Часть первая. Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Часть вторая. Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Эпилог
Глава 6

      Когда он зажмурился, Роми — прислушалась. Видела по его лицу — напряжение, концентрацию, но не смогла уловить даже направление, куда он собрался. В Замок — слишком размыто.

Роми попыталась увидеть скрытые от обычного зрения линии Путей. Но в надпространстве царила тишь да гладь, никаких возмущений, никаких всплесков… Никто не тянулся к Путям, никто не пытался пробить дыру и сократить дорогу до одного шага. Адан не знал, что делать, и все-таки Роми не сомневалась — у него получится. Окажутся в Замке с той легкостью, с какой могла бы шагнуть туда сама, не будь её энергетический голод таким сильным.

И даже не заденут привычные для атради Пути. Точно так же он ушёл с террасы. Бесшумно и бесследно — во всех смыслах этого слова.

— Постой!

Ухватиться за его руку Роми успела, а вот остановить — нет. За миг до того, как они переместились, отчетливо поняла — нельзя ему дать перенестись одному, а еще лучше — не стоит ему вообще перемещаться. Пусть ножками топать Мира и не хочет, ничего! Не собьёт пятки в кровь — до Замка рукой подать.

Уже сжав пальцами его горячее запястье, вспомнила, что произошло, когда всё было наоборот. Когда это он до неё дотронулся, там, в Плеши. Вспомнила, какая нестерпимая ярость нахлынула. Еще мгновение ушло на то, чтобы порадоваться, что сейчас она не в силах кому-либо причинить боль. А потом в глаза, казалось, со всех сторон, ударил ослепительный солнечный свет.

Так не могло быть, но так было.

Ноги словно лизнуло жидким огнем, и Роми закричала. Кажется, в этот же миг рядом завизжала Мира. А может, это было эхо её собственного крика.

Несколько следующих секунд утонули в тумане невероятной боли. Роми задыхалась, не могла заставить себя перестать жмуриться и начать соображать. Казалось, что так станет только хуже, что тогда огонь выжжет глаза, что она ослепнет. Ноги не слушались, вязли в чем-то густом, липком… Роми пошатнулась, споткнулась, упала, почувствовала, будто с головой уходит во что-то мокрое, горячее, тягучее, словно расплавленный сахар, стягивающее кожу, как застывающая карамель.

Ощущения выстроились в один ряд: мокрое, липкое, густое, горячее как никогда… Вода?! Море Истока!

Но как?! Почему? Сейчас ведь не время прилива! В это время года море — не больше, чем огромная тёплая лужа воды.

Роми барахталась, понимая, что дно — вот оно, прямо под ней, но подняться на ноги не получалось. От каждого движения только ещё больше вязла в воде, словно в трясине. Тело уже не только горело, но и чесалось, а сил хватало на что-то одно. Или не утонуть, или потратить несколько последних мгновений на то, чтобы с наслаждением драть ногтями кожу. Захлебнуться или задохнуться.

И вдруг всё закончилось.

Вода исчезла, в лёгкие ворвался воздух, на миг стало невыносимо холодно. Роми едва не потеряла сознание от резкой перемены температуры, а может, и потеряла, потому что в следующее мгновение уже ощущала под спиной мягкий песок. Тело ещё горело, но дышать было легче, и в голове худо-бедно стало проясняться. Её трясло.

Откуда-то издалека, словно уши забили ватой, послышался сиплый голос Миры:

— Может, она плавать не умеет? Или у неё эта… аквафобия?

— Не аквафобия… — пробормотала Роми, закашлялась. Сплюнула. Попыталась хотя бы сесть, но ничего не вышло: голова закружилась. — Чёрт… это…

Второй голос, встревоженный, принадлежал Адану.

— Роми, я могу помочь?

— Нет… пройдёт. Скоро… — Теперь Роми попробовала открыть глаза. Свет, всё такой же яркий, вынудил снова зажмуриться. — Вас тоже так слепит?

— Слепит? — пробормотал Адан. — Нет, просто светло. Из-за лун, наверное.

Роми мотнула головой.

— Да нет же! Луны Тмиора не могут так ярко светить.

— Ты её понимаешь? Что она бормочет? — послышался удивлённый возглас Миры.

— Да. Ты разве нет?

— Ты издеваешься, Адан?!

Роми запоздало сообразила, что машинально перешла с языка Ближних, которым пользовались Адан и Мира, на язык атради. Вот только откуда Адан его знает?

Мысли всё ещё путались, но с каждым вдохом становилось легче.

Это не было похоже на то, как море отвергает атради во время Приливов. Тогда пусть боль и подчиняет себе твоё тело, пусть тебе и хочется вскрыть вены и умыться собственной кровью, но над разумом оно не властно. Ты остаёшься в сознании, способен понимать, способен как-то реагировать, не делать того, чего делать не стоит. Сейчас же…

— Я говорила на карни, это наш язык, — пояснила Роми. — Мира его не понимает, Адан. Ты тоже не должен...

— Совсем не обязательно говорить на вашем языке! — обиженно завопила Мира. — Я тебе не навязывалась в компанию! Сам из ванной вытащил. И вообще! Если я мешаю, можешь отправить меня обратно. А потом возись с психической, сколько влезет!

— Мира, я не специально… — оправдывался Адан. — Я…

— Ну да, конечно! У тебя всё не специально. Башкой об стену, потом тра-а-ах! на поляну, теперь в лужу какую-то вонючую запихал!

— Не в твоих интересах со мной ссориться, Мира, — в тоне Адана послышались предостерегающие нотки. Видимо, его терпение тоже не было безграничным.

Кто-то вздохнул. Потом наступила тишина, нарушаемая слабым, почти бесшумным шелестом волн. Прибой, которого никогда не знало море Истока.

С третьей попытки Роми удалось сесть и даже открыть глаза.

— Великие предки…

Таким море Истока Роми никогда не видела.

Малая луна уже почти полностью нырнула за горизонт, и рассмотреть её можно было, только если знать, что искать. Большая — гигантский шар, заслоняющий едва ли не две трети неба, сияла ярче обычного, золотой дорожкой отражалась в воде, заставляя светиться и само море. Переливаться неожиданными цветами, от бледно-серебристого до огненно-алого.

Столько «никогда» за такое короткое время…

— Прозрела? — осведомилась Мира. — Ну и как? Понравилось купаться?

— Прекрати! — повысил голос Адан. — Можешь помолчать хотя бы минуту?! Не до тебя ей сейчас, неужели не видишь?!

— А что?! Она же собиралась меня окунать в водоём. Спасибо, не надо. Я оценила, как оно успокаивает.

Их голоса звучали одновременно звонко и словно откуда-то издалека, сквозь туман. Так не могло быть, но мозг настаивал, что всё именно так. Словно работал с другой скоростью нежели уши.

Говорить по-прежнему было тяжело.

Роми посмотрела на Миру. Та уже молчала, а ей казалось, что она слышит её первые и последние слова, наслаивающиеся друг на друга. Эхом.

— Но успокоило же…

— Тогда иди ещё поплавай! — Мира демонстративно отвернулась. Отошла чуть в сторону и плюхнулась прямо на песок, спиной к ним.

— Ты… хорошо себя чувствуешь? — Адан обернулся к Роми. Опустился рядом. Взгляд пристальный, в тёмно-зелёных глазах — тревога и беспокойство. А еще сразу две Большие луны — малюсенькими, блестящими точками в зрачках. — Можешь объяснить, что с тобой случилось… в воде?

Она могла рассказать только о том, как реагирует море на них, и они — на море. Правда, сейчас это ничего не объясняло.

— Это… море Истока. Наша кровь отравлена солнцем. Не только кровь… Море нас не очень любит. Особенно, в приливы. И пытается вынудить… Жжётся, давит. Мы в него стараемся не лезть… без нужды, — говорить получалось только короткими фразами, переводя дыхание после каждых нескольких слов. — Но сейчас не прилив.

Адан какое-то время смотрел на воду. Хмурился, покусывая нижнюю губу. Потом, видимо, что-то хотел спросить, но промолчал. Взглянул на Миру, снова посмотрел на Роми.

— Тебе, наверное, лучше вернуться домой. Я могу попробовать. Но не уверен, что мне стоит…

— Не стоит, — возможно, она ответила немного резче, чем собиралась. — Я… не уверена, кто из нас сюда привёл. Я потому и схватила тебя за руку. Предчувствие, — Роми усмехнулась. — Если ты что-то хочешь спросить…

— Предчувствие? — Адан ухмыльнулся. Шумно выдохнул, покачал головой. — Ты ошибаешься, — он опять ухмыльнулся. — Роми, ничего бы не случилось, если бы ты не схватила меня за руку. Мы с Мирой были бы сейчас в Замке или… остались на поляне. И это не предчувствие. Это уверенность. Попасть сюда хотела только ты. Я даже не слышал, что Море Истока существует. Не думаю, что Мира в курсе.

Роми пожала плечами. Она сюда не хотела. Помолчала.

— А ты ничего не почувствовал в воде?

— В воде нет. До воды — да, — он нахмурился, покосился на Миру, которая, казалось, успешно делала вид, что её не интересует их разговор. Тоже помолчал, потом тихо заговорил на карни: — Когда ты дотронулась, меня как током ударило. Не знаю, как это ещё объяснить. Знаешь, как разряд по венам пропустили. На миг жутко, больно, холодно. Невыносимо. И весь мир, как замирает… Будто ничего вокруг нет. Тьма… Потом отшвыривает куда-то, словно сила какая-то. Нельзя не подчиниться. Мне кажется, что-то похожее уже было. На поле…

— Это… тоже странно. Никогда не слышала о подобном. Я не хотела… Только остановить, — Роми уставилась на воду. Море наливалось красным, потом бордовым и снова бледнело. Волны усиливались, хотя пока еще не доставали до того места, где они сидели. — Ерунда какая-то. Браслет что-то сделал с нами. Теперь, даже когда ты его снял — связь осталась… — она осеклась. — Ты знаешь про связь?

— Биополей?

— Значит знаешь. Всё равно такого эффекта быть не должно. А Мира? — она оглянулась на неё. — Ты что-нибудь чувствовала во время перехода?

— Вспомнила, что я существую? — пробубнила та. — Ничего я не чувствовала! По колено воды в вашей луже Истока, — фыркнула Мира. Обернулась. Выразительно закатила глаза: — А ты разоралась, как будто тебя режут.

Заканчивала она фразу уже вжатая в песок.

Очутиться рядом с ней, опрокинуть на спину, усесться у неё на груди так, чтобы исключить возможность малейшего сопротивления — всё это заняло не больше секунды. А со стороны выглядело, как вихрь. Только что сидела рядом с Аданом и смотрела на море, и вот уже вдавливает Миру в песок, обхватив ладонями её голову.

— Сейчас поймешь, почему орала, — прошипела Роми ей в ухо и закрыла глаза.

Кончики пальцев защипало, в голове застучал двойной пульс. Свой и Миры. Атради делилась всей той болью, которой одарило море.

Мира взвизгнула, зашлась в истеричном крике. И почти сразу Роми отшвырнуло в сторону, на мокрый песок у самой воды.

— Не смей! — Ещё секунда, и рядом с Мирой уже находился Адан, морщился, стиснув зубы словно от сильной боли, но смотрел в глаза, не моргая, с ненавистью загнанного в ловушку зверя, не собиравшегося сдаваться без боя.

А Мира, обезумев от ужаса, прижималась к нему: всё тело будто сведено судорогой, хрупкие плечики вздрагивают, пальцы цепляются за футболку.

Роми вскочила, отпрыгнула от накатившей волны, но вода всё же успела уколоть пятку. В этот раз боль не сбила с ног, а толкнула назад — к застывшим на берегу фигурам.

Шаг, и она вновь была рядом с ними. Сейчас она двигалась как никогда быстро — в этом воздействие моря оказалось таким же, как всегда. Новым было то, что вместе со скоростью пришла ярость. Необузданная и… отстраненная. Роми отдавала отчет всей нелепости своего поведения, но не могла остановиться. В висках стучало одно слово — враг!

Прикоснуться к Адану ей всё же удалось, а потом опять отбросило назад, как будто его кожа, от которой теперь исходило слабое сиреневое сияние, отталкивала её сама по себе.

И снова она встала, снова сделала один единственный шаг — в этот раз продвинулась гораздо меньше. Изменения, вызванные морем, стирались. Желание лезть в драку, размазать по песку, развеять по ветру — только крепло. Роми видела лишь один выход.

— Ещё раз, — прищурившись, прошипела она, — и я за себя не ручаюсь.

— Сила — это единственный язык, который ты понимаешь? — Адан выпрямился, отпустив Миру.

Роми в ответ от всей души выругалась.

А он резко протянул вперед обе руки ладонями к Роми, свет от кожи стал чуть темнее, но насыщеннее — ярко-фиолетовым. Он что-то процедил сквозь зубы, и в тот же миг Роми отлетела назад, в противоположную сторону — прямо на скалы. Спиной и затылком почувствовала, как прижата к ним невидимой силой — ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Адан шёл ей навстречу. Медленно, не сводя горящих зелёных глаз.

— Еще раз, или хватит? — на карни спросил он, останавливаясь.

За его спиной прибой превращался в шторм. Роми смотрела то на Адана, то на беснующееся море, и не могла понять, кто виновник всего, что с ней происходит. Что первично? Её ярость или гигантские волны? Ветра не было, воздух застыл, но море Истока сходило с ума, и она, казалось, тоже.

Надо только оторваться от скалы, прикоснуться ладонью к песку, перейти в другую плоскость — пусть замрет всё, пусть застынут волны…

Ощущения, чувства смешались. Мерещилось, что в голове вертится ураган, закручивая вихрем то, что она знала, с тем, что она никогда не чувствовала. Единственная четкая мысль — драться. Это — поможет.

Скала за спиной дрогнула. Роми, как могла, склонила голову на бок, улыбнулась.

— Ещё.

Адан моментально оказался рядом. Совсем близко — между ними оставались какие-то жалкие сантиметры, преодолеть которые, к сожалению или к счастью, не получалось.

— На Тмиоре я не смогу причинить тебе вреда, — он зло усмехнулся, хватая её за горло. — А что если так? — Скалы за спиной исчезли, чтобы появиться под ногами вместо тёплого песка. Короткий миг, доля секунды, даже меньше — горячие пальцы отпустили шею. — Добро пожаловать в Бэар, Роми!

Она шумно выпустила ртом воздух, со свистом вдохнула. И ещё раз. И ещё. Не находила в себе силы оглядеться, но уже получалось дышать. С каждым глотком другого, невероятно чистого воздуха становилось легче.

Она чувствовала — дул слабый ветер, а скалу, на которой они очутились, заливало яркое, знойное, но не злое солнце. И — ни звука. Ни крика птиц, зверей, ни шума прибоя.

И душу точно так же постепенно мягко обволакивала тишина. Ярость исчезла вместе с морем Истока, растаяла, будто щёлкнули выключателем, будто не властвовало над ней это чувство меньше секунды назад. Навалилась усталость.

Вместо того, чтобы оглядываться по сторонам, Роми медленно села на гладкий горячий камень. Провела ладонью по раскаленной поверхности: ветер хорошо постарался, отполировав почти до блеска.

— Спасибо, — тихо сказала после паузы.

— Спасибо? — хмыкнул Адан. — Объяснить ничего не хочешь?

— Ты все сделал правильно… Даже лучше, чем мог. Я думала, ты мне просто по роже двинешь, а ты привел сюда… — Роми зажмурилась, подставила лицо оранжевым лучам, бьющим с ярко-синего неба прямо в глаза. В воздухе витала чуть солоноватая свежесть, будто где-то рядом море. Настоящее, а не вязкая лужа глицерина, беснующаяся при малейшем приближении к ней атради. — Не предполагала, что есть еще такие места…

— Ты… Соображаешь, что несёшь? Что делаешь, соображаешь?!

— Уже соображаю. Там — нет, — он злился, а ей было слишком хорошо от того, что наконец она обрела контроль над своим сознанием, что её больше не сводит с ума ярость.

Роми поднялась и теперь могла видеть, что находились они на широкой идеально плоской вершине горы. Высоченный каменный столб не больше двухсот метров в диаметре резко обрывался, а внизу, вероятно, можно было обнаружить то самое, пахнущее йодом и солью, море.

— Я не знаю, что со мной было. Ни малейшего представления! Море никогда так не влияло на атради! Боль, усталость, измененное восприятие течения времени — это всё да! Но я чуть не задохнулась от желания убить. И то, что ты сделал… Было правильно.

— Правильно?! — Адан не желал успокаиваться. Или не мог — слишком велико оказалось пережитое потрясение.

До неё только сейчас дошло — там, на песке, у него получилось проявить способности в полную силу. А может, совсем не в полную… Может, это всего лишь малая часть того, на что способен в идеале доа. Малая, но достаточная, чтобы утихомирить её и сделать всё правильно.

В том, что Адан — не обычный бэарец, сомнений не осталось. Ни один из них, даже самый одарённый человек из самого Зрелого Мира, не способен на такое в начале пути.

— Ты не чуть задохнулась от желания! Ты на самом деле чуть не убила Миру… меня… Чувствуешь разницу?! Представляешь, чем бы все закончилось, если бы я не смог тебя остановить?!

— Поверь, чувствую! Представляю! Более чем. Поэтому и… спасибо. Я бы… Не думай, что у меня не осталось… Что мне совсем плевать на жизни других. Я не питаю к девчонке никаких тёплых чувств, но и её убийство… Я не такая. Послушай, — Роми прекратила оправдываться, примирительно вскинула руки. — Давай не будем переходить на новый виток криков! Я понимаю, ты зол… Но и ты пойми! Чем дальше… я без понятия, что происходит!

— Великолепно! — процедил Адан. Какое-то время пристально смотрел на неё, щурился, потом вдруг улыбнулся: — На Море ты вела себя глупо. Но теперь я хотя бы знаю, как выбивать из этих наглых голубых глаз самоуверенность, — он опустился на скалу, обнял руками согнутые колени. Окинул Роми оценивающим взглядом снизу вверх. — Видела бы ты себя сейчас со стороны, чертополох в мокром халатике.

— Ну, уж простите! Я не предполагала, чем закончится сегодняшний вечер… — она растерялась. Машинально попыталась поправить свою так называемую одежду. Он опять её удивил, сбил с толку, поэтому Роми предпочла отвернуться, сменить тему. — Таким твой мир мне нравится больше, чем тогда ночью из окна кабриолета.

— Здесь, за Сферой мне он тоже нравится. Вопрос, понравлюсь ли я ему теперь… такой, — в голосе мелькнуло беспокойство, но лишь на мгновение. Адан опять беззаботно рассмеялся. — Зато кабриолёт мне уже вряд ли понадобится.

— А зачем вам нужна эта Сфера?

— Видимо, за тем же, зачем вам Море Истока. Никакой ощутимой пользы, только хлопоты, но есть… Чтобы было, — он со смехом поднялся, приблизился к краю скалы. Присвистнул, заглянув вниз, обернулся к Роми. — Если серьёзно, не знаю. Никто не знает, — Адан пожал плечами. — Сфера была всегда. Считается, что она защищает планету от вредного излучения. В смысле ту часть, которая скрыта под ней. Снаружи… — он широко улыбнулся. — В Бэаре думают, что никому не дано узнать, что находится за. Говорят, что нет технологии, способной пробить прозрачный купол над нами. Я думаю, здесь другое… — он приблизился. — Все просто боятся. Вдруг вредное излучение — правда. Никому не хочется брать ответственность за гибель миллионов.

— Море Истока не совсем бесполезное. Нам в нём всегда больно, хоть и не так, как было в этот раз… Но оно нас меняет. Новичков — физиологически. Потом завершает метаморфозы, о которых я тебе говорила раньше, и которые похоже тебе не грозят, — она усмехнулась. — А ещё ненадолго позволяет пользоваться всеми нашими способностями, иначе недоступными в Тмиоре, и наделяет новыми: ускоряет ход внутреннего времени, к примеру, тогда мы начинаем двигаться быстрее. Не перемещаться, прокалывая пространство, а именно двигаться. Фиг его знает почему. Это временный эффект и бесполезный, — Роми подошла к обрыву. Каменная стена оказалась идеально гладкой не только на вершине, до моря было не меньше полкилометра, на столько же, если не больше, простиралась водная гладь во все стороны, и там виднелись другие такие же скалы с плоскими вершинами. Все ровные, все, казалось, в одну высоту. Она обернулась. — Ваш воздух не ядовитый. И солнце… Очень похоже на наше.

— Не скажи. Может, для атради не ядовитый, а вот для нас… для них то есть, — несколько секунд он задумчиво покусывал нижнюю губу, словно решая, делиться своими мыслями или нет. — После того, как Тени на поле… исчезли, я оказался здесь. Моментально! Вспышка света, миг и… Я уже стоял вот на этой самой скале, — Адан выразительно обвел взглядом место, где они находились. — Вокруг темнота, ночь… И только луна. Огромная, близко-близко… Такая… — Адан восхищенно округлил глаза. Роми машинально заметила, что они стали ярче. А может быть, просто так казалось из-за солнца. — Я же никогда по-настоящему её не видел. Сфера преломляет свет, внутри мегаполиса всё искажено. В общем, когда понял, что я за Сферой, жутко испугался. Не поверишь, но гораздо сильнее, чем когда мы с тобой падали. По-настоящему. Первой мыслью было: сейчас я задохнусь и умру. Нельзя дышать! — Адан рассмеялся. — Не дышать тоже нельзя, поэтому пришлось сделать вдох. И я не умер… Удивительно, что я не помнил этого. Знаешь, когда вспомнил? — он прищурился. — Сейчас, когда ты на Миру набросилась. Странно, правда? Наверное, ваше море и на меня как-то влияет. Другого объяснения я не вижу.

— Хочешь сказать, что оно тебя изменило?

— Не знаю. Могло? Я ничего не почувствовал… такого, из того, что ты описала, — он покосился на промокшие кроссовки. — Только когда ты Миру схватила, меня как в кипяток опустили. Или в кислоту… Всё тело зажгло, и словно задыхаюсь. А дальше… — Адан беспомощно развёл руками. — Я не могу этого описать словами. Но как факт — и вспомнил, что было после поля, и смог тебя… — он подмигнул. — Как бы это обозвать, чтобы не обидеть?

— Обзывай, как есть, — она улыбнулась.

— Это было… Да-а-а-а… Бедная Мира. Наверное, со стороны это… — На какую-то долю секунды на лице снова промелькнуло прежнее беспокойство. Адан замер, сосредоточенно глядя перед собой, потом опять заулыбался. — Боюсь думать, как выглядят ваши спальни, когда вы…

— О, вот тут как раз возможны варианты! — Роми рассмеялась. — Поэтому после моря мы стараемся не… расслабляться лишний раз.

Сейчас хотелось именно этого — расслабиться полностью, насладиться тёплым, таким похожим и в то же время совсем другим солнцем, может быть, поддаться безумному порыву и, раскинув руки, рухнуть вниз, в воду. Такой лёгкости уже давно не доводилось ощущать, и тем неожиданнее казалось это чувство, что пришло на смену напряжению и злости.

— Да, лучше не расслабляйся. Мне мой мир нужен целым, — Адан присел на край скалы, свесив вниз ноги, огляделся. — Ночью здесь гораздо красивее. Не люблю солнце.

— Я тоже, — Роми немного поколебалась, но всё-таки села рядом. Откуда-то появилась уверенность — даже если они соскользнут вниз, ничего не случится. Ни с ней, ни с ним, этот мир — особый, как и сам Адан. — Но у меня нет выбора, любить или нет. Оно нужно атради, как людям — вода и пища.

— Это как это?

— Вот так это, — она невесело усмехнулась. — Мы как дурацкие батарейки. Энергетическая сущность, запертая в слабой физической оболочке. Вода, еда не дают нам жизненных сил. А солнце Тмиора — да. Наполняет нас. Луна же только бодрит, как вас… чашка кофе. Есть у вас такой напиток?

— Есть. Значит, я тоже теперь такая батарейка, которой необходимо солнце?

— Ты не атради, и я не знаю. Может быть, для тебя всё осталось по-прежнему. Может, окажется, что тебе необходимо ваше местное солнце. Оно ведь непростое, ты не чувствуешь?

— Не…ет, — неуверенно протянул Адан, взглянул на небо, щурясь. — По-моему, обычное. Только ярче, чем там… внутри.

— А я — чувствую. Моя сила растёт. Немного иначе, чем дома, но растёт. Я ведь там была почти пуста. Тогда, на поле, ты выжал меня подчистую, — она помолчала. — Может быть, для твоих ощущений ещё не время, и ты быстрый в переменах, но не настолько. Ты скоро поймёшь сам. Это… приходит так же, как чувство голода.

— Звучит ужасно, если честно. Особенно, про опустошение. Слушай, — он внимательно посмотрел на неё. — А может, наши с тобой биополя просто несовместимы? Это хотя бы объяснило, почему закоротило чёртов браслет.

— Закоротило?

— Ллэр сказал, что он мёртв. Не действует. Может, обманул… Только браслет всё же следствие. А причина… Что-то со мной случилось до него, ещё в «Нольде». Или даже раньше. Знаешь, я всё прокручиваю в голове тот самый момент, когда… — Адан неожиданно замолчал, нахмурился. Взгляд изменился, из озабоченного трансформируясь в отсутствующий. Зелёные глаза потемнели, превращаясь в две узенькие чёрные щёлки. Он по-прежнему смотрел на Роми, но будто сквозь. А потом вдруг схватил её за руку и кинулся со скалы вниз, увлекая за собой.

***

— Какого чёрта ты тут делаешь?! — Голос принадлежал Ллэру и был, по традиции, злой.

Мира уже почти привыкла к тому, как они появляются из ниоткуда и уходят в никуда. И всегда злятся. Она и раньше сталкивалась с тем, что у Способных нервы расшатаны, но эта троица просто била все рекорды. Успокоительное пить надо! На завтрак, обед и ужин!

Мира остановилась по колено в вязком тёплом глицерине, которое почему-то называлось морем, и вскинула голову. Ллэр стоял не более чем в метре от неё, у самой кромки воды. Взлохмаченные волосы, сверкающие глаза, неожиданная белая рубашка вместо привычной чёрной футболки, застёгнутая только на несколько пуговиц. Видок — будто сорвался с места внезапно, неожиданно даже для самого себя. Помчался выяснять, обвинять…

Боль от прикосновений Роми прошла, пережитый ужас сменился раздражением, которое только росло, заслоняя собой все остальные чувства.

— Дышу свежим воздухом. Не видишь? — ехидно бросила Мира, поправляя съехавшую с плеча бретельку лифчика, и сделала ещё несколько шагов, заходя глубже в воду.

Ллэр вскинул брови, несколько секунд постоял, потом принялся заворачивать джинсы.

— Купаться собрался? — хмыкнула Мира. — Не советую. Ваше море вас не любит.

— А, так тебе уже рассказали, — пробормотал он, но занятие не прекратил. Присел, протянул к воде руку. Море мягко отступило, но не больше, чем на полшага, и он до него достал. Посмотрел на мокрые пальцы, потом на Миру, ухмыльнулся. — Жить буду.

На секунду стало страшно — что если Ллэр отреагирует так же, как Ромиль? Адана рядом нет и куда исчез с чокнутой, непонятно. Когда вернутся и вернутся ли вообще — тоже. С другой стороны, о ней кто-нибудь из них беспокоится? Нет. Вот и она не будет. И вытаскивать, если начнет корчиться, как Роми, тоже не станет.

— Каждый сходит с ума по-своему, — пожала плечами Мира. — Только за буйки не заплывай.

Ллэр хмыкнул, выпрямился, не спеша, не поднимая брызг, пошёл в её сторону. По всей видимости, вода ему неудобств не доставляла.

— Так как ты тут очутилась?

— Тебе всё в подробностях или кратким пересказом? — ухмыльнулась Мира.

— Всё.

— Любознательный какой, — злорадно бросила она. На самом деле было совершенно без разницы, что ответит Ллэр. Рассказывать в красочных деталях не умела и не собиралась. — Обойдёшься! Могу только кратко о главном. Значит так… Сначала твой зеленоглазый друг, о котором ты забыл меня предупредить, вытащил меня из ванной на какую-то поляну. Потом туда пришла тв… Роми. Вся такая из себя… чокнутая стерва. Потом… — она осеклась. Про собственную истерику лучше промолчать. — Адан хотел вернуться со мной в Замок, но твоя бывшая не позволила. Вцепилась, перенесла нас сюда. Попыталась утонуть в луже, не получилось. Адан её вытащил. И очень зря, потому что потом она меня чуть не убила. А потом они исчезли. Воооон… — Мира махнула рукой на прибрежные скалы, — там стояли, Адан её душил, а теперь не стоят.

На скалы Ллэр бросил лишь беглый, хмурый взгляд, остановился, только когда между ним и Мирой осталось не больше нескольких маленьких шагов.

— Он не мой друг. И предупреждать тебя я не обязан.

Ну правильно. Злость теперь будем срывать на ней. За этим и явился. Глупо, конечно, рассчитывать на мягкое заискивание, как с Аданом, и всё же… С рыжей своей, наверное, он разговаривает совсем по-другому. И голос другой, и взгляд. Да она и сама видела. Почему-то стало обидно.

Мира демонстративно отвернулась.

— Я не буду разговаривать с твоей спиной.

— Уже разговариваешь.

Теперь пусть хоть убивает. И ведь не убьёт, раз нужна ему живой.

— Ты не настолько смелая, как пытаешься изобразить, — тихо проговорил Ллэр.

— Не твоё дело. Проваливай туда, откуда явился.

Хлюпнула вода, Ллэр грубо развернул Миру к себе, сильно сжал за плечи.

— Тебе не надо меня бояться. Я тебя не убью и даже не покалечу. Но настроение испортить могу. Сильно. Это не угроза. Это предупреждение.

— Пошёл ты! — повторила она. Чётко и громко, с вызовом глядя в серые блестящие глаза. И почувствовала, как его пальцы сжали плечи сильнее.

— А ведь всё равно боишься.

Самообладанию Ллэра в этот момент можно было только позавидовать. Она бы на его месте уже давно въехала кулаком по физиономии, а потом, схватив за шкирятник, окунула башкой в воду и не давала дышать столько, сколько нужно, чтобы раз и навсегда научить держать язык за зубами. Сделала бы, не задумываясь о последствиях, и получила бы удовольствие. Ведь даже самой, стоя сейчас по пояс в вязкой луже Тмиора, очень сильно хотелось врезать Ллэру.

За что? Сама не знала. Может, чтобы доказать, что несмотря на страх не желает подчиняться и признавать очевидное — она слабее. Необъяснимое, иррациональное и, кажется, совершенно бесконтрольное желание.

Мира замахнулась. Внутренний голос равнодушно посоветовал готовиться к худшему. Она так же равнодушно пренебрегла советом. И замерла, с изумлением глядя на запястье правой руки.

— Ой… — испуганно выдохнула Мира. Машинально подняла левую и застыла.

Всегда бледная кожа, не покрывавшаяся загаром даже в солярии, потемнела, а по ней изогнутыми сиреневыми линиями проступили вены и словно светились изнутри.

— Действительно «ой», — проговорил Ллэр задумчиво. Теперь он взял за руки по-другому, мягко, за запястья. Ладонями к себе. Выпустил правую, осторожно дотронулся до узора на левой. — Что-то чувствуешь?

— Твои пальцы, — буркнула Мира, совершенно не понимая, что с ней творится. Ллэра хотелось оттолкнуть, но одновременно мучило желание прижаться к его груди, закрыть глаза, коснуться губами обнаженной кожи, вдохнуть её аромат.

Мира отшатнулась, чуть не упала, но сумела удержаться на ногах. С сожалением посмотрела на берег, где остался лежать промокший и испачканный халат. Невольно оглядела себя и застыла. Искрящиеся вены проступили по всему телу и были видны даже в воде.

— Ой… мамочки...

— Давай-ка… — Ллэр усмехнулся. — Давай-ка уберёмся отсюда.

Мира опомниться не успела, как он, нимало не интересуясь мнением на этот счёт, подхватил её на руки и через миг поставил уже на песок, рядом с халатом. Но этого мига хватило, чтобы почувствовать тепло его тела. Ллэр и сейчас стоял слишком близко, не отпуская. А там, где его пальцы прикасались к её коже, невыносимо жгло. Не так, когда Роми повалила на землю. По-другому… Вызывая не боль, а приятную горячую истому по всему телу, от которой начинала кружиться голова.

— Из-за тебя я теперь похожа на радиоактивную куклу, — смутилась Мира, пытаясь осторожно высвободиться.

— Ты — человек… Такой реакции не должно быть, — он разжал пальцы, отступил на полшага. Прищурился. — Интересно…

— Что интере… — она не договорила, потому что та же непонятная сила, как в ванной, вдруг откинула назад. Не далеко, буквально на несколько метров, но на этот раз получилось прочувствовать перемещение. Не было ни темноты, ни ощущения падения. Только на долю секунды стало холодно, как от порыва сильного ветра зимой.

— Помнишь, у меня дома… Перед тем, как я тебя ударил, — Адан, непонятно когда и как оказавшийся на пляже, схватил, тряхнул, не сводя пристального взгляда безумных зелёных глаз. — Ты переключала картинки на окне. Потом увидела женщину… Таль… Ты сказала, что её знаешь. Откуда?

— Она — врач… в Миере… Она меня лечила, — Мира замолчала, потому что руки, крепко сжимавшие плечи, исчезли, как и сам Адан. Сглотнула, обернулась и увидела возле себя Роми. Не удержалась: — Жива? Жаль…

— Тебя, видимо, не от того лечили, — скривилась Роми.

— Тебя, видимо, даже лечить не берутся, — не осталась в долгу Мира. — Скажи Ллэру спасибо за спасение и можешь догонять Адана. Он похоже только и делает, как от тебя сбегает, — насмешливо добавила она, направляясь обратно к тому месту, где валялся халат.

Как ни странно, рыжая дура не огрызнулась. Да и Ллэр всё это время молчал. Не сделал ни шагу, стоял там, куда несколько минут назад вынес Миру из моря. Смотрел на Роми.

Странно смотрел, непривычно. По-настоящему серьёзно. Мира вдруг вспомнила того, другого, в инвалидном кресле. Алэй, всплыло имя. Сейчас они казались ещё больше похожими. Будто не просто братья, а близнецы.

— Не хочешь рассказать, что происходит? — послышался за спиной спокойный голос Роми. Обращалась она явно к Ллэру.

— Я тебя там подожду, — подхватив с песка халат, тихо проговорила Мира.

Ллэр едва заметно кивнул, по-прежнему не сводя взгляда с Ромиль.

К самым дальним скалам Мира всё-таки не пошла. Пусть и не хотела торчать в опасной близости, понимая, что поговорить у этих двоих вряд ли получится без очередных психов, но лишать себя возможности понаблюдать со стороны не стала. Вряд ли что-то поймет, наверняка ведь будут разговаривать на своём языке, зато сможет хотя бы их видеть. Мало ли что…

— Так как? — спросила Роми.

Мира, накинув халат, присела на прохладный камень и удивлённо застыла. Надо же… Ромиль предпочла говорить не на карни, раз она понимала. Странная. То кидается ни с того ни с сего, то вся из себя вежливая и воспитанная.

— Не хочешь просто уйти? — отозвался Ллэр.

— Уйти? — удивление в голосе Роми было неподдельным.

— Ага. Ты только бестолково вмешиваешься и отвлекаешь. Тебе здесь не место.

— А этой — место?

Ллэр хмыкнул.

— Надо же.

— Что — надо же?

Они так и стояли в нескольких метрах друг от друга. Ллэр — словно статуя, Мира не видела его лица, Роми — то ли злая, то ли растерянная, чуть покачиваясь, сжав руки в кулаки.

— Ромиль, это не имеет к тебе никакого отношения. Совсем. Мне просто не повезло, что всё случилось именно в твой день. Возвращайся к своей жизни, оставь нас в покое, я как-нибудь разгребу эту кашу без твоего чуткого руководства.

— Да уж. Ты разгребешь, — она скривилась. Он промолчал. Роми махнула рукой в сторону воды. — Эта проклятая лужа чуть меня не убила! А я чуть не убила твою новую игрушку. Море не может вести себя так! Это уже и моё дело!

— Теперь море у нас виновато! Ага, как же… — вырвалось у Миры.

— Ты… вообще… — Роми обернулась в её сторону, — ты сиди и… — она резко замолчала.

— Боишься, что игрушка, которую ты предлагала Адану утопить в «этой проклятой луже»… — передразнила Мира и осеклась. Последние три слова удалось не просто повторить тоном Ромиль, а в точности скопировать голос. Так, словно говорила она сама.

Теперь и Ллэр смотрел на неё. Удивлённо и, кажется, при этом довольно.

— Всё интереснее и интереснее, — пробормотал он едва слышно. — Теперь, значит, ты не только карни понимаешь, но и голосам подражаешь.

Роми нервно дернулась, бросила на него прищуренный взгляд, но ничего не сказала.

А еще сверкаю в темноте, мысленно добавила Мира. Бред какой-то… Бред, которому есть только одно объяснение.

— Меньше лапать надо, — буркнула она, покосилась на босые ступни. Кожа уже не светилась, хотя вены с лёгкостью просматривались. — Лучше бы научил исчезать, когда хочется. Чтобы раз и нету…

— Тебе не положено уметь исчезать, — сказал он. Шумно выдохнул, запустил пальцы в шевелюру, присел на корточки, глядя себе под ноги. — Ты — случайность. Не понимаю.

— Надо было думать, когда начинал эксперименты, — хмыкнула Роми. Добавила уже Мире: — Теперь, если научишься исчезать, он тебя привяжет! Кто ж отпускает морских свинок далеко…

— Это не мои эксперименты, — оборвал Ллэр.

— Да, конечно.

— Рэм, не мои! — он, все так же сидя, поднял глаза на неё. — Я наблюдал, не отрицаю. Собирал информацию. То, что я… Опыты на людях из Зрелых миров никак не продвинут меня в том, чего я пытаюсь добиться. Я ничего ни с кем не делал!

— Пока.

— Что?

— Пока не делал, да?

— В чём именно ты меня обвиняешь?

Роми передернула плечами. Видимо это означало «ни в чём конкретно, просто веду себя, как сволочь. Как обычно».

Ну вот, начинается… Мира вскочила с камня.

— Слушайте, вы… пара самовлюблённых придурков! Может, пойдёте куда-нибудь, где я вас не буду ни слышать, ни видеть, а? И там выясните отношения?! Вы достали уже, вам ясно?! Я не хочу, чтобы вы ко мне прикасались своими лапами, понятно? — умом она понимала, что теряет контроль, что в таком состоянии способна наговорить и сделать многое, о чём придется сильно пожалеть, но остановиться уже не могла. Усталость, раздражение, страх, голод, злость, обида — всё вместе рвалось наружу истеричным криком: — С меня хватит! Таскаете за собой, дёргаете, швыряете с место на место, кидаетесь, орёте, убиваете, потом зачем-то спасаете! Оставьте меня уже в покое!

Ллэр чуть не свалился с корточек на задницу. Удержался, опёршись ладонью в песок, медленно встал, не сводя взгляда с Миры.

— Ты же светишься, — заявила Роми, изумлённо моргая. Повернулась к Ллэру. — Как Адан. Она что, тоже доа?

— Не твоё дело, поняла?! И вообще тебе лучше убраться! Потому что если я, как Адан, даже он, — Мира кивнула на Ллэра и угрожающе подняла руку, — тебе уже не поможет.

— Мира, давай успокоимся, — тихо попросил Ллэр.

— А я, между прочим, спокойна! — взвизгнула она. А дальше, само собой, получилось заговорить его же голосом: — Тебе не надо меня бояться. Я тебя не убью и даже не покалечу. Но настроение испортить могу. Сильно. Это не угроза. Это предупреждение.

— Хорошо. Сама напросилась, — Ллэр шагнул вперед, потянулся схватить и… Пальцы прошли сквозь её ладонь, будто она — воздух.

Мира застыла. Не от угрозы Ллэра, которая не сулила ничего хорошего, а от внезапного понимания, что с ней происходит что-то… Хорошее или нет, она не знала, но поразительное, странное уж точно. Неужели после всех перемещений она тоже изменилась? Выходит, Адан прав. Плешь что-то с ними сделала… С ними обоими!

— Мамочка… — выдохнула, только сейчас заметив, что тело ярко светится. Роми говорила правду — она действительно выглядит, как чуть раньше Адан. Кожа потемнела, но при этом от неё исходит фиолетовое сияние, заметное даже сквозь халат.

— Мира! — позвал Ллэр. — Мира, посмотри на меня!

Она беспомощно подняла на него глаза. Раздражение и злость сменились прострацией, когда будто видишь себя со стороны, безвольно и безучастно. И всё равно, что будет. Вообще. Абсолютно.

— Можно? — спросил он, протягивая к ней раскрытые ладони. Мира секунду колебалась, потом позволила прикоснуться, и в этот раз Ллэр смог взять её за руки. — Видишь. Это управляемо. Как и все остальное.

— Остальное? — и собственный голос казался теперь совершенно чужим.

— Остальное. Цвет, свет, — он улыбнулся. — Что бы там ни всплыло в будущем. Прости, если я говорю, как… поучаю… Ты просто должна оставаться спокойной. Для начала. Максимально, — она хотела возразить, но Ллэр не позволил, чуть сильнее сжал ладони. — Я знаю, это сложно. Особенно с такими помощничками, как мы. Роми задирает, ведёт себя, как настоящая стерва. Я или угрожаю, или умничаю, или… — он нахмурился, качнул головой. — Но надо. Я плохо понимаю, что с тобой происходит, выйдет из-под контроля и… Плевать, что будет с нами, потому что с нами ничего не будет. Пока мы в этом мире — мы бессмертны и почти неуязвимы. Что будет с тобой? Нельзя быть одной в такой момент. Само это не пройдёт.

Одной нельзя, Ллэр прав. Одной не получается справляться. Если бы Адан был рядом сейчас, здесь, с ней, он бы понял. Он бы помог. Он знает, как. Но Адан исчез, и неизвестно, увидит ли она его ещё когда-нибудь.

Мира вздрогнула, напряглась, вспомнив, о чём спрашивал Адан несколько минут назад. Таль… Откуда у него изображение этой девицы? Разве они могут быть знакомы? Она ведь из её мира, а он — нет… Или?

Мира окончательно запуталась. Странное оцепенение прошло, стало страшно. Ужасно, до пронизывающего ледяного холода внутри. У неё же ничего нет. Ни дома, ни родных, ни друзей… Таких, кому бы смогла рассказать обо всём. Никто не поймет, не поможет. Даже для Ллэра она всего лишь живая кукла. Морская свинка, как сказала Ромиль. Посадит в клетку и будет разглядывать под микроскопом, пока не надоест.

И всё же это лучше, чем ничего. Чем совсем одна в этом мире.

— Пусть она уйдёт, — тихо попросила Мира, опуская глаза. И ещё тише добавила: — Обними меня.

Конечно, Роми не ушла, Ллэр даже не стал просить её об этом. Но он всё-таки обнял. Не сразу. Несколько секунд словно колебался, потом мягко привлек Миру к себе, прижал к груди.

Некоторое время они так и стояли, обнявшись, в полном молчании. Этого хватило, чтобы не только успокоиться, но и трезво оценить ситуацию. Понять и в чём-то даже смириться с нынешним незавидным положением.

— Морская свинка устала и хочет есть, — она отстранилась от Ллэра, сделала шаг назад, с надеждой посмотрела в серые глаза. — Сможешь вернуть её в клетку?

© Merely Melpomene,
книга «Эннера».
Комментарии