Глава 1. Перенапряжение.
Глава 2. Черви на клавиатуре.
Глава 3. Поющая жемчужина.
Глава 4. Наездник мыши.
Глава 5. Я ведьма.
Глава 6. Дальше в лес - больше дров.
Глава 7. Двое из АМН.
Глава 8. Хороший, плохой, конь.
Глава 9. В поисках Белой Нереиды.
Глава 10. Сладко, как свинцовый сахар.
Глава 11. Километры воды.
Глава 12. Трое в мире, не считая муромита.
Глава 13. Любимый мир Дока.
Глава 14. Разрушительный тандем.
Глава 15. Просыпаются все, кроме...
Глава 16. Год муромита.
Глава 17. ...И пробил Час Червей.
Эпилог. Книга четвёртая - Апокриф от Эмиля.
Эпилог 2. Книга 5. Апокриф от Валентайны.
Глава 10. Сладко, как свинцовый сахар.
1.

Что ж, даже реальность не кажется такой отвратительной, когда есть альтернатива. Подъём с кровати дался легче чем обычно, не смотря на утро понедельника. На цыпочках подкравшись к крысиной клетке, я максимально осторожно, чтобы не разбудить сестру, открыл дверцу. Положив на открытую ладонь гранулу сухого корма, я просунул руку в клетку и стал терпеливо ждать, морально готовый к новым укусом.

Хотару высунула нос из домика, потом всю голову, затем высунулась по пояс и обнюхала мои пальцы. Чуть-чуть попробовала на зуб ногти, но здесь поживиться было нечем - такие нервные люди, как я, всегда обгрызают их самолично. Крыска осмелилась полностью покинуть домик, чтобы дотянуться до угощения. Осторожно стянула его зубами, и села кушать в дверях, держа его передними лапами, как белочка. Розовые безволосые лапки словно в белых рукавах. Я осторожно погладил её по выгнутой спине кончиками пальцев, убрал руку и закрыл клетку.

Я вышел из дома. За ночь подморозило. Вместо мороси, ставшей уже привычной, на голову и плечи мягко, словно застенчиво, опускался первый снег, белый, как волосы Нери. До рассвета ещё далеко, но благодаря снегу у меня не возникло чувства, что меня разбудили посреди ночи.

В метро я поймал себя на том, что чуть покачиваюсь и прищёлкиваю пальцами в такт музыке в наушниках, но это меня почти не смутило. Какая разница, как другие посмотрят на моё чудачество: мне, в общем-то наплевать, я слишком переполнен...

(Нери)

... Своими невероятно натуралистичными снами или, чем чёрт не шутит, действительно потусторонними мирами и...

(Нери, Нери, Нери!)

... Захватывающими приключениями, которые поджидают там на каждом шагу.

Когда я вышел из метро, было уже светло. Первое в этом году по-настоящему зимнее, ослепительное утро. Поездки на проездном не вовремя закончились, но это меня отнюдь не расстроило: я даже рад был быстрым шагом пройти через парк, вместо того чтобы топтаться с ноги на ногу, дожидаясь автобуса.

Парковые дорожки не успели ещё посыпать этой мерзкой солью, оставляющей на ботинках неотчищаемые разводы, поэтому на многих участках образовалась скользкая наледь. Большинство людей предпочитали обходить опасные места по заиндевевшей, скрывающей собачье дерьмо траве, но я пёр на пролом, скользя на стёртых подошвах своих старых берцев, не на секунду не вынимая наушников и представляя, что нахожусь в клипе или даже мюзикле. Подскажите, как называется такая болезнь, можете даже скинуться на лечение, если угодно.

К вечеру душевный подъём преобразился банальное физиологическое напряжение. Около двух часов ночи я понял, что не могу больше впихнуть в себя ни байта учебной информации, быстро принял душ, насыпал корма Хотару и занырнул в прохладную постель. Свернул из половины одеяла уютный валик, который при достаточно развитом воображении сойдёт за чьё-нибудь стройное тело

(например, Нери...),

прижал его одной рукой к себе и спрятал в мягкой складке разгорячённое лицо. Вторая рука скользнула вниз, потому что некому кроме неё приласкать моё тело, такое далёкое от идеала. Быстрые ритмичные движения, пальцы легко скользят по разгорячённой нежной коже. Учащённое дыхание. Сладкая дрожь расходится по всему телу, так что пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Вторая рука тискает одеялко движениями мартовского кота.

Раньше я стыдился снимать напряжение при сестре, но сейчас, полагаю, ей всё равно. Всё же надеюсь, что она уже спит. Я выглянул поверх одеяла, сонно щурясь. Она стояла прямо возле кровати, уставясь сквозь меня своими совиными глазами. Я так сильно вздрогнул, что сделал себе больно. Шёпотом выдал матерную тираду, сел на постели.

- У меня чуть сердце не выскочило, не смей больше так делать, - прошипел я, чувствая, как незанятая кровь прихлынула к лицу. Ну и глаза у неё - неподвижные затянутые тиной лужицы. Должны же быть хотя бы микро-движения - саккады.

- У тебя есть саккады, сестрёнка? - примирительно пробормотал я, - иди ложись спать.

Я бы сам отвёл её к кровати, но не хотел прикасаться грязными руками. К счастью, она и сама догадалась оставить меня в покое. Я перевернул свою подушку прохладной стороной вверх, улёгся и закончил начатое, после чего сразу провалился в сон.

...Куда на этот раз забросил меня Мыш по указке планарии Тайна?
Небо цвета маджента блестит, словно весь мир заключён, как в капле янтаря, в гигантском леденце. Малиновое солце подсвечивает перламутрово-розовым сиянием сахарную вату облаков. Вдали виднеется городок, наверняка изобилующий цветниками, сквериками и ламповыми тематическими кафешками. От него через шёлковые складки пологих холмов стелется широкое шоссе, покрытое неприлично-гладким лиловатым асфальтом.

Я прогладил дорогу взглядом, пока он не упёрся в поворот. Ответвление вело к ажурной ограде, за которой красовался великолепный парк аттракционов. Полосатое красно-белое колесо обозрения вздымается огромным леденцом, лента американских горок, извиваясь праздничным серпантином, теряется в дымке над горизонтом. И будто гламурный свадебный торт венчает всё это сладострастие изящный дворец. Сладкий мирок прямиком из сладких фантазий, и я ему подстать: большеглазое, словно сошедшее со страниц сёдзи-манги существо с фигурой 2д-мальчика, кокетливыми ушками и немного уплощённым полосатым хвостом, как у енота.

Я пошёл по шоссе в сторону парка, скорее ощущая, чем слыша, как позади меня конденсируется Тайн. Если он будет щеголять лисьим хвостом и ушами, я буду просто вынужден упрекнуть его в банальности и предсказуемости. Тут мои ехидные мысли словно снесло тайфуном. Впереди воплощалась Нери. Белые крысиные ушки и хвост, грациозно свешиваюшийся из-под короткой клетчатой юбки небесно-розовых оттенков. Белая рубашка без рукавов с матросским воротничком и полосатые чулки завершали напоминающий школьную форму костюм. Похоже, она задумала свести меня с ума.

- А что насчёт Дока? - спросил я, чтобы отвлечься.

- У него какие-то проблемы в реальности, но так как время не ждёт, господин Формикер распорядился нам троим с этим разобраться. Средненький, откровенно говоря, м-наездник вроде меня и двое новичков. Да уж. Не обязательно уметь видеть вероятности, чтобы понять...

- Не каркай, Рыжий, - легкомысленно отмахнулся я.

2.

Мы вошли в парк сквозь ажурные ворота с завитками в стиле рококо и оказались в парке развлечений. Нас ненавязчиво просветили металлоискателями, стилизованными под леденцы на палочке. Мелодичное пение под лёгкую электронную музыку, разливающееся в ароматном воздухе, смахивало на исполнение земных вокалоидов. От аттракциона к аттракциону восторженно слонялись толпы людей, так что мы легко затерялись среди них. Нарядные, милые, стильные, сумасбродные, порой вызывающие прикиды. Большие, блестящие, широко распахнутые глаза, безупречная кожа. И, разумеется, ушки и хвосты всевозможных сортов. Не бутафорские - из плоти и крови. Интересно, их вид сам достиг такого биологического разнообразия, или здесь не обошлось без пластической хирургии? Может, модификации генома?..

В любом случае, этот мир просто обязан создавать благоприятное впечатление. Купи мороженое. Катайся на каруселях. Поплавай на лодочках, восторженно визжа и жмурясь от брызг... Но я чувствовал, что даже при желании не смог бы полностью поддаться веселью.

Улыбки выглядели уж слишком приторно, чтобы быть вполне искренними. В музыке то и дело проскальзывала неуловимая фальш. Пряничные домики, леденцовое небо, сахарные облака, они насколько слащавые, что кажутся липкими. Аж зубы сводит. Я был бы не против поскорее убраться отсюда. Размалёванные клоуны выглядят скорее жутковато, чем забавно... Шоколадный фонтан будто плюётся дерьмом, насмешливо булькая. Розовый дворец... Сколько принцесс томится в его башнях? Сколько принцев сгноили в застенках? Стайка людей в костюмах пряничных человечков настойчиво предлагает сфотографироваться с ними, бормоча одни и те же фразы, словно заевшая пластинка. Они похожи на зомби с бельмами вместо глаз или глиняных големов в потёках склизкой розовой грязи...

Нери купила эскимо. Должно быть, она хотела ещё больше походить на туристку или беззаботную школьницу. Я с неприязнью наблюдал, как она снимает с него обёртку. Похоже на клубничное. Продолговатая розовая мерзость, набрякшая багровыми прожилками, жирно поблёскивающая на солнце каплями белой жидкости. Когда Нери подносила мороженое ко рту и уже разомкнула губы, я не выдержал и выбил его у неё из рук брезгливым и резким движением мысли. Она задумчиво посмотрела на десерт, быстро тающий на тёплом асфальте, затем перевела взгляд на носки своих летних кед, немного забрызганные белым сиропом. Не сказав ни слова, присела на одно колено и принялась их оттирать.

- Тебя тоже припечалило? - звук голоса Тайна привёл меня в чувство. Я вопросительно взглянул на него.

- Тревога. Печаль. Отвращение. Где-то неподалёку мощный источник муромыслей, - пояснил он, - чем больше разрыв, тем больше митов может трудиться над ним одновременно.

- Похоже, дело дрянь, - сказал я, - как насчёт проверить замок Барби?

- Чей?.. А, этот розовый дворец. Пошли, мне он тоже покоя не даёт.

Мы обошли дворец с чёрного хода, скопировали форму персонала и вошли внутрь. Здесь располагались игральные автоматы, зеркальный и ленточный лабиринт, комната страха, тематическое кафе. Суетились аниматоры в костюмах рыцарей и фрэйлин. Но то, что нас интересовало, залегало глубже. В прямом смысле.

Мы быстро отыскали вход в подвал, и открыть его не составило труда. Всю конфетность тут же как отрубило: обычное служебное помещение. Я мысленно вздохнул с облегчением.

Достаточно представить, что дверь открыта, и хорошенько сосредоточиться, как она и в правду откроется. Особенно вместе с Нери это давалось легко. Я уже приготовился ко встрече с муромитами, но нам один за другим открывались безлюдные коридоры. Видимо, они все в одном месте, у разрыва. Наша фантастическая тройка продвигалась всё глубже и глубже, но так никого и не встретила на своём пути.

- Это ненормально, - мрачно изрёк Тайн, - похоже, муромиты заблаговременно свалили отсюда.

- Но мы все чувствовали мыромысли, - тихо возразила Нери, - значит, разрыв где-то здесь.

- Так ведь даже лучше: никто не помешает нам его устранить! - мой бодрый голос отразился от металлических стен гулким зловещим эхом.

Внезапно раздалось лёгкое электрическое жужжание и погас свет. А потом.... Потом я даже не успел понять, что произошло. Дверь перед нами сорвало с петель и закружило в воздухе как опавший лист. С неприятным хлопком она исчезла. Что-то хлынуло из помещения за стеной, превращая тьму в свет, меняя цвета на противоположные, будто в негативе. Раздался исполненный душевной муки крик: "ЭМИЛЬ, СПАСАЙСЯ!", но я не успел ничего предпринять.

Что-то не материальное, но от того не менее разрушительное, бесформенная область, где взбесилась гравитация, вещество и само время, обрушилась на меня. Я падал внутрь себя, одновременно выворачиваясь наизнанку, в моём мозгу поменялись местами чёрное и белое, удовольствие и боль, добро и зло, внешнее и внутреннее. Моё воображаемое тело мгновенно испарилось, как капля жидкого азота при комнатной температуре, а разум слился с тканью миров и рвался, рвался вместе с ней на части.

Я беззвучно закричал.

В следующий миг меня не стало.

И я проснулся.

Голова болела невыносимо. Мои глаза были открыты, но всё поле зрения занимало гигантское кровавое пятно. Я хотел закричать снова, на этот раз наяву, но издал лишь болезненный всхлип и закашлялся. Носоглотку забила какая-то слизь, имеющая металлический привкус. Я сел, преодолевая головокружение, и тупо уставился на подушку, пытаясь понять, что произошло.
На подушке действительно была кровь. Много крови, уже немного подсохшей.

Я торопливо протопал в ванную, сплюнул душивший сгусток - тоже кровь. С опаской поднял глаза на своё отражение. От ноздрей к губам тянется размазанная кровавая дорожка, глаза покраснели, словно я всю ночь курил траву.

Здравый смысл подсказывал, что я просто перенапрягся вчера по учёбе. Ночное ботанье или игровые запои иногда приводили меня в подобное состояние, только в более мягкой форме.
Но другая часть меня настойчиво твердила, что я умер. Погиб, забравшись в опасное место в одном из далёких миров. И эта смерть аукнулась мне здесь, в реальности.

А ведь я даже не понял, что меня убило. Смогу ли я избежать подобного в следующий раз? А если нет, по силам ли мне вновь выдержать это?..
© Валентин Беляков,
книга «Час Червей.».
Глава 11. Километры воды.
Комментарии