Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 3

Темнота была болезненной и горячей. Она кусалась, как дикое тинаанское солнце, заставляя меня истекать потом. Тело болело, и хотелось непритворно кричать, но голос исчез. С каждым разом эта смертельная волна становилась всё более угрожающей. Но несла она меня против обыкновения не вверх, а вниз, пытаясь раздавить своей мощью.

Темнота разговаривала со мной. Её хрипловатый голос был уставшим и постоянно сбивался. Я пыталась понять, услышать, узнать, но тщетно.

— Во имя Тиная! Выглядит, как сушёная вобла, а весит, как беременная кабаниха!

Волна дошла до нужной точки и с силой приложила моё тело обо что-то твёрдое. От неожиданности я вскрикнула и почувствовала, как слёзы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Кажется, меня просто бесцеремонно бросили на пол.

Пришлось приложить немалых усилий, чтобы разлепить тяжёлые веки. Тусклый свет был щадящим, поэтому не понадобилось много времени, чтобы рассмотреть окружающие пейзажи. Первое время взгляд скользил по неровным стенам пещеры абсолютно бездумно. Свечи в кладбищенских лампадках размеренно колыхались, бросая блики и создавая причудливые тени. И атмосфера была бы более чем уютной, но мешали несколько факторов: странная тухлая вонь и чьи-то непритворные стоны боли.

— Терпи, — проворчал кто-то, а затем послышался ещё более болезненный стон.

И только я собиралась закрыть глаза и благополучно уснуть, как осознание больно укололо изнутри. Резко подорвавшись, я зашипела от боли. Правая нога онемела и не слушалась. Кое-как приняв сидячее положение, осмотрела конечность на предмет ущерба. И он был, причём существенный: прямо над коленом по штанине расползлось кровавое пятно, которое так и продолжало сочиться кровью из дырочек, которое, полагаю, были не только в ткани брюк, но и в моей плоти.

— Какого Императора…? — проговорила я вслух.

Взгляд боязливо двигался в сторону источника стонов. Всё ещё помутнённое сознание перепугано билось о черепную коробку, учащая пульс. И когда я увидела, то сердце пропустило удар: Аргес лежал на земле, а его тело блестело от пота, разорванная рубашка валялась рядом бесформенной ненужной тряпкой, а на земле багровела лужа крови. Над ним склонилась девушка с молочно-белыми волосами, измазанными кровью вперемешку с грязью.

Но стоило незнакомке поднять на меня взгляд, как оклик неописуемого шока невольно вырвался из моего рта.

Это была Даерина.

— Чего уставилась? Лучше помоги мне, если уже очухалась. Он истекает кровью.

Несколько секунд я переводила ошарашенный перепуганный взгляд от девушки к Аргесу и в обратном порядке. Её руки так же были перепачканы кровью. Но затем она поднесла ладонь ко рту и что-то в неё сплюнула, а затем это «нечто» приложила к животу парня. Его тело напряглось, и он натужно застонал.

— Быстрее! — рявкнула она.

Стиснув зубы, я подползла к ним. Красивое мужественное лицо Аргеса уродовала маска боли. И от этого под рёбрами невыносимо жёг пожар. На глаза навернулись предательские слёзы, но время не располагало к тому, чтобы жалеть себя.

Даерина схватила подол некогда белоснежного платья и с неким остервенением рванула ткань, отрывая широкий лоскут.

— Я подниму его, а ты протяни под ним, — скомандовала она, протягивая мне самодельный бинт.

От страха меня тошнило, а дрожащие пальцы не сразу смогли подцепить злосчастную ткань. Девушка ещё укоротила своё платье, оторвав от него лоскут пошире, и сложив его в несколько раз, приложила к ужасной рваной ране. Даерина присела, уперев руки в колени. Напрягшись, она подняла бесчувственное тело парня и держала его так некоторое время, пока я обматывала его импровизированным бинтом.

Закончив с повязкой, Даерина обратила своё внимание на меня. Пройдясь деловитым, слегка озабоченным взглядом, она вынесла вердикт:

— Твоя очередь. Снимай штаны.

— Я в порядке, — прохрипела я, еле отлепив язык от нёба.

— Мне чихать на твою гордость. При желании я могу скрутить тебя и отпилить ногу. Но вообще мне всё равно, сдохнешь ты сейчас от заражения крови или чуть позже при других обстоятельствах. Дважды уговаривать не буду.

Сморщившись, словно под нос мне подсунули тухлую крысу, я стиснула зубы и потянулась к ширинке.

Пока Даерина вытирала Аргеса от крови и пота, мой взгляд невольно скользил по ней. Несмотря на спутавшиеся грязные волосы, разорванное платье и переломанные ногти, она всё равно выглядела эффектно. Кажется, что даже мешок из-под картошки выглядел бы на ней элегантно и дорого. И чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее выл монстр внутри меня.

Из-за моей глупой ошибки она находится здесь и сейчас. Из-за моей невнимательности она лишилась всего. Из-за моего поспешного необдуманного решения эта девушка добровольно стала изгоем.

— Зачем ты помогаешь нам? — мысль слетела с языка быстрее, чем я успела её подхватить.

Даерина осеклась и на мгновение застыла истуканом, пронзая меня невидящим взором. Она словно искала ответ на этот вопрос, в первую очередь для самой себя. Но эта тонкая пелена слетела с её лица, вернув уже знакомое лёгкое раздражение.

— Не льсти себе. Я помогаю Аргесу, ты просто идёшь с ним в комплекте, как никому ненужно приложение. Мой тебе совет: не преувеличивая свою значимость в чьей-то жизни.

Эти слова больно ударили под дых, но этого стоило ожидать. Даже если бы она сейчас накинулась на меня с кулаками, то я бы не стала противиться этому. Потому что заслужила. Всё имеет свою цену и за всё нужно платить.

— Прости… — еле слышно проговорила я, понимая, что это абсолютно бессмысленно.

Даерина внезапно схватила мою ногу и ткнула пальцем прямо в рану. Слёзы брызнули из глаз, и я зашипела от боли, не в силах пошевелиться. Но на этом она не остановилась, а засунула палец ещё глубже.

— Твоё нелепое извинение для меня, всё равно, что пластырь на эту рану. А болит приблизительно так, — после этих слов ещё один палец воткнулся мне в ногу, — и вот здесь, — добавила она и ударила кулаком меня под дых.

— Мне… очень жаль, — еле проговорила я, пытаясь вернуть дыхание в норму.

Пальцы из раны исчезли, и я услышала треск разрываемой ткани. Даерина снова что-то сплюнула в руку и приложила это к моей ноге. В том месте невыносимо защипало, и я закусила губу до крови, чтобы сдержать болезненный стон. Затем она ловко обмотала мою ногу лоскутом своего платья и завязала на тугой узел. Ощущения премерзкие.

— Что произошло? — прохрипела я, принимая сидячее положение.

Даерина сидела возле Аргеса и бережно обтирала его лицо. В себя он так и не пришёл, а монстр на моих плечах пробудился и отвратительно заскрежетал зубами. В одно мгновение стало очень холодно, и я обняла себя за плечи.

Ответа так и не последовало. И я примирилась с этим фактом, не решившись повторить вопрос.

— Как вы здесь оказались?

Я выдержала её пристальный взгляд. Это было сложно, но я смогла. Скрестив демонстративно руки на груди, всем своим видом демонстрировала, что говорить не буду.

— Послушай сюда. Ты будешь говорить и расскажешь мне всё. Поверь, я могу заставить, и сил мне хватит. По твоей вине погиб Ситар, и я, Император тебя раздери, хочу знать из-за чего.

У меня было лишь несколько секунд, чтобы прийти к какому-то выводу. И вопреки ожиданиям и напряжению, решение появилось. Одной, ещё не окончательно свихнувшейся частью своего сознания, я понимала, что это очень плохое решение. Время, проведённое в Тинаане, научило меня не доверять никому. И если быть честной, то я подозревала и Даерину и Ситара в измене.

Но так же жизнь в Тинаане научила меня тому, что окружающие вещи на самом деле совершенно не те, чем кажутся изначально.

— Лиарда. Та земля, которую по легенде нашёл Тинай, на самом деле существует. И мы там были, но нас оттуда выбросило обратно. Когда очнулись, то оказались здесь неподалёку, на пляжу.

— Какое к этому всему отношение имел Ситар? — резко выпалила она.

— В Тинаане действовал имперский шпион. Он проводил кампанию по поиску дневника Тиная, в котором был описан способ попасть в Лиарду.

Я замолчала на секунду, пытаясь собрать расплывающиеся мысли в кучу. Это было слишком живо и болело ещё больнее, чем нога. Даерина права — под рёбрами всегда болит сильнее.

— Венара. Это была Венара. Она не знала точно, кому он доверил тайну о дневниках, и методично убивала всех, кто имел хоть какое-то отношение к Бумфису. Всё началось с Лисаны, затем был Итид, затем распространение шанэ и смерть троих подростков. В это дело было вовлечено намного больше людей, чем ты себе можешь вообразить. Из-за этих дневников пострадала вся моя семья и погиб мой отец. Из-за этих дневников погибли Анил и Анфис, а Мэнхен остался сиротой. Столько жертв было принесено к этому алтарю, а оказалось, что они ему вовсе не нужны.

На последней фразе мой голос сорвался. Даерина не спешила комментировать или задавать следующие вопросы.

— И вот что в итоге мы имеем, — закончила я, кивнув на бесчувственного Аргеса.

Повязка на его животе побагровела от крови, а на его лице блестели капельки пота, вопреки стараниям Даерины.

— У него жар, — констатировала она. — Ему срочно нужен медицинский уход. Эту рану нужно зашить. А ещё он потерял много крови.

От этих слов мне стало дурно. Стиснув зубы, я приподнялась на дрожащих руках и попыталась доползти до них. Нога горела огнём, и я едва ли не кричала от острой боли, но продолжала упорно ползти. Не знаю, что это должно было дать, но мне невыносимо захотелось дотронуться до его лица. Попробовать забрать жар и боль, только бы ему стало легче.

Отчаяние смешалось с безысходностью и рвало на части. Хотелось рассыпаться на мириады частиц, лишь бы изменить ситуацию. Но я не могла. Мне хотелось к нему прижаться и убедить, что всё хорошо, в первую очередь саму себя. Хотелось просто побыть с ним наедине потому, что подцепил моё сердце невидимым крюком и забрал себе.

— Помоги мне. Прошу, — прошептала я, обращая свой взгляд на Даерину.

Пухлые бледные губы поджались, показывая отношение их хозяйки к этой просьбе. Я нуждалась в её помощи и смогла перебороть собственные амбиции. Ход был за ней, и она это прекрасно понимала. Просить прощения сложно, но ещё сложнее простить.

— Я сделаю это не ради тебя, а ради него.

— Спасибо, — еле слышно ответила я, чувствуя, как веки тяжелеют.

Примостив болезненную голову у Аргеса на груди, покачиваясь на волнах боли, я пыталась услышать его сердцебиение, чтобы хоть немного себя успокоить. И когда услышала, сквозь хриплое дыхание, то поняла, что пока я слышу этот звук, то справлюсь со всем.

Очень странно осознавать, что весь мой мир сошёлся в одной точке.

***

Половину ночи и всё утро мы сооружали некое подобие плота. Доверия сие творение не вызывало, но Даерина заверяла, что меня и Аргеса он выдержит. Я не стала уточнять, как поплывёт она. Я лишь знала, что вплавь на этом хлипком хаосе из веток мы доберёмся до побережья Тинаана за несколько часов. Этого было достаточно, чтобы я беспрекословно следовала всем указаниям и покорно выполняла приказы.

Аргес так и не пришёл в себя. Лишь однажды он прохрипел едва различимое «воды», а потом обратно провалился в небытие. Его жар не спал, а периодические болезненные стоны заставляли меня вздрагивать каждый раз.

Вопреки всей логике, чем ближе подходил момент завершения постройки плота, тем сильнее окутывал меня страх своими противными липкими щупальцами. С тех пор, как мои ноги впервые ступили на тинаанскую землю, это чувство не покидало меня. Оно притуплялось, пряталось на время от яркого света, искало самые потаённые комнаты, но неизменно, рано или поздно, вылезало наружу.

Как же мне хотелось хоть раз оказаться по ту сторону страха!

Я боялась за Аргеса. Боялась того, что ждало нас дома. За время нашего отсутствия могло произойти что угодно, и больше всего я боялась не увидеть знакомых лиц, а лишь белые сюртуки из моих кошмаров.

Раз за разом я проигрывала в голове сцену того, как буду рассказывать Бумфису о том, что в Лиарде нас никто не ждёт. Как буду смотреть в эти потухающие глаза, как стану свидетелем одной разрушившейся жизни. Со своим разочарованием я давно смирилась, но разочарование родного тебе человека подобно острому ножу под рёбрами.

Но до последнего я надеялась, что смысл жизни Бумфиса был не в недостижимой земле, а в людях, ради которых это всё затевалось.

— Готово, — заявила Даерина, упирая руки в бока.

Она смотрела на результат своих трудов с такой гордостью, словно это была сложнейшая скульптура из мрамора, а не хаос из веток.

— Пришла пора возвращаться домой, — одними губами проговорила я, оглядываясь на скалу, словно в ожидании чего-то.

Но чуда не произошло. Выпрямив спину, потерла затёкшую поясницу.

— Сейчас мы перенесём Аргеса и сразу тронемся в путь.

Я лишь кивнула в подтверждение. Ноги гудели, пытаясь сорваться на бег, но железный обруч с каждым разом всё сильнее сжимался вокруг желудка. От страха рябило в глазах.

Впервые так остро я ощутила одиночество. Впервые смотрела на этот мир глазами человека, которого никто не слышит, не знает и не видит. Впервые я поняла, что моя слабость в зависимости от людей. Очень легко чувствовать себя сильной и всемогущей, когда за твоей спиной стоит хранитель. Мир как никогда выглядел враждебным и злым, и всё, чего хотелось, так это забраться в угол, задвинуть шторы и закрыть уши. Но от собственных монстров не убежишь.

Судорожно переведя дыхание, я зашагала следом за девушкой, которая уже уверенно направлялась в сторону нашего укрытия.

Войдя в пещеру, я присела возле Аргеса, вглядываясь в хмурое измученное лицо. Он не подавал признаков жизни, и лишь вздымающаяся грудь говорила о том, что он жив.

Даерина перебирала какие-то тряпки в углу, что-то ворча себе под нос. За эти несколько часов моё отношение к ней изменилось кардинально. Вот уж действительно самый наглядный пример того, что всё, что нас окружает, зачастую является совершенно не тем, чем кажется изначально. И страннее всего было то, что я её понимала. Этот ежовый костюм она надела не по собственной воле, приобрела неприязнь со стороны остальных не потому, что так того ей хотелось. Это была нужда.

Наконец Даерина выудила изрядно грязный кусок ткани, когда-то в далёком прошлом называвшимся погребальным одеялом.

— Не смотри на меня так. Нам нужно его перенести, и чем быстрее мы его доставим в Тинаан, тем лучше.

Я поднялась и тут же скривилась от острой боли в ноге. Доковыляв до Аргеса, снова присела, хватая его за ноги.

— На счёт три. Раз… два… три!

Глядя на него, лежащего на чёрном погребальном одеяле, рассматривая окровавленную повязку и блестящие капельки пота, сознание окончательно свихнулось. Из меня вырвался булькающий смешок. Даерина настороженно оглянулась на меня.

— Что смешного?

— У него кишки наружу вываливаются, а мы собираемся его переносить, как мешок с картошкой, — сквозь рвущийся истерический смех, проговорила я, пытаясь поймать ускользающие концы треклятого одеяла.

— Совсем уже крыша проржавела, — проворчала девушка в ответ, подхватывая одеяло.

Это было тяжело, отчасти из-за собственной слабости, отчасти из-за оголённых нервов. Но я упорно шагала, скрипя зубами от простреливающей боли в ноге. Когда мы погрузили Аргеса на плот, Даерина начала раздеваться. Поняв, насколько далеко она собирается зайти, я отвернулась, изображая полную заинтересованность лесом.

Услышав всплеск, я оглянулась, но не увидела девушки. Лишь спустя минуту, светлая макушка вынырнула в нескольких метрах от берега, а потом начал плыть в нашу сторону. Я стояла в некой растерянности, не до конца понимая, что нужно делать дальше.

— Садись, чего ты ждёшь? — рявкнула Даерина.

Я неуклюже забралась на плот, выпрямив раненную ногу. Резкий рывок чуть ли не сбросил меня в воду — едва успела ухватиться за край. Оглянувшись, я замерла на месте: глаза Даерины покрывала полупрозрачная плёнка, на шее были жабры, а между пальцев перепонки. Теперь я в полной мере осознала, что значит «водное создание». Но, тем не менее, все эти метаморфозы не портили её естественной красоты. Этого было у неё не отнять.

— Я буду держаться берега, а ты следи, чтобы вода не смыла с Аргеса повязку.

Я лишь кивнула, не найдя в себе слова для ответа.

Это будут очень тяжёлые несколько часов.

С того момента, как мы тронулись, мой мозг отключился от происходящего. Глаза нашли точку покоя на лице Аргеса, и даже попадающие в них капли морской воды не заставляли меня моргать. Чувства отключились, словно повинуясь чьему-то приказу.

Где-то в глубине души я понимала, что сие действие бесполезно и Аргес находится в глубоком беспамятстве, но мне отчаянно хотелось поговорить с ним. Хотя бы мысленно. Буд-то это как-то должно было помочь.

Вся наша жизнь похожа на странный сон. И так же как во сне — конец будет непредсказуемым. Это завораживает и пугает одновременно. Возможно, в конце мы придём в радужную пещеру, изрядно постаревшие и в последний раз порадуемся ожившим на несколько мгновений камням. А возможно за следующим поворотом нас ожидает погибель. Возможно, один из нас уйдёт раньше, и, надеюсь, что это буду я.

Я знаю, что ты не хочешь умирать. И я не хочу. Потому что без тебя мне не хватит сил бороться. Потому что больше никому моя борьба не нужна, потому что я не хочу бороться ни за кого, кроме тебя.

Ты сказал тогда, в пещере, что это плохая идея. Так и есть. Но это наша личная драма, которые ты так не любишь. Я лишь хочу узнать, что будет в конце. И надеюсь, что ты хочешь того же.

Ты сильный. Не ври, я видела. Ты научил меня сражаться за место под солнцем, заставил показывать всем, что я чего-то стою. Ты делал это жестоко, ты делал мне этим больно, но только ты смог.

Я хочу укрыться в комнате. А ещё лучше в Ангаре. Но больше я хочу укрыть тебя от этого мира. Потому что он тебя не заслуживает. Ты стараешься сделать его лучше, разбиваешь руки в кровь и бросаешься на скалы. Но как ты не понимаешь, что он сам этого не хочет?

Ты пытался. Благодаря тебе у людей появилось то, чего у них никогда не было — выбор. Это величайшее богатство, которое ты можешь им предоставить. Ты выиграл войну и заслужил покой.

Думая об этом, я прокручиваю в голове картину, которую увидела не так давно. Я видела Бумфиса, твоего названного отца, который абсолютно счастлив в рутине. Он даже умеет вырезать фигурки животных из дерева. Не знаю, понравится ли тебе такое времяпровождение, но ты всегда сможешь заняться чем-то другим. И даже если ты захочешь открыть свою лавку с домашней выпечкой, я уверена, что тебе не будет равных в этом.

Только продержишь ещё немного. Прошу.

Я почувствовала, как меня клонит в сон. Это не была просто сонливость. Глаза закрывались вопреки моему собственному негодованию и попыткам держать их открытыми. Сознание постепенно погружалось в сладкий молочный туман.

Я пыталась изо всех сил держать себя в сознании, чувствуя вину перед Даериной, которая безостановочно плыла. Но не успела опомниться, как провалилась в небытие.

***

Я находилась в странном бреду. Клыки, когти и кислотные цвета смешались воедино, представляя собой кошмарную фантасмагорию. Она пульсировала и жгла. Я пыталась бежать, но за каждым поворотом бесконечного лабиринта ждала та же картина.

Меня спас резкий толчок. Я не понимала, откуда он взялся. Открыв глаза, бездумно глядела на россыпь звёзд, а они смотрели на меня. Было ли им жаль нас? Было ли вообще хоть какое-то дело до того, что происходит здесь, внизу?

Медленно в мою голову прокрадывалось осознание, что чего-то не хватает. А не хватало покачивания на волнах. Приподнявшись на локтях, я оглянулась и поняла, что нахожусь на берегу. Вдали мерцали огоньки, да изредка ветер доносил голоса.

И тут мозг проснулся.

Мы в Тинаане!

Приняв сидячее положение, осмотрелась по сторонам и обнаружила два бесчувственных тела. Аргес всё так же лежал на плоту, а Даерина, полностью обнажённая, рядом на песке.

— Император тебя раздери, — выругалась я, снимая с себя мокрую куртку.

Кое-как укутав ею девушку, поднялась на дрожащие ноги. Я разрывалась между желанием убежать на поиск помощи и нежеланием их покидать. Ситуация не была ясна и, кто знает, к каким последствиям может привести решение, принятое наобум. Рассудив остатками здравого разума, я решила перетащить их в ближайшие кусты, которые по счастливому стечению обстоятельств росли неподалёку.

Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы оттащить бесчувственные тела в укрытие. Убедившись, что тень растения скрыла их от нежелательных глаз, я на всех парах помчала в сторону Картарэфа. От волнения сердце билось где-то в районе горла, а нога, чувствуя серьёзность ситуации, вела себя сносно настолько, насколько это возможно, когда в плоти зияют дырки от зубов.

Остановившись на секунду, чтобы перевести дыхание, я пыталась сформировать план дальнейших действий. Интуиция не просто шептала — кричала, что в замок сейчас лучше не соваться. Я не знаю, чем это было обусловлено. Но странное оживление было заметно издалека. Поэтому пунктом моего назначения стал наскальный домик, в котором не так давно поселились двое бывших глав Тинаана.

Я чувствовала себя, как на открытой ладони, когда брела по пляжу. Интуитивно втягивала голову в плечи, словно так я становилась невидимой. И тут в памяти всплыла одна деталь, которая обрушилась ведром холодной воды: я выгляжу не как Тайрина, а как Анаит. А никто из местных не знает девушки по имени Анаит Баер.

Это придало некой уверенности. Шаг ускорился, но в бег так и не перешёл из-за треклятой раны. Лёгкие горели огнём, когда я поднималась по многочисленным ступенькам, имея весьма смутное представление о месте нахождения дома Бумфиса.

Очутившись на площадке, я тяжело привалилась к скале, пытаясь успокоить сердце и привести дыхание в норму. Каждый орган ныл и болел, в глазах темнело и мельтешили назойливые мушки. Мокрые волосы лезли в лицо, раздражая и без того натянутые нервы.

Запоздавшие прохожие не обращали на меня никакого внимания. Они были полностью озабоченны своими делами, напрочь игнорируя всё вокруг.

— Интересно, сколько они ещё продержаться? — донёсся до меня мужской голос, полон нескрываемого любопытства.

— Они ведут себя глупо. Рано или поздно их силы иссякнут, и всё равно Фэрбиос зайдёт туда. Ведут себя, как малые дети.

Я удивлённо уставилась им вслед, жадно прислушиваясь к разговору.

— Они не позволят ему войти. Слишком уж сильно они привыкли к Бумфису и Аргесу. Меня лишь удивляет тот факт, что старик ничего с этим не делает. С тех пор, как Аргес куда-то исчез вместе со своей подружкой, он сам не свой.

У меня засосало под ложечкой. Отлепившись от стены, я пошла дальше, слегка пошатываясь от слабости.

Дело пахнет чем-то тухлым. Заносчивый юнец Фэрбиос Грэм посчитал, что звёзды к нему благосклонны и решил продолжить свою политическую карьеру путём завоевания Картарэфа. Только судя по всему, пока что Картарэф держит оборону и не пускает его внутрь. А без приказов хозяина он сам ни на что не годен.

Только вот в голове у меня тот же вопрос: почему Бумфис ничего с этим не делает?

Кто-то пронёсся мимо меня, задев плечом так, что я не удержалась на ногах и повалилась на землю.

— Бам-Бам! Ты ударил тётю! — громогласно прокричал кто-то.

Я не поверила своим ушам.

— Мышка! Бам-Бам!

Близнецы резко остановились, словно напоролись на невидимую стену. Они удивлённо переглянулись и недоверчиво засеменили ко мне.

— Плости, — прогудел Бам-Бам своим мужицким голосом, приседая напротив меня.

Они смотрели на меня, но в их глазах не находилось и грамма узнавания.

— Бам-Бам, это я, Тайрина.

Он усердно замотал головой.

— Ты не Тая. Таи тут нет, — уверенно ответил он, поднимаясь на ноги и показывая полную готовность уйти.

— Это я. Я Тайрина. Я дружу с Ан… Кодой, Нолой и Нирэд. Мышка, Бам-Бам, посмотрите на меня.

Но на их лицах читалось недоверие. Они не узнавали меня. Мышка схватила брата за плечо и сказала:

— Пошли. Или Люция будет ругать. Пока, тётя.

Отчего-то на глаза навернулись слёзы. Я пыталась сдержать рвущиеся наружу слёзы, но малодушно проиграла. Всё напряжение выходило в судорожных всхлипах.

Бам-Бам неуверенно поднялся на ноги и подошёл к сестре. Они неловко топтались на одном месте, сделав несколько шагов в противоположную сторону. Но что-то заставило из остановиться. Мышка в нерешительности оглянулась.

— Не плачь.

И я вспомнила то, что могли знать и помнить только близнецы. Что-то личное и значимое для каждого из нас.

— Ты так сказала мне в день памяти Лисаны. А потом вы подарили мне леденец на такой длинной палке. Он был в форме кролика, — гнусаво проговорила я.

Топот усилился. Близнецы о чём-то громко шептались, но я не разбирала ни слова. Наверное, они придумали себе кодовый язык, чтобы Люция с Дофой их не понимали. Хотя, если учитывать тот факт, что Бам-Бам не выговаривает половину букв то, возможно, они просто разговаривали. А я теплила надежду, что хоть это заставит их поверить мне.

Наконец, Мышка отошла от брата и села напротив, подогнув под себя ноги. На её лице очень красочно играло замешательство. Она даже рискнула протянуть руку и потрогать мои волосы.

— Тая? — неуверенно произнесла она.

Лавина чувств пересилила и я бросилась ей на шею. Рыдания вырывались из меня вопреки попыткам успокоиться. Бам-Бам ещё некоторое время наблюдал за этим, а потом тоже сел на землю, но не посмел вмешиваться.

Кое-как как собрав остатки сил в кулак, я оторвалась от плеча Мышки и заглянула ей в глаза.

— Аргес. Ему нужна помощь. Он ранен. На нас напали дикие псы, — в подтверждение слов, я указала на свою ногу.

Бам-Бам ойкнул, а Мышка испуганно прикрыла рот рукой.

— Бам-Бам! Зови Бумфиса!

Дважды повторять не пришлось. Он сорвался с места, и через секунду в воздухе висело облако пыли. Крепкие руки подхватили меня и оторвали от земли.

— Поставь, я могу идти. Тебе тяжело.

Ответом мне послужила щербатая улыбка Мышки. А я смотрела на ее синий бантик, и только сейчас до меня доходило, что я дома.

© Илона Соул,
книга «Время уродов | Книга 2».
Комментарии