Часть первая. Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Часть вторая. Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Эпилог
Часть вторая. Глава 14

      Мире всегда нравилось смотреть на ночное небо. Необъятное, усыпанное мерцающими звездами, далёкое и близкое одновременно, оно притягивало, вынуждая тело замирать, а сердце биться быстрее. Обещало, звало, манило неизведанными Вселенными, скрытыми от неё где-то там за темнотой. Не обмануло. Теперь всего лишь на миг надо сосредоточиться, сфокусировать взгляд, и антрацитовый небосвод откроет надпространство, рассыплется бесчисленными порталами, обнажит Пути, настойчиво укажет на искорки-Следы тех, с кем довелось столкнуться.

Сегодня это совсем не хотелось видеть, и Мира старательно игнорировала, убеждая себя, что просто неудачный день, когда почти всё вокруг с самого утра тревожит, навевает беспокойные воспоминания. Но даже обычное небо всё равно напоминало, где она и почему. Причудливый рисунок созвездий отличался, в каждом мире — свой, неповторимый узор. Уникальный, как их энергетический след…

Мира невольно улыбнулась. Раньше сравнила бы с отпечатками пальцев, теперь…

Теперь всё иначе. Теперь она — доа.

Родной Актарион закрыт навсегда. В их последнюю встречу Таль чётко дала понять: появляться там не стоит. И в общем-то Мира не сердилась. Как ни странно, она не держала на Таль зла, потому согласилась, что так действительно будет лучше. И даже испытывала нечто похожее на благодарность. Таль ведь подарила ей способности.

Остальное — уже история.

Мира влилась, приняла, научилась. Привыкла. Только вот новая, яркая действительность и возможности не изменили сути. Поменялись масштабы. Раньше она бесцельно скиталась по Миеру, сейчас — между мирами. Такая же неприкаянная, может быть, сильнее… Нет, без «может быть». Совершенно точно — до знакомства с Ллэром хотя бы не пыталась убегать от самой себя. Но это был её выбор. Могла послушаться Ллэра, однако предпочла сделать по-своему. Ставила точку, получилось многоточие.

Ллэр… Они не виделись почти три месяца. Теперь, даже если постарается, она не сможет нащупать его След. Прошло слишком много времени… Можно, конечно, отправиться в Тмиор, попробовать отыскать там Роми или Алэя. Они наверняка знают, где сейчас Эль. Но иррациональный, не похожий ни на какой другой мир атради внушал ей необъяснимый ужас. От одной только мысли оказаться там начиналась паника. Причины такого страха Мира не могла объяснить даже себе, а стойкому, непроходящему желанию держаться от Тмиора подальше не сопротивлялась.

В уютный Бэар, наоборот, хотелось возвращаться снова и снова. Может быть, даже остаться. Пусть не насовсем, пусть на какое-то время… Она не решалась. В основном из-за Адана, хотя в их последнюю встречу он уверял, что будет только рад, поможет устроиться, начать новую жизнь. Мира не верила. Видела, чувствовала — её присутствие мешает, напоминает ему о том, что он явно хотел забыть.

Скорее всего, им следовало откровенно поговорить, и Адану стало бы легче. Только он не спешил начинать разговор, а Мира боялась: вдруг именно она возглавляет список тех, кого он не желал помнить. Можно опасаться, догадываться, подозревать, но услышать признание из его уст было бы слишком тяжело. Ведь от сильной и постоянной связи между их биополями так легко не отмахнешься. Где бы ни находились, они постоянно ощущали друг друга, пусть со временем научились игнорировать это чувство. Полностью блокировать не получалось, а в пределах одного мира связь возрастала в сотни раз, становилась обузой. Это не Таль или Роми, которых можно просто выкинуть из головы, сделать вид, что не существует и не существовало никогда, как и всего остального, например, Теней.

Сильный порыв холодного, пронизывающего до костей ветра настойчиво подтолкнул вперёд, напоминая, зачем она покинула тёплую гостиную с горящим камином, толпой приглашённых гостей и ароматом из запахов сотни приготовленных на торжественный ужин блюд.

Мира зябко поежилась, кутаясь в лёгкую шаль, шагнула к невысокой мраморной ограде. Остановилась, оглядываясь на замок.

На фоне ночного неба, сверкающий серыми гранитными плитами в призрачном свете голубой луны каменный красавец поражал величием и мощью. Чем-то даже напоминал Тмиор, хотя по размерам едва мог претендовать на десятую часть странного жилища атради.

Мира легко перепрыгнула через ограду, мигом оказываясь на малюсеньком выступе, где едва помещались ступни. Стянув шаль, разжала пальцы. Ветер мгновенно подхватил её, унося прочь, и сразу же принялся нагло ласкать оголённые плечи. Лунный свет, словно не решаясь соперничать с ним, чуть замешкался. Но спустя секунду по венам побежало уже знакомое питательное тепло.

Несколько секунд Мира так и стояла, зажмурившись и купаясь в голубых, прозрачных лучиках ночного светила Сейфана — приветливого и совсем неразвитого мира, где жители даже не догадывались о каком-либо техническом прогрессе. Новейшим изобретением уже несколько лет здесь считалась колесница, запряженная парой смешных, выносливых животных, отдалённо напоминавших лошадей. Мужчины носили наглухо закрытые тёмные костюмы, а женщины прятали ноги под длинный подол разноцветного платья, выставляя напоказ грудь и руки, украшенные многочисленными браслетами, ожерельями, кольцами и бусами из драгоценных камней. Сейфанцы не слышали о водопроводе и электричестве, пользовались бумагой, свечами и простейшими механизмами. И были счастливы. По крайней мере, казались.

В Сейфане почти не было солнца, зато ночи длинные и лунные, поэтому из всех Вселенных, где успела побывать, здесь Мире нравилось больше всего. Здесь получилось задержаться дольше, чем в остальных. Здесь она почти не чувствовала себя гостьей.

Дома у Ллэра было иначе. Некрасивый, неприветливый мир, казалось, создан для того, чтобы прощаться. Уходить, забывать. Тяжёлый воздух, вечно серое от грозовых туч небо, жёлтые круги по краям луж после дождя… Раскалённый асфальт, многоярусные автострады, высоченные однообразные здания… Бетон, стекло, металл… Мира так и не смогла понять, почему Ллэр выбрал для жизни подобное место, когда открыты сотни, тысячи более привлекательных.

...Первое понятное, осознаваемое ощущение — прохлада, но не такая, когда в приоткрытое окно дует свежий ветерок. Равномерная прохлада хорошо кондиционируемого помещения. Дышалось легко — и это всё, что волновало в первые мгновения.

Потом Мира открыла глаза и увидела высокий, ровный белый потолок, со множеством точек-лампочек, выключенных сейчас. По левую руку всю стену занимало окно, за которым клубился густой, непрозрачный дым, будто снаружи что-то горело. Завораживающе, не спеша, завивался в узлы, чуть бледнел, наливался серым, шел чёрно-белыми мраморными узорами, будто его прародитель огонь то пытался погаснуть, то разгорался снова.

Мира хоть и не сразу, но поняла, что это всего лишь эффект непрозрачности у стекла — такого дыма не бывает на самом деле. Лежа на боку, наслаждаясь тем, что ничего не болит и в лёгких больше не собирается мокрота, не дающая вдохнуть полной грудью, она некоторое время бездумно наблюдала за хороводами на стекле. Потом снова откинулась на спину и поняла, что по правую руку как ни в чем ни бывало посапывает Ллэр. Ласково коснулась пальцами его щеки. Он пошевелился, что-то пробормотал невнятное, но не проснулся.

Надо же… Она почему-то была уверена, что у атради как минимум должен быть чуткий сон. Или что они вообще не спят, а если спят, то понарошку… Как с едой, когда на самом деле в пище нет никакой необходимости.

Мира с улыбкой села. Ллэр тут же открыл глаза.

— Я всё слышу.

— И мои мысли читаешь?

— Сразу после того, как выпью кофе… — он приподнял голову, снова уронил на подушку. — Сон нам не нужен для восстановления сил, но от некоторых привычек не избавиться никогда, — зажмурил один глаз: — Как ты себя чувствуешь?..

— Живой, — Мира улеглась обратно, перевернулась на бок к нему лицом и закуталась в мягкое одеяло. Как-то отрешённо отметила, что оно не одно на постели — у Ллэра было своё. А ещё, что на ней кроме нижнего белья ничего нет. — Что случилось? Где мы?

— Мы у меня… Не в Тмиоре. А случилось то, что у тебя, кажется, всё вышло, — он тоже перевернулся на бок, протянул руку, дотронулся ладонью до её щеки. — Ты ничего не помнишь?

— Ну, не совсем уж ничего… Что-то… — прошептала она, наслаждаясь ласковым прикосновением. Закрыла глаза, пробормотала с улыбкой: — Помню, как ты меня подхватил на руки, назвал котёнком… Потом красный потолок, голос Таль… смутно… и всё… Это она меня вылечила?

— Таль… Нет. Таль поставила на тебе крест. Ты всё сделала сама. Ты поразительно сильная…

Он говорил, рассказывал — Мира не верила. Хотя чудес хватало, но такого не ожидала. Самоисцеление… Возможность направить энергию внутрь, вылечить себя, так разве бывает? О таком она никогда не слышала. Такое, даже после всего пережитого и увиденного, казалось абсолютно нереальным. И тем не менее по словам Ллэра именно это она и проделала. Не без его помощи, но сумела спасти саму себя, заставив беспощадный вирус заткнуться. Навсегда ли? Об этом сейчас совсем не хотелось думать.

— Ко мне должна прилагаться какая-то инструкция… с перечнем возможностей и обязательными правилами эксплуатации, — Мира тихо засмеялась, прищурилась. — Мне опять повезло, что ты нашёл правильную кнопку.

— Таких, как ты, не было, нет и вряд ли появятся… Но инструкцию потомкам на всякий случай всё равно можно составить, — Ллэр улыбнулся. Подобрался ближе, нашел её руку, потянул Миру к себе. Одеяла определённо мешали. — Та кнопка была явно не последняя ненайденная…

Она послушно юркнула под его одеяло, прижалась, уткнувшись лбом в тёплое плечо. Близость тела сводила с ума, и думать о том, что случилось, как, что их ждёт дальше, в данный момент просто не получалось. Да и не хотелось. Ещё успеется…

— Хочешь поискать другие? — прошептала Мира.

— Хочу поискать, — он коснулся губами её шеи, потом плеча, чуть отстранился, по-деловому подцепил мизинцем и потянул вниз кружевную бретельку, — и поищу… Если, конечно, не получу за это в глаз…

— Зависит, как будешь искать.

— Не отвлекаясь на разговоры.

— Необязательно говорить… Мы ведь можем поделиться… Я хочу слышать, — она пристально посмотрела в серые глаза, — всё.

— Всё?

Мира кивнула.

— Значит, будет тебе всё…

— Звучит, как угроза, — она улыбнулась. Снова, как на Тмиоре, уже знакомая волна наслаждения от прикосновений подхватила, заставляя на миг потерять связь с реальностью. Каким-то чудом, прежде, чем окончательно сойдет с ума от ласк, Мира сумела отстраниться, перехватить руку Ллэра, сцепив свои пальцы с его в замок. — Почему ты меня не бросил там?

— Там?..

— У Самара.

— Я… — Он, кажется, удивился. — Ты думала, брошу?

— Я не думала… в том состоянии, — она нахмурилась. Может, не стоило заводить этот разговор прямо сейчас. Или вообще не стоило. Никогда. Но не получилось промолчать. Это казалось важным — проговорить до. — Ты не знаешь, что там случилось, и мог… подумать, что я… Я же… — Мира замялась, не в силах произнести печальную правду — она погубила несчастного атради в домике, пусть и не понимала до сих пор, как именно это произошло.

— Ты убила его, — закончил за неё Ллэр. — По крайней мере, это одна из возможностей. Есть же, как минимум, ещё наши ониксовые друзья-Тени, — замолчал. Откинулся на спину, снова привлёк Миру к себе, просто обнял, крепко. — Мне нужно знать, понимать, что там произошло. Это важно. Но это никак не влияет на то, что… Я бы не оставил. Я же… я говорил, не позволю тебе погибнуть.

Мира приподнялась, чтобы поймать его взгляд. Какое-то время молча смотрела в глаза, пытаясь отыскать в бездонных колодцах, где можно легко и незаметно утонуть, необходимые сейчас ответы. Не вышло, но зато увидела что-то гораздо большее, ценное, важное. Ллэр не обманывал. Для него действительно очень важно всё, что случилось. И это никак не влияло на чувство к ней. Пусть это даже не совсем чувство… Неосознанное и неоформившееся, но уже настоящее, искреннее.

— Я попробую. На скале… Когда меня притянуло… Я думала, что убила их. Хотя нет, — Мира покачала головой. — Я не думала. Просто начала задыхаться, как все. Приготовилась умереть, а затем во мне проснулась… Она… Вторая… — Мира осеклась. — У тебя ведь тоже так, когда ты что-то делаешь… такое?

— Вторая?.. Нет. У меня не так. Но я знаю, о чем ты… слышал, читал, — усмехнулся. — Когда пытался понять, откуда взялись атради, и кто такие доа. Это ваше… наверное. Или переходное… Твое второе я, которое делает тебя сильнее нас. Независимее… ни от чего.

— Как это? Ты разве от чего-то зависишь? — удивилась Мира.

— От солнца Тмиора. Единственного светила, которое нам по-настоящему подходит. Я, конечно, могу сжечь всю электронику в доме, позаимствовать обычные поля, чтобы сотворить почти чудо, как… Как когда Адан приложил тебя об стену. Но, в конце концов, я помчусь домой. На Тмиор.

— А я — независимей и сильнее, потому что не помчусь? — улыбнулась она, нежно пробегаясь кончиками пальцев по его щеке, подбородку, шее, ниже… Уже готовая скинуть в сторону одеяло, опомнилась. Улыбнулась ещё шире. — С тобой невозможно разговаривать, когда ты так близко… Это не жалоба, — поспешно добавила, испугавшись, что Ллэр отодвинется. Нашла губами его шею. Прошептала, целуя: — Я не слишком признательна за спасение?

Как-то очень ловко Ллэр перевернул Миру на спину, и теперь уже он склонился над ней. Отрывисто поцеловал:

— Слишком — не бывает, — снова поймал губами её губы, не дав ответить. — Правда, ты сама себя спасла. Я только зудел над ухом.

— И что же ты зудел?

— Не сдавайся. Не останавливайся на полпути… Всякое. Я могу быть красноречивым, — без тени скромности ухмыльнулся он. — Не надейся, что я поделюсь секретом, вдруг мне ещё пригодится этот трюк. Эффект неожиданности и всё такое…

Мира лукаво прищурилась, прикусила губу. Всего лишь небольшое усилие, и Ллэр взлетел и застыл в воздухе прямо над ней.

— Эффект неожиданности, а?

— Ага, — он исчез, появился тут же рядом, слева, лежа на боку, опустив голову на согнутый локоть. — У меня тоже есть несколько фокусов.

— Не сомневаюсь. Но я вообще-то не собиралась с тобой мериться силами. Прости, глупо… На чём я остановилась? А… — вспомнив, Мира серьёзно посмотрела на Ллэра. — Я не знаю, что она сделала… Та, вторая… С Тенями в смысле… — запинаясь, попыталась объяснить дальше: — Вы сказали, что я их убила, но они, видимо, просто… как-то оказались внутри меня. А потом, у тв… у Алэя я стала задыхаться и попыталась перенестись куда-то. Подальше, мне было всё равно куда. Оказалась в доме с этим… Самаром. А вот потом Тени вышли наружу. Буквально. Меня словно заморозили, вышвырнули куда-то и всё… После этого я очнулась уже на поляне, где был ты.

— Я испугался, что ты могла забрать себе его рак, — неожиданно сказал Ллэр, уставился в потолок.

— Я не… Ты… — Мира смутилась, несколько секунд молчала. — Что случилось с Тенями?

— Они устроили нам небольшое шоу с частичной сменой времён года, но без рукоприкладства. Потом рассыпались. Кажется, в этот раз навечно, — Ллэр замолчал, словно раздумывая, продолжать или нет.

— Кажется или? — насторожилась Мира. — Не то, что бы паранойя, но мне бы не хотелось быть… переносчиком заразы.

— Доказательств у меня сейчас нет. Но я почти уверен, что мы попрощались с ними с концами. И ты не переносчик заразы. Ни в коем случае. Если некоторые мои догадки верны, то ты, скорее, переносчик лекарства, хотя этого никто не оценит.

— Какого лекарства? — она придвинулась, обняла, опустив голову ему на грудь.

— Это только предположение. Тмиор изменится, атради ещё не знают, им наверняка не понравится. Но… всё лучше, чем ничего. Чем сейчас, — Ллэр водил кончиками пальцев по её спине. — А может быть, я слишком много на себя беру. Может быть, они решат, что мне надо снести башку.

— Они?

— Другие… Остальные. Атради. Там такой, наверное, сейчас бардак…

— Они могут прийти сюда? — Мира неожиданно для себя испугалась. Почему-то в словах слышалась явная угроза. Если не ему, то ей. Или им обоим.

Ллэр вдруг рассмеялся.

— Страшно? Придут, погром устроят, помешают…

— Страшно, — на полном серьёзе ответила она, села. — Можешь смеяться, но… — Пожалуй, впервые за эти дни Мира чётко осознала — таких, как она, не просто не было и, наверное, не будет. Таких, как она, быть не должно. И как только они это поймут, как только узнают, кто виноват в смерти Самара, обязательно начнут выяснять, как и почему. — Роми не станет молчать, расскажет им, где я, а потом…

— Роми не знает, где ты. Ни она, ни Адан не появлялись уже три дня. И прежде, чем ты ещё больше запаникуешь, заверяю — они живы.

— Знаю, что живы. Дело не в этом. Я не паникую. Я… Я жить хочу. Не вечно, но долго.

— Будешь, — просто заверил Ллэр. — Долго. Вот увидишь.

— Звучит неубедительно… Скажи ещё, что собираешься остаться рядом навсегда, — Мира резко замолчала. Почему-то последнее слово в отношении Ллэра звучало так же обречённо, как никогда.

Конечно, он этого не сказал. Какое-то время молчал, смотрел в потолок, потом тоже сел. Заговорил тихо, глядя в сторону.

— Таль оставила тебя в покое. Ты вроде бы справилась с вирусом. Этот мир, эта квартира — о ней знают единицы. Ромиль. Алэй. Ещё один человек, Оэн, может быть, когда-нибудь, я вас познакомлю. Ты… здесь безопасно. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Хотя после розово-голубого благолепия Актариона, Давинар покажется тебе постиндустриальным адом. Вонь, грязь… Дом защищен, никакие «они» не смогут ввалиться без предупреждения, всегда будут нужные секунды, чтобы удрать. Твою метку не так просто отследить, тем, кто… не имел с тобой дела. Я… — он осёкся, наконец посмотрел Мире в глаза. — Я не хочу, чтобы ты лезла во всё, что будет дальше. Останешься в стороне — будешь жить долго. Пойдёшь следом… Я тебя погублю, потом… никогда себе… — Ллэр отвернулся. — Не преднамеренно, конечно. Просто это я. Наверняка Роми хотя бы раз говорила подобное обо мне. Я всё всегда порчу.

— Подумаешь, — раздражённо фыркнула она. — Портить я умею даже лучше тебя. И вообще… — Мира помрачнела. — Давай договоримся, ты не будешь мне указывать, куда лезть, а куда — нет. Я решу сама.

— Ты когда-нибудь своими действиями уничтожала целый мир?

— Пока нет, — она с вызовом улыбнулась. — Ещё не вечер.

— Зря хорохоришься. Это не так увлекательно, как звучит. Очень, очень больно, и в конце совершенно ничего не хочется. Найти себе цель жить дальше могут не многие. Ты хочешь почувствовать себя куклой? Манекеном. Големом?

— Вот давай только без взрослой философии тысячелетнего, умудрённого бесценным житейским опытом, — Мира обиженно поджала губы. — Хочешь, чтобы я ушла, так и скажи.

— Нет никакого тысячелетнего опыта! Мне и семисот ещё нет… — Ллэр неожиданно подался вперед, обхватил её лицо ладонями, прижался лбом ко лбу, почти касаясь губами губ, прошептал: — Я хочу, чтобы ты жила. Не хочу, чтобы ты… Не хочу, чтобы ты меня возненавидела.

— Этого не случится. Я на твоей стороне, — тоже шёпотом ответила она. — Всегда...

Мира открыла глаза. Улыбнулась луне Сейфана, без страха посмотрела вниз. Где-то там, у подножия высокого утёса яростно плескалось море, пряча под толщами холодный воды скалистый берег. Начинался отлив, но огромные своенравные волны продолжали с неумолимым постоянством ударять по острым каменным глыбам.

Интересно, если шагнуть вперёд, как долго она сможет удержаться и блокировать способности? Получится ли не поддаться сильнейшему из всех инстинктов, заложенных в неё — самосохранению? Как быстро воспользуется даром восстановиться и залечить собственные раны, если всё же не разобьется насмерть? Или всё-таки сумеет проявить достаточно воли и закончить то, что должно было случиться ещё в небе Миера, не вмешайся тогда Ллэр?

Мира снова улыбнулась. Ответ знала и так — не сможет. Пусть ни разу по-настоящему не пробовала, хотя часто вспоминала Алэя, мысленно проигрывала, как срывается, камнем летит вниз… И каждый раз убеждалась — желание жить сильнее.

В шумном, душном полумраке праздника никто не заметил её исчезновения. Мира, протиснувшись в середину зала, поправила длинное платье из фиолетового бархата с ярко-зелёными треугольными вставками. Внимательно огляделась, почти сразу нашла взглядом Эйтана. Он по-прежнему увлечённо беседовал в окружении нескольких пожилых мужчин в малой гостиной, легко просматривающейся через анфиладу распахнутых настежь позолоченных дверей.

Эйлин, его младшая сестра, как и положено гостеприимной хозяйке бала, не спеша обходила многочисленных приглашённых, о чём-то перешёптывалась с разодетыми девицами, одаривала восхищёнными взглядами дам в возрасте, приветливо, но сдержанно кивала их мужьям, кокетливо улыбалась молодым кавалерам. Высокая тоненькая фигурка, как мотылёк, без устали порхала по паркету, исчезала в одном конце огромного зала, чтобы через пару минут появиться в противоположном.

Мира познакомилась с ними пару месяцев назад, когда впервые перенеслась в Сейфан. По воле случая оказалась в нужном месте в нужное время — Эйлин оступилась на скользкой мостовой и, упав на спину, сильно ударилась головой практически у неё на глазах. Не долго думая, Мира бросилась спасать её, и только потом, когда юной красотке уже ничего не грозило, осознала, что их могли увидеть и по-своему растолковать нехитрые манипуляция с лунным светом… Прецеденты бывали уже не раз — в неразвитых мирах отношение к Способностям лавировало между проклятьем, табу и магическим действом, внушающим ужас и зависть. Реакция и последствия могли быть разными, но обычно не сулили ничего хорошего. Однажды её даже тащили на главную площадь, чтобы публично сжечь на огромном костре. Поначалу всё казалось увлекательной игрой, позже пришло ощущение опасности. Мира спаслась практически в последний момент, когда горячие языки пламени вовсю щекотали пятки. Тогда зареклась переноситься в подобные Вселенные, а уже через день забыла данное себе обещание и продолжила путешествовать именно по таким, потому что развитые миры вселяли тоску, напоминая Актарион или Бэар.

На этот раз повезло. Темнота и моросящий дождь спасли от нечаянных свидетелей. Ей даже не пришлось подчищать память. Эйлин лишь благодарила, восторженно повторяя, что Миру послал сам Ангел, когда к ним подоспел встревоженный Эйтан. Бледный красавец с такими же как у сестры рыжими глазами искренне радовался, что с Эйлин не приключилось непоправимой беды, и не задавал вопросов. Оба, не задумываясь, поверили в на ходу придуманную легенду и пригласили погостить у них. Если Мира и колебалась, то громадный замок на утёсе, оказавшийся родовым гнездом богатых сиблингов, решил всё, моментально уничтожив последние сомнения.

С тех пор она почти постоянно проживала там, изредка совершая кратковременные вылазки в другие миры. Такая жизнь устраивала, позволяя делать то, что нравилось, не обременяя себя жилищными проблемами.

Мира вернулась вовремя — начинались танцы. Ей нравилась и медленная, трагичная живая музыка, и вычурные па, и магия летающих по залу танцующих пар. Она находила какое-то необъяснимое наслаждение, копируя незнакомый многообразный язык из движений и жестов, словно впитывая в себя все мысли и чувства очередного партнера. От последних отбоя не было. Вот и сейчас чьи-то руки подхватили, закружили в танце. На понимание, кто перед ней, ушло несколько секунд.

— Привет, — просто сказал Ллэр, не позволяя остановиться.

— Ты… — еле слышно выдохнула Мира, когда снова обрела дар речи.

— Я, — как ни в чём ни бывало он улыбнулся. Сжал руку чуть крепче.

— Я соскучилась, — она бросила острожный взгляд по сторонам. На них никто не обращал внимания. Снова посмотрела на Ллэра. — Очень…

— Не волнуйся, им плевать, что я несколько не по форме одет, — отозвался Ллэр. Привычные чёрные джинсы, конечно, ещё могли вписаться в местную моду, но белая рубашка — вряд ли. — Помнишь, как тогда на вашей чудной розовой полянке в Миере?

— Уже на вашей, — ехидно заметила Мира. — Твоя гениальная Таль изгнала меня оттуда, помнишь?

— Неужели хочешь обратно?

— Замолвишь словечко? — она плотнее прижалась, обхватив его шею руками. Какая разница, как танцевать, если их всё равно никто не видит? — Хотя, знаешь, не надо. Мне здесь очень даже нравится… В Миере слишком много солнца. Кожа быстро стареет.

— Я знаю, ты тут неплохо устроилась, — руки Ллэра скользнули вниз, он наклонился, мягко поцеловал, крепче обнял. — На здешние шмотки уходит слишком много ткани… Поверишь, если я скажу, что тоже соскучился?

— Каждый раз, когда ты так спрашиваешь, хочется не поверить. Но верить хочется сильнее, поэтому верю, — она опустила ладони на его плечи, встретилась взглядом. — Зачем ты здесь?

— Соскучился, — повторил Ллэр. И в его глазах она увидела, что это, кажется, действительно так. А ещё там была усталость. Не та, что раньше, когда его утомляла лишь долгая жизнь, а другая: когда не дают выспаться, когда всё время нужно куда-то спешить, что-то делать, с чем-то разбираться.

Здесь, сейчас, в этом мире так легко было прочитать его мысли, узнать всё самой, но делать этого не хотелось.

— Пойдем, — Мира ласково подхватила под руку, вынуждая Ллэра остановиться и подчиниться.

В её комнате всё ещё горели свечи. Немного — в самом углу, на высокой каменной подставке, выхватывая из полумрака очертания огромной кровати. Остальные потухли, пропитав воздух сладковатой горечью. Снизу, сквозь несколько метров цельного камня, доносились приглушённые звуки музыки, но достаточно тихие, чтобы помешать разговору.

— У тебя что-то случилось, я вижу, — Мира на мгновение задержалась, прижимаясь к Ллэру и удерживая в руке его холодные пальцы. Потом отступила назад, обвела комнату широким жестом, приглашая располагаться там, где захочет. — Могу чем-то помочь?

Ллэр выбрал нишу у окна, но сел не сразу. Некоторое время стоял, глядя словно в никуда. Потом всё же опустился на камень.

— Я — идиот. Можешь помочь с этим?

— Попробую. Подскажешь, как лучше?

— Пулей в лоб. Скоро это станет возможно… — он протянул руку. — Иди сюда.

Мира послушно приблизилась, опустилась на его колени, обхватив Ллэра за шею. Нежно поцеловала в голову, вдыхая родной запах. Легкая тревога, не покидавшая с самого утра, заметно усилилась.

— Всё так плохо?

— Всё… Меняется. А они не верят. Атради. Замок развернулся, утратил многомерность, поломал на фиг половину леса, а Надстаршие не верят, что это конец.

— Конец? — Мира удивлённо вскинула брови. — Значит, ты всё-таки нашёл способ?

— Я искал возможность выбора, а нашёл — тебя… Я хотел измениться сам. Не утопнуть в вышедшем из берегов Море Истока, а обрести возможность ценить время. Я хотел отдать долг… — он смотрел мимо неё: за стекло, в темноту, будто мог там что-то увидеть. А может и мог. — Знаешь, на что меня в своё время поймала Роми?

Мира не знала.

— Мой отец умер до моего рождения, и мне его чертовски не хватало. А потом пришла Роми, и… безграничные возможности с вечной жизнью шли бонусом.

— Алэй… — она осеклась. Задумалась, стоит ли говорить то, что на самом деле думала о его отце, о том, какой выбор он сделал и как сделал. Не потому что опасалась реакции Ллэра. Просто не была уверена, нужно ли ему сейчас это. Казалось, он просто хочет рассказать, поделиться, а не слушать её мнение по каждому пункту. И препятствовать его желанию, помешать, испортить… боялась. В конце концов, что она понимает? У неё никогда не было родителей, ей не пришлось делать самостоятельный выбор между бессмертием и обычной жизнью, между способностями и ограниченной реальностью мира. — Вы говорили? Я имею в виду, с тех пор, как он… я…

— О том, что ты сделала?

Она мотнула головой, хотя Ллэр по-прежнему не смотрел на неё.

— О том, как он теперь собирается жить дальше… вечно.

— А он не собирается жить вечно. Он, как раз, в курсе всего, что нам грозит. И… — Ллэр поднял на неё глаза. — Ты хотела что-то сказать, но остановилась. Алэй — что?..

Мира вздохнула. Какое-то время молчала, наблюдая, как лунный свет отражается на тёмной ряби моря за окном. Потом всё же решилась:

— Алэй виноват… во всём, что случилось с тобой. Может быть, только он. Не потому что выбрал жизнь и пошел за Роми, бросив вас, а потому что ничего не сделал, чтобы вернуться и быть рядом. Хотя бы с тобой… В те минуты, когда тебе это было нужно. Тогда всё, наверное, было бы по-другому.

— Всё тогда, действительно, могло быть иначе. Было бы. Но я никогда его ни в чём не винил. И я не жалуюсь на свою… — он хмыкнул, — первую жизнь. Я тот, кто я есть, потому что тогда всё сложилось именно так. У меня было чудесное детство. До тринадцати лет я, вообще, вёл себя, как избалованная маменькина сволочь. Смерть отца неожиданно принесла успех его последней книге… Моя семья и раньше не испытывала стеснения в средствах, но к моему рождению пришёл именно Успех. Невероятный. Я ни в чём не знал отказа. Мог делать то, что хочу, как хочу и где хочу… И делал, — он помолчал. — Алэй не знал о моём существовании. Роми ничего не говорила ему до последнего. Запретила мне. Ждала, пока я изменюсь. Боялась, что не выйдет, ведь такого никогда не было — чтобы кровные родственники обладали равным даром. Переживала, что тогда отец не выкарабкается. Что потеряет его. Она, наверное, никогда ни за кого так не боялась, как за него, — Ллэр усмехнулся. — И я не знаю, хватило ли у неё смелости сложить два и два, посчитать… У меня — хватило, я спросил… Он был там. Дома. С моей матерью. Спустя день после похорон, и за день или два до того, как в его ДНК не осталось ничего человеческого.

— Почему-то меня это совсем не удивляет, — Мира отвернулась. Поджала губы. — Не мне его судить.

— Не тебе, но ты судишь.

Хотелось огрызнуться, но Мира промолчала. Ллэр же почему-то тихо рассмеялся и крепче её обнял.

— Он лучше меня. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Она хмыкнула. Желание ляпнуть в ответ какую-нибудь пакость росло, но контролю пока что поддавалось.

— Так что у вас там стряслось?

Он помолчал. Не выпуская Миру, устроился в нише поудобнее.

— У нас там… Тмиор возвращает себе былое состояние. Изначальное. Естественное. Море беснуется, солнце идет пятнами, воздух то становится ледяным, то раскаляется… Очень скоро всё закончится. Там. Но не с ними. Не с нами… Мы останемся прежними.

— Это как?

— Тмиор — искусственный мир. Точнее, изменённый для того, чтобы атради могли в нём жить. Существовать. Вся эти лесные просторы вокруг, Море Истока, многомерный замок — не возникло само по себе. Даже сам воздух. Только не спрашивай меня, как. Я не знаю. Может быть, если бы знал, смог бы починить, — усмехнулся Ллэр. — У меня всегда было в порядке с самомнением. Ломать — не строить…

— Я не об этом, — Мира нахмурилась. — Ты сказал, всё закончится… Это как? Атради не смогут жить на Тмиоре?

— Не смогут. И останется или перестать быть атради, или найти другой источник питательной энергии.

— Таль знает, как помочь?

— Пытается узнать. Пока что она умеет только превращать человека в доа. Это не совсем то же самое, как сделать из доа — атради. Но у неё… Ей нравится мысль получить несколько тысяч для дальнейших опытов. И у нас с ней есть идея, которую пока не довелось испробовать. Если поставить опыт на мне, то в лучшем случае мы получим чуть одарённого человека. В худшем — я могу оказаться мёртв гораздо раньше, чем хотел бы.

Мира растерялась. Замерла, вцепившись в Ллэра, сбивчиво прошептала:

— Ты… ты не можешь умереть… Я не хочу… не надо…

— Я тоже не спешу умирать. Я — идиот, но не… — он вдруг замолчал. Наверное, хотел сказать — самоубийца, но прозвучало бы двусмысленно. — Смертность и уязвимость сейчас не лучший подарок.

— Я могу помочь?

— Можешь. Будешь рядом, если я… всё-таки сделаю ещё какую-нибудь большую глупость?..

— Какую ещё глупость? Слишком много на себя берёшь! Ты ничего не делал, ты… ты просто искал, наблюдал… Всё вышло из-под контроля без тебя! Если кто и виноват, так это я, потому что привела Тени к вам… И Таль со своими экспериментами! — Мира вскочила, несколько раз нервно прошлась по комнате, словно угодивший в ловушку дикий зверь: понимая всю беспомощность в сложившейся ситуации и одновременно не желая её признавать. Резко сорвала с плеч платье, переступила через него и так и оставила валяться на полу бесформенным комком. Оно было хорошо для бала, сейчас — мешало дышать, стягивало кожу. Ещё раз метнулась туда-обратно, остановилась напротив Ллэра. — Конечно, я буду рядом. Буду, но не хочу быть просто последним утешением, если… когда… — Мира тряхнула головой, продолжила, нервно жестикулируя: — Ты хотел, чтобы я не лезла. Я послушалась. Ушла, не мешала, ждала. Предлагаешь продолжить жить и дальше, зная, что с тобой в любой момент может что-то случиться, потому что Тмиор сгинул или Таль ошиблась с лекарством? Не стану. Не буду, слышишь? Должен быть способ помочь тебе… им… Всем, кто тебе дорог.

© Merely Melpomene,
книга «Эннера».
Комментарии