Глава 1. Перенапряжение.
Глава 2. Черви на клавиатуре.
Глава 3. Поющая жемчужина.
Глава 4. Наездник мыши.
Глава 5. Я ведьма.
Глава 6. Дальше в лес - больше дров.
Глава 7. Двое из АМН.
Глава 8. Хороший, плохой, конь.
Глава 9. В поисках Белой Нереиды.
Глава 10. Сладко, как свинцовый сахар.
Глава 11. Километры воды.
Глава 12. Трое в мире, не считая муромита.
Глава 13. Любимый мир Дока.
Глава 14. Разрушительный тандем.
Глава 15. Просыпаются все, кроме...
Глава 16. Год муромита.
Глава 17. ...И пробил Час Червей.
Эпилог. Книга четвёртая - Апокриф от Эмиля.
Эпилог 2. Книга 5. Апокриф от Валентайны.
Глава 2. Черви на клавиатуре.
Я чувствую себя рыбой. Глубоководной рыбой, плавающей совсем близко ко дну океана – там, где всегда тёмно, очень холодно и почти нет кислорода. Давление здесь колоссально – рыба никогда не сможет подняться повыше. Все её силы уходят на то, чтобы не погрузиться ещё глубже, остаться хотя бы на том уровне, на котором она сейчас.

У рыбы нет шеи. Поэтому она не может поднять голову и разглядеть наверху хоть что-нибудь, что придаст ей сил на попытку подъёма. Ей остаётся лишь закатывать подслеповатые глаза, чтобы изредка проследить взглядом быстрое и грациозное движение рыбок, обитающих ближе к поверхности. Их плавание легко и свободно, как полёт, а чешуя сверкает и переливается на солнце. Радость, красота, активность, любознательность – для них это естественно, как дыхание. И из-за этого глубоководная рыба неописуемо завидует им. Она ненавидит их, но и себя никогда не сможет полюбить. И едкая смесь стыда, зависти, безмерной усталости и злости пробуждают в ней желание содрать свою мерзкую склизкую кожу.

Да, вот так я чувствовал себя. Но до вчерашнего дня у меня по крайней мере был луч света, державший на плаву. Я действительно любил Хотару, и для меня она была реальнее многих людей. В её словах я находил вдохновение и ободрение, её поступки подсказывали правильный выбор. Именно её я представлял, когда хотел выговориться о своих проблемах или просто слишком нервничал, чтобы заснуть. Образ Хотару заполнял мои фантазии и сны. Как только последний луч света погас, рыба в изнеможении опустилась на дно.

У меня есть по крайней мере одна хорошая черта – я умею плакать  бесшумно. За ночь я выплакал все слёзы, давясь беззвучными рыданиями, и к утру заснул беспокойным болезненным сном. Сквозь сон я чувствовал, как Билл предпринял попытку меня разбудить, но вскоре он оставил меня, видимо, поняв, что я болен. По ощущениям, температура у меня снова поднялась очень высоко: кости ломило, болела голова, а глаза горели под веками. Вернулась боль в горле, отпустившая пару дней назад.

Раньше я не позволял болезни растерзать себя, силой воли держа организм под контролем, ведь иначе мне пришлось бы остаться дома, пропустить несколько дней в школе, а за это время… Подумать страшно, сколько накопится долгов, которые потом придётся разгребать.

Однако, теперь мне было абсолютно всё равно. Было ли такое спокойствие приятным облегчением? Скорее оно напоминало ситуацию, когда по руке бьют молотком настолько долго, что она просто перестаёт чувствовать что-либо. Несколько суток я пролежал, вставая с постели только чтобы сходить в туалет или принять лекарства, которые Билл соизволил купить. Мне даже ни разу не захотелось есть за всё это время.

Интересно, существуют ли иные стимулы вставать с постели, кроме тревоги и стыда? Наверное нет, ведь я даже не могу их представить. Спустя несколько дней совесть и нервозность проснулись, и я заставил себя встать, включил своему  сознанию автопилот и продолжил делать всё то же, что обычно. Я часто применяю этот приём: если становится совсем невмоготу, начинаю играть, что я зомби или робот, отсекаю все лишние мысли и просто делаю то, что должен без всякой мотивации или удовлетворения от результата. Теперь эта полезная игра стала моей реальностью.

Когда-то давно, в детстве, когда я ещё был способен формулировать свои мысли, по крайней мере письменно, я пробовал писать истории. Переносил на бумагу события с планеты моего воображения, от которого сейчас не осталось даже жалкого астероида. Уже тогда я совершенно не понимал людей, пишущих фанфики. Сама идея настрочить что-то по чужой вселенной, с чужими персонажами вызывала во мне лёгкую брезгливость, всё равно что пользование чужой зубной щёткой или донашивание пижамы. Но сейчас мне было совершенно необходимо хоть ненадолго нарушить правила игры в робота и  сделать себе приятное – найти фанфик, где Хотару остаётся в живых.

Я провёл за монитором весь вечер, выискивая альтернативные сюжеты, но натыкался на смерть своей вайфу снова и снова. А если и попадались истории, где она не погибала, они звучали так фальшиво, что я не верил им. На секунду у меня появилась идея написать что-нибудь самому, но я знал, что сам себе тем более не поверю. Несмотря на затёкшие и ноющие от неподвижности мышцы, резь в глазах и головную боль, я решил продолжить мучительные поиски. Но внезапно заметил краем глаза подошедшую ко мне почти вплотную сестру. От неё исходил странный земляной запах. Глядя поверх монитора, она протянула мне через плечо руку, сжатую в неплотный кулак.

– Какого тебе надо? – раздражённо спросил я. Она разжала руку.
Прямо на клавиатуру шлёпнулся склизкий серо-розовый комок. Я даже не понял сначала, что это такое, но он зашевелился, разделившись на множество извивающихся дождевых червей. Они тут же стали расползаться в разные стороны, судорожно вытягивая и сокращая свои влажные тела. Я так резко подался назад, что опрокинулся навзничь вместе со стулом. Из-за сдавившего глотку рвотного спазма, я поначалу даже не смог закричать.

Не отрывая взгляда от стола, я с лихорадочной поспешностью попятился назад, пока не упёрся спиной в угол комнаты. В панике вжавшись в стену, я наконец нашёл в себе силы сделать вдох и издал пронзительный, рыдающий вопль. В глазах всё поплыло, и моё сознание, парализованное нестерпимым страхом, перенесло меня в одно из воспоминаний почти восьмилетней давности.

2.

Безлюдный тенистый уголок парка дышит прохладой. Именно на этой поляне, где столько хороших ветвистых деревьев, куда взрослые не приводят выгуливать своих детсадовцев, ребята чуть постарше решили построить шалаш. Трое мальчишек и две девочки, (два моих одноклассника, девочка на класс старше, и двое незнакомых ребят лет по двенадцать) организовали настоящее тайное общество – уже третий день подряд они приходили сюда, деловито шушукались, чертили на земле чертёж будущей базы, таскали палки и картонки. И мне страсть как хотелось присоединиться к их интригующей игре. Но меня в тайное общество не принимали: кому понравится водиться с таким неповоротливым молчаливым недотёпой. Однако, я не сдавался.

– Привет!

– О, снова ты. Достал.

– Но можно всё-таки…

– Нет!

– Но я буду помогать! Могу таскать самые тяжёлые палки… И кое-что полезное вам принёс,  – я нервно пошарил в порванном кармане, – вот! Это – скотч! Он сделает вашу базу крепче.

– Хм… – самый высокий из мальчиков (должно быть, он здесь за главного) как бы нехотя приблизился ко мне, выхватил скотч, небрежно рассмотрел и процедил сквозь зубы:

– Ладно, так и быть. Помогай. Иди и собери… Ровно двадцать червяков.

– Так точно! – радостно воскликнул я и побежал исполнять указание, лосем проламываясь сквозь кусты.

– А зачем нам червяки-то? – услышал я писклявый девчачий голос.

– Да просто так, чтоб под ногами не путался.

Я не понял, кто должен не путаться под ногами, поэтому рьяно приступил к поискам. Не так просто было выкапывать дождевых червей без лопаты, тем более, что дождя давно не было. Тем не менее, через пару часов я управился с этим. На полянку я вернулся весь потный, с грязными коленками и обломанными ногтями, но чертовски довольный. В горсти у меня копошились отборные червяки.

- Фух, принёс! Тут целых двадцать два, а не двадцать, и я выбирал покрупнее!

- Припёр-таки? Ого! Фу…

На меня смотрели с неподдельным удивлением и раздражением. Но тут на лице главного мелькнуло злорадство, которое я, по детской наивности, принял за улыбку одобрения.

- Это было лишь первое испытание на пути в тайное общество.

- Я готов к следующим!

  - Хорошо. Тогда подойди к этому дереву, встань спиной и протяни руки назад.

Я так и сделал. Затем позволил туго стянуть себе руки моим же собственным скотчем. От этой новой захватывающей игры мне было слегка не по себе, но я так гордился осознанием своей храбрости!

  - Теперь открой рот.

Я открыл.

  - И-и-и… Принимай доставку! – с этими словами он попытался засунуть червяка мне в рот. Ну уж нет! На такое я не подписывался – это же просто издевательство какое-то!

- Не буду я! Убери!

- Как так! Каждый член нашего клуба обязан пройти вступительное испытание! – осклабился парень, нависая надо мной. Остальные строители прервали свои дела и обступили нас, предвкушая новую потеху.

- Тогда… - едкие слёзы обиды и разочарования сдавили мне горло, - не нужен мне ваш дурацкий клуб! Я и сам шалаш построю, лучше вашего!

- Ахаха! Этот малолетка сам построит базу! Только фиг ты отсюда уйдёшь! Вот сейчас начнёт темнеть – нас всех домой позовут. А ты тут стой! Стемнеет, и тебя волки с маньяками съедят.

Я тут же попытался вырваться – не тут-то было. Руки были склеены очень крепко, и мои попытки ослабить путы только причиняли боль. Они покатывались со смеху. Я разрыдался. Клуб продолжил свою бурную деятельность, а я всё плакал и плакал, надеясь, что меня услышит какой-нибудь взрослый, и справедливость восторжествует, пока не получил увесистую затрещину. Опасаясь новой боли, я лишь тихо всхлипывал, поникнув головой.

Тени деревьев сгустились и удлинились, став похожими на плоских чудищ с когтистыми кривыми пальцами. Ребята собрались уходить. Я окрикнул их срывающимся голосом.

- Х-хорошо! Я это сделаю! Только, умоляю, не о-оставляйте меня здесь одного!

- Только чур не жульничать!

Возможно, если бы я мог зажать нос, мне было бы хоть немного легче, но так как руки мои были связаны, я был вынужден ощущать их затхлый почвенный запах. Примерно на половине экзекуции меня стошнило.

- Фу-у-у! Так и быть, это снова можешь не есть. Но то, что осталось – будь добр!

Я мечтал потерять сознание, да хоть умереть ни сходя с места, но этого не произошло. Пытка была доведена до конца. Они зашли за дерево, и я уже напряг ноющие руки, ожидая, что меня вот-вот развяжут… Но шумные шаги моих мучителей стали быстро удаляться.

- Вы же обещали! Отвяжите меня!

- Ты просил не оставлять тебя одного. Ты и не будешь один – здесь же волки и маньяки! – засмеялись голоса из темноты.

- Пожалуйста!

- Засунь себе своё «пожалуйста»!.. И учти: расскажешь кому – будешь каждый вечер так питаться, уж не сомневайся!

Я кричал и плакал, пока их насмешливые голоса не растворились в вечерней тишине лесопарка. Потом эхо собственного голоса так напугало меня, что я не мог больше выдавить из себя ни звука, только корчился иногда от рвотных позывов. Заломленные за спину, перетянутые, исцарапанные корой руки нестерпимо саднило. Начал накрапывать дождь. Меня нашли родители (тогда они ещё жили вместе), но то было уже под утро.

С того случая я боюсь всего, что двигается червеобразно. Но ещё больше я боюсь людей.
© Валентин Беляков,
книга «Час Червей.».
Глава 3. Поющая жемчужина.
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (1)
Marguerite
Глава 2. Черви на клавиатуре.
Это жестоко. Но не удивительно. Забавно, по-моему, это нормально, когда хочешь прочитать нечто, но этого нет, и тогда ты сам садишься за написание.. Продолжения или новой книги - так, чтобы было интересно тебе, главному читателю, который потерялся.
Ответить
2020-01-16 00:08:19
1