Пролог
1. Маленькая дура.
2. Подожди, ребёнок.
3. До встречи, принцесса.
4. Я стал первым.
5. Не злись на меня за всё дерьмо, что я сделал тебе.
6. Я буду оберегать тебя, пока ты сама не захочешь большего.
7. Теперь этот маленький цветочек мой.
8. Может, мне тобою ещё поделиться с друзьями, Полин?!
9. Что для тебя дороже, какие-то вшивые бабки или эта куколка?
ГЛАВА 10
11. Её психика не настроена на взрослые отношения, пойми!
12. Мне нужно, чтобы ты была счастлива со мной.
13. Я бы не делал ей больно.
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
16. Почему весь мир сосредоточился на этой маленькой девочке?
17. Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить.
18. Только узнаю, что кто-то пристаёт к ней, и силой возьму её.
19. Я сделаю тебя ещё более немощной.
20. Сейчас мы оформим моё право собственности на тебя.
21. Теперь ты понимаешь, чья ты?
22. Я сделаю так, что ты даже ходить под себя будешь.
23. Ты появилась на свет, чтобы быть под моим контролем.
24. Что ты с ней сделал, дебил ревнивый?
25. Я один виноват.
26. Ты станешь навсегда моей.
27. Я стану тем мужчиной, которого ты полюбила.
28. На ней моё клеймо.
29. Теперь тебя у меня никто не заберёт.
30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
31. За что ты так со мной?
32. Самая моя страшная и необратимая зависимость.
33. Вот и всё, моя сладкая.
34. Ты ведь не дашь ему ничего сделать со мной?
35. Я передумал.
36. Ты бы была со мной без всего этого?
Эпилог
АРТ СМОТРЕТЬ ВСЕМ
30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
То, что я чувствую к ней, не любовь, нет. Это в сотни раз хуже, сильнее, страшнее, это может причинить ей адскую боль, в случае её непослушания или моих приступов, если хотя бы капля той ревности снова вернётся ко мне. А я же не могу её больше сдерживать, хоть и пообещал ей замкнуть это несправедливое к ней чувство на замок. Это болезнь, навязчивое желание овладеть ею. Куда ещё больше? Но мне есть куда. Каждый её шаг, её самостоятельное действие выводят меня из себя, заставляя меня колотиться в судорогах на левом колене. Её разумные мысли о том, что она должна закончить школу, затуманивают мне рассудок, и без того уже нездоровый и безнадёжно сошедший с ума.

— Куда собираешься? — Лицо моё не выдавало ничего, даже тело словно перестало двигаться от постоянных вздохов и выдохов, только в голосе можно было найти озадаченность от всего происходящего.

— В школу, — отвечает Полин, не переставая складывать тетрадки в рюкзак.

— Только приехала, и уже думаешь, как бы быстрее сбежать от меня, — я говорил, пытаясь казаться холодным и безразличным, но вряд ли это получается, когда дело касается её.

А теперь все мои дела, каждая минута моего времени и все мои извращённые мысли связаны с ней. Всё о ней и для неё.

— Но ведь завтра понедельник, — выпалила Полин, устремляя свой довольный взгляд на меня.

Она сидела на коленях на полу, у моего стола, в нижний ящик которого я сложил все её школьные принадлежности, в надежде на то, что скоро их выброшу к чертям собачьим. Надо было так сделать изначально.

— Да, понедельник. И что с того, Поль? — мой тон то повышается, то понижается, сохраняя некую гармонию в голосе.

— Как это что? — удивилась она. — Завтра в школу.

— Действительно, — подтверждаю я, отстраняясь от неё и подходя к двери. — Как я мог забыть это? Не буду тебя мешать, милая. Занимайся своими делами.

Пока можешь.

— Если я понадоблюсь тебе, позови, — проговорил я и услышал её ангельское «хорошо», прежде чем выйти из своего кабинета, в котором она хозяйничала.

Врываюсь на кухню, пугая спящего у своей миски Коди. Открываю кухонные шкафчики, один за другим, ищу успокоительное, которое должно мне помочь справится с любым неправильно ею сказанным словом.

Нахожу давно неиспользуемые капли. Наливаю сорок капель в рюмку. Выпиваю залпом, ничем не запивая.

Если они помогут не наносить ущерба моей принцессе, то я куплю нескончаемый запас, на каждый день, на каждый час, чтобы никогда больше на неё не срываться.

Но капли не изменят тот факт, что ей нельзя идти в школу, ни в коем случае. Видеться с Джоепом, который в свои семнадцать делает меня, как ребёнка, даже младенца, только что новорожденного.

— Ты никуда не пойдёшь, — сказал я вслух, чтобы тем самым ещё больше себя успокоить.

Время шло быстрее, чем когда-либо. Наверное, чтобы быстрее столкнуть меня лицом к лицу с моментом, когда утром она будет требовать, чтобы я отпустил её в школу.

Пускай. Ночь длинная. Я готов не спать эти сутки, чтобы оттянуть этот момент. Я готов не спать больше, чем сутками, чтобы смотреть на неё, такую безропотную и смиренную, совсем уже ручную.

Коди снова заснул. Стук сердца возвращается в нормальный ритм. Успокоительное всё-таки подействовало. Делаю глоток виски прямо из бутылки, чтобы закрепить эффект. Иду в спальню, где уже лежит она, укрывая одеялом почти по самые уши.

— Ты прелестна, — говорю я, снимая сбрасывая с себя рубашку и остальное ненужное, что целыми днями так сдавливает всё моё тело. — Я слишком гнилая скотина, чтобы ложиться спать в одну кровать с тобой, — говорю я, присаживаясь рядом с ней на край кровати.

— Почему ты так говоришь? — спрашивает она, как обычно забирая мою руку своими, заключая её в своё тёплое ужиное гнёздышко.

— Потому что я недостойный даже твоих падающих ресничек человек, потому что я монстр, что хуже тех выродков, что заставили тебя смотреть, как насилуют девушку. Они хотя бы только заставили смотреть, понимаешь ты меня или нет?! — Резко вырываю руку из её ладоней и беру её за лицо, вдавливая немного щёчки, не в силах сдержать неописуемый поток ярости к самому себе и жалости к ней.

— Нет, не понимаю. Ты говорил, чтобы я забыла всё это, просил об этом. Ты сказал, что этого больше никогда не повторится, что ты снова станешь тем человеком, который любил меня и не поступал так. Разве ты врал мне? — на меня полился непрерывный поток её потайных мыслей, даже сдавливающая её ладонь не могла остановить его.

— Ты сможешь когда-то простить меня за это, Полин? Действительно простить, милая, а не просто сказать это, чтобы успокоить меня, — спрашиваю я, зарываясь лицом в её теле, накрытом одеялом.

Тёплые ладони блуждали по моим волосам, заставляя тело покрыться приятными мурашками.

Моя маленькая солнечная девочка, разрывающая моё сердце на части нескончаемой любви и гнева, нежности и ревности, которая не знает границ.

— Я простила тебя, Стаас. Ты ведь не со зла, правда? Ты сам сказал, что ты запутался, ты ведь не поступишь больше так? — с надеждой спросила она, а ручки всё продолжали морально удовлетворять всю мою плоть.

Моя ревность погубит тебя.

— Нет, так я больше не поступлю, — вновь пообещал я, посмотрев прямо в её глаза полные одновременно и верой, и отчаянием.

Сознание отключалось, и я сам не заметил, как заснул, а проснулся ранним утром, даже успев застать как солнце всходит. Спал, навалившись на неё почти всей своей массой, обнимая и рукой, и ногой.

— Если ты так сладко проспишь весь следующий день, то буду спокоен, — шепчу я, укрывая оголённые участки её тела. — Будь послушной девочкой, моя милая, и я никогда не причиню тебе вреда.

Веки тяжелели, пытаясь вернуть меня в сон, но я заставил себя подняться, надеть лежавшую на полу одежду, взять ключи от машины и уйти из квартиры прочь, заперев квартиру с обратной стороны.

Теперь попробуй пойти в школу. Попробуй выйти хоть куда-то

Несколько минут — и я сидел в машине, нервно покуривая сигарету.

Хочется спать, хочется снова оказаться в её объятиях, которые заменяли мне возможность дышать, но сколько бы отговорок я ни придумывал, ничего путного из этого не выходило.

Я клялся, что изменюсь, а мой контроль не будет выходить за рамки дозволенного, но можно ли не выходить за рамки, когда каждый второй хочет отнять её у меня? Господи, что я делаю не так, что все они не дают мне спокойной жизни с ней? Что я делаю не так, что она хочет уходить от меня каждый день? Я не выдержу разлуки с ней, зная, что вокруг неё другие люди. Если бы я мог смириться с этим, но это единственная слабость, которая не даёт нам спокойно наслаждаться ею.

Время, как назло, шло катастрофически медленно, будто бы после каждой минуты стрелки часов останавливались отдохнуть от бесконечной ходьбы.

Прошёл час. На улице уже совсем светло. Пока возвращаться рано.

Если бы ты, золотце моё, сама понимала, что не стоит тебе никуда идти, то мне бы не пришлось и минуты проводить вдали от тебя. Ведь каждое мгновение с тобой бесценно. Я сожалею о каждой секунде, что потратил впустую, когда мог вкушать твой милый образ.

Я смиренно ждал, когда стрелки часов перевалят начало уроков. И наконец это случилось.

Так будет продолжаться каждое утро, пока она сама не устанет просыпаться без моего внимания.

Сонный и помятый возвращаюсь домой. Тихо открываю дверь. На пороге Полин не стоит. Странно. А я уже предвкушал назревающий скандал с детской истерикой.

Ни одного её вскрика или огласка о том, что я пришёл. Даже мерзкая псина не удосужилась подойти. Прохожу через гостиную в спальню.

Сидит. Один только силуэт может вскружить голову. Один её взгляд может заставить расплавиться мой несчастный рассудок.

— Я бы отвёз тебя в школу, — начинаю я, сокращая между нами расстояние, — но, кажется, мы уже на успеваем.

— Зачем ты снова запер меня? — возмущённо спросила Полин, поднимаясь на ног.

Сядь обратно. Не показывай, что ты в состоянии сама стоять и ходить.

— У меня была важная встреча, — оправдываю себя я, подходя к ней вплотную.

Такое нежное существо.

— У тебя всегда какие-то встречи, когда мне нужно в школу, — проговорила та и ведь верно.

Полин хоть и страдает слабоумием, но меня видят насквозь, лучше рентгена.

— Так получилось. В любом случае, ты уже опоздала.

— Но я всё равно пойду, — говорит Полин, словно издеваясь надо мной, вытирая об меня ноги.

Мелодия мобильного телефона выбила меня из колеи. Не ответить не могу.

— Мы ещё не закончили, — заявил я, выходя из спальни, чтобы она не решила быстренько уйти, пока есть возможность.

Вновь я стою в гостиной и разговариваю с этим маленьким ублюдком.

— Надеюсь, это наш последний разговор с тобой, Джоеп, — проговариваю я, только поднимаю трубку.

— Что ты с ней сделал? Я пришёл сегодня за ней, а мне сказали, что её кто-то забрал, в школе её нет. Она точно с тобой! — выпалил Джоеп на одном только выдохе.

— Да, именно. Я этого не скрываю, малыш.

— Ты думаешь, она обрадуется тому, что узнает о тебе? — произнёс Джоеп, непревзойдённо уверенным голосом.

— А от кого она об этом узнает, Джоеп, если больше не появится в школе? — мой тон не уступает ему в высокомерии.

— Ты серьёзно псих или прикидываешься? На тебя уже один раз заявление написали, думаешь, ещё раз не напишут? Тебя посадят, если ты продолжаешь удерживать её у себя силой.

— Маленький ты идиот, Джоеп. Неужели тебя на оповестили, что её забрал не кто-то, а её законный... — я слегка замялся, боясь неосознанно произнести «владелец» — Её законный муж? — закончил я, на что услышал недоумение в виде его мычания.

— Как ты это сделал? — уже второй раз я слышу этот вопрос.

Неужели так сложно было сунуть бабки продажным тварям?

— С улыбкой на лице, Джоеп, и с теплом в сердце. Так что можешь больше не беспокоиться ни о чём, всё по закону. Думаю, больше не свидимся, — говорю я, собираясь сбросить трубку.

— Подожди, стой, ей же надо закончить школу, её же исключат, не допустят к экзаменам, — в спешке протараторил парень.

— Надеюсь, что так и будет.

Кладу трубку и бросаю телефон на диван.

Разговор закончился, а неприятный осадок остался. Он напомнил мне о прошедшей недели, в которой каждый день заходил за ней, провожал её в школу и из школы, разговаривал с ней, возможно, что даже касался. Опять этот сукин сын заставляет меня звереть по отношению к ней.

Выхожу к ней, всё ещё стоящую на месте, ничего не предпринявшую.

— Скажи мне, скажи, — кричал я надрывистым голосом, силой усаживая её на постель, — зачем ты ходила с ним? Какого чёрта этот маленький выродок Джоеп так печётся о тебе?

— Зачем ты опять начинаешь, Стаас? Ты же клялся, что больше не будет так себя вести.

— То есть моя клятва это лишний повод изменять мне? — взревел я, наваливаясь на неё всем телом, как в ту проклятую для неё и Божественную для меня ночь. — Скажи, он тебе нравится, да?! Он к тебе приставал?

— Нет, нет, Стаас! Он просто пытался со мной дружить, — её слабенький голос срывался на крик, эти некогда нежно ласкающие меня руки пытались оттолкнуть меня, всё как тогда.

— А ты? Ты собиралась отвечать на его дружбу? Скажи мне честно, будь честна со мной, ты даже не собиралась ставить меня в известность о своём новом друге, правда?

— Я не знала, что для тебя это так важно... — шептала она, словно маленький ребёнок оправдывается перед родителями за плохое поведение. — Мы с ним просто общались.

— Не так важно? Ты с ним просто общалась? И сегодня собиралась, и завтра, и каждый день, пока я тупорылый баклан бы всё это тебе спускал с рук, потому что негоже со мной делится таким сокровенным, правда? Господи, зайка, зачем ты это сказала, я же убью тебя?!Да лучше бы ты соврала мне, как и до этого.

— Но я не врала тебе и не вру. Мне нечего скрывать от тебя, Стаас. Почему ты пытаешься увидеть во мне только плохое? — я услышал звонок, только уже не мобильного, а в дверь.

Это было спасением для неё, и очередной встряской для меня.

Сам Господь оберегает тебя, вызволяя из моей мёртвой хватки. Может, он подаёт знак мне, что пора остановиться? Хватит.

— Да сколько же это будет продолжаться, чёрт его побери?! — прорычал я, поднимаясь с кровати.

Полин мигом встала за мной, возможно, чтобы не позволить мне снова накинуться на неё.

Подхожу к двери и сразу же открываю, не удосужившись даже посмотреть в глазок.

— Здорово, дружище, — проговаривает Коен, опираясь о дверь.

Жму ему руку, не понимая, что он может делать у меня в такую рань.
Ощущаю на себе запах алкоголя вперемешку с табаком. Резкий запах.

— Давай ближе к делу. Чем обязан? — спросил я, чтобы побыстрее сплавить его отсюда.

— Ты мне денег ещё не займёшь, дружище? — Глаза его бегали, волосы выглядели настолько грязными и липкими, что вызывали тошноту ещё больше, чем запах водки из его рта.

— Конечно, приятель. Ты мне тот долг верни, и я обязательно займу тебе ещё, — съязвил я, перекрыв ему проход, только увидел, как Полин подошла ко мне сзади.

— О, здравствуй, маленькая красавица. Ты слышишь всё это? Как же высокомерно с твоей стороны попрекать людей деньгами, дружище, тем более при своей принцессе, — цельно и уверенно говорил он, даже несмотря на свой пьяный вид.

— Слушай, вали к чертям собачьим, дружище, — посылаю его я, пытаясь теперь выпихнуть из дверного проёма, но он стоит, как скала.

— Тебя что, собаки покусали? Я прошу занять бабки, а не погонять твою малышку.

— Я тебе сейчас за малышку сломаю нос.

— Ты себе нос сломай, приятель, за то, как своей малышке трахался налево направо, пока она сидела в своей дыре и ждала от тебя цветочков и любовных записочек, — эти слова засели в моём мозгу, я понимал, что она всё слышит, что всё, что я так тщательно скрывал от неё на протяжении нескольких месяцев и всех наших отношений, сейчас всплывают наружу.

— Что за х*йню ты несёшь? — я пытался выровнять ситуацию, не подавая виду, что всё им сказанное — правда. — Вали к себе домой и проспись.

— Я-то протрезвею, не переживай, а факт того, что ты куролесил с её одноклассницей из жизни не выкинешь, приятель, — сказал он, выходя за пределы квартиры. — Что, не нашёл в себе смелости до сих признаться, что перетрахал добрую половину города? Давай, покажи своему маленькому цветочку фотографии, где тебе и без неё хорошо. Качественные снимки. Занял бы денег и всё, предприниматель хренов.

То страшное ощущение, когда ю душа уходит в пятки, а те в своём времени топчут её всеми силами, — единственное, что я сейчас чувствовал.

— О чём он говорил, Стаас? — волнительно спросила Полин, пока стояла в полном оцепенении.

Подходу к ней ближе. Она пятится назад, закрывая лицо ладонями.

— Только не плачь, — прошу я, пытаясь убрать её ладони, чтобы взглянуть на неё, просто взглянуть.

— Ты столько всего нехорошего говорил мне, обвинял меня, а сам... Ты изменял мне, — обречённо сказала она, и я понял, что больше никаких объяснений и оправданий не нужно, она всё слышала своими ушами, она обо всём знает.

Я терял деньги и разум, я женился на ней, я готов был потерять всё, чем когда-то дорожил, чтобы правда обошла её стороной, но она узнала. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.

— Послушай меня, милая. — Заключаю её в свои объятия, хоть она и пытается высвободиться. — Это ничего не меняет.

— Нет, это всё меняет.

Я вижу красные глаза, которое еле-еле справляются с тем, чтобы не выпустить и слезинки.

— Это ничего не меняет, глупышка. Да, я изменял тебе, чуть-чуть, и я, милая, так много раз прокручивал в своей голове момент, когда ты всё узнаешь, надеясь на твоё понимание того, что мне, взрослому мужику, это хоть немного, но надо. А ты, в силу своей нерешительности не могла мне этого дать.

— Но ты и сам это взял! Я не хочу с тобой жить!

— А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Я твой муж. Уже. Все, кто был до тебя, это случайные связи, но ты... Ты, моё ненаглядное солнышко, больше не сможешь почувствовать одиночество. И жить ты будешь здесь, со мной. Завтра я пропишу тебя здесь.

Мои руки не давали ей упасть, когда она еле держалась на ногах.

— Теперь ведь я могу не скрывать от тебя ничего, милая. Ты помнишь то время, когда ты не могла никуда выйти отсюда, зайка? О своей школе и новых друзьях ты можешь забыть. И, пожалуйста, подари мне ещё одну ночь, брачную, у нас ведь её так и не было.

А если нет, то я сам возьму.

© Лиза Громова,
книга «Смертельно влюблён».
31. За что ты так со мной?
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (2)
isya
30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
Больной на всю голову ублюдок !!!
Ответить
2018-06-29 06:13:56
6
Лиана
30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
R
Ответить
2018-07-25 04:38:49
Нравится