Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 11

Костры горели до самого утра, наполняя воздух сладковато-горьким запахом смерти. Я задумчиво глядела на них сквозь окно, в кабинете на самом верху центральной башни. Отсутствие ветра заставляло стражей кашлять и прикрывать дыхательные пути рукавами.

Но эти костры не были погребальными. В них сжигали бесчисленные мертвые тушки диких псов. Торжество памяти по павшим в бою солдатам было назначено на вечер, и Тинаан уже был занят подготовкой к этому нерадостному действию. В голове звучал призрачный плач десятков вдов и осиротевших детей, чувствовался запах горелой плоти. И отчаяние, безразмерное, всепоглощающее отчаяние.

Это закончится. Однажды это закончится. Должно закончиться. Но, будь оно проклято, продолжается до сих пор. Призрачная уверенность в том, что все хорошо, с каждой секундой трещала по швам так же, как и мое самообладание.

Я судорожно вздохнула и вернула все свое внимание остальным присутствующим в этой комнате. Аргес яростно спорил с Ахнаром и моим отцом, Бумфис угрожающе отмалчивался, а Люция сидела в углу мрачнее тучи и опаснее ядовитой кобры. Битва еще ее не отпустила, даже спустя столько времени. Некоторые вещи невозможно забыть, невозможно отпустить или залечить. Некоторые воспоминания врезаются в сознание, подобно тавру, оставляя болезненные рубцы.

Но я была счастливчиком. Уже почти сутки, как один из таких рубцов бесследно исчез.

— Я не думаю, что эта девчонка смогла узнать достаточно, — с сомнением протянул Ахнар.

Сейчас они спорили о Венаре и Фэрбиосе Грэме. Мне эта тема казалась бесполезной и глупой, потому что вместо того, чтобы обсуждать проблемы насущные, они кормили друг друга «а что, если...?».

— А что, если они были не одни? Что, если имперский человек до сих пор в замке?

— А может, хватит уже? Венара сбежала, остатки Фэрбиоса до сих пор соскребают с земли и стен соседних зданий. Сюда движется толпа перепуганных талитанцев, а Империя явно планирует грандиозную подставу, а вы переливаете из пустого в порожнее! Может, уже поговорим о реальных делах и их решениях? — неожиданно даже для себя, рявкнула я.

Разговоры на мгновение затихли, и все внимание было обращено ко мне. Это не вызвало смущения или страха, мне не было стыдно за свою вспышку.

— Даже если эти двое не имеют к этому отношения, то это не значит, что чисто теоретически не существует кого-то третьего, — возразил Ахнар.

— Да Тиная ради! Засуньте теорию Императору под хвост! У нас на носу толпы талитанцев, а мы понятия не имеем, что со всем этим делать, и что замышляет Империя! Прекратите кудахтать об этом или я просто уйду!

Тишина стала еще более напряженной. Аргес недовольно поджимал губы, отец интуитивно повторял это действие, Бумфис буравил меня тяжелым взглядом, а Ахнар цокал языком. Лишь Люция оставалась в том же положении и, казалось, мысленно была далеко отсюда.

— Что ты в таком случае предлагаешь, Анаит? — с неким вызовом поинтересовался папа.

— Я не знаю, но мы ведь для этого и собрались. Чтобы решить проблему с приближающимися талитанцами. Мы не знаем, как они будут настроены. Мы не знаем, будем ли сражаться с ними, а если нет, то где мы их разместим и где возьмем столько еды. Мы не знаем, как вести с ними переговоры, и что вообще им говорить. Но вместо того, чтобы искать ответы, мы обсуждаем Венару и Грэма. Вам не кажется, что это неуместно в свете сегодняшних событий?

— Она права, нужно решать проблемы по мере их поступления, — в конечном итоге поддержал меня Аргес. За что я была ему благодарна. Сразу появилось чувство твердой почвы под ногами.

— Есть предположение, что... в Империи новый Император, — заявил Ахнар.

На меня эта новость не произвела такого впечатления, как на остальных. Даже Люция вынырнула из глубоких раздумий и устремила взгляд своих янтарных глаз на целителя.

— Это многое бы объяснило. Гонка за дневниками велась всегда, но только лет тридцать назад стала ожесточенной. Начались убийства, шпионаж, потом химеры, шанэ, отступники. Все это пахнет тухлятиной. У меня были некоторые подозрения на этот счет, но я отбрасывал эти мысли.

— Мы имеем врага в лице Белой Империи. Личность Императора не повлияет на решение наших проблем, потому что волки уже сидят на пороге. Лиарда найдена, мы должны сохранить ее от Империи, чего бы это нам не стоило. А талитанцы — такие же обездоленные люди, как и каждый из нас. Их страх можно понять. Понять, принять и сделать все, чтобы его развеять. Чем больше союзников будет на нашей стороне, тем больше шансов одержать победу. Хотя все равно лучшим выходом будет отсутствие войны, — встряла Люция.

От ее задумчивости и некой грусти не осталось и следа. На королевской осанке больше не сказывался груз потерь, наоборот — она была преисполнена острой решимости творить великие дела. Люция всегда была для меня своего рода маяком, который, несмотря на все штормы и невзгоды, стойко стоит на своем месте и ярко освещает путь заблудшим кораблям. Возле нее я всегда чувствовала себя непобедимой.

— Хорошо, — сдался Ахнар, — сюда идут тысячи талитанцев. Даже при лучшем раскладе, вы не сможете разместить здесь всех. Талитана в разы больше Тинаана. Что мы будем делать с этим? Даже если каждая тинаанская семья возьмет к себе двух-трех человек, то этого будет недостаточно. И это я молчу про провизию.

— Несколько сотен человек уместятся в Картарэфе. Постояльцев мы расселим вместе и отдадим освободившиеся комнаты. Часть людей расселим в наскальных домах. Остальным придется ютиться в палатках и трейлерах, — ответил Аргес.

Это было разумно, но я с трудом представляла себе процесс расселения талитанцев. Я уже видела недоумение местных жителей и их негодование, которое было вполне оправданным. С какой стати им делить кров с людьми, которые всегда считали южан монстрами?

— Хорошо, с этим относительно разобрались. Провизия?

— Организуем несколько доставок. Это ударит по капиталу, но иного выхода нет. На первое время этого будет достаточно, — добавил Бумфис.

— В этом и проблема, Бумфис! Они не идут сюда с целью погостить пару дней. Им некуда возвращаться! — раздраженно вклинился отец.

Они столкнулись напряженными взглядами. Все хранили молчание, никто не посмел влезть, даже я. У бывшего главы Тинаана желваки на скулах ходили ходуном, но это было не из-за злости на своего внука, а из-за злости на сложившиеся обстоятельства. После всего, что мы пережили, я понимала, что Бумфис не был просто неприятным и раздражительным человеком. Он был таким от груза ответственности, что столько лет лежит на его плечах, и даже сейчас, когда он официально отошел от дел, все равно продолжает ее нести на себе.

— А что, если... — робко начала я, но никто не обратил на меня никакого внимания.

— Что, Анаит? Ты хочешь что-то предложить? — на тон громче, чем нужно, поинтересовалась Люция.

Этот звонкий низкий голос не мог остаться без внимания. Оппоненты перестали сверлить друг в друге дырки и принялись сверлить их во мне.

— А что, если... предложить людям перейти в Лиарду?

— Исключено, — в один голос выпалили оба Баера.

— Это с чего вдруг? — удивленно спросил Аргес, скрестив руки на груди.

— Я не для того столько лет потратил на ее поиски, чтобы пускать туда всякий сброд. В своих людях я уверен, и искал я эту землю для них.

— Это самое глупое и эгоистичное решение, которое ты когда-либо принимал. Но позволь, я внесу ясность: последнее решение будет за мной, и ты никак не сможешь повлиять на это. Я согласен с Анаит, это единственное разумное решение. Мы искали Лиарду не для себя, а для людей. Так что изменилось вдруг? Или ты забыл о собственном происхождении? Или, может, забыл, кем являются твои собственные дети? — медленно, размеренно и ядовито прозвучал голос альфы Тинаана.

Я поперхнулась на вдохе. Это было настолько остро, кричаще, смело и дерзко, что голова шла кругом. Лица всех присутствующих вытянулись и играли всей палитрой удивления, смешанного с шоком. Аргес был беспристрастен. Его широкая спина частично закрывала меня от остальных, чему я была несказанно рада.

— Щенок... ты сошел с ума... — горестно протянул Бумфис и грузно рухнул в кресло, прикрывая лицо руками. Создавалось впечатление, что он вот-вот заплачет.

— Что же ты делаешь? Разве этому я тебя учил?

— Мое решение не подлежит обсуждению. Я оповещу всех местных в ближайшие двое суток не покидать своих домов. Ярмарка будет отменена, а церемонию погребения мы проведем сразу после этого разговора. В лесу будут патрулировать стражи, и когда талитанцы будут на подходе, мы будем готовы. Я, Анаит, Люция и ты. Только мы и никого больше. Страх обернется благодарностью, а ненависть превратится в союз.

— А ты подумал, что будет, если будут несогласные? Подумал, мелкий ты сукин сын, что будет, если им будет плевать на твои объяснения и правила? Они не тинаанцы, они чихать хотели на твой авторитет и статус при Картарэфе.

— Все стражи будут готовы. У бойниц займут позиции, и в случае необходимости будут вести обстрел. Я все сказал, можете быть свободны.

Бумфис резко вскочил со своего кресла и вплотную приблизился к Аргесу, но тот даже бровью не повел. Его взгляд был холоднее льда и источал яд, сильнее, чем у кобры. Он не боялся, не сомневался.

— Как знаешь, — только и сказал Бумфис, а затем, словно ураган, вылетел из кабинета, грохнув дверью с такой силой, что с тумбочки рядом слетела ваза. Осколки брызнули в разные стороны.

Люция спокойно смахнула осколки со своей юбки и медленно поднялась на ноги. Я с опаской наблюдала за каждым ее действием, в тайне ожидая подобного взрыва. Но этого не произошло.

— Я верю в то, что ты знаешь, что делаешь. И ты знаешь, что всегда верила. Я пойду за тобой, куда бы ты нас не вел. Просто знай это.

И, не дожидаясь, ответа, вышла из кабинета.

И только потом Аргес устало опустился в кресло, прикрыв глаза. В этот момент, мне, наверное, было еще тяжелее — смотреть, как он стойко переносит все испытания. Хотелось подбодрить, снять напряжение, дать иллюзию того, что все будет хорошо.

— Вам тоже нужно отдохнуть. Ночь выдалась тяжелой.

— Тяжелой выдалась вся жизнь. Но мы тебя больше не задержим, тебе тоже нужно поспать, — понимающе ответил целитель и чуть ли не за шкирку поволок моего отца из кабинета.

Сколь сильной бы не была моя радость оттого, что он жив, сейчас я тоже нуждалась в отдыхе. Когда мы остались одни, я физически ощутила, что дышать стало легче, а в комнате, будто посветлело.

— Знаю, я вспылил, — нарушил тишину альфа.

Я поднялась на гудящие ноги и подошла к нему, положив ладони на его лицо.

— Ты поступил правильно. И храбро. Тебе не за что корить себя. Старый король приказал долго жить. Да славятся светлые деяния нового короля.

Аргес хмыкнул и поднял на меня взгляд.

— Не слишком ли ты слепо следуешь за новым королем? А если он действительно заведет тебя в бездну?

— Значит, так тому и быть. Я полностью ему доверяю.

Измученное лицо тронула кривоватая улыбка. Она говорила мне о многих вещах. Она говорила мне о мальчике, который с самого рождения вынужден быть взрослым и нести ответственность за себя и остальных. Она говорила мне о слишком жестких требованиях к самому себе, о вечном напряжении. Она говорила о том, что он отчаянно нуждается в поддержке. В ком-то, кто поверит в него, кто полюбит, даже если он ошибется.

И я поцеловала эту улыбку. Потому что мне хотелось, потому что она мне безумно нравилась, потому что я бы любила его, даже если бы он смертельно ошибся.

***

Вечерние сумерки томились в тревожном ожидании чего-то страшного и неизбежного. Казалось, что сам воздух был пропитан этим страхом и безысходностью. От нагретого за день песка веяло жаром, но в пот кидало вовсе не от этого. Казалось, что весь мир замер в этом жутком ожидании — не веял ветер, не колыхались волны, из глубин Тинаана не доносилось ни звука.

Четверо правителей Тинаана стояли на побережье, лицом к лесу, как бессметные стражи, охраняющие чужой покой. Только вот я совершенно не понимала, что делаю в их рядах. Внутренние органы свернулись в тугой узел, а воздух попадал в легкие через раз. Не успокаивала и механическая перчатка на руке, и периодические подбадривающие прикосновения Аргеса.

Но я боялась не талитанцев. Я боялась того страха, который они испытывают к жителям южного побережья. Я боялась ненависти на почве непонимания, агрессии ко всему непонятному. Я боялась, что мы не сможем их успокоить, и весь Тинаан окажется под угрозой.

Воздух еще хранил запах горелой плоти, а внутреннее чутье подсказывало, что выветриться он еще не скоро. Ожидание чего-то неизбежного добивало сильнее, чем реальная схватка.

Хаос начался задолго до того, как мы его увидели. Лес взревел тысячами разных звуков, каждый из которых играл на моих нервных струнах и создавал пугающую какофонию. Слышать и не видеть, чувствовать вибрацию и не иметь возможности прикоснуться. Бумфис угрожающе сжал руку, облаченную в перчатку, в кулак, готовый в любой момент дать отпор. Я просила вселенную, чтобы нам не пришлось сражаться, чтобы никто не пострадал и, упаси Тинай, не погиб. Потому что запахом горелой плоти полнились легкие.

— Мы справимся, — вновь произнес Аргес мне прямо в ухо.

Я хотела верить, теплила надежду до самого последнего момента. Ровно до того момента, пока из леса не выскочило несколько безумцев. В темноте не удавалось детально разглядеть их оружие и понять, на чьей стороне преимущество.

— Предупреждающий, — резко бросил Бумфис.

Я спохватилась и выстрелила первым бегущим в нашу сторону талитанцам под ноги. На секунду четыре вспышки плазменных сгустков осветили побережье, и взгляд успел выхватить из леса несколько десятков чужих лиц. Они были хуже перепуганных диких псов, потому что те умели сбиваться в стаи и действовать сообща. У талитанцев же такого навыка не было.

Аргес приложил перчатку к горлу, и напряженный вечерний мрак пронзил резкий холодный голос:

— ВСЕМ ГРАЖДАНАМ ТАЛИТАНЫ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ! ВАМ НЕ ГРОЗИТ ОПАСНОСТЬ!

Но ситуация сильно не поменялась. Первые нападающие оклемались от внезапных выстрелов и продолжили свой путь, мчась прямо на нас.

— ПРЕКРАТИТЕ НАСТУПЛЕНИЕ ИЛИ МЫ ПРИМЕМ МЕРЫ! ПОВТОРЯЮ, ВАМ НЕ ГРОЗИТ ОПАСНОСТЬ, ЕСЛИ ВЫ БУДЕТЕ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ!

Мнения разделились. Человеческое море наткнулось на преграду, смешивая два потока и создавая еще больше волнения. Кто-то услышал и принял к сведению «совет» Аргеса, а кто-то его упорно игнорировал.

— Бейте уродов! Их всего четверо!

Люция злобно зашипела, ощерив гадючьи клыки.

— О нет, милый, нас гораздо больше, чем четверо, — бросила она и резко присела, приложив свободную руку к земле. Женщина начала ею похлопывать, словно отбивая какой-то ритм. Теоретически я догадывалась, что она делает, но наблюдала за этим действием впервые.

Люция призывала змей. Еще утром Аргес и Бумфис обсуждали возможность «заключения» талитанцев в кольцо. Они собирались применить тот же прием, который ранее проделали с дикими псами, чтобы не допустить их в жилой массив. Мы находились максимально близко к Картарэфу, но восточная и западная стороны не остались без надзора и защиты. Стражи ждали в укрытии, и были своего рода запасным вариантом. Мы все же надеялись, что дело не дойдет до этого.

Но надежда работает от противного: чем больше на нее полагаешься, тем выше шанс провала. Я постаянно кормлю себя обещаниями перестать надеяться, не строить ожиданий, не выдумывать иллюзий. Говорят, что злость отличный двигатель. Возможно, так оно и есть, но никто никогда не рассматривал наивность, как разрушительную силу. Никто не задумывался о том, что детская наивность является прародителем самых страшных пороков. Потому что когда происходит крах иллюзий, в человеке просыпается зло — чистое, настоящее и необузданное.

Я надеялась до последнего. Но знала, что эта надежда мне много будет стоить. Вечерний мрак разорвали еще несколько трескучих выстрелов, удерживающих бурных талитанцев на расстоянии. Я тревожно вглядывалась в лица прибывающих людей и с замиранием сердца отметила несколько знакомых.

Начинать обстрел было нельзя. Многие держали на руках маленьких детей, кто-то поддерживал своих пожилых родителей. Я не знала, что делать и начинала паниковать еще сильнее, чем талитанцы. Но делать что-то было нужно.

— Они не успокоятся. Нужно дать команду стражам, — прошипел Аргес, еще сильнее загораживая меня спиной.

— Давай повременим с этим, — уверенно ответила Люция и медленно зашагала в сторону незванных гостей.

Кажется, у меня от удивления приоткрылся рот. Даже в такой полутьме я видела, как за женщиной следуют две огромные черные тени, настолько искусно сливающиеся с мраком, будто были его естественным продолжением или игрой воспаленного подсознания.

Несколько буйных талитанцев попытались накинуться на безоружную хрупкую женщину считая ее слишком простой мишенью, но никто из них не ожидал, что путь им преградят две анаконды, которые, казалось, повторяли каждое движение своей королевы.

— Я бы на вашем месте не делала резких движений, иначе у них сработает охотничий инстинкт и даже я не смогу их контролировать, — с долей ехидства сказала Люция, смотря на мужчин с присущим ей королевским достоинством.

— Я всегда говорил, что Люция немного свихнувшаяся, — мрачно прохрипел Бумфис. Никто не спешил ему отвечать. Мы лишь тревожно наблюдали за каждым движением. Мне казалось, что мышцы вот-вот прорвут кожу от напряжения.

— Мне жаль ваших жён. Быть рядом с мужчиной, который без зазрения совести может напасть на безоружную женщину — худшее наказание.

— Ты не безоружная, — выплюнул один из них.

— И не женщина, а долбанный урод! — подхватил второй.

Бумфис злобно прорычал и угрожающе сжал руку в кулак, но не сдвинулся с места. И я его прекрасно понимала. Люция была любительницей черного шелка и кружев, классической музыки, разговоров о возвышенном и аконитовой настойки. Но абсолютно каждый житель Тинаана знал, что Люция едва ли не самый опасный человек на всем южном побережье.

Мои глаза не способны уследить за столь быстрыми движениями, поэтому я уже увидела результат, и кожа покрылась мурашками, а по спине стекла капля мерзкого холодного пота: одна змея затянула дерзкого хама в свои силки и сжимала их с каждой секундой все сильнее. Люция спокойно приблизилась к нему вплотную и что-то сказала, но я не расслышала и слова из-за поднявшегося шума.

— Пора начать обстрел, — напряженно произнес Аргес.

— Нет! Нельзя! Там столько невинных людей с детьми! А старики, ты подумал о стариках? — воскликнула я, хватая Аргеса за руку мертвой хваткой.

— Анаит, — прошипел он, — либо мы пресекаем проблему на корню, либо они нас уничтожат. Их в разы больше, чем нас.

— Я с ним согласен, — подхватил Бумфис.

Я бросила отчаянный взгляд на Люцию, но она была слишком занята разъяснительными беседами. Аргес был настроен решительно, а учитывая поддержку Бумфиса, он бы не стал меня слушать. Нужно было что-то делать. Что-то решительное, громкое и безумное. И я сделала первое, что пришло в голову. Приложив два пальца к горлу, я заговорила:

— Граждане Талитаны! Меня зовут Анаит Баер, дочь Бэрта и Олы Баер, сестра Аренрупа Баера, которого гэренды забрали в столицу. Я одна из вас, как и большинство тинаанцев. Мы не хотим войны и тем более не хотим жертв. Мы знаем, что ваши жизни разрушили гэренды, украли ваши дома, забрали ваших детей. Мы хотим помочь и дать вам кров и пищу. Но вы должны подчиниться правилам Тинаана.

Еще целое томительное мгновение мой голос эхом проносился по всему Тинаану. Повисла напряженная тишина, а мой затылок ощущал два колючих взгляда.

— Так это та беглянка! — воскликнул кто-то.

— Точно! Это та предательница, из-за которой у нас забрали наши дома и наших детей!

— Если бы не ты, то мы бы не оказались выброшенными на улицу!

Последующие слова застряли где-то на полпути наружу. В висках загрохотало, а по затылку словно кто-то обухом топора ударил. Ноги ослабели, и я непроизвольно сделала шаг назад.

— Начинай обстрел, — злобно прорычал Бумфис, хватая меня за локоть и прячя у себя за спиной.

Надежды почти никогда не оправдываются. По крайней мере у меня это так работает. Не того эффекта я ждала от своей выходки. Как в самых заезженных сценариях, я думала, что мое сознание вызовет доверие, что они прислушаются и поймут, что мы не хотим им зла, что не хотим войны. В памяти почему-то всплыла мамина фраза: "Амбициями мало располагать. Их нужно заслужить и оправдать".

Еще одна иллюзия рухнула, на шаг приближая меня к перерождению в монстра. Этот мир специально делает все возможное, чтобы взрастить монстров, которые друг друга уничтожат. Только так мир сможет излечиться от болезни в виде человечества.

— СТРАЖИ ТИНААНА, ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Любой, кто услышит подобное, начнет паниковать и нервно искать укрытия. Они не знают, чего ждать. Южане для талитанцев нечто сверхъестественное и инородное. Для кого-то мерзкое, для кого-то страшное, для кого-то просто непонятное и неизведанное. Но такова уж человеческая природа: все то, чего мы не понимаем, автоматически получает ярлык врага.

Беру свои слова обратно: хаос начался сейчас.

Талитанцы бросились врассыпную, пытаясь убежать, кто куда. Но и тут их ждал неприятный сюрприз в виде агрессивно настроенных змей.

— СТРАЖИ! ОТКРЫТЬ ОГОНЬ!

Все смешалось. Свистящие звуки выстрелов перемеживались с воплями страха и глухими ударами тел о землю. Плакали напуганные дети и старики, кричали мужчины, кричали женщины, лаяли собаки. Аргес и Буфис делали предупредительные выстрелы в землю, когда видели, что кто-то приближался слишком близко. Я не хотела этого видеть, но не могла отвести взгляда. Тела сыпались на землю, словно их косили косой. И пусть это был всего лишь транквилизатор, но по нервам такая картина била не меньше.

— Стоять! Или отстрелю каждому по ноге! — угрожающе рявкнул Бумфис, отчего я подскочила на месте, а сердце тотчас ускакало в пятки.

— Не стреляйте! Прошу! Мы хотим поговорить!

— И с чего нам с вами разговаривать?

— Мы друзья Анаит Баер. Меня зовут Сол Трэнк, а это Мелида Минала.

Я не поверила своим ушам. До последнего я думала, что все это мне послышалось, и не спешила показываться из-за спин своих защитников.

— Ты их знаешь? — настороженно спросил Аргес, повернувшись ко мне.

— Я узнала ее по голосу. Такого "плоского" голоса нет ни у кого.

Не может быть...

Я выглянула из-за спины Бумфиса и выпрямилась во весь рост. Будучи еще детьми, у нас с Мелидой была своя шутка, понятная только нам двоим. Однажды в школе меня заставили спеть песню на День Единства, но так как никакими вокальными данными я не располагала, то спела всю песню на одной ноте. Мелида охарактеризовала мой голос, как "что-то очень плоское". Но в тот же день эта фраза обрела двойной смысл. Подруга была обладательницей оттопыренных ушей, которые являлись ее самым большим комплексом. И именно на праздник ко Дню Единства она не придумала ничего умнее, как приклеить их суперклеем.

— Такой же плоский, как и твои уши, — ответила я, выныривая из-за спины Бумфиса.

Она ничуть не изменилась. Все те же большие голубые глаза, густые темные волосы заплетены в толстую косу и сочные формы, которые Мелида упорно паковала в специальное утягивающее белье.

Два моих мира, две моих жизни слились воедино. Глубоко внутри я всегда знала, что когда это произойдет, запустится счетчик дней. И он будет отсчитывать время до финала этого пути.

Все рано или поздно заканчивается. И наш путь тоже вышел на финишную прямую.

© Илона Соул,
книга «Время уродов | Книга 2».
Комментарии