Фантазия-экспромт
Фантазия-экспромт

ПРЕДИСЛОВИЕ ПОСВЯЩЕНИЕ

Этот рассказ - подарок на Рождество. Подарок для Энни, моей прекрасной романтичной, мудрой и талантливой Энни, без которой не было бы ничего.

Ты для меня гораздо больше, чем соавтор, редактор, колега по литературному цеху, пишем ли мы вместе, или я сам, а ты просто рядом сидишь, всегда возникает нечто общее - единение мыслей, фантазии, эмоций. Мне жизненно необходимо, как воздух и свет, чтобы ты была рядом!

Я благодарен тебе за все: замечания, одобрения, просьбы, упреки, за пряники и тапки, за долгие бессоные обсуждения и творческие озарения.

За терпение. За то, что ты слышишь меня.

И прошу только об одном - будь со мной.

Счастливого Рождества, Энни!

***

Мы знакомы давно, так давно, что не помним начала,

Мы ходили в кино и встречали восход у причала,

Мы любили мосты - Петербурга могучие крылья,

Белой ночью на воздух наш Город поднять без усилья

Могут эти мосты разводные, ажурно-стальные…

Николаевский Мост, он ведёт в измеренья иные.

Разве это возможно? Весь город – одно отраженье,

Лунный блик на воде, быстрой чайки излом и скольженье?

Кто навстречу прошел? Белой ночью невидимы тени,

Видишь, здесь парапет и гранитного схода ступени.

Всплеском невские волны с тобой по душам говорили,

Отражая мозаику из грёз, что над площадью плыли.

И смеялся наш Город, грозой громыхая победно,

И сердился Суворов с мечом, но без зонтика, бедный!

Я сегодня, сейчас, как-то странно влюблен удивленно,

Этой ночью не белой, а тёмной, январской, бессонной,

Беспокойной, капризной, и ветрено-ветрено-снежной

Потому, что ты рыжие косы, смеясь, расплетала небрежно.



ФАНТАЗИЯ ЭКСПРОМТ 

На Невском, в нотном магазине «Северная Лира» живет музыка в символах.

Записанная на пяти линейках нотного стана, она дремлет в ожидании того, кто прикоснется, разбудит, даст голос и чувства.

Витрины светятся яркими огоньками, весь Невский переливается иллюминацией. Вот уже месяц, как проспект похож на сказочный лес, где растут новогодние ели. Выглядит это странно, потому что снега нет, идет дождь, погода пасмурная, серая, осенняя. Город под новогодними гирляндами тоже серый, мрачноватый. Громадой купола и разлётом колоннады потрясает Казанский собор, он так же сер, как этот рождественский вечер. Рождество без снега, такое в Петербурге случается.

Должно быть, я предчувствовал встречу, ждал, и все совершилось, как и было назначено.

Нелегко дается шаг в прошлое.

Стою перед дверью нотного магазина, волнуюсь, как на первом свидании, а когда-то заворачивал сюда по дороге в музыкальное училище, с автобусной остановки, что напротив Казанского собора. Бывало, на час раньше из дома выходил, чтобы всласть покопаться в нотах.

И вот снова здесь, на Невском, у дома "Зингер" - начало века, другой мир, Модерн, дерево, стекло, бронза, переплетение цветочного орнамента. Часами рассматривать можно, дивиться, каждый день проходить мимо и восхищаться.

А следующий дом "Северная Лира". Странный фонарь-сфера на фоне барельефа: по кругу железный обод, на нем силуэты - музыканты. Сидят, стоят с разными инструментами в руках: виолончель, скрипка, флейта. В витринах парят железные музы, они похожи на рождественских ангелов с трубами. Трудно соперничать с великолепием фасада дома "Зингера", но музы не унывают. Единственные в своем роде, единственные в Петербурге, они осеняют крылами Храм Нот.

Дотрагиваюсь до гладко отполированной медной ручки, вхожу. Мелодично звякает колокольчик. Встречаю оценивающие взгляды продавщиц и знакомые - великих композиторов.

Внутри деревянные шкафы, прилавки и полки с нотами: клавиры, сборники, собрания сочинений, громоздятся стопками, вставлены в ящики, манят обложками. Много веков музыки в замкнутом пространстве небольшого торгового зала. И все они мои! Можно дотронуться, полистать, обрадоваться знакомому, присмотреться к новому.

Но я пришел не поглазеть, сожалея о прошлом, я здесь, чтобы купить ноты. Для себя!

Как давно не случалось со мной этого счастья. Мир наполнен забытым ощущением дрожания восторженной струны, натянутой внутри меня до предела, памятью о недавнем прикосновении к клавишам, рождением звука, единением с роялем. Радостью того, что он живет.

- Шопен, Фантазия экспромт? - спрашиваю я, а сам ищу среди обложек с портретами и именами, их много, в глазах пестрит.

Продавщица отрицательно качает головой, смотрит с участием, вероятно, лицо у меня расстроенное.

- Хотя... постойте, сейчас, - она наклоняется, исчезает под прилавком, я слышу только голос. - Последний сборник, - продавщица появляется из тайных недр и протягивает мне ноты. - Посмотрите, может быть здесь?

Светло-коричневая мягкая обложка с лаконичной гравюрой - романтический пейзаж, сверху белым шрифтом:

"ФРЕДЕРИК ШОПЕН

ФОРТЕПИАННЫЕ ПЬЕСЫ"

Раскрываю ноты, которых еще никто не касался. Глаза бегут по тактам, но я слышу звуки.

- Да, спасибо, сколько он стоит?

- Триста девяносто рублей, - она выглядит виноватой, сборник тоненький, - ноты теперь дорогие. Выписать?

В ответ я только благодарно улыбаюсь, иду на кассу, возвращаюсь с чеком.

– Ваш Шопен, - говорит мне продавщица.

А я снова улыбаюсь и готов ее расцеловать. Мой Шопен! Она даже не представляет себе, что сказала, что это значит для меня. Вот оно, Рождественское чудо, великий дар людям! Всем людям и мне. Музыка. Бессмертие звуков,запечатленных нотными знаками. Священные письмена

У входа, справа от двери, стоит пианино. Меня томит нестерпимое желание коснуться клавиш.

- Вы позволите, я редакцию посмотрю? - спрашиваю, покривив душой, ведь уже все увидел и понял, что редакция та самая, не адаптированная, родная.

Еще в училище, на исполнительском отделении на экзамене играл это. На первом курсе, как давно! С тех пор где и с кем только не играл, но сольно на больших сценах - нет, не вышло. А ведь мечтал о славе, аплодисментах, афишах.

Да... Жизнь по-другому повернулась, играю много разной музыки, в основном с солистами и еще в балетных классах, прижился в театре, об исполнительской карьере забыл. Иногда тянет, как сегодня, но рояль в кустах редко попадается. Не иначе мне подарок рождественский судьба приготовила, не рояль - пианино. Тоже хорошо.

- Если вы музыкант. Просто так бренчать не разрешаем, настройщик только был, - заявляет из стилизованной под начало века кассовой кабины строгая рафинированная дама в очках.

- Да, училище Римского-Корсакова, класс фортепиано, - как студент на собеседовании отвечаю я, уж больно строга, прямо билетёр в Филармонии.

- Играйте, играйте, - разрешает продавщица, - мы с удовольствием Шопена послушаем. Стул там в углу, где гитары выставлены.

Сегодня утром я уже играл это наизусть, Фантазию экспромт могу исполнить даже если ночью разбудят внезапно, но вот захотелось ноты. Чтобы совсем вернуться в юность, откуда начинал этот путь осознания себя в музыке. Когда пора ученичества проходит и остается радость владения инструментом, чистый, живительный восторг прикосновения к звуку. Чудесное соединение собственной души с душой композитора.

Фредерик Шопен.

Пальцы побежали по клавишам, знакомая мелодия рассыпалась искрами рождественских снежинок. Серая пелена дождя отступила.

Я не заметил, как звякнул колокольчик и вошла она, не почувствовал, что на меня смотрят.

Сквозь витрину я видел оживленный Невский, темнеющее небо над Казанским собором и в самой витрине музу с трубой архангела. Она приходилась как раз над куполом. Мне стало смешно, я спутал пальцы, потерял фразу, остановился.

- Пожалуйста, сыграйте еще!

Это был ее голос, и хоть я никогда не слышал его раньше, но узнал. Она мягко, как ребенок, растягивала гласные:" пожаааалуйста сыграайте".

Потом я увидел ее.

На самом деле взрослая, не девочка, но молодая, ухоженная, в светло бежевом, стянутом поясом на талии кожаном пальто, с пышным рыжим воротником, тонких лайковых перчатках цвета кофе с молоком и такого же цвета сапожках на высоком каблуке. Без шапки, густые рыжеватые волосы стягивает в хвост на затылке бархатная резинка, а непослушные пряди выбиваются, обрамляют щеки и такая легкомысленная чёлка. Лисичка, - подумал я, и взгляд настороженный и любопытный.

- У нас здесь не концертный зал, - прозвучал приговор из кассовой кабины.

Я безнадежно развел руками

- Жаль, - вздохнула Лисичка. - Извините, это я вас отвлекла и помешала. Всего хорошего.

Она взялась за ручку двери. Сейчас уйдет и мы не встретимся больше! Никогда, никогда, и я даже не узнаю как ее зовут.

- Совсем не помешали! Хотите сыграю еще раз? Я знаю где можно. Пойдем?

Она улыбается и слегка пожимает плечами:

- Не уверена.

- Здесь близко, антикафе, - я горячо настаиваю и убеждаю, как будто от этого зависит счастье всей моей жизни.- Там отличный латте и концертный рояль. Можно сказать, достопримечательность Невского проспекта.

- Рояль? Латте? Я хочу!

- Тогда идем, - я встаю из-за инструмента в душе ликуя, что она согласилась.

За спиной слышу голоса кассирши и продавщицы:

- Молодой человек, вы ноты забыли!

Мы идем по Невскому к Фонтанке, небо все темнее, витрины все ярче, а дождь все безысходней. Несмотря на праздник настроение у горожан унылое, это отражается на лицах и в позах. Воротники приподняты, шапки и шарфы надвинуты, моя незнакомка тоже поднимает капюшон.

- И кто бы мог подумать, что на Рождество надо брать с собой зонт! - возмущается она, но тут же и смется, - столько народа под зонтами, а в витринах ёлки.

Хочется сказать ей: "Это Питер, детка", но я ограничиваюсь благопристойными вопросами.

- Вы приехали на рождественские выходные?

Она отвечает вполне предсказуемо

- Да, хотела взглянуть на столичную красоту.

- А почему не Москва?

- В Москве я живу, а в Петербург в первый раз выбралась, странно это? - она отвела волосы, сдвинула с лица мокрый мех и взглянула на меня. Вопросотельно, насторожено, с интересом. И так естественно, как будто мы сто лет знаем друг друга.

Шли мы рядом, но не касались друг друга. Мне даже в голову не приходило взять ее за руку. А я ведь не представился, не спросил как ее зовут, надо скорее исправить это.

- Мы с вами и не познакомились, меня зовут...

- Нет, стойте! - перебила она, остановилась посреди людского потока, прохожие отводили в сторону зонтики, огибали нас и вновь смыкали над головами пестрый защитный экран. - Не говорите. Я буду называть вас Пианист. А вы меня как?

Ее вопрос застал меня врасплох, я ответил эмоционально, не включив голову:

- Не знаю, когда я вас увидел то подумал - Лисичка, красивая, любознательная и осторожная одновременно.

Она рассмеялась:

- Лисичка? Это почему? Я не рыжая, только мех.

- Не потому, что рыжая, цвет волос необычный, но рыжей не назовешь.

- А как?

- Лисичка, - повторил я.

- Хорошо, идем дальше, а то мешаем всем.

За разговором мы незаметно добрались до Аничкова моста, дождались зеленого глаза светофора, перешли улицу. Лисичка остановилась перед первой скульптурой.

- А, вот они, кони Клодта, столько раз их на фото видела, но вживую они другие.

- Да они и не живые, чугунные.

- Вы прекрасно поняли, о чем я. Подождите, я ещё посмотрю, а то когда выберусь, - и она подняла лицо к черному пасмурному небу.

Мокрые фигуры коня и юноши блестели в свете уличных фонарей, от этого в самом деле казались живыми. Словно идут навстречу толпе.

- Что за красота! - Лисичка посмотрела на меня. - А вы рассердились, что имя вам не сказала?

Я не отвечаю, отвожу взгляд. Конечно обиделся, со мной в первый раз такое, ну послала бы подальше - это понятно, не хочет знакомиться, а тут пошла со мной и вдруг... Но признаться, что она права не позволяет самолюбие, а потому, стараясь принять беспечный вид, отвечаю тёмным водам Фонтанки:

- Ничего подобного, это даже забавно - Лисичка и Пианист, как на рождественском маскараде. Петербург любит загадки.

- Маскарад, а почему бы и нет? Хорошо, идем дальше, я насмотрелась на лошадок, они чудесные. Теперь очень хочется латте и погреться. Нам далеко еще?

На нее невозможно было сердиться долго. Такая открытая улыбка и ясный взгляд. Я не стал спрашивать Лисичку почему она бродит по городу одна, есть ли у нее муж, друг - все это не имело значения для нашей спонтанной рождественской прогулки.

- Недалеко, во-оон до моста по набережной, а там уже рукой подать. Должен предупредить, мы направляемся в место своеобразное, оно мало похоже на традиционный Кофе Хаус.

- А на что похоже?

- На палату номер шесть, только большую. Это называется "свободное пространство". Словами не описать, надо увидеть. Если вам совсем не понравится - уйдем.

Отражения фонарей, иллюминации и витрин плыли в Фонтанке, разбиваясь искристой рябью на осколки.

- Петербург мрачноват, мрачное великолепие, представляю, как он выглядит без праздничных огней.

- Гораздо лучше, на мой взгляд, - Лисичка удивлённо смотрела, ожидая объяснений, и я добавил: - Но, может быть, вам он понравится таким, более пестрым. Первое впечатление обычно самое сильное и правильное. Потом можно убеждать себя в чем угодно, но первый взгляд — это аксиома.

В антикафе было пустовато и не очень уютно. Несмотря на ремонт, помещение главного зала выглядело потертым, как сиденье антикварногокресла: разношерстная мебель , посуда, добытая на распродажах и полученная в дар от добродетелей.

Лисичка огляделась, а я смотрел на нее - не мелькнет ли на живом, подвижном лице тень разочарования. Но нет, она только удивилась и... может быть, немного испугалась. Такое странное возникло у меня чувство, что ей хочется встать поближе, или даже прижаться ко мне, в поисках защиты.

В сущности она была одинока, к кому бы ни приехала в Питер и кто бы не ждал ее в Москве внутреннее состояние одиночества сквозило во всем. В том, как оглянулась, как поправила волосы, как стояла в нерешительности у входа.

Мой любимый уголок у рояля - самое стильное место из обустроенных зон отдыха "свободного пространства" был не занят. Два полосатых гамбсовских стула на изогнутых ножках, кресло из того же гарнитура и круглый столик под орех, неизвестно какими судьбами заброшенные в молодежное кафе живописно располагались у обшарпанного рояля фирмы "Яков Беккер", а от зала уголок отделяла двустворчатая ширма с павлином.

На рояле была устроена пышная икибана из искусственных цветов, они живописно свешивались гирляндой из корзины. Рядом стояли бронзовые часы с Дианойи и Актеоном, превращенным в оленя. Дополняла этот эклектичный натюрморт синтетическая елка в многоцветной гирлянде.

К счастью, Деда Мороза и Снегурочки рядом с Дианой и Актеоном не было.

Я осторожно коснулся руки Лисички. Как же мне хотелось этого все время, пока мы шли сюда. Пальцы были холодными.

- Идем туда, к роялю, сядем и я принесу кофе. Вы замерзли, не раздевайтесь пока, или хоть накиньте пальто, здесь все можно.

Она благодарно улыбнулась:

- Сыро очень в Питере, я не ожидала, зима ведь. Но я все-таки разденусь, как никак мы почти в ресторане. Тут забавно, никогда не бывала в таких местах.

- Влажность процентов девяносто пять - это нормальное явление для Питера... В таких ужасных местах, хотите сказать?

Мне было легко с ней, улыбаться, шутить. Флиртовать? Нет, другое, я сам не понимал, что это со мной. Соединилось предчувствие Рождественского чуда, музыка Шопена, прикосновения к клавишам и ее пальчикам и еще что то неуловимое, радостное.

- Идемте, там вам будет удобно.

У кресел я помог ей снять пальто, под ним было трикотажное синее платье с тонким плетеным кожаным пояском, оно не скрывало стройную фигуру, обтягивало высокую грудь, подчеркивало талию.

Я почувствовал армат ее парфюма, изысканно глубокий, горячий. Неизвестные мне духи, что же было в шлейфе...сандал, роза, но и еще что то более легкое, свежее, солнечное. Они подходили и к ее рыжеватым волосам, и к глазам цвета болотного мха, к белой коже, к той стильной таинственности, что окутывала Лисичку. Были и зимними, рождественскими, и томно солнечными, как южный полдень в разогретых кустах смородины.И головокружительно чувственными, манили, дразнили, но не позволяли приблизиться.

Я отодвинул кресло, усадил даму. Одежду, сумочку, барсетку и ноты сложил на стул у ширмы.

- Теперь латте?

Лисичка кивнула

- Да, здесь так хорошо пахнет корицей! Захотелось печенья, или булочек.

- Будет и печенье...

Я подошел к стойке, расплатился за время, заказал кофе и сладкое и спросил девушку бармена настроен ли рояль.

- Настроен. А вы умеете играть? - Она поставила на поднос высокие бокалы с трубочками, тарелку с ромбиками печенья и механический будильник.

- Умею.

- Тогда играйте сколько хотите, сегодня у нас концерта нет.

Я взял поднос и направился нашему гамбсовскому уголку.

Лисичка замечательно смотрелась за круглым ореховым столиком, на фоне гобеленовой ширмы. Можно было подумать, что и в самом деле это ресторан, такой ретро- модерн, начало века, Арт Нуво. И она в элегантно строгом синем платье отлично вписывалась в картину.

А я совсем не вписывался: в белом свитере домашней вязки, в меру растянутом, но нежно любимом, и в длинном шарфе, который хорошо грел, если раза два замотать вокруг шеи. Не рассчитывал я сегодня концертировать, потому ни смокинга, ни бабочки. Повседневные брюки, рубашка, свитер, кожаная куртка, и почему интересно, перчатки, если без головного убора? Что обо мне подумала Лисичка? Руки у меня были заняты подносом, и никакой возможности поправить челку, которая некстати лезла в глаза. Стрижка тоже, прямо скажем, не модельная, разве что списать все на богемность? Чего еще ждать от Пианиста? Зато я могу сыграть Шопена, затем мы и пришли сюда, или еще зачем-то? Хотел бы я знать, что думает моя незнакомка в синем платье . Не угадаешь, взгляд спокойный, доброжелательный, может ,немного грустный, или просто мечтательный...

- Вот и наш латте с печеньем, - это я подошёл к столику. - Как вам здесь? Еще не передумали оставаться?

- Нет, мне нравится. А зачем будильник?

- А, это здесь так продают Время. Полчаса, или час, если платишь больше, чем за три, то делают скидку. Вы когда нибудь покупали Время?

- Нет. Да тут просто Волшебная лавка! Наверно, и печенье не простое?

Она шутила и немного кокетничала. Какая очаровательная женщина! Я поддержал игру, расположился во втором кресле, составил с подноса бокалы и ответил со всей серьезностью:

- Совершенно верно, в каждой печеньке - новогоднее желание. Чем больше съешь, тем больше и сбудется. Попробуйте!

Лисичка недоверчиво смотрела на тарелку с горкой "земелаха".

- А сбываться начнут сразу, или как?

- Это смотря что загадаете.

- Для начала... - она взяла с тарелки душистый ромбик и посмотрела на меня, а потом на рояль, - попробуем латте.

- Попробуем. Скажите, почему вы зашли в Северную Лиру? Хотели купить ноты, диски?

- Нет, конечно нет, я ни на чем не играю и не пою. А музыку слушаю в Интернете.

Я смотрел на ее губы, на то как она через трубочку потянула кофе из бокала, как откусила печенье.

- Я услышала...хотя нет, сначала просто шла и смотрела на дома, фасады. Невский великолепен, и этот угловой дом Зингера, кажется?

- Да.

- Я специально пошла пешком с Дворцовой площади, через арку и до метро. Люблю Модерн - линии плавные, все листья и цветы, узоры чудесные, дом Зингера красивый, - она помешала кофе трубочкой. - А над нотным магазином фонарь такой, засмотрелась, тут дверь открылась - вы играли, я услышала и вошла. Вот и все.

- Почему так грустно?

- Нет, просто погода скучная, сыро, елки мокнут. А хочется Рождества.

- Сейчас будет, мы же за этим пришли, - я отодвинул бокал и встал с кресла, перешел за рояль.

- Постойте, можно передвинуть немного кресло? Я хочу сесть поближе.

Я сделал как она просила, и вернулся за рояль, теперь мне хорошо видна была Лисичка, она сидела вполоборота ко мне, совсем близко, как дома. Что же сыграть ей, веселое, Рождественское, такое, чтобы она улыбнулась?

И я заиграл Итальянскую польку Рахманинова. Лисичка узнала, в глазах ее заискрился смех. С последним аккордом она захлопала в ладоши.

- Какая прелесть! Я знаю эту музыку, ее часто играют детям на елках.

- Это полька.

- Да, да!

- Рахманинова...

- Правда? Какой стыд, я не представляла, что это Рахманинов, он сочинял такое?

- И такое тоже...а вот еще веселое, - и я заиграл Шуберта, музыкальный момент, тот самый.

И снова она узнала, обрадовалась, как ребенок, засмеялась. Я тоже вместе с ней. К нам стали подтягиваться слушатели, подходили прямо со стульями и усаживались, образуя импровизированную музыкальную гостиную. После Шуберта я удостоился дружных аплодисментов.

Я видел, ей понравилось и исполнение, и то, как реагирует публика. Обстановка в антикафе была непринужденной, посетители - молодежь.

- Еще, сыграйте еще! А Седьмой вальс можете? - услышал я голос из "зрительного зала", взглянул на Лисичку. Она кивнула. Я хотел ей понравится!

- Шопен, седьмой вальс, - объявил я с легким поклоном в сторону публики.

После вальса к аплодисментам добавился топот и свист.

- Вас хорошо принимают, - сказала она и оглянулось на публику, не скрывая, что ей нравится эта ситуация, вероятно Лисичка не в первый раз была в центре внимания. Кто же она? Я так ничего и не знаю о ней. А мои надежды посидеть в приятной интимной обстановке, познакомиться, рухнули, вместо доверительной беседы вышло публичное выступление. Мы с Лисичкой в центре внимания, и как теперь выйти из этого положения, я не знал.

За Седьмым вальсом последовал Ноктюрн и наконец, Фантазия экспромт. Я играл для неё, все что не мог сказать под взглядами посторонних, пытался передать в музыке, все больше раскрывался перед ней. Она слышала, понимала. Это волновало меня.

Когда я закончил играть, все снова аплодировали, а Лисичка - нет.

Вместо этого она потянулась ко мне, коснулась пальцев. Это было второе наше прикосновение, она сама хотела его. Мы с Лисичкой ступили на путь сближения, сначала неосознанно, теперь - неотвратимо.

Она все не убирала руку, и в несмелом пожатии была нежность. Мне хотелось ответить, целовать ее пальцы, ладонь. Но я не посмел, боялся спугнуть ее доверчивость.

- Знаете, вы кто? - сказала она, - Волшебник! У вас волшебные пальцы. Я не могла удержаться, так хотелось коснуться...Чудо....Мы пришли, было пусто, уныло, дождливый вечер, сырость и печаль. А вот что стало, - она обернулась на людей, - праздник! Это все вы, и ваша музыка. Волшебство!

Я не знал что ответить ей. И что делать дальше не знал. Играть еще, или вернуться за столик?

Лисичка отпустила мою руку, ничего не объясняя встала и направилась к стойке.

Народ стал расходиться от рояля, уносить стулья, зал наполнился оживлённым гомоном, но так, уютно, хорошо, доброжелательно.

А Лисичка все не шла ко мне, говорила с девушкой-барменом, обе поглядывали на меня. Я смутился, пересел из-за рояля в кресло у столика. Казалось бы не произошло ничего особенного, я просто сыграл для Лисички несколько вещей на рояле. Мы почти не говорили, мы совсем не знаем друг друга, скорее всего через несколько часов мы расстанемся и больше не встретимся, тогда почему общаться по прежнему, на дистанции, не получается?

Когда мы успели пересечь черту за которой совсем другие слова, взгляды, прикосновения, другие чувства? Я знал ответ - это музыка. Я играл, Лисичка слушала, я касался ее души звуками. Она позволила себе открыться и теперь мы стали гораздо ближе, чем после многодневного общения.

Девушка-бармен еще немного повозилась с музыкальным центром и из динамиков у сцены поплыли медленные звуки, Поль Мариа. Бармен прошла по залу, зажигая на столиках толстые разноцветные свечи. Верхний свет притушили, я засмотрелся на танец язычков пламени в полутьме. Люди придвигались ближе друг к другу, шептались, как будто нельзя говорить громко в этой волшебной мерцающей темноте.

Лисичка возникла из темноты с подносом:

- Я взяла нам глинтвейн! Вы любите? Мне показалось, что - да.

Она села в кресло, ее глаза блестели, в них отражалось пламя свечи.

Запах сладкого вина, специй, апельсинов и меда поднимался от стаканов на высоких ножках со смешными, как у чашек ручками.

- Да, очень люблю глинтвейн, - ответил я и взял ее за руку. - И танцевать с таинственными незнакомками. Пока наше время не истекло, вы потанцуете со мной?

- Да , но сначала мы выпьем. На брудершафт! И будем танцевать уже на "ты".

Лисичка продела руку с бокалом мне под локоть. Её лицо было совсем близко.

- За рождественские чудеса и удивительные встречи

- И за прекрасную Незнакомку!

Поцелуй скользнул по губам легким крылом бабочки. Совсем близко блестящие глаза Лисички, аромат ее духов, нереальность всего происходящего. И восхитительный терпко сладкий глинтвейн.

- Так вот оно какое, Рождество в Петербурге...мистическое! - Она дотронулась до моей щеки. Осторожно, кончиками пальцев.

Я перехватил ее руку и поцеловал.

- Идем, потанцуй со мной на "ты"

Она встала и пошла к эстраде, я следом, музыка тянулась из колонок, плыла по залу антикафе, язычки свечей покачивались.

С Лисичкой было и просто и трудно, никаких ограничений, но невидимая дистанция, которую невозможно сократить. Даже если бы я обнял ее в танце бесстыдно тесно, это не сблизило бы нас. А потому я осторожно взял ее руку в свою, а свободную ладонь положил немного выше талии. Танцевала она очень хорошо. Была отзывчивой на движения, но не полностью покорной. Она следовала за мной, а не подчинялась, в танце это особенно ценно.

- Я так и не узнаю, как зовут прекрасную Незнакомку?

- А я, буду гадать об имени Пианиста? - ответила она вопросом на вопрос.

- Зачем гадать, если хочешь я скажу, ты ведь сама не позволила.

- Теперь скажи...

- Алекс...Александр, я и раньше сказал бы. А ты? Скажешь?

Странно было говорить ей "ты", но легко! Я не ожидал подобной легкости.

- Мое имя здесь есть, совсем близко.

Она смотрела на меня, и улыбка в глазах, и милое лукавство - ну точно Лисичка...

- Это, как квест, посмотри вокруг и найди его. Ты любишь квесты?

- Не знаю, я не пробовал.

- Так попробуй, это весело и загадочно. Ты спрашиваешь у вещей, они отвечают или нет.

- И у кого же спрашивать? - в танце мы медленно двигались по залу в сторону нашего места. - У столов, кресел, может у рояля?

- Теплее, теплее, рояль - подсказка!

Я осматривал зал, ничего, что могло бы навести на мысль об имени. Полумрак, Поль Мариа, свечи...еще над окном подвешен пучок омелы, но никаких намеков на женское имя.

- А второй подсказки не будет?

- А ты просишь?

- Да.

Она улыбнулась мечтательно, прикрыла глаза, словно прислушиваясь к голосу внутри себя и прочла полушёпотом:

- Бьют часы, возвестившие осень:

тяжелее, чем в прошлом году,

ударяется яблоко оземь -

столько раз, сколько яблок в саду.

Этой музыкой, внятной и важной,

кто твердит, что часы не стоят?

Совершает поступок отважный,

но как будто бездействует сад.

Я знал эти стихи, их часто читали в сборных концертах. Стихи о времени...

- Всё заметней в природе печальной

выраженье любви и родства,

словно ты - не свидетель случайный,

а виновник ее торжества.

Продолжил я, но никакой помощи от них мне не пришло. Часы, время, имя...

- Я сдаюсь.

- Недогадливый Александр! Посмотри, вон на рояле часы, красивые... Алекс, - задумчиво повторила она , будто пробовала мое имя на вкус. - А я Диана , Ди. Я сейчас поведу себя странно , не сердись, пожалуйста...но я не могу удержаться.

Она потянулась к моему уху, легонько коснулась мочки.

- Я без ума от этого, - поглаживая крохотный "гвоздик ", который я ношу с юности, проговорила Ди и тихо засмеялась. - Ты сочтешь меня сумасшедшей.

- Часы! Диана и Актеон...время!

- Да! Видишь, как просто. Здесь время главное.

Она была близко, слишком близко, чтобы я мог справиться с собой. Ее прикосновение, нежное и чувственное, как током ударило, по телу прошла дрожь и я прижался к Диане бёдрами, обнял тесно. Она не отстранилась, осталась покорной и мягкой в моих руках. Ждала.

- И ты не сочти меня безумцем. Иди сюда

Не размыкая рук, продолжая танец, я повел ее к окну и там поцеловал. Глубоко, настойчиво, отчаянно, горячо. Если правда, что омела помогает влюбленным, если не выдумка, что Время здесь управляет судьбами, если слышит меня Некто...если, если, если... Я не знал, чего прошу у этого неведомого, но просил.

Губы Ди дрогнули и ответили. От этого я загорелся еще сильнее и раскрыл их. Мы целовались долго и самозабвенно, а время остановилось и ждало нас.

Когда я отпустил ее, Диана положила голову мне на грудь. Музыка закончилась, а мы продолжали обниматься.

- Мы встретимся завтра? - спросил я.

- Нет...там за окном уже завтра...и я уезжаю.

- Уезжаешь?!

- Да, у меня поезд в пять утра, с Московского вокзала... Проводишь?

Я молчал, ее слова погасили все огни. Уезжает...и все?

Значит ли для неё что нибудь наша встреча, увидимся ли мы еще? Ни о чем этом спрашивать было нельзя. За пределами этой комнаты наступило завтра, а здесь еще нет, и Диана со мной.

- У нас осталось два часа, так мало!

- Два с половиной, поиграй мне еще. А я сяду совсем близко, буду смотреть на твои руки.

- Хорошо.

Мы перешли за инструмент и сели, вплотную сдвинув стулья, теперь Диана могла бы положить голову мне на плечо. Я хотел этого. Стал играть для нее, представляя, что не клавиши трогаю, а ее губы. И мелодия под пальцами рождалась признаниями того, что я не смог бы высказать словами. Я рассказывл ей о горячем желании близости, о радости встречи, печали о неизбежном расставании. О своих надеждах, скорее неисполнимых, но от того не менее восторженных. Об иллюзиях любви...

Диана слушала молча, неподвижно, будто проникая в глубину звуков, соединяясь с ними. А потом по ее щекам поползли слезы.

- Что это было? Что ты играл? Знакомое, но не могу вспомнить, - спросила она, когда я закончил.

- Вальс свечей, это из фильма "Мост Ватерлоо" смотрела?

- Да, давно. Он грустный, героиня погибает и никакого счастья не получается, одни разбитые надежды.

- Но музыка красивая. А ты любишь фильмы с хорошими концами?

- Да, и книги, потому я люблю сказки, там всегда все хорошо заканчивается.

- А "Русалочка"?

- Ну...это не правильная сказка. - Диана положила руку поверх моей, слегка сжала, потом погладила. - Трудно это играть?

- Теперь нет, когда я умею. Мне нравится, даже не знаю, чтобы я мог еще делать в жизни.

- Ты хорошо играешь, музыка тебя слушается.

- Нет, не совсем так, - я обнял Диану и притянул к себе, она не сопротивлялась и, наконец, склонила голову мне на плечо.

- Расскажи, как?

- Меня слушается инструмент, им я владею, но это лишь техника, приобретенная трудом. Много, много часов занятий, преодоление барьера, когда сложное становится достижимым, потом перестаешь замечать сложности. Играешь и все. Если у меня что-то не выходит, звучит коряво - это значит только, что я плохой пианист, недостаточно проявил усердия,недоучил, не смог сыграть безупречно. А надо именно безупречно или никак.

- Ты перфекционист?

- В том, что касается музыки - да. Нельзя читать молитвы с ошибками.

- Почему молитвы?

- Потому, что кроме техники есть еще музыка, ее нельзя искажать, только пропускать через себя, оживлять, я так это представляю. Моцарт, Бетховен, Шопен - однажды услышали внутри себя мелодию и оживили ее, дали голос, отпустили в мир. Чтобы повторить это, я должен не искажая озвучить, принять музыку в сердце, отдаться ей полностью. Это она владеет мной, я ей принадлежу. Это... - я не мог подобрать слово, но оно пришло само, - как любовь, чем больше отдаешь, тем больше ее становится. Ты не устала?

- Немножко...

- Идем на диван, расскажи мне о себе.

- Что?

- Не знаю, что сама захочешь, или ничего.

- Ничего...так лучше Алекс, - она снова сжала мою руку и в этом было прощание.

А я не мог смириться, что через час провожу Диану на вокзал, и для нас все закончится, жизнь пойдет по старому, друг без друга.

- Тогда еще, последнее, послушай, ты поймешь...

И я заиграл Элегию Рахманинова. Раньше мольба, заключенная в горячих, томительных фразах Элегии была безадресной, сейчас - я обращался к Ди. Валялся у нее в ногах, целовал следы, просил и просил не покидать меня. Я душу вывернул наизнанку, страсть, нежность, отчаяние смешались в горестных стонах, в надрывном крике. Рахманинов всегда обжигал меня оголенностью чувств, я физически ощущал его эмоции. Сейчас я отдал их Диане, все без остатка. С последним звуком она закрыла лицо ладонями, отрицательно покачала головой, решительно, даже сердито стерла со щек слезы, встала и ушла на диван. Взяла сумочку, достала носовой платок и еще что то серое, пушистый клубочек.

- Иди сюда, я хочу подарить тебе ее.

- Кого? - Я подошел и сел рядом с ней.

- Ее...смотри - это Силь, - она протянула мне маленького зверька.

Длинный носик, глаза черные бусинки и взъерошенный густой мех. Со спинки Силь была похожа на колобок с хвостом, а спереди и вправду Лисичка, только очень маленькая.

- Мне?

- Да, за игру, - засмеялась Диана.- Она одна такая, единственная. Я сама сшила ее из остатков песцовой шкурки. Я люблю мастерить такие, когда остаются обрезки красивых тканей и меха. И вечно все раздариваю, а Силь - нет. Она только моя. А теперь будет присматривать за тобой.

- Ты шьешь?

Она заулыбалась, но ничего не ответила.

Я не стал спрашивать дальше, какой смысл? Если она не хочет никакого "потом".

Конечно, я мог бы настаивать, если бы был уверен, что для нее несколько наших поцелуев значат больше, чем случайное приключение в уик-энд. Она не такая, я знал, что и думать нельзя о ней дурно, самостоятельная, успешная - да, это заметно, и по манерам, и по одежде. Но распущенности, свободной нечистоплотности в ней не было.

Целовалась она со мной...может, от одиночества? Захотелось помочь ей, но как? Такие обижаются, когда их жалеешь, хотят быть сильными. Я почти не сомневался в том, что она свободна, иными словами одинока. И я такой же, но она женщина, ей труднее.

Завершение истории выходило грустным, не трагическим, как в кино, но и не оптимистичным. Я усмехнулся своим мыслям, Диана заметила и как будто встревожилась.

- Что?

- Нет, ничего.

- Хорошо, - она опять устроилась у меня на плече. - Странно все, мы сидим, обнимаемся...ты будешь вспоминать обо мне? Я все время боюсь сделать что-то не так, чтобы не оставить тебе дурных воспоминаний.

- Я буду вспоминать, да.

- Почему так грустно сказал?

- Долго объяснять Ди, времени на это у нас нет.

- Тогда и не надо.

Я даже рассердился, мне хотелось бы, чтобы она настояла: " нет, скажи, я хочу знать", а она вот так. Значит, и правда ей все равно, встретились, поболтали, разошлись. Да мало ли по жизни таких встреч? Попутчики...

Но раздражение мое тут же улетучилось, потому что Диана задремала. Устала она, да и время позднее. Я посмотрел на часы - четыре утра, поезд у нее в половине шестого, ну пусть поспит полчасика, потом разбужу. Самому бы не уснуть. Рядом с ней было хорошо, уютно и не верилось, что мы расстанемся и поезд увезет ее от меня.

Народ разошелся, в кафе оставались только мы и девушка-бармен. Вероятно, она хотела закрыть заведение. Глазами я попросил ее не выпроваживать нас и осторожно, чтобы не разбудить Диану, показал на пальцах три раза по десять. Девушка поняла и махнула рукой, сидите мол, так и быть.

Я сидел и перебирал, еще не в памяти, а как настоящее, события этого вечера, с той минуты, как Диана вошла в нотный магазин. Наши слова, взгляды, прикосновения. Стрелка на моих наручных часах неумолимо ползла к половине пятого. И как бы мне не хотелось оттянуть неизбежный момент, он наступил. Я поцеловал спящую Диану, сначала лицо, потом в губы. Она улыбнулась, вздохнула, открыла глаза.

- Спала? Вот я соня, а ты и не будил. Ты хороший...сколько времени? - Она повернула мою руку так, чтобы видеть циферблат часов. - Много уже. Далеко тут до вокзала?

- Не очень, но пора выходить. Наше время истекло...

- Кончайте разговор...да...спасибо, что показал мне это волшебное место. И играл, и рассказывал. Я все это с собой заберу, вот так, - она прижала свои и мою руку к груди, засмеялась. - Не будем грустить и добавлять печали дождливому Рождеству. Пора, так пора, давай одеваться и пойдем.

Мы вышли на улицу и удивились - набережная Фонтанки была девственно белой от снега и он шел, шел, падал непрерывно, медленно, как в театре, роями толокся вокруг уличных фонарей.

- Снег! Что за чудо! Все таки я увидела его! Алекс, снег!!!

Диана обняла меня, я закружил ее. Мы смеялись... А снег все шел.

Мы медленно двинулись по набережной к Невскому и дальше налево, к Площади Восстания. Еще и пяти не было, а мы дошли до вокзала. Без вещей досмотр оказался простым и быстрым, теперь мы молча стояли перед вагоном. Проводница раскрыла паспорт Ди. Там же и прописка, но не попросишь взглянуть. Паспорт вернулся к владелице.

- Проходите, провожающим можно, - сказала проводница и перешла к проверке документов и билетов пассажиров следующих по очереди.

- Ну...вот и все, Алекс, спасибо тебе за музыку, за вечер, за Петербургское Рождество. Давай прощаться тут.

Я не знал, что сказать, она не давала мне шансов, ни одного.

- Хорошо, давай тут. Я не умею прощаться... Не знаю, что надо говорить, тем боле сейчас, с тобой...

- Ничего не говори, поцелуй меня, как там, у окна...

Я притянул ее к себе и поцеловал.

- Вот и всё...

Сказала Ди, когда губы наши разомкнулись, - все, Алекс, не ищи меня.

И вдруг прижалась ко мне сама , взяла в ладони мое лицо , зашептала:

- Ты подарил мне рождественское чудо , Алекс.... самое настоящее ... и если можно просить у судьбы большего, то я прошу....очень прошу еще одного чуда...

И вошла в тамбур. Не обернулась, не махнула на прощанье, исчезла в проеме входа, как в театре.

И все.Занавес.

Что мне оставалось? Посмотреть вслед уходящему поезду, вдохнуть неповторимый запах угольного дыма и пропитанных гудроном шпал, выпить кофе в "Чижике Пыжике" и задуматься о жизни.

А давно же я не бывал на Московском вокзале, раньше часто ездил с театром и сам с концертными бригадами. На вокзале всегда народ, в первом зале, у бюста Петра сидят отьезжающие, в кафе тоже, но меньше, там просто так нельзя, надо делать заказ.

Я заказал только кофе, ждал и думал про Диану, странно она вела себя. По сути просила, чтобы нашел, эти слова - очень прошу еще одного чуда.

А вместе с тем сказала не ищи. Как же так? Да разве я могу не искать? После всего, что было, этой ночи вместе, близости, покоя. Ее рука в моей и счастье! Сразу, без предупреждения, совершенное счастье. Это что, я люблю ее? Так просто? И отпустил, хоть за поездом беги.

Просить о чудесах надо мне, кроме имени ничего не знаю. Еще вот Силь...

Я отодвинул чашку с остывшим кофе и достал из-за пазухи смешное и трогательное существо, колобок с хвостиком и блестящими умными глазками.

- И что теперь, Силь?

Серая Лисичка молчала, смотрела с сочувствием. Я погладил ее, поднёс к губам, закрыл глаза, вбирая запах духов Дианы. Силь пахла ими...Диана и Силь... Диана Силь! Какой же я идиот! Это ведь тоже квест!

- Сейчас, сейчас малышка, мы посмотрим так ли все безнадежно.

Я выдернул из кармана смартфон, набрал в Гугле: Диана Силь, пошив платьев.

И засмеялся так громко, что женщина за соседним столиком опасливо покосилась на меня и подгребла поближе сумки.

Первой же строкой в поиске вышло:

ДИАНА СИЛЬ, дом свадебной и вечерней моды, свадебные и вечерние платья премиум класса, платья от дизайнера, кутюр.

Я перевел поиск в картинки и Гугл выдал целый разворот фотографий Дианы. Интервью Первому каналу, Ди с моделями на подиуме, Ди в домашней обстановке...

Нашелся и сайт с контактами. Теперь дело было только за мной.

И разве надо ждать до завтра? Кассы на вокзале работают круглосуточно, а следующий скоростной до Москвы в семь часов. Были бы только билеты.

Кассир смотрела на меня с участием и отрицательно качала головой.

- На скоростной, нет, если только кто нибудь сдавать будет, а сейчас ни одного, заранее, за сорок суток можно было в два раза дешевле, а сейчас и дорогих нет.

- За сорок суток! Что я знал за сорок суток? Девушка, посмотрите еще, очень прошу!

- Я смотрю, смотрю, - она снова защелкала мышкой, - да не переживайте вы так, сейчас подберем билетик, вот! вам повезло, появился один на семичасовой Сапсан, только он подороже будет, оформять?

- Да, да! Спасибо, вы просто волшебница.

- Так срочно надо?

- Очень срочно.

- За срочность с вас три тысячи двести шестьдесят рублей восемьдесят копеек. Поезд номер семьсот пятьдесят три, Санкт Петербург Москва, отправление...

Она подробно по протоколу озвучила мне информацию, я слушал вполуха, думал о своем.

Вспомнились слова капитана Грея из любимой с юности книги

«...когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя…»

...ваш паспорт, билеты. Счастливого пути! - закончила кассир и выдвинула ко мне ячейку со сдачей и билетами.

Я убрал паспорт, нащупал запазухой пушистый талисман. Стало горячо и радостно. Вот оно, то самое чудо, о котором просила Лисичка!

- Поехали, Силь, удивим Диану. Фантазия экспромт в действии - через три с половиной часа будем в Москве.

8 января 2017 г.

© Ivan Veresov,
книга «Фантазия- экспромт».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (2)
Екатерина Рейнмар
Фантазия-экспромт
Очень красиво и очень по-петербургски!
Ответить
2017-01-31 15:44:17
Нравится
Станислава Яновска
Фантазия-экспромт
И как теперь не верить в волшебство?)
Ответить
2017-02-06 20:31:24
Нравится