Письмо
«Мой друг, пишу сквозь сон тебе письмо, Что увидаешь вновь спустя года» – Узнал в тех строках прошлого трюмо, О чём не вспоминал, пожалуй, никогда. А как же свято верил я тогда в судьбу, Которая казалась мне простой константой! Но в час веселья думал ли, зачем живу? Когда увлёкся безграничной той баландой? Диалог с собой вечен, заверю уж честно, Точно так же, как депеша прошлого, Кою встревожил ныне я крайне уместно, Ведь тропа счастья давно не обхожена.
2019-01-11 19:50:18
128
1
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (1)
Валентина Федоровская
Необычное письмо... Размышления автора, заставляют и меня задуматься... Загадочно написано.
Ответить
2019-04-13 14:41:59
1
Похожие стихи
Все
Повесть солдата
Сейчас гвоздит одна лишь мысль: Как поскорее спрятаться от бомб. Уже не идешь войны смысл, А перед глазами черно-белый ромб. Кровавый след оставит пуля, А на глазах один пейзаж… Как долго смерть тебя тянула, Так долго, что берёт мандраж! Ты помнишь, как взрывались мины И как горели города, Как в адском пламени погибли Людей не сотен и не два. Все наши улицы пытали — Иллюминация огнём. Живые в зданиях сгорали. А кровь лилась ручьём! Ручьём… И паника в душе играла, И невозможно описать, Как пламя мрачное пожара Вселилось в память, как печать. И как в воронку от снаряда, Полну холодной водой, Однажды два чужих солдата Кидала женщину нагой. А на базаре вновь облава И достаётся хлеб с трудом: «Сахар бесплатно! Два килограмма!» А овощей нет ни в одном. И мяса тоже нет, однако, Конфеты тонной забирай. Вот, вот уж разразился драка За обычный раньше «рай». И скоро уж воды не будет. По норме будут выдавать. Война весь разум в нас погубит! И нам же в нём потом страдать. И город наш почти пустыня: Одни руины и печаль. И лишь на дачах ловят рыбу. Вот такая вот спираль. На берегу у ручейка Толпятся люди у струи. Вода не годна для питья И погибают от жары. И злобы больше всё друг к другу, Чем к немцам, стоит замечать, И муж сдаёт свою супругу, А сын иль дочь родную мать. Мы, находящиеся в щели, И страшно нам даже дышать, И трое суток уж не ели, Но продолжаем дальше ждать. И нам не выбраться отсюда, И здесь нас не хотят принять, И трупов на дороге груда, И не хотим мы умирать. Всё небо в зареве пожаров, А после мёртво — тишь да гладь. Взрывались ночью вновь снаряды, Евреев стали забирать. И мародёрством занимались, И грабили нас на раз-два. Прожить хоть как-то мы пытались! Тяжелая она — Война… Сегодня новый фронт — картошный, Я лично видел, как крича, Дрались за плод военный, Точно, думая, лишь про себя. Но вот вошли румыны в город И страх застыл в наших глазах. Я был тогда уж очень молод, Но враз забыл о всех мечтах. Сегодня новый день волнений. И света, хлеба в доме нет. Куски горящего железа летели, И кровь летела на паркет. Уже двенадцатый час дня — Проводят обыски евреев. И улица оцеплена, И люди стали всё мрачнее. И на Куликовом поле Уже несколько висят, Вроде, поймали на поджоге, Молодых ещё ребят. По дорогам лежат трупы, И даже около тюрьмы, Много повешенных повсюду, Так много среди этой тьмы. Когда пишу я эти строки, Идёт огромная стрельба. За одного убьют все полки! Абсурдная она — Война… А из тюрьмы выносят трупы, Много больных и стариков, Насилуют людей о скуки И в голове нет больше слов. И я бы мог ещё сказать О том, как страшно было нам, Когда могли не получать От родных мы телеграмм. Но время скачет быстро, словно Бежит от всех этих вещей. И я не передаем дословно Слова погибших, матерей. И не скажу я больше маме: «Прости меня, ведь я чудак!» И не скажу я больше папе: «Прости меня, ведь я дурак!» И не скажу я больше дочке: «Никогда ты не взрослей!» И не подав жене платочка: «Помни меня, как журавлей!» Живите, радуйтесь, любите — За это жизнь я отдавал! Родных своих вы не судите, Они для вас родной причал. Не совершаете больше в жизни Ошибок вы наших вождей. И не ищите другой жизни, Всего на свете мир важней! Сюжет взят из дневника Адриана Оржеховского - человек переживший окупацию Одессы. 1941г.
52
15
1208
Под пыльным небом
Меж хвойных лесов и зеркальных озёр, Меж старых фонтанов, прибрежного камня, Окутался тайной чудной дирижёр, Горит ему нынче в душе моей пламя. Пожар золотой – средь пучины маяк: Укажет дорогу в ночи гробовой. И путник всякий, увидев сей знак, Избегнет с бездной борьбы затяжной. Но пыльное небо не чувствует мук, И вновь я плыву не к тем берегам: Теперь-то я вижу порочный свой круг, Хотя не рискую предаться слезам. Запах свободы сменяется злобой, Запах любви заменила тоска. Встречаемся с жизнью тесных коробок, Однако надежда жива до конца...
62
7
350