Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 4

Я никогда не любила рассветы. Стоило только светлой полоске разрезать горизонт, как в душе поселилась непонятная тревога. Что-то грядёт, и с каждым рассветом подбирается всё ближе. Понять, откуда это «нечто» надвигалось, никак не удавалось, хоть я пристально вглядывалась в светлеющее небо.

Эта ночь была долгой. И не только для меня. Из-за поднявшейся суматохи не спал весь Картарэф.

Мышка ввалилась в дом Бумфиса, выбив дверь одним ударом ноги. Такое громкое появление не могло остаться незамеченным. Я помню его минутное недоумение и тот невидящий взор. Он смотрел на меня настороженно, а потом винтики в его мозгу встали в нужные пазы, и прозвучало сдавленное:

— Анаит…?

Бывший глава не стал задавать лишних вопросов или зазря поминать имя Императора. Он поступил, как опытный вождь: лишь уточнил приблизительное местоположение и взял себе в помощники Бам-Бама.

При виде меня Люция не сдержалась. Её алые губы дрогнули в кривой улыбке, а из глаз покатились жемчужные слёзы. Это было настолько противоестественно, что на мгновение я позабыла обо всех остальных делах. Впервые я видела чувства королевы змей.

Её холодная рука с длинными ногтями провела по моей щеке.

— Ты… плачешь? — глупо выдала я.

Люция сдавленно хихикнула и прижала меня к своей груди.

— Я так боялась, что потеряла ваc. Не покидайте меня больше или моё сердце не выдержит этой тоски.

Я так хотела ей рассказать всё. Всё, что скреблось, кричало и выло внутри. Знаю, что она бы слушала ночь напролёт, комментируя в свойственной ей манере. Её голос патокой бы ложился на мою истрескавшуюся душу, давая долгожданное ощущение спокойствия и защищённости.

Но этого всего не произошло. Отчасти из-за моих собственных сомнений, а отчасти из-за самой Люции.

— Мышка! Отнеси Тайрину в больничное крыло!

Я не стала противиться и послушно повисла на крепких руках Мышки. Силы были на исходе.

Кио колдовала над моей ногой прямо в комнате покоя по той простой причине, что операционная была занята Аргесом. Да и моё повреждение не было столь масштабным.

— Ну-ка… что тут у нас? — приговаривала она, осторожно разматывая повязку.

Самодельная мазь из странного разжёванного Даериной листика вызвала на лице Кио непритворное недоумение.

— Оно немного помогло, — зачем-то оправдалась я.

Девушка что-то проворчала неразборчивое себе под нос и обмакнула ватный тампон с небольшой контейнер.

— Сейчас будет больно.

Я зажмурилась в надежде, что это хоть как-то уменьшит боль. Всё равно, что ребёнок, который в страхе закрывает глаза и надеется, что монстры исчезнут.

Нужно отдать Кио должное: укус промыла она быстро и почти безболезненно. Затем достала баночку с каким-то белым непрозрачным гелем и выдавила его прямо в рану. Боль и жжение сменились приятным холодком. А через некоторое время нога выше колена и вовсе потеряла чувствительность.

— Ты бы поспала, — посоветовала она, заканчивая перебинтовывать мою ногу.

Я согласно кивнула и непритворно зевнула. Но сна не было ни в одном глазу. Спорить не было смысла, иначе смышлёная девица впихнула бы в меня конскую дозу снотворного.

Посидев около меня ещё минут десять, Кио удалилась. Но на этом не воцарилось спокойствие и тишина. Из коридора постоянно доносились встревоженные голоса и топот ног. По пустым коридорам Картарэфа эхо гуляло с особым удовольствием.

Даерину привезли в больничный покой через минут тридцать. Я жадно прислушивалась к шёпоту вошедших, но поняла лишь то, что девушка обессилена и находится в отключке. Об Аргесе никто не проронил и слова.

Страх бурлил в желудке и с каждой минутой, проведённой наедине с собой, он увеличивался. Пока в конечном итоге не добрался до горла. Голова кружилась, а собственное тело напоминало мне простроченное желе.

Отчего-то в памяти всплыл Люс. Его равнодушный блуждающий взгляд и рассеянность, которые вводили окружающих в заблуждение. Вспомнилось то, с каким наслаждением он жевал подшипники и перегоревшие лампочки. И та спокойная проникновенность, с которой он говорил.

Люс скончался…

Пружина выстрелила, и я рывком перетекла в сидячее положение. Сбросив тяжёлое удушающее одеяло, свесила ноги на пол, коснувшись босыми пятками холодного камня.

Дверь больничной палаты отворилась. Это застало меня врасплох, и притвориться спящей я не успела. Кио заметила это почти сразу же.

— А я тебе говорила? — хмыкнула она своей спутнице, чьё лицо не было мне знакомо.

— Ты ведь и не собиралась спать, верно? — осведомилась незнакомка.

— Не смогла уснуть, — смущённо потупилась я, не отводя своего взгляда от каталки.

На лице Аргеса застыла восковая маска спокойствия. Даже в тусклом освещении ночников можно было различить его бледность.

— Что с ним? — одними губами произнесла я, не отрывая немигающего взора от его лица.

— Жить будет. Его не так просто убить, — хмыкнула незнакомка.

Я перевела на неё рассеянный взгляд, хаотично пытаясь вспомнить, кто это, но ничего не получалось. Девушка поняла, что я пребываю в неведении касательно её персоны, и снисходительно улыбнулась.

— Меня зовут Эйна, — представилась она.

Что-то смутно знакомое вертелось в памяти. Мозг подкидывал ассоциации в виде винограда, Люса, жующего бумагу и чихающей Венары.

— Так ты девушка Кэма?

— Не думала, что столь известная личность, как ты, знает меня, — хихикнула она.

— Я вовсе не…, — совсем уже смутилась я, опустив взгляд на собственные ноги.

— Да ладно! Избранница альфы Тинаана автоматически становится одной из самых обсуждаемых персон.

Я бы желала, чтобы этот статус горел синим пламенем. Я бы желала, чтобы Аргес был самым обычным тинаанцем, выращивающим тепличные огурцы на продажу.

На мгновение разговоры утихли. Хрупкие девушки напряглись и переложили своего бессознательного вождя на кушетку рядом со мной. Я не могла оторвать своего взгляда от сего действия.

— Ладно, мы вас оставим. Воркуйте, голубки.

Но я не обратила на них ровным счётом никакого внимания, и язвительная фраза оказалась вне зоны моего понимания. Мышцы дрожали и натужно заныли. Пришлось повиноваться и опуститься на кровать, которая оказалась самым мягким и удобным в мире местом.

Первые лучи солнца ползли по комнате сначала осторожно и вкрадчиво. Оставалось совсем немного времени до того момента, когда солнце займёт главенствующую позицию и откроет взору все ужасы мира. Я почти не дышала в эти короткие минуты, пытаясь таким образом их замедлить.

Не смотря на восковую бледность лица, Аргес впервые за долгое время выглядел умиротворённым. Он просто спал, и, судя по активному движению глаз, видел яркий сон.

Интересно, что ему снится? Очередное сражение? Кошмар? Погоня? Выборы? Или, может, в кои-то веки что-то приятное?

Было что-то упоительное и таинственное в этом наблюдении. Я привыкла видеть Аргеса в полном вооружении, готовым ко всему и даже немного больше. А сейчас он беззащитен и открыт перед миром, передо мною. Жаль, что не существует машины, которая бы умела проводить на экран чужие сны. Возможно, так бы я поняла его, смогла разгадать код к замку на душе.

Наверное, я бы так пролежала вечность, просто рассматривая его лицо. Но подлая усталость начала медленно вращать комнату и смазывать силуэты. Веки упорно опускались и я тратила последние крупицы силы на то, чтобы продержать их ещё хоть немного открытыми.

Мимолётное движение привлекло моё внимание. С трудом сфокусировав взгляд, я заметила, что его губы подрагивают. Сердце гулко ударилось об грудную клетку, а потом и вовсе куда-то улетело. Всего лишь на несколько секунд, но восковую бледность разбавила робкая улыбка. Сердце странно затрепетало, а веки опустились окончательно.

***

Солнце уже посматривало вниз, когда я вошла в вестибюль. Он был абсолютно пустым, что немало удивило. А ещё какой-то чужой, словно место из сна, который мне привиделся двадцать минут назад.

Новая старая внешность шла на пользу, позволяя беспрепятственно передвигаться по замку в сторону выхода.

Я шла к Бумфису. Шла с ответами. Или за ними. До последнего меня одолевали сомнения касательно всего, что происходило вокруг. Словно всё, что было до обнаружения Лиарды, я видела во сне или в странном бреду. Будто и я — вовсе не я, а фантом, отголосок, от некогда существовавшей девушки по имени Тайрина.

Передёрнув плечами, я толкнула тяжеленную дверь и вышла наружу. У подножия Картарэфа наблюдалось непривычное оживление. Спустившись ниже, стало понятно, что это две воинствующие оппозиции: приверженцы старых традиций, верные своему альфе и несогласные с таким раскладом фанаты Фэрбиоса Грэма. Как ни странно, но его личность я узнала в толпе сразу же.

Потасовкой это было назвать сложно. Больше это действие мне напоминало собак, которые агрессивно лают друг на друга из-за заборов. Но стоит открыть калитку, как они трусливо разбегутся по своим делам. Амбициозный юнец Фэрбиос лично не встревал, а лишь подстрекал толпу громкими, слегка писклявыми выкриками. Это выглядело жалко и неубедительно. И вызвало во мне волну отвращения.

Но в мои планы не входило вмешиваться, так что я аккуратно обошла толпу, стараясь быть максимально незаметной. Взгляд несостоявшегося лидера скользнул по мне и задержался дольше, чем следовало бы. Тревожный звоночек громко зазвенел. Но он не узнал меня, что позволило спокойно вдохнуть полной грудью.

Я шла к Бумфису, пытаясь саму себя убедить в том, что всё было точно так же, как прежде. Силком заставляла себя рассматривать до боли знакомые пейзажи. Но они всё равно были чужими. Словно меня не было в Тинаане несколько лет. Навязчивые мысли роились в голове, и каждая была громче предыдущей. Зародилось непреодолимое желание стукнуть себя по лбу, чтобы хоть немного вытрясти этих пчёл из черепной коробки.

Ноги вязли в песке, значительно замедлив темп, но всё равно несли меня к одному неприметному накальному домику, в котором обитала чудаковатая семья из бывших глав Тинаана. Я всегда думала, что не бывает бывших королей. Думала, что это звание, как клеймо, выгравировано на душе, во взгляде, в осанке, в словах. Но старый король умер, и тот человек, что исполнял его обязанности, сейчас абсолютно счастлив в своей рутине.

Заштопанная нога слушалась плохо, хоть и практически не болела. То ноющее чувство можно было сравнить разве что с реакцией суставов на погоду, но не более. Но эта конечность ощущалась инородной. Как и всё вокруг. Или же единственным инородным телом здесь была я. В этом я ещё не разобралась.

Первым, кого я увидела возле дома, был невысокий худощавый мальчик. Огромные зелёные глаза были мне не видны по той причине, что Мэнхен стоял на коленях и чем-то был полностью увлечён.

— Привет, — неуверенно улыбнувшись, тихо поздоровалась я.

Мальчик вздрогнул, и зелёные глаза сфокусировались на мне. Некоторое время в них не было узнавания. Его брови сдвинулись в кучку, что говорило об активном мыслительном процессе.

— Я Ан… Тайрина, — ещё тише добавила я, словно собственное имя было чем-то противозаконным.

Его глаза округлились, а брови перетекли в дуги. Но Мэнхен тут же избавился от удивления и, подорвавшись на ноги, убежал в дом. Вот так просто, не сказав ни слова. Я стояла в растерянности и смотрела ему в след, растратив всю свою решимость.

Наверное, я бы так и не нашла в себе смелости переступить порог дома, но оттуда выглянула Люция.

— Мы тебя сегодня не ждали. Но я рада, что ты пришла, — сказала она, слегка поклонившись и посторонившись, позволяя мне войти.

Из приоткрытой двери доносился запах чего-то жаренного и явно подгоревшего. Похоже, что кулинарное искусство не давалось королеве змей в той мере, в которой она бы хотела. Но это ни на грамм её не смущало, и женщина продолжала укрощать кастрюли и половники.

Бумфис сидел за столом и сосредоточенно что-то вырезал из бруска. Он не посмотрел на меня, не поздоровался, не подал никакой реакции. Словно меня и не было в этой комнате.

Встреча проходила не по плану, что я выстроила у себя в голове, и из-за сбоев в сценарии я начала откровенно нервничать.

— Он там?

Вопрос прозвучал отдалённо, и в первое время не вызвал понимания. Но после него воцарилась оглушающая тишина.

— Да. Вместе с Су.

Бывший альфа продолжил срезать стружку с древесины.

— Как вы попали туда?

Я поёжилась, вспомнив ту странную комнату и чувство страха, которое пульсировало в ушах. То, как замедлялось сердце, как каменело тело, как становилось трудно дышать.

— Он построил портал. В пещере.

— Ею можно ещё пользоваться?

— Да.

Эти краткие и острые вопросы с не менее резкими ответами напоминали больше допрос, где меня подозревали в преступлении. Хуже всего, что я сама чувствовала себя преступником, хоть объективных причин для этого не было.

Но Бумфис так и не посмотрел мне в глаза. Он лишь продолжал ковырять ножом многострадальный брусок.

— Что происходит, Бумфис? Что это за цирк у ворот Картарэфа? Неужели мы отсутствовали настолько долго, что всё покатилось в бездну? Куда ты смотрел?

Нож соскользнул и злобно полоснул ладонь. Несколько алых капель упали на небесно-голубую скатерть. Только тогда он соизволил поднять взгляд. Тиски в груди болезненно сжались, когда я увидела эту потерянность и вину.

Люция — единственная, кто сохранял хладнокровное спокойствие. Достав аптечку из шкафчика, она села рядом с Бумфисом и принялась обрабатывать ему рану. Но при этом она молчала. А мне очень не хватало её хирургически точного высказывания.

— Вас не было три недели. Когда вы исчезли, то мы поняли, что вы справились и нашли вход. Но оглашать это было ещё рано, поэтому мы и не предприняли никаких попыток. Официально ни я, ни Люция больше не являемся правителями Тинаана, соответственно не можем вмешиваться.

— Что делает Грэм? Что это за представление? На кого оно рассчитано?

Бумфис хмуро глядел в пространство.

— У нас нет ничего, что может связать его личность с Империей. Венара сбежала, и была объявлена изменницей. В глазах людей этот идиот выглядит, как амбициозный новый лидер, который не согласен со старой формой правления. Один глава ошибся, а второй исчез. Люди переживают за свою шкуру и будут идти за тем, кто им указывает дорогу. Сейчас это Фэрбиос Грэм. Картарэф ещё кое-как держится, но это лишь вопрос времени.

Время. Всё упирается во время. Внутреннее чутьё напряглось до предела, пробудив спящую панику.

Мы опаздываем. Безнадёжно опаздываем.

— Анаит, что… вы видели? — впервые за всё время спросила Люция.

Окружающие пейзажи пошли рябью, как круги по воде, пока не исчезли вовсе. Вокруг витали яркие цвета и пряные запахи, лёгкий ветер развивал мои волосы. Я видела лишь смазанные контуры фигур, словно они были ничем иным, как миражом. Всё казалось ненастоящим и отдалённым.

А что если… что если это галлюцинация? Что если, мы не были в Лиарде, а та комната всего лишь симулятор?

— Я мало что помню. Тинай там, вместе с Су. Наше пребывание тянулось всего лишь несколько минут, а потом мы очнулись на побережье Талитаны, недалеко от Олионского кладбища.

Воспоминание укололо большее жала пчелы. Пальцы автоматически потянулись к плечу в поиске шрама, но наткнулись только на гладкую кожу.

Я осмотрелась по сторонам, словно нас кто-то мог подслушать, и наклонилась над столом.

— У Сэта… исчезла серебряная рука. Эта комната что-то сделала с нами.

Аптечка выскользнула из рук Люции и с грохотом упала на пол. Снова воцарилась напряжённая тишина. Выражение их лиц было красноречивее слов.

— Мой мальчик… что с вами произошло? Как вы нашли Даерину?

— Дикая случайность. Мы искали укрытие, и нашли пещеру, в которой она обосновалась. Потом мы отправились на поиски еды, но на нас напала стая диких псов. Она… спасла нас.

— Как? — удивлённо выдохнул Бумфис.

Я устало опустила голову на руки. Этот разговор давался тяжелее, чем предполагалось сначала.

— Я не знаю. Не было времени спрашивать. Аргес нуждался в помощи.

— Альфа Тинаана вернулся. Людям нужно что-то сказать.

Людям нужно сказать, что у них появился выбор. Даже если Лиарда является всего лишь фантасмагорией, созданной безумным гением.

— Грянет сражение ещё яростнее, чем всё, что было до этого, — отстранённо произнесла Люция.

— Поговори с Мэнхеном. Он был очень взволнован и рад, когда узнал, что вы вернулись.

— Он не хочет со мной общаться, — проворчала я, рассматривая свои руки.

— Он думал, что ты его бросила. К тому же у него твоя карта от Ангара.

Я задумчиво уставилась на дверь единственной комнаты в этом доме. Ноги сами понесли меня в том направлении. Тихо постучавшись, я приоткрыла дверь и заглянула в щель.

Мальчик сидел на кровати, поджав коленки и смотрел в окно. Он заметил меня. Это стало понятно, когда он едва видимо вздрогнул. Но его обида и гордость были отнюдь не детскими.

— Зачем ты пришла сюда? — резко выпалил он, не оборачиваясь.

— Не могла не прийти. Я понимаю, что ты обижен на меня, но… я не бросала тебя. Я бы так не поступила. Никогда.

— Ты оставила меня, ничего не сказав. Как оставили меня родители и Анил. Все меня оставляют.

Я отшатнулась, словно от удара. Этот ребёнок был заложником отвратительной ситуации. Ему, как никому другом, Империя подпортила жизнь. Больше, чем мне в мои…

— Какое сегодня число?

Мэнхен окинул меня озадаченным взглядом.

— Первое августа, вроде. А что?

Ничего. Только сегодня мне исполнилось двадцать лет.

— Прости меня. Я не хотела тебя обидеть и оставить одного. Но существуют вещи, которые сильнее моих желаний. Мне пришлось отлучиться на некоторое время, но теперь я здесь, с тобой. И больше не оставлю тебя, пока ты сам этого не захочешь.

Я раскинула руки, не особо веря в успех сего действия.

Мальчик смотрел на меня долгим испытующим взглядом. На его лице очень ярко отображалась борьба истинных желаний и недоверия. Эти две вечные линии, которые с переменным успехом овладевают каждым. Он был слишком мудрым для своего возраста.

Я старалась не думать ни о чём, кроме самого момента примирения. Откинуть весь балласт было сложно и болезненно, но мне удавалось. Удавалось благодаря тому странному теплу, которое жгло под рёбрами, когда я смотрела в эти огромные зелёные глаза. Похожее чувство я испытала сегодня, когда смотрела на улыбающегося во сне Аргеса. Наверное, так оно и ощущается, это странное противоречивое чувство.

Я любила Мэнхена. Чувствовала за него ответственность и гордость. И именно в этот момент я поняла чувства Люции к Аргесу. В один миг я обрела семью.

Он боролся до последнего. Пытался сдержаться, гордо расправив плечи. Но проиграл своим чувствам, и хрупкое тельце крепко прижалось ко мне. Детские ручки обвили мою шею, а по моей щеке скатилась горячая слеза.

— Я больше не оставлю тебя. Никогда.

— Обещаешь?

— Клянусь всем, что мне дорого.

***

Обычному человеку нельзя испытывать столько мощных чувств. Это может убить, что со мной и произошло.

На улице уже было темно, когда мы с Мэнхеном вышли из Ангара. Решётка закрылась за нашими спинами с противным скрежетом. Колени подогнулись, и я рухнула на песок, чувствуя, как горло сжимает от едва сдерживаемых рыданий. Слёзы покатились по щекам, добротно орошая землю солёной водой. Но это были слёзы счастья.

Мне даже не пришлось их звать.

Я боялась, что изменённая внешность может отпугнуть тигриц, но опасения оказались напрасными. Кода выбежала из пещеры сразу же. Она повалила меня на землю и принялась облизывать лицо. Нирэд и Нола были более осмотрительными, но долго жеманиться не стали. Животные не умеют врать. И они последовали примеру Коды.

Мэнхен хохотал во весь голос, когда тяжёлые киски повалили меня на землю и не давали подняться. А потом хохотала я, когда Нола повалила его на землю. И в целом поведение тигриц относительно него меня немало удивило. Возможно, если бы на его месте был кто-то другой, то я бы испытала укол ревности, но… я была рада. Рада за то, что хоть кто-то поддерживал его в это сложное время, что хоть где-то он чувствовал себя нужным. Действительно рада за то, что моя семья приняла его за своего.

Я скучала по своим тиграм. И поняла это только тогда, когда вошла в вольер. Это невероятное чувство облегчения и радости, что охватили меня, было сравнимо разве что с океаном.

Сейчас, когда я плакала перед входом в Ангар, Мэнхен терпеливо стоял рядом и ждал. Я поняла, что он очутился рядом, только когда детская рука дотронулась до моего плеча.

— Всё хорошо, не плач, — он попытался меня успокоить.

И в тот момент это были лучшие слова, что только можно было услышать.

— Я знаю. Спасибо тебе. Идём, я проведу тебя домой, — гнусаво проговорила я.

Через час я уже поднималась по ступенькам и мечтала лишь о кровати. Я была уставшей и опустошённой. Но эта лёгкость была долгожданной, словно тяжёлый камень свалился с плеч.

В вестибюле мне снова никто не встретился. Из столовой доносились голоса, и желудок вдруг вспомнил, что пищи он не видел уже очень давно. Но усталость была сильнее. Перебирая ватными ногами, я плелась в больничное крыло.

Но палата пустовала. В ней не было никого, кроме Эйны, которая снимала постельное бельё с кровати Аргеса.

— Привет, а где…

— Ушёл к себе в кабинет. Не захотел оставаться тут.

— Ушёл? — изумилась я.

— Да. Ногами. Сам. На костылях, правда, но без них он не может пока ходить, хоть и он очень пытался.

— Он в порядке?

Эйна обернулась и озорно улыбнулась.

— Сама у него спроси.

Я не стала дожидаться других глумливых фраз и на всех парах помчалась в кабинет на самом верхнем этаже. Нога, как назло, слушалась всё хуже и хуже.

Сердце как всегда выскакивало, а лёгкие горели огнем, когда я ступила на площадку перед кабинетом тинаанского главы. Серебряная ручка мерцала под светом ламп. Но я очень рада, что это единственное, что осталось от его проклятой руки. Потому что кулон с эдельвейсом сгинул в морской пучине.

Я не стала стучать в дверь понимая, что ему будет тяжело подняться и открыть её. Да и наверняка он уже спал. Не особо веря в удачу, потянула за кольцо. Дверь отворилась с привычным скрипом. Петли тут никто не смазывал, наверное, ещё со времён Тиная.

В кабинете никого не было, светильники не горели. Прихрамывая, я прошла сквозь помещение к ещё одной двери, уже не такой массивной. Открыв её, я застыла на пороге, не решившись сделать и шагу дальше.

Комната освещалась мягким жёлтым светом от лампы, что стояла на прикроватной тумбочке. Но тень от балдахина скрывала лица Аргеса. Он спокойно лежал, вытянув поперёк одеяла руки и, казалось, спал.

И только я собиралась уйти, как в мою сторону прозвучало едва тихое:

— Анаит, это ты?

— Да, — невесть от чего смутилась я.

— Иди сюда.

Закрыв дверь, я подошла к кровати и аккуратно села на край. Мне хотелось дотронуться до его руки, но почему-то я не посмела этого сделать. Не хотелось нарушать его покой.

Его веки вздрогнули, и через мгновение взгляд сфокусировался на мне. Лицо озарила слабая улыбка. Аргес глубоко вздохнул и медленно подтянулся на локтях, принимая сидячее положение. Кожаная перчатка валялась на полу рядом с кроватью.

— Привет, — выдохнул он.

— Как ты себя чувствуешь?

— Словно из меня вытащили все внутренности, а потом запихнули их обратно и всё это заклеили пластырем, — саркастически хмыкнул он. Голос был ещё слабым.

— Так оно и было, — заверила я.

— Где ты была?

— Проведывала Бумфиса, а потом ходила с Мэнхеном к тиграм.

— С ними всё хорошо?

Наш разговор больше напоминал отчёт рабочего у командующего, что не могло не угнетать. Я слишком долго находилась без него, слишком долго чувствовала себя в опасности, и сейчас была готова броситься ему на шею от облегчения. Но не посмела. Всё, что я смогла, так это кивнуть головой и ставиться в стену.

— Разденься.

— Что? — удивлённо переспросила я, сфокусировав свой взгляд на лазурно-голубых глазах.

Аргес закатил глаза и тихо засмеялся своим мыслям.

— Разденься. В куртке спать неудобно, а в обуви я тебя не пущу в кровать. Или ты хочешь пойти к себе в комнату?

— Нет, — совсем уже смутилась я, стягивая с себя куртку. Она оказалась невыносимо тяжёлой и горячей, а ботинки весили минимум по пять килограмм каждый. Без этой одежды я чувствовала себя, если не пёрышком, то чем-то близким к этому.

Аргес приподнялся ещё выше, откидывая одеяло. Было видно, что это действие далось ему с огромным трудом. Он пытался сдержаться, но всё же на долю секунды проиграл боли. И в этот момент он был настоящим, без своей привычной маки всемогущего правителя и вершителя судеб.

Поддавшись порыву чувств, я придвинулась ближе и прижалась к нему, положив голову на грудь. Словно он был единственным спасательным кругом. Я слышала размеренное биение сердца и посылала мысленные благодарности вселенной за этот звук.

А ещё параллельно удивлялась сама себе. Весь мир перевернулся с ног на голову только для того, чтобы я здесь и сейчас задавал себе странные вопросы. Неужели все события, происходящие с людьми, нужны для того, чтобы они осознали себя и своё назначение в этом мире? Неужели нужно прости сквозь столько испытаний, чтобы понять, что важно, а что нет?

Не знаю. Не могу ответить однозначно на это. Но точно могу сказать, что меня это изменило. В лучшую сторону или в худшую — отдельная история.

Я поняла, чего хочу для себя. И поняла, что пойду на всё, чтобы это защитить.

— О чём думаешь? — нарушив благоговейную тишину, спросил Аргес.

Я приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Мне всегда было интересно, чего хочешь лично ты. Для себя, а не для остальных. Если бы вдруг не стало Империи и Лиарды, если бы не было всех этих проблем, если бы на тебе не лежало бремя правителя. Чего хочешь ты?

— Я никогда не думал об этом, но… пока я был в отключке, мне приснился сон. Не знаю, возможно, это прозвучит полным бредом, но…

— Просто говори. Представь, что я элемент декора.

Аргес был немного напряжён. Было понятно, что эта тема слишком личная для него, а он не привык ни с кем делиться содержимым своей головы. Он не привык выворачивать себя наизнанку.

Я дотронулась тыльной стороной ладони до его щеки, проведя по колючей щетине. Она делала его визуально старше, а ещё более серьёзным и грозным. Наверное, через несколько лет он отпустит себе бороду, как у Бумфиса. А я надену чёрное платье в пол.

— Я делал украшения. Во сне. У меня была своя мастерская. И я видел тебя. Правда у тебя были светлые волосы и серые глаза, но это не имеет значения. И мы были в Тинаане, а не в Лиарде. Жили по соседству с Бумфисом и Люцией. Ещё я помню детей, которые играли с тиграми. Они были похожи… на меня. Я… не знаю, это всё был бред от горячки, так что…

Но я прервала его поток нелепых оправданий, заткнув рот поцелуем. Внутри горел огонь настоль яркий и чистый, что невозможно было вытерпеть. Чувства требовали выхода и заставили действовать.

Я услышала. Увидела, словно сама присутствовала в его сне, словно это уже когда-то происходило. Оторвавшись на секунду, я заглянула ему в глаза.

— Кстати, у меня сегодня день рождения.

— Правда? — бровь Аргеса удивлённо взмыла вверх. Я согласно кивнула.

Большим пальцем он повторил контур моих губ. А затем криво усмехнулся.

— Тогда вот мой подарок, — проговорил он и притянул меня к себе.

Это был лучший день рождения за всю мою жизнь.

© Илона Соул,
книга «Время уродов | Книга 2».
Комментарии