l
ll
lll
lV
V
Vl
Vll
Vl
Так началось наше, растянувшиеся на целых пятнадцать долгих, но, пожалуй, как мне сейчас кажется самых счастливых лет моей жизни, пребывание в замке, название которого кстати я так и не узнал. Совсем скоро мне удалось сжиться с девочкой. Она довольно быстро ко мне привыкла и уже совсем перестала бояться и стесняться меня, но вот мне поначалу было тяжело. Я ведь не умел и не знал всего того, что нужно было для правильного обращения с ребенком. Опыт — всему голова, как говориться, но копить его и учиться всегда непросто. 
  Первым делом, надо было освоиться в замке, что тоже вызвало немало затруднений. Если Филия могла свободно проходить в любые коридоры и комнаты, то я мог передвигаться лишь по самым широким и просторным помещениям и по подземелию, которое представлял из себя целый лабиринт из разных туннелей, подвалов, коморок, и складов, производящих в целом мрачное впечатление. Мне они, конечно как существу змееподобному, пришлись по душе, но я строго-настрого запретил Филии соваться туда без меня. Тем более, что однажды, спустя год или два после нашего переселения, я нашел там кое-что, что испугало даже меня.
Помню, поздно вечером я проползал по главному подземному коридору, который к тому времени успел хорошо изучить, и осматривал по пути различные тунели и ответвления, отходящие от него, как вдруг обнаружил один, который не замечал ранее. Я остановился, пытаясь вспомнить куда он ведет, но когда осознал, что вижу его в первый раз то испытал сильное любопытство. Сменив маршрут я пополз по этому неизвестному доселе туннелю, пока не наткнулся на широкие полукруглые двери, изящно украшенные узорами и орнаментом в стиле скани, изображающие стебли причудливых растений вроде плюща, вьюна или розы. Это были не двери, а самоее настоящее произведение исскуства, но моё внимание привлекло кое-что другое, некоторые странности: сами двери были явно сделаны из какого-то драгоценного металла, а вот порог, створки и петли были чугунные, что казалось несочетаемым, далее в узоре, хоть и очень красивом и привлекательном, полностью отсуствовало изображение цветов, конечно, они необъязательно должны присутствовать в узоре, но логично было бы, если б они были изображены здесь среди растений, и наконец, самое главное, на дверях висел надломанный замок... Сильно заинтригованный я толкнул двери и оказался в полутемном помещении пронизываемом тонкими лучами света, проникающих через щели в потолке. Моё любопытство всё усиливалось. Зал был достаточно просторным, чтобы я мог встать в полный рост и даже расправить свои крылья. Пол был уложен из гладких каменных плит, среди которых некоторые лежали чуть выше остальных, образуя как бы дорожку ведущую далее в темнеющую глубину зала, куда уже не проникал свет. Я пошёл по ней, глядя по сторонам. В стенах помещения я заметил многочисленные квадратные ниши, в которых стояли статуи. Я приблизился, чтобы рассмотреть их и остолбенел. Все без исключения статуи изображали девушек и женщин одетых в весьма откровенные наряды и застывших в самых необычных позах: со скрещенными и переплетенными руками, с изогнутыми и извивающимися телами, словно во время какого-то дикого танца. Глядя на эти странные и жутковатые статуи я чувствовал какое-то отторжение и неприязнь к ним. Мне было непонятно назначение этого зала и этих изваяний, однако я утешал себя тем, что король пославший свою дочь сюда на поселение не отправил бы её в место опасное. Но может он не знал о них? Тогда что же они такое?  
Стремясь хоть как-то прояснить эту загадку я решил перейти от недававшего результата созерцания к непосредтсвенному взаимодействию. Сделав шаг в сторону я развернулся и что было сил ударил хвостом по одной из каменных девушек. Статуя вылетела из ниши и ударившись об пол, раскололась на две части. Осторожно приблизившись я взял одну половину передней лапой и заглянул внутрь. Оттуда посыпался какой-то серый порошок, но больше ничего там не было. Пустота. Пустота и прах...
Едва ли я держал в руках погребальную урну. О покойниках, как известно, говорят хорошо или вовсе не говорят. Умершего, а тем более знатного, человека обычно запечатляют преисполненым благородства и достоинства, а не исполняющим какой-то буйный эротический танец.
Отбросив осколок я поспешил к выходу. Я так и не понял сути этого таинственного помещения, оно пугало и завараживало меня. Меня! Огнедышащего дракона! От него веяло не просто тайной, а темной магией или каким-то другим колдовством, перед которым бессилен даже я.  Это был дурной знак, и в нем как мне сейчас кажется был своего рода символизм, но тогда напуганный и непонимающей того я просто замуровал тот зал, завалив к ниму проход. Однако неприятный осадок ещё долго оставался в моей душе, недавая мне покоя. Но несмотря на это странное и не слишком приятное открытие, наша с Филией жизнь текла мирно, со спокойствием и размеренностью. Постепенно у нас с девочкой даже сложился своего рода распорядок дня. Обычно, сутра я просыпался ни свет ни заря и отправлялся на утреннию прогулку, вернее сказать утренний полет, во время которого осматривал земли вокруг замкого острова, наслаждался видами и иногда из любопытства залетал в какую-нибудь деревню, чтобы посмотреть на жизнь людей. Полетав минут сорок я возвращался в замок. Если же это был третий четверг месяца, то я ждал гостей, а точнее крестьян, которые под моим надзором пополняли амбары и склады замка необходимыми продуктами и вещами, а взамен забирали, мусор и грязное белье для стирки. Еда, чистое белье, одежда, примитивные игрушки — мы ни в чём не испытывали нужду, как и обещал король Ультирекс. Если Филия не просыпалась то я, прождав ещё час или два, сам взбирался на самую высокую башню, где жила принцесса, и просунув голову через балкон в её просторную шестиугольную — как и сама башня — спальню будил её, толкая девочку носом и приговаривая при этом: " Просыпайся, чадо" или "Вставай, детёныш". Принцесса просыпалась вставала с постели, затем следуя моим советам и инструкциям застилала кровать, после этого переодевалась и причесывалась. Проблема была в том, что помочь Филии, за неимением рук, я никак не мог, разве что советом. Бедной девочке приходилось учиться всё делать самой, а ей было всего лишь пять лет, к тому же она была принцессой, а это значит, что на протяжении всей её жизни за ней ухаживали десятки слуг, делая все за нее. Поэтому поначалу элементарные действия вызывали большие сложности. От плетения кос и делания каких-либо причесок пришлось отказаться сразу, впрочем, скоро распущенные волосы вошли в привычку и Филия ходила так вплоть до последнего дня...
Естественно поначалу не обошлось без слёз. Учиться всегда неприятно и тяжело, зато результаты всегда оправдывают всякое страдание. Однако Филия никогда не жаловалось, не ныла (разве что пускала тихую слезу, если у неё что-то не получалось) и не обвиняла меня в излишней строгости. Она просто послушно делала все что я скажу. Принцесса, как я заметил, вообще была девочка очень послушная и покладистая, может быть, даже слишком для дочери короля, однако, с другой стороны, я думаю, что любой другой ребенок на её месте едва ли осмелился перечить огромной плотоядной ящерице. После всех утренних дел я слезал с башни и мы с Филией шли завтракать в столовую. Правда, ела одна принцесса, а я всего лишь наблюдал за ней. Питался я сырым мясом и рыбой, которые специально для меня приносили крестьяне, но зрелище это не слишком приятное, к тому же поедание мною кровоточащих останков бедных животных могло травмировать девочку, поэтому я принимал пищу отдельно, в главном зале, где собственно и жил. После простого, но полезного завтрака Филии наступало дневное время досуга, продолжавшиеся до сумерек. Выбор занятий и развлечений у нас был не так уж и велик. Если была хорошая погода мы шли гулять или я наблюдал как девочка играет в саду, если же на дворе было пасмурно или холодно то мы, расположившись в каком-нибудь уютном теплом уголке, старались развлечь друг друга приятной беседой. И хотя мы были совершенно разных возрастов, я никогда не сюсюкал и не говорил с Филией как с маленьким ребенком, а обращался к ней как к взрослому, вполне сформировавшемуся человеку. С помощью этих бесед я пытался разговорить Филию, узнать её поближе, и ещё ближе войти к ней в доверие. Постепенно мне это удалось. Принцесса не боялась разговаривать со мной о самых глубоких и сокровенных для неё вещах. Я стал для неё чем-то настолько естественным и привычным, как, например, для любого человека небо над головой или земля под ногами. Так мы нашли общий язык. (Что очень важно, если вам нужно прожить вместе пятнадцать лет) И можно с полной уверенностью сказать, что установленный нами контакт был обоюдный. С одной стороны, слушая принцесу я многое узнавал о ней и её внутреннем мире с другой пытался воспитать, привить определенную мораль и научить тому, что знаю сам или тому что, по моему мнению, должна знать принцесса. Помню один такой разговор. Я хорошо запомнил его, ведь, обычно, в нашей памяти остаётся как раз то, что вызывает у нас самые бурные и яркие эмоции и переживания. Это была ранняя осень. Прошло несколько лет с того момента как мы поселились в замке. Я уж считал, что девочка и думать забыла о родителях и своём царственном прошлом. Как вдруг Филия спросила меня: — Вава (так она звала меня), а когда ты вернёшь меня домой? Это вопрос немного меня шокировал, но быстро совладав с собой я ответил: — Твой дом здесь, Филия. — Но как же папа? Когда он вернётся за мной? Я понимал — рано или поздно мне придётся рассказать девочке о судьбе её родителей, но всё же надеялся, что это произойдёт позже, когда она будет повзрослее. Тем более говорить об этом тяжело и мне тоже. — Видишь ли, Филия... — осторожно начал я — Абсолютно у каждого человека есть родители: мама и папа, но... Но иногда случается так, что ребёнок вынужден жить вместе с опекуном или родственником... — Почему? Я посмотрел в глаза девочки, источающие любопытство и какую-то растерянность и решил говорить прямо. "Незачем растягивать этот разговор, томить несчастного ребенка, проще сказать всё как есть." — решил я. — Потому что твой отец отдал жизнь, защищая свою родину. Он погиб ради тебя, чтобы ты могла жить, чтобы однажды ты могла возродить его разрушенное царство, став королевой, а твоя мать осталась рядом с ним, верная ему и своему народу до конца! Эта короткая, но яркая речь произвела на Филию большое впечатление, а это мне и нужно было. Принцесса не проронила более ни слова, но её глаза были полны слёз. Слёз печали, потому как в именно этот момент она поняла, полностью осознала, что у неё больше нет родителей. С другой стороны, и мне очень хочется в это верить, это были слёзы гордости, через которые в юное сознание девочки должны были войти чувство долга и ответственности за свои мысли и поступки. Однако в глубине души я всё же сильно переживал: "Не были ли мои слова слишком резки? Не нанёс ли я своей речью вред её психике?" Как бы то ни было, мы более не говорили о её родителях. Однако, если не обсуждать проблему, то это не значит, что её не существует. По крайней мере Филию этот вопрос волновал ещё долгое время. Это и не могло пройти быстро. Плачущие родители, вид полуразрушенного горящего дома и огромное зубастое чудовище уносящие её в страшный полузаброшенный замок. Эти шокирующие образы долго будоражили сознание Фили во сне и на яву. Принцессу мучили кошмары. И, по-видимому, я часто являлся ей в них, но только не как заботливая нянька, а скорее в виде огромной крылатой тени, уносящей её прочь от родного дома. С этими снами тоже связан один забавный и в то же время трогательный случай из детства Филии. Это был поздний вечер, даже скорее ночь. Шёл дождь, слышались тяжёлые раскаты грома. Я только-только поел и отдыхал лёжа в своей комнате, бывшем главном зале, свернувшись клубком. По-видимому, съеденная мною рыба была не самого лучшего качества, одним словом протухшая. Крутило кишки. Я никак не мог уснуть. И вот, когда боль прошла и я уже начал дремать, мне вдруг послышались чьи-то шаги. Я приоткрыл глаза и действительно увидел странную тень, крадущуюся ко мне. Спросони, к тому же не ожидавший увидеть ночью кого бы то ни было в моей комнате я вскочил как ошпаренный. Я уж был готов наброситься на незваного гостя, как вдруг услышал знакомый голос. — Вава, это я. — Филия? — Я облегченно выдохнул — Почему ты не спишь? — Мне страшно. — Принцесса подошла ближе и тогда, в полумраке, я увидел чрезмерную бледность её лица. Похоже девочка была действительно сильно напугана. — Что страшный сон? — заботливо поинтересовался я. Филия кивнула и умоляюще посмотрела на меня. — Ну, садись — Я указал на место рядом собой, затем взяв стоявший неподалеку светильник, поднёс его к пасти и шепнул "ОГОНЁК". Жёлтое пламя заиграло на концах свечей — в зале стало немного светлее и уютнее. Казалось девочка немного упокоилась. Она приблизилась и осторожно присела рядом, прижав свою маленькую головку к моему боку. Филия как-будто обнимала меня. И от того я ощутил самое настоящее счастье и понял, что впервые в жизни испытываю подобное чувство. Тем более счастье это было особенное — родительское. Да, я не был её родителем и даже не воображал, что существо подобное мне может заменить обычному человеческому ребенку отца или мать. И все же с самого знакомства с принцессой я надеялся, что смогу стать для нее чем-то большим чем просто другом. Мои надежды оправдывались и поэтому я испытывал неописуемый восторг и умиление, и будь у меня слезные железы я бы рыдал тогда навзрыд. (Однако не заплакал я и потому, что всегда хорошо умел контролировать свои эмоции, что значительно помогало оставаться в милости у взбалмашного Адвидинга, когда я вместе с остальными драконами под его началом пытался завоевать мир.) Только слегка улыбнувшись я лег по-змеиному, свернувшись клубком так, чтобы лежа мог видеть девочку. Филия сидела, крепко зажмурившись, словно до сих пор перед её глазами мелькали отрывки из пугающего ночного видения. Она обнимала меня и в то же время держалась, как утопающий на речке за прибрежную корягу. — Ох, детка, это всего лишь сон... — Глядя на девочку, с жалостью произнес я. Казалось принцесса не слышала моих слов, и всё также продолжала сидеть молча с закрытыми глазами. Тогда я осторожно обвил девочку хвостом, чтобы получилось что-то на подобии маленького гнездышка, и затем приподняв её и держа так стал раскачивать в воздухе, как младенца в люльке. — Закрывай принцесса глазки, спи спокойно, не тужи... — проговорил я нараспев. Колыбельных я не знал, и поэтому просто повторял эту фразу, покачивая девочку, пока наконец её дыхание не стало ровным, а она сама не уснула. Так Филия и проспала у меня "на руках" всю ночь. Видеть по ночам страшные сны, попадать в глупые и опасные ситуации не слишком приятно, да и к тому же иногда стыдно, но по прошествии многих лет начинаешь ценить подобные моменты, случаи, благодаря своей незаурядности, вырвавшимся из водоворота серых будней, ведь из воспоминаний о них и состоит наше представление о собственной жизни. Эти казусы, как правило, превращаются в милые истории, которые потом приятно вспоминать в кругу родных и близких, но бывают и такие проишествия, которые хочется забыть как те самые пресловутые кошмары. Один такой случай произошел с нами через пару лет после той ночи. Только в этот раз испугался больше я да так, что меня до сих пор меня передергивает от одной мысли, а у Филии после всего появилась фобия. Всё произошло летом, которое в тот год выдалось особенно знойным. Я, как существо хладнокровное, испытывал от такой погоды большое удовольствие, стараясь как можно больше находиться на улице, однако, может быть, тело моё и испытывало блаженство, но вот ум оставлял желать лучшего. Я был словно в тумане, мысли мои блуждали в голове и никак не могли соединиться во что-то конкретное. Жара сделала меня рассеянным, медлительным и туповатым. Доходило до того, что было лень двигаться. В тот день, первый четверг месяца, я, как всегда, лежал во дворе и вяло наблюдал за тем как крестьяне тащат продукты на склад и всё просебя удивлялся: как это у них так ловко и слажено всё получается. Один передает другому, этот третьему, а тот уже размещает на складе. Одно загляденье. Как говориться можно вечно смотреть на огонь, воду и работающего человека. Но среди всей этой гармонии был один человек, который резко выделялся на фоне молчаливых и трудящихся крестьян. В отличие от других он постоянно ругался, бормотал что-то непонятное, отдавал приказы своим товарищам и горланил какие-то песни, по-видимому, чтобы подбодрить трудящихся. Одет он был ни бедно, и ни богато, но всё же одежда у него была не такая, как у других. Сам невысокий с щетиной на полных щеках и пивным брюшком он показался мне довольно забавным, хотя хмель ещё не выветрился у него из головы после выпитого, судя по всему недавно, вина. Я понаблюдал за этим чудиком некоторое время и, когда крестьяне, закончив работу, начали расходиться, решил "зацепиться" с ним языком. — Что, сегодня какой-то праздник? Он покачнувшись резко обернулся и уставился на меня как-будто только сейчас увидел дракона. Однако прейдя в себя через несколько секунд он весело ответил: — А у меня семь пятниц на неделе. — Печени-то не жалко? Он улыбнулся. — Что старику Вакху печень? Он уже столько всего повидал и пережил на своем веку, что теперь может ничего не бояться. — Выходит, ты много путешествовал ? — Да, было время, когда меня бросало по всему Арсену. Золотые деньки... Да... — Ты вроде не крестьянин, так кто же ? — спросил я с некоторой долей подозрения. — Вакх, странствующий торговец, фермер, мастер в азартных играх и большой знаток всего, что связано с трактирами, к вашим услугам. — толстяк шутливо поклонился. — И как же ты здесь оказался, Вакх? — Здесь? — переспросил он. — В этом замке. — Ааа... Так, значит, иду я сегодня сутра в одно приличное заведение и вижу: старейшина мужиков собирает и говорит им: "Пришел срок ежемесячной повинности. Кто повезет в замок провизию ?". Ну, я подумал, и хоть уже принял, вызвался помочь. Дай, думаю, посмотрю на этот самый замок. На дракона и дочь бедного короля Ультирекса. Будет потом, что рассказать в приятной кампании. — Ну, дракона, считай, ты видел, а вот принцессу я тебе не покажу. — Ладно. Переживу. — махнул рукой Вакх — Я здесь уже достаточно насмотрелся да и... пора мне, в общем. Он развернулся и вразвалочку направился к воротам. А я кивнув ему вслед подумал: "Вот ещё. Буду я принцессу всяким выпивохам и бродягам показывать. Дурной тогда из меня страж". И вдруг в этот момент в мой расслабленный ум как топор в полено вошла тревожная мысль: "А где Филия?". Я встрепенулся. "Что-то давно я её не видел". Подобные мысли довольно часто тревожат умы заботливых родителей и нянек, когда они не видят своё чадо, но как правило эти волнения бессмысленны и их ребенок находиться в полной безопасности. Рассуждая так я совершенно спокойно отправился на поиски девочки. Я прошелся по двору и саду, заглянул в кусты, осмотрел замковою галерею, поискал в столовой, а затем решил посмотреть в её башне, но в спальне девочки не оказалось. "Если Филии здесь то где же она может быть?" подумал я. Появившаяся в этот момент тревога стала нарастать и становиться сильнее с каждой минутой. Здесь было явно что-то не так и от осознания этого моё волнение становилось всё больше. "Куда она могла деться пока, я дурак этакий, болтал словно торговка на рынке?" Сидя на крыше её башни я решил оглядеться. Я закрутил головой в разные стороны. На стенах и бастионах никого не было, во дворе и на мосту тоже. Я бросил взгляд на спокойную озерную гладь, окружающую замок и неожиданно краем глаза заметил возле стен какую-то рябь и всплески. И в этот момент я почувствовал как-будто к моей груди приложили кусок льда, а время резко замедлило свой ход. Внутри меня словно что-то лопнуло и упало... Упало. Я сорвался с башни и камнем полетел туда, где видел странные всплески. Это была явно не рыба, в такую погоду она всегда остается на дне. Это могла быть только... Я несся вниз с башни, прижимая к себе крылья. Всего меня охватил такой ужас, что места для мыслей просто не осталось. Я упал в озеро на полной скорости лишь чуть-чуть притормозив крыльями у самой воды. Теперь я отчетливо видел. Да, это была Филия с искаженным от страха лицом и мокрыми волосами, прилипшими к голове. Девочка барахталась в воде стараясь из-за всех сил удержаться на поверхности. Но вот она сделала неверное движение, дернулась, глотнула воды и стала медленно погружаться. Я, едва удерживая себя в сознании, на лету схватил девочку, по инерции протащив её под водой несколько метров, и, хлопая крыльями по воде и поднимая тучу брызг, тут же попытался взлететь. Но не тут то было. По-видимому я зачерпнул крылом воды, потому что движение у меня получилось разорванное и было больше похоже на скачок или прыжок. Тогда я что было мочи забил хвостом и лапами, извиваясь как змея. Благо до берега было совсем недалеко. Но этот путь показался мне бесконечным, тем более, что раньше я никогда не плавал. Но все же каким-то чудом я тогда справился. Хотя с другой стороны что удивительного? Ведь я боролся за величайшее сокровище — жизнь близкого мне человека. Почувствовав лапами песчаное, покрытое инием, дно, я первым делом осмотрел Филию. В целом она была в порядке, но тряслась как лист на ветру и, стоя на коленях, надрывисто кашляла, отрыгивая воду. Мы стояли на берегу и я не в силах что-либо сказать просто открывал и закрывал пасть, бессмысленно двигая челюстью. Наверное со стороны это выглядело очень глупо. Наконец мне всё-таки удалось выговорить: — Как... так... получилось? Конечно, я не ждал от бедной девочки ответа, но ничего другого мне просто не пришло в голову. Хотя я действительно не понимал как всё это могло произойти. Когда, в конце концов, принцесса пришла в себя, то смогла всё объяснить. Оказывается, пока я был "занят" она решила прогуляться по стенам замка и полюбоваться, открывавшимися оттуда видами. Но неожиданно во время прогулки принцесе сделалось плохо (и не удивительно на такой-то жаре), у её закружилась голова стали заплетаться ноги, она оступилась и полетела со стены вниз, в озеро. И это ещё повезло, что девочка осталась цела! На сколько я знаю из опыта переселения с Таинственных островов, упав с большой высоты даже дракон может об воду переломать себе все кости. К тому моменту, когда девочка закончила свой рассказ она уже начала заметно зябнуть и трястись уже от холода после такого "купания", несмотря на летний зной. Поэтому я не стал её больше томить и зря расспрашивать, а взяв отнес её в замок, где умыл, отогрел и заставил переодеться. Потом ещё несколько дней я буквально ходил по пятам принцессы, не отпуская её от себя ни на шаг. И ничего удивительного в этом не было, ведь из-за моей безответственности всё могло закончиться довольно плачевно. Филия могла погибнуть, и что тогда? Как бы я потом жил? Как "горе страж" проворонивший доверенное ему сокровище? Нет, это было бы просто немыслимо! (Теперь же от этих мыслей мне хочется выть, потому как именно так и случилось) С другой стороны, несмотря на то что у Филии после всего появилась боязнь воды, а мне начали сниться кошмары в которых король Ультирекс грозился и разочарованно качал головой, этот случай ещё больше сблизил нас с девочкой. Я стал проводить с ней больше времени и уделять ей больше внимания. Боясь оставить её одну я был с ней всегда — когда она гуляла, играла и даже спала (Иногда я забирался на башню принцесы ночью, чтобы проверить её). И кажеться она была этому только рада ведь думаю, где-то в глубине души она чувствовала себя очень одинокой. Девочка росла без родителей, друзей и подруг. Без нужного для нормального существования общения, которое имел даже я, потому как странник и плут Вакх стал частым гостем в нашем замке. К Филии я его, конечно не подпускал, но сам любил с ним побеседовать, узнать последние новости и сплетни со всего Арсена. Так я узнал о перемирии между Дисландией и Малозией, о войне на севере Розмеи с бунтующими варварскими городами, о неведомых доселе мне землях и обычаях людей там проживающих. Я слушал его с открытой пастью и потому для меня его приход всегда был целым событием к тому же он был единственным человеком, который связывал нас с Филией с окружающем миром...
Вот так и жили мы с Филией в замке на протяжении пятнадцати лет. Много что ещё было интересного, но, к сожалению, моя память не сохранила этих моментов. Время шло. Дни складывались в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. И хотя я знал, что приближается миг, когда я должен буду растаться с Филией, но почему-то считая дни я не плакал о их кратости и мимолетности как, если бы их число действительно было бесконечно. Возможно, я считал, что так как мы живем мы будем жить всегда — вместе... в тихом и уютном замке. Но так не могло быть хотя бы потому что сама Филия менялась. Менялась медленно превращаясь из ребенка в красивую девушку. Но я не замечал этого. Для меня принцесса оставалась такой же как всегда, пока однажды вечером, лежа в саду я не взглянул на неё и не был поражён до глубины души. Передо мной стояла совсем уже не маленькая девочка. И хотя вся она дышала свежестью и юностью с трудом можно было узнать в этой почти взрослой девице того запуганного детеныша, что я вынес из руин осаждаемой столицы Борнихомии. По меркам людей она была очень красивой. Распущенные темные, почти черные волосы, ниспадающие до пояса, окаймляли круглое светлое лицо с большими ярко-голубыми глазами, аккуратным носом, полными алыми губами, и подчеркивали её по-женски стройную высокую фигуру с крутыми плечами и полной грудью. — Какой же ты стала красавицей, чадо! Уже совсем взрослая... — Вырвалось у меня. Филия смущенно потупила взгляд и от того ещё более похорошела. Я невольно залюбовался. Как же я тогда был рад за неё, как много чудесного и прекрасного пророчил я принцессе про себя в ту минуту, веря, что лишь счастье ожидает её на жизненном пути. И как же горько я ошибся. Беда пришла нежданно, и вот как это случилось... Настал момент, когда Филия как цветок достигла поры цветения. Созрел бутон распустились лепестки и заблагоухали, источая аромат молодости... Ей минуло двадцать лет. Прошло ровно пятнадцать весен с того момента, как я забрал Филию у её отца и поселился вместе с ней в замке. Пришла пора выбрать ей жениха. И надо сказать, что волновался я не меньше чем Филия, ведь именно моё слово было решающим в выборе наследника Ультирекса и от меня зависело будущие Филиии (по крайней мере я так думал). Мы с принцессой прибывали в постоянном напряжении, каждый день ожидая появления кандидатов, а это требовало большого труда, ведь нужно было постоянно находиться в полной готовности к приходу женихов. Вдруг заявиться принц, а у Филии, скажем, грязные волосы. К тому же к этому моменту в жизни принцесы, которого она так ждала ещё с детских лет и одна мысль о котором заставляла её трепетать, как и любую другую девушку на выдане ещё не познавшую мужчины, в одном из её сундучков было заранее кое-что приготовленно: белоснежное кружевное платье, золотая диодема, повидимому, именно её имел ввиду король Ультирекс под "короной моего царства", и несколько украшений полегкче. Повидимому, подразумивалось, что невеста при встрече с женехом должна быть облачена во всё это. Поэтому по моему настоянию Филия круглые сутки ходила в этом свадебном наряде, с которым нужно было обращаться очень бережно и аккуратно, что создавало кучу трудностей. 
Была ещё одна проблема. Мне было непонятно как именно разные знатные молодые люди должны "прослышать" о принцессе. Возможно, мудрый король позаботился об этом заранее, дав указания по этому поводу своим людям, жившим на острове, но я на всякий случай попросил Вакха о том, чтобы он, если ему будет по пути во время одного из своих "коммерческих предприятий", сообщал всем молодым рыцарям и принцам о Филии, и он любезно согласился. После того как я позаботился о распространении слухов, нам с принцессой оставалось только ждать. И вот, по прошествии некоторого времени, когда ожидание уже начало затягиваться, появился ОН! Это был вечером. Большая группа всадников появилась на дороге, на фоне алеющего заходящего солнца. Я следил за ними, лежа на стене, возле ворот. Мой драконий взгляд сразу разглядел их розавато-красные плащи и алые знамена — цвета Розмейской империи. Ехавшие в отряде люди двигались чинно и торжественно, что говорило об особом значении миссии или поручения, которое вынудило этих людей зайти так далеко за пределы родной страны. Впереди всех, на белом гнедом жеребце ехал воин, лицо и тело которого были полностью закрыты сверкающей стальной бронёй с искусной резьбой, изображающей переплетение бутонов и лепестков каких-то цветов. "Наверное, это один из розмейских князей или как их называют в империи — шэронов, со своей свитой. Похоже он движется сюда, а это может значить только одно..." — радостно подумал я. Да, такой человек был вполне достоин взять в жены принцессу. Поэтому я тут же засуетился и стал звать Филию. После того как она появилась, выйдя из замковой галереи я кратко объяснил ей что происходит. На её лице отобразились смешанные чувства. Сначала удивление затем испуг, а после застыло такое выражение будто она вот-вот завизжит от восторга. — Я встречу их на мосту и сперва немного поговорю с ними. Ты же стой за воротами и выходи к ним на встречу только тогда, когда я позову. Всё поняла? Она кивнула. — Ну, хорошо. Бегло осмотрев принцессу я остался доволен её внешним видом, лишь посоветовал чуть-чуть расправить складки на платье и пригладить волосы. После я забрался на стену возле ворот, выпрямился и принял горделиво строгий вид, коим и должен обладать страж принцессы. Процессия двигалась медленно. Но вот она уже ступила на мост, соединяющий замок с большой землей, и я смог внимательно разглядеть каждого в отдельности из свиты Шэрона. И сейчас я могу в полной уверенности сказать, что уже тогда состав сопровождения и внешность некоторых из его членов показались мне странными. Первое что бросалось в глаза было преобладание в отряде военных, причем не при параде, а в боевых доспехах и хорошо вооруженных. Среди них были и оруженосцы, которые выделядись от остальных простотой одежды, юностью и самым разнообразным оружием, которое они держали в руках, и которое было уложено в специальные чехлы на спинах их лошадей, и знаменосцы с широкими алыми знаменами Розмеи и черными штандартами с каким-то затейливым изображением, повидимому, личным гербом шэрона, но большинство же из них были именно воины, назначение которых мне было непонятно, если эти люди пришли с миром. К себе также привлекала внимание небольшая группа молодых людей, ехавших позади Шэрона. Судя по разноцветной изысканной одежде и длинным узким мечам, висевших у них на поясе (которые носят в основном аристократы), это тоже были представители знати, вот только выделялись они от остальных отнюдь не благородством и достоинством, а скорее наоборот. Они громко разговаривали, периодически смеялись, вернее сказать хохотали во всё горло, и вообще вели себя как вечно пьяный Вакх, что неприятно удивило меня. Однако я решил не делать поспешных выводов и судить о людях, не узнав их как следует, лучше всего просто продолжать наблюдать. Примерно на середине моста процессия остановилась и, отделившись от нее, вперед выехал человек. Рысцой он подъехал к воротам и, развернув лошадь, громко провозгласил, глядя прямо на меня: — Его светлость Шэрон Фалакибс Либертин, рыцарь Розмейской империи, поданный его Императорского величества, герцог Ампатуи, владелец Денского замка, коеметеримских и каркарских земель. Глашатай, представивший господина, говорил с легким акцентом. Это был все тот же язык, только с немного другим произношением. (Насколько я знаю, все люди в Арсене говорят на одном и том же языке). Закончив свою речь слуга вернулся к свите, а вместо него, с двумя оруженосцами по обе стороны, вперед выехал сам Шэрон Либертин. Остановившись примерно в тридцати шагах от ворот рыцарь замер на полминуты, словно рассматривая меня через узкие прорези своего шлема, а затем, отдав оруженосцу тяжелое копье, которое держал всё это время, легким, даже изящным, движением снял шлем. Его внешность вызывала у меня сложные и противоричивые эмоции, так что я не смог бы ясно сказать тогда, что я о нем думаю. У него было красивое и в то же время неприятное лицо, как и весь его облик, включая доспехи, показавшиесе мне слишком смазливым и вычурным. Грива светлых волос, нежная бледная кожа и едва заметные темные тонкие усики над верхней губой лишь усиливали это впечатление. В этом человеке чувствовалось какое-то скрытое коварство и бесконечная наглость, которую он буквально источал вокруг себя, совсем как Вакх запах напитков, которые он частенько пьет. Она проявлялась во всём: от медленного ленивого взгляда глубокопосаженых глаз, блуждающего по окружающим Либертина предметам и кокетливо играющих дуг бровей до кривой полуухмылки, не сходившей с его лица. — Привет тебе, могучий хранитель — звонким голосом воскликнул он, обращаясь ко мне — Много я слышал о прекрасной деве, в этом замке заточенной, что ты стережешь... — Группа молодых людей сзади противно захихикала. Я бросил на них грозный взгляд, но Шэрон, не обратив на это внимание, продолжал — Как много о ней ходило молвы! И красива она и знатна мол. Позволь мне увидеть драгоценность сию, чтоб умереть своё любопытство и страсть. Честно говоря, я был сильно удивлен услышав такую мелодичную речь вместо обычного приветствия, к тому же мне показалось, что в словах Шэрона крылась какая-то издевка и поэтому поначалу я немного растерялся. Потупив взор и пробубнив в ответ рыцарю что-то несвязное я громко позвал Филию по имени. Через несколько секунд из темноты арки замковых ворот медленно, словно ей было тяжело идти, сложив руки на животе в знак покорности и кротости, на свет вышла принцесса. Сквозь легкое белое платье было видно как вся она трепещет, а её грудь содрогается от тяжелых и частых ударов сердца. Солнечные лучи заиграли на её платье, белоснежной коже и золотом обруче на голове, создавая впечатление, что девушка вовсе не живой человек, а какое-нибудь искуснейшие мраморное изваяние. Столь эффектное появление вызвало соответствующую реакцию среди людей. Многие смотрели открыв рты и мне стало любопытно, что думает по этому поводу потенциальный жених. Я посмотрел на Шэрона и его алчный, нездоровый взгляд, которым он буквально пожирал Филию с головы до пят мне совсем не понравился. Либертин приблизился к ней, звонко звеня позолоченными шпорами о мостовую. — О, светлейшая азедора (госпожа)! Вы куда прекраснее чем я мог себе вообразить. — сказал Либертин, взяв Филию за руку. — Безусловно, своей... красотой... вы могли бы... осчастливить любого мужчину,.. коему повезет назвать вас... своей. — томно шептал Шэрон, целуя сначала пальцы, затем запястье, предплечье, плечо принцессы, поднимаясь всё выше и мерзко причмокивал, касаясь губами кожи Филии. В тот момент мне вдруг захотелось придушить этого жалкого сопляка в доспехах. Как он только посмел! Так сходу и!.. Какой же надо обладать наглостью, чтобы прямо у меня на глазах... да и ведь другие тоже смотрели! Принцесса же стояла как завораженная и смотрела во все глаза на Шэрона, который непрекращая говорил ей какие-то затейливые комплименты, смысл которых не понимал даже я, красивые мелодичные фразы и осыпал её самой возмутительной и невероятной лестью. Мое негодование достигло предела, когда через несколько минут Либертин, играя тяжелыми черными кудрями Филии чуть наклонившись что-то прошептал принцессе на ухо, а та, робко улыбнувшись и слегка покраснев, с нерешительностью во взоре еле заметно кивнула. Это было уж слишком, как ни посмотри. Было совершенно очевидно, что этот человек не годился в мужья принцессе, тем более Филии. Ведь нечего было и думать, что такого рыцаря хоть сколько-нибудь волнует судьба Борнихомии, да и вообще кого-нибудь кроме него. Ультирекс, как и я, желал Филии лучшего и потому я не мог отдать принцессу первому встречному, хотя бы из уважения к памяти её отца. К тому же этот мерзавец не нравился лично мне. Рассвирепев я, рыча и скаля зубы, спланировал со стены прямо на Шэрона. Приземлившись я расправил крылья и словно щитом отгородил от него Филию, а затем злобно шипя высказал незадачливому жениху всё, что я о нем думаю и велел убираться туда, откуда он вылез. Ни один мускул не дрогнул на его женоподобном лице. Шэрон со спокойной и надменной миной выслушал меня, а затем, усмехнувшись, развернулся и ушел. Как я тогда думал навсегда... На следующие утро, спустя несколько часов после восхода солнца, явился Вакх. Он был, как всегда навеселе, но на этот раз выглядел уж чересчур возбужденным. Что-то бормоча себе под нос и тихонько ругаясь Вакх ввалился во внутренний двор замка. Когда я поинтересовался, что случилось, он яростно замахал руками, жестикулируя. — Прикинь — начал он — встретел я сегодня одного рыбака, моего старого знакомого, так тот говорит будто видел корабли с красно-черным флагом, что мол это сам Фалакибс Либертин к нам пожаловал. Ну, я ему и говорю: "Врешь ты всё! Если бы он сюда добрался то лучше было бы сразу взять гроб и ползти на кладбище". — Вакх поежился — Не хотелось бы мне оказаться у Шэрона Либертина на пути — Это ещё почему? — встревоженно спросил я. — Как? — возмущенно воскликнул мой собеседник — Ты о нем ничего не слышал? — я покачал головой — Он пират, убийца и насильник. Да перед ним трепещет весь Арсен! Он собирает ватаги из мелких обедневших дворян и разных головорезов и совершает с ними рейды по всему континенту, устраивая безжалостные налеты на деревни, поместья и даже города, не оставляя после себя камня на камне и уводя толпы народа в рабство! С этого дела он имеет колоссальный доход. Может, поэтому розмейский император покровительствует ему и закрывает на всё глаза? Скажем, за десятую часть. А что? Деньги немалые. Впрочем, он всегда добивается чего хочет. Говорят, его Денский замок это огромнейший дворец и что в нем он якобы удерживает, в качестве наложниц, десятки девушек знатного происхождения, захваченных им в рейдах. Фуух... — Вакх перевел дух — У него есть флот, да! Но чтоб он заплыл так далеко... Да и нет у нас ничего особенного чтоб могло... Что с тобой? — Что-то плохо мне сделалось — ответил я, чувствуя, как сердце бьется с такой силой, будто хочет сломать ребра и вырваться наружу. — Он ведь действительно был здесь. У Вакха глаза сделались круглыми как блюдца. — И он?.. — Приставал к Филии. Я думал, что предо мной хоть сколько-нибудь честный рыцарь, а оказалось... Короче говоря, я прогнал его, сказал чтобы убирался.
— Друг! Ты вообще понимаешь, что это значит?! — воскликнул Вакх. Какое-то смутное предчувствие появилось у меня в душе после его слов и тогда я немедленно решил проверить Филию. Приземлившись на башне принцессы я заглянул в её комнату и... земля ушла у меня из под ног. Все было перевернуто. С кровати, надорванный полог которой валялся на земле, были скиданы все одеяла, маленький круглый столик и несколько кресел были опрокинуты. Повсюду были разбросаны одежда и личны вещи Филии из сундуков, которые стояли распахнутые непадалеку, как и стеклянные дверцы, ведущие на балкон, за перила которого был зацеплен большой металлический крюк с привязанной к нему веревкой, спускающийся до самой земли. Было очевидно, что принцессу похитили этой ночью. Ночью... пока я спал. Не видя ничего вокруг я спланировал обратно во двор и там из моей глотки вырвался тяжелый протяжный рев... С этого и началось мое нынешнее путешествие.
© Yachtec_,
книга «Два крыла».
Комментарии