Сознание отключалось, и я сам не заметил, как заснул, а проснулся ранним утром, даже успев застать как солнце всходит. Спал, навалившись на неё почти всей своей массой, обнимая и рукой, и ногой.

— Если ты так сладко проспишь весь следующий день, то я буду спокоен, — шепчу, укрывая оголённые участки её тела. — Будь послушной девочкой, моя милая, и я никогда не причиню тебе вреда.

Веки тяжелели, пытаясь вернуть меня в состояния сна, но через силу я заставил себя подняться, надеть лежавшую на полу одежду, взять ключи от машины и уйти из квартиры прочь, заперев дверь с обратной стороны.

Теперь попробуй пойти в школу. Попробуй выйти хоть куда-то.

Несколько минут — и я сидел в машине, нервно покуривая сигарету.

Хочется спать, хочется снова оказаться в её объятиях, которые заменяли мне возможность дышать, но сколько бы отговорок я ни придумывал, ничего путного из этого не выходило.

Я клялся, что изменюсь, а мой контроль не будет выходить за рамки дозволенного, но можно ли не выходить за рамки, когда каждый второй хочет отнять её у меня? Господи, что я делаю не так, что все они не дают мне спокойной жизни с ней? Что я делаю не так, что она хочет уходить от меня каждый день? Я не выдержу разлуки с ней, зная, что вокруг неё другие люди. Если бы я мог смириться с этим, но это единственная слабость, которая не даёт спокойно наслаждаться ею.

Время, как назло, шло катастрофически медленно, будто бы после каждой минуты стрелки часов останавливались отдохнуть от бесконечной ходьбы.

Прошёл час. На улице уже совсем светло. Пока возвращаться рано.

Если бы ты, золотце моё, сама понимала, что не стоит тебе никуда идти, то мне бы не пришлось и минуты проводить вдали от тебя. Ведь каждое мгновение с тобой бесценно. Я сожалею о каждой секунде, что потратил впустую, когда мог вкушать твой милый образ.

Я смиренно ждал, когда стрелки часов перевалят начало уроков. И наконец это случилось. Так будет продолжаться каждое утро, пока она сама не устанет просыпаться без моего внимания.

Сонный и помятый возвращаюсь домой. Тихо открываю дверь. На пороге Полин не стоит. Странно. А я уже предвкушал назревающий скандал с детской истерикой.

Ни одного её вскрика или огласки о том, что я пришёл. Даже мерзкая псина не удосужилась подойти. Прохожу через гостиную в спальню.

Сидит. Один только силуэт может вскружить голову. Один недоумевающий взгляд может заставить расплавиться мой несчастный рассудок.

— Я бы отвёз тебя в школу, — начинаю я, сокращая между нами расстояние, — но, кажется, мы уже не успеем.

— Зачем ты снова запер меня? — возмущённо спросила Полин, поднимаясь на ноги.

Сядь обратно. Не показывай, что ты в состоянии сама стоять и ходить. Заботиться о тебе — исключительно моя прерогатива.

— У меня была важная встреча, — оправдываю себя, подходя к ней вплотную.

Такое нежное существо.

— У тебя всегда какие-то встречи, когда мне нужно в школу, — проговорила Полин, не скрывая обиду в голосе. И ведь верно.

Полин хоть и страдает слабоумием, но меня видят насквозь, лучше рентгена.

— Так получилось. Я встречаюсь с людьми, милая, чтобы зарабатывать деньги. В любом случае, ты уже опоздала.

— Но я всё равно пойду, — говорит Полин, словно издеваясь надо мной, превращая в половую тряпку, о которую хочет растереть грязь.

Мелодия мобильного телефона выбила меня из колеи. Не ответить не могу.

— Мы ещё не закончили, — заявил я, выходя из спальни, чтобы она не решила быстренько уйти, пока есть возможность.

Вновь я стою в гостиной и разговариваю с этим маленьким ублюдком.

— Надеюсь, это наш последний разговор с тобой, Джоеп, — проговариваю сразу, как поднимаю трубку.

— Что ты с ней сделал? Я пришёл сегодня за ней, а мне сказали, что её кто-то забрал. В школе её нет. Она точно с тобой! — выпалил Джоеп на одном только выдохе.

— Не смею не согласиться. Она у меня, я этого не скрываю, дружок.

— Ты думаешь, она обрадуется тому, что узнает о тебе? — произнёс Джоеп, непревзойдённо уверенным голосом.

— А от кого она об этом узнает, Джоеп, если больше не появится в школе? — мой тон не уступает ему в высокомерии. — От тебя, что ли? Очень в этом сомневаюсь.

— Ты серьёзно псих или прикидываешься? На тебя уже один раз заявление написали, думаешь, ещё раз не напишут? Тебя посадят, если ты продолжишь удерживать её силой.

— Маленький ты идиот, Джоеп. Неужели тебя на оповестили, что её забрал не кто-то, а её законный… — я слегка замялся, боясь неосознанно произнести «владелец» — Её законный муж? — закончил я, на что услышал недоумение в виде странного мычания.

— Как ты это сделал? — уже второй раз я слышу этот вопрос.

Неужели так сложно было сунуть бабки продажным тварям?

— С улыбкой на лице, Джоеп, и с теплом в сердце. Так что можешь больше не беспокоиться ни о чём, всё по закону и в чистом виде. Не переживай. И Хелин пусть тоже не переживает. Думаю, больше не свидимся, — говорю я, собираясь сбросить трубку.

— Подожди, стой, ей же надо закончить школу, её же исключат, не допустят к экзаменам, — в спешке протараторил парень.

— Искренне надеюсь, что так и будет.

Кладу трубку и бросаю телефон на диван.

Разговор закончился, оставив неприятный внутри. Он напомнил мне о прошедшей недели, в которой каждый день заходил за ней, провожал её в школу и из школы, разговаривал с ней, возможно, что даже касался. Опять этот сукин сын заставляет меня звереть по отношению к ней.

Выхожу к Полин, всё ещё стоящей на месте, ничего не предпринявшую.

— Скажи мне, скажи, — кричал я надрывным голосом, силой усаживая её на постель, — зачем ты ходила с ним? Какого чёрта этот маленький выродок Джоеп так печётся о тебе, если ты принадлежишь мне?

— Зачем ты опять начинаешь, Стаас? Ты же клялся, что больше не будешь так себя вести.

— То есть моя клятва это лишний повод изменять мне? — взревел я, наваливаясь на неё всем телом, как в ту проклятую для неё и Божественную для меня ночь. — Скажи, он тебе нравится, да?! Он к тебе приставал? Намекал на что-то?

— Нет, нет, Стаас! Он просто пытался со мной дружить, — её слабенький голос срывался на крик, эти некогда нежно ласкающие мою кожу руки пытались оттолкнуть меня, всё как тогда.

— А ты? Ты собиралась отвечать на его дружбу? Скажи мне правду, будь честна со мной, ты даже не собиралась ставить меня в известность о своём новом друге, правда же?

— Я не знала, что для тебя это так важно… — шептала она, словно маленький ребёнок оправдывается перед родителями за плохое поведение. — Мы с ним просто общались.

— Не так важно? Ты с ним просто общалась? И сегодня собиралась, и завтра, и каждый день, пока я, тупорылый баклан, всё это тебе спускал с рук, потому что негоже со мной делится таким сокровенным, правда? Господи, зайка, зачем ты это сказала, я же убью тебя?! Да лучше бы ты соврала мне, как и до этого.

— Но я не врала тебе и не вру! Мне нечего скрывать от тебя, Стаас. Почему ты пытаешься увидеть во мне только плохое? — я услышал звонок, только уже не мобильного, а дверной.

Это было спасением для неё, но очередной встряской для меня.

Сам Господь оберегает тебя, вызволяя из моей мёртвой хватки. Может, он подаёт мне знак о том, что пора остановиться? Хватит.

— Да сколько же это будет продолжаться, чёрт его побери?! — прорычал я, поднимаясь с кровати.

Полин мигом встала за мной, возможно, чтобы не позволить мне снова накинуться на неё.

Подхожу к двери и сразу же открываю, не удосужившись даже посмотреть в глазок.

— Здорово, дружище, — проговаривает Коен, опираясь о дверь.

Жму ему руку, не понимая, что он может делать у меня в такую рань. Ощущаю на себе запах алкоголя вперемешку с табаком. Резкий запах.

— Давай ближе к делу. Чем обязан? — спросил я, чтобы побыстрее сплавить его отсюда.

— Ты мне денег ещё не займёшь, дружище? — глаза его волнительно бегали, волосы выглядели настолько грязными и липкими, что вызывали тошноту ещё больше, чем запах пропавшей водки.

— Конечно, приятель. Ты мне тот долг верни, и я обязательно займу тебе ещё, — отвечаю, перекрывая ему проход, как только увидел, что Полин подошла ко мне сзади.

— О, здравствуй, маленькая красавица. Ты слышишь всё это? Как же высокомерно с твоей стороны попрекать людей деньгами, дружище, тем более при своей принцессе, — цельно и уверенно говорил он, даже несмотря на слишком потрёпанный вид. — Показал бы, какой ты щедрый.

— Слушай, дружище, вали к чертям собачьим, — посылаю его, пытаясь теперь выпихнуть из дверного проёма, но он стоит, как скала.

— Тебя что, собаки покусали? Я прошу занять бабки, а не погонять на ночь твою малышку.

— Я тебе сейчас за малышку сломаю нос.

— Ты себе нос сломай, приятель, за то, как при наличии своей малышки трахался направо-налево, пока она сидела в своей дыре и ждала от тебя цветочков и любовных записочек, — эти слова засели в моём мозгу, я понимал, что она всё слышит, что всё, что я так тщательно скрывал от неё на протяжении нескольких месяцев и всех наших отношений, сейчас всплывают наружу.

— Что за х*йню ты несёшь? — я пытался выровнять ситуацию, не подавая виду, что всё им сказанное — правда. — Вали к себе домой и проспись.

— Я-то протрезвею, не переживай, а факт того, что ты куролесил с её одноклассницей из жизни не выкинешь, приятель, — сказал он, выходя за пределы квартиры. — Что, не нашёл в себе смелости до сих признаться, что перетрахал добрую половину города? Давай, покажи своему маленькому цветочку фотографии, где тебе и без неё хорошо. Качественные снимки. Занял бы денег и всё, предприниматель чёртов.

То страшное ощущение, когда душа уходит в пятки, а те, в свою очередь, топчут её всеми силами, — единственное, что я сейчас чувствовал.

— О чём он говорил, Стаас? — волнительно спросила Полин, пока стояла в полном оцепенении.

Подхожу к ней ближе. Она пятится назад, закрывая лицо ладонями.

— Только не плачь, — прошу я, пытаясь убрать руки, чтобы взглянуть на неё, просто взглянуть.

— Ты столько всего нехорошего наговорил мне, обвинял меня, а сам… Изменял мне? — обречённо сказала она, и я понял, что больше никаких объяснений и оправданий не нужно, она всё слышала своими ушами, она обо всём знает.

Я терял деньги и разум, я женился на ней, я готов был потерять всё, чем когда-то дорожил, чтобы правда обошла её стороной, но она узнала. Узнала из уст моего пьяного знакомого. Вот, что называется чёртовой несправедливостью.

— Послушай меня, милая, — заключаю её в свои объятия, хоть она и пытается высвободиться. — Это ничего не меняет.

— Нет, это всё меняет.

Я вижу красные глаза, которое еле-еле справляются с тем, чтобы не выпустить и слезинки.

— Это ничего не меняет, глупышка. Да, я изменял тебе, чуть-чуть, и я, милая, так много раз прокручивал в своей голове момент, когда ты всё узнаешь, надеясь на твоё понимание того, что мне, взрослому мужику, это хоть немного, но надо. А ты, в силу своей нерешительности не могла мне этого дать.

— Но ты и сам это взял! Я не хочу с тобой жить!

— А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я твой муж. Уже. Все, кто был до тебя, это случайные связи, но ты… Ты, моё ненаглядное солнышко, больше не сможешь почувствовать одиночество. И жить ты будешь здесь, со мной. Завтра я пропишу тебя здесь.

Мои руки не давали ей упасть, когда она еле держалась на ногах.

— Теперь ведь я могу не скрывать от тебя ничего, милая. Ты помнишь то время, когда ты не могла никуда выйти отсюда, зайка? О своей школе и новых друзьях ты можешь забыть. И, пожалуйста, подари мне ещё одну ночь, брачную, у нас ведь её так и не было.

А если нет, то я сам возьму.


© Лиза Громова,
книга «Смертельно влюблён».
Глава 32. «За что ты так со мной?»
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (2)
isya
Глава 31. «Вот, что называется чёртовой несправедливостью»
Больной на всю голову ублюдок !!!
Ответить
2018-06-29 06:13:56
8
Лиана
Глава 31. «Вот, что называется чёртовой несправедливостью»
R
Ответить
2018-07-25 04:38:49
Нравится