Финал.
Игра. Начало.
Игра. День первый.
Игра. День второй
Игра. День третий
Игра. День четвертый.
Игра. День пятый
Игра. День шестой
Игра. День седьмой
Игра. День восьмой. Финал
Три месяца спустя
Игра. День третий

В детстве, когда мне было около девяти лет, мы всей нашей большой дворовой компанией часто играли в «войну» на старой заброшенной стройке. При этом ребята делились на две команды, и каждый получал какую-то роль с определенным набором функций. Девочки чаще всего становились медицинскими сестрами или разведчицами. Мальчишки изображали военных со своей строгой иерархией. Они придумывали стратегии, участвовали в боях, присваивали звания и разрабатывали тактики. Это было очень веселое и светлое время, не идущее ни в какое сравнения с современными детскими развлечениями в виртуальной реальности.

Однажды, во время особо захватывающего сражения, я упала с высокого бетонного блока и рассекла себе правую руку, но настолько была увлечена игрой, что ни при каких обстоятельствах не хотела уходить домой. Как обычно в случае небольших порезов или ссадин, я приложила губы к ране, в попытке высосать кровь и таким образом остановить ее. Но красная вязкая жидкость быстро наполнила весь рот, так что пришлось ее сглотнуть, но она просто не желала останавливаться. Вскоре кровь вновь наполнила мое горло, стекая алым ручьем по губам и капая с подбородка. Меня стошнило, но все равно во рту стоял этот ни с чем ни сравнимый металлический соленый вкус. В результате все-таки пришлось отправиться в больницу, где мне наложили два внушительных шва. Стройка вскоре была огорожена высоким забором, а на бывшей «военной» территории появился сторож. Я же вынесла из той истории две вещи: небольшой шрам на правом запястье и отвращение ко вкусу крови.

Проснувшись утром, я первым делом вспоминаю данный эпизод жизни из-за этого непереносимого для меня с детства вкуса. С каждым днем он становится интенсивнее, а боли в голове, глазных яблоках и мышцах плеч все сильнее. Мне с трудом удается подавить рвотный рефлекс. Даже не открывая глаз, я ощущаю спиной холодную и жесткую каменную поверхность. «Нет, пожалуйста, только не это! Мне не под силу пройти через эти тоннели еще раз!», — молюсь я про себя. Но тут же понимаю, что мы точно не в пещерах, судя по беспощадно палящему солнцу. И еще кое-что кажется странным. Абсолютная тишина! Там, где мы живем, постоянно раздаются звуки: стрекочут неизвестные насекомые, кричат тропические птицы, и другие экзотические существа вносят свою лепту в мелодию джунглей. Но сейчас возникает такое впечатление, что сама природа погрузилась в глубокий сон. Я все еще не открываю глаза, опасаясь того, что могу увидеть. Липкие пальцы страха вдруг охватывают меня, прогоняют холодок по позвоночнику, откуда передаются импульсами по нервным окончаниям по всему телу. Я ощущаю какой-то инстинктивный природный страх, с которым никогда не встречалась ранее. И вдруг раздается отчаянный визг Би Би, к которому присоединяется нечеловеческий крик Энджела. Встревоженно я открываю глаза и испытываю леденящий ужас от того, что вижу прямо перед собой на залитой солнечными лучами поляне.

Игроки находятся на высоких плоских валунах, на расстоянии 10 - 15 метров друг от друга, расположенных на широкой поляне, окруженной по периметру различными деревьями. Все уже пришли в себя и в оцепенении смотрят на открывшуюся картину: десятки, нет, сотни желтоватых змей лежат, образуя клубки, или не спеша ползают по поляне. Периодически рептилии высовывают свои раздвоенные языки и поднимают головы. В целом же они ведут себя довольно мирно и греются на солнышке. Такое большое количество мерзких тварей прямо под ногами — зрелище не для слабонервных. Словно оказавшись в ночном кошмаре, я чувствую панический страх и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать, подобно Би Би и Энджелу. Единственное, что меня сдерживает — это едва слышный голос разума, который подсказывает, что я не проснусь после укуса змеи. Никогда.

— Что это за твари?! — в голосе Энджела ясно слышатся нотки истерики.

— Тише, тише... Говори плавно... Они не могут нас слышать, но змеи очень чувствительны к любым колебаниям из внешней среды, — ровным голосом, почти нараспев, говорит Блонда. — Оставайтесь на местах, ради Бога, только не двигайтесь! Змеи, я имею в виду, НОРМАЛЬНЫЕ змеи, никогда не нападут на нас просто так. Мы слишком крупные для них, чтобы стать добычей. Но если они увидят в нас агрессоров, то нам конец.

— Они ядовитые? — голос Марты, всегда такой спокойный и уравновешенный, слегка дрожит, выдавая ее внутреннюю борьбу со страхом.

— Да, очень, — подтверждает Блонда сразу без прикрас, — поскольку этот вид змей охотится на птиц, то и яд их должен быть настолько сильным, чтобы убить жертву за несколько секунд, пока та не успела улететь. Меня волнует другое: как этот вид змей мог оказаться на нашем острове?

Несмотря на ситуацию, в которой мы оказались, я отчетливо слышу заинтересованность в голосе Блонды, почти научный интерес.

— Почему ты так озабочена этим вопросом? Их просто могли собрать всех здесь, чтобы устроить нам змеиную вечеринку, — мрачно шутит Алекс.

Глазами я быстро нахожу Лилу. Она сидит на соседнем камне, обняв колени руками и смотрит прямо перед собой. Я тихонько зову ее, но девочка никак не реагирует. Наверное, шок был настолько велик, что она ушла в себя и отключилась от происходящего. Я даже немного завидую ей, потому что чувствую, как натянут каждый нерв в моем теле. Мне с трудом удается сидеть на месте, не шевелиться, не сорваться с камня и не побежать прочь от этого отвратительного места, где каждая травинка дышит смертью.

— Ты не понимаешь, — отвечает она. — Этот вид змей — Островной ботропс — водится исключительно на одном единственном острове в мире, и мы точно не на нем. В противном случае в первые же минуты своего пребывания здесь, мы бы уже имели удовольствие познакомиться с местными «обитателями». Там, откуда родом эти твари, на 1 квадратный метр приходится около пяти особей.

— О, Господи, избавь нас от этих подробностей! Скажи лучше, что нам делать? Как выбраться отсюда?! Я итак ненавижу змей, но видеть их прямо у ног выше моих сил, — Энджел в отчаянии закрывает лицо, его ладони трясутся. Мне становится страшно, что парень может потерять самообладание и сорваться с места. Судя по всему, Блонда тоже это понимает и пытается успокоить его:

— Энджел, наша главная задача замереть и ждать сообщения Корпорации. Мы в безопасности, пока сидим на месте. Доверься мне, это всего лишь рептилии, не заинтересованные в людях до тех пор, пока не чувствуют исходящей от них опасности.

— Блонда, речь ведь идет о каком-то Бразильском острове в Тихом океане? — спрашивает ее Планк.

— Да, эти змеи — эндемики острова...

— А если говорить понятным языком? — нетерпеливо перебивает ее Раннер.

— Островные ботропсы обитают исключительно на том острове и нигде в мире больше не встречаются. По этой причине власти Бразилии запретили въезд туда, где итак не живет ни одного человека. И даже одинокий маяк работает в автономном режиме... — поясняет Блонда.

— О Господи! Я слышала эту историю! — от ужаса Ю закрывает рот руками, чем привлекает внимание пары змей. Они резко поднимают головы и тревожно смотрят в ее направлении. Но, очевидно, оценив размеры потенциального врага или жертвы, змеи спокойно продолжают заниматься своими делами. К счастью, Ю не заметила подобного внимания к своей персоне со стороны рептилий, но вовремя спохватившись, очень медленно опускает руки обратно. — Змеи напали на смотрителя маяка, его жену и троих детей ночью, отвоевав свое право жить на этом острове. Их тела нашли неподалеку от маяка, искусанные и истерзанные змеями, а сам маяк сверху донизу кишел этими ядовитыми тварями.

— Это всего лишь легенда, Ю, — строго говорит Блонда, глазами проверяя реакцию Энджела. — Люди всегда любят все приукрасить. Это не дьяволы, а всего лишь живые организмы, которые отстаивают свое право на существование. Несмотря на запрет, многие ученые и искатели острых ощущений отправляются на остров на свой страх и риск и возвращаются оттуда в целости и сохранности. Говорю вам, они не тронут нас, если мы будем вести себя тихо и уважительно.

«Вот уж никогда бы не подумала, что придется столкнуться с ситуацией, когда красивая блондинка изо всех сил защищает ядовитых змей, — думаю я про себя, — за эти три дня все мои представления о жизни и людях встали с ног на голову».

В этот момент раздается знакомый звук включающегося экрана, расположенного на ветках ближайшего от валунов дерева. Маэстро, как обычно приветствует нас, поздравляет с третьим игровым днем и сообщает новое задание, от которого у меня волосы встают дыбом:

— Лишь самые мужественные и сильные духом люди имеют право зваться победителями. Вы способны на большее, чем вам кажется, и сегодня Корпорация дает вам шанс убедиться в этом…

— Приди и скажи мне это лично! — злобно выкрикивает Раннер.

— ... умении действовать в состоянии крайне опасной ситуации и эмоционального напряжения. Это то, что отличает вас от других людей и делает такими особенными для нашей Корпорации. В конце поляны вы найдете хранилище, открыв которое, получите жизненно необходимые предметы.

Лишь подобрав секретный код,

Что продиктован жаждой жизни,

Ты свой получишь антидот,

К заветной цели станешь ближе.

В том месте, где лютует смерть,

Там смерти этой воплощение,

Коль ты откроешь к Жизни дверь,

Тебе подарит исцеление.

Удачи вам, Игроки. Наши маленькие красавицы составят вам, надеюсь, приятную компанию.

Экран гаснет и на мгновение воцаряется тишина. Мы осторожно оглядываемся и, хоть и не сразу, замечаем то самое хранилище. Оно расположено приблизительно в пятистах метрах от нас, и, очевидно, встроено в валуне, подобном тому, на котором располагаются все игроки. Под определенным углом зрения можно видеть, как лучи солнца бликуют в серебристом оттиске значка Антакараны. Никому даже в голову не приходит идея, добровольно пройти 500 метров по усыпанной змеями поляне.

— Там противоядие и очередной камень с математической дробью, — уверенно говорит Холео.

— Но почему противоядие? Зачем нам оно? — взволнованно спрашивает Ю. — Мы уже ужалены?

— Исключено, — отвечает Би Би. — Если бы яд присутствовал в наших телах, мы бы уже об этом знали. Первые признаки наступают стремительно: жжение в месте укуса, быстрый отек, головокружение, вялость, возможно, тошнота...

— Замолчи! Ты только пугаешь всех, — предупреждает ее Блонда, и я понимаю, что под «всеми» девушка подразумевает Энджела. В очередной раз удивляюсь, с каким трепетом Блонда относится к нему. Создается впечатление, что за этого парня она готова биться, словно львица.

— В случаях аллергических реакций все это сопровождается нарушением дыхания, — невозмутимо продолжает Би Би.

— Это хорошая новость, — впервые за все время подаю я голос. — Что же нам делать? Блонда, как ведут себя островные ботропсы в нормальной жизни?

— Есть у меня идея. Дело в том, что особенностью этих змей является их дневная активность, поскольку охотятся они, по большей части, на птиц. Другой живности на острове очень мало и не хватает на всех особей. Днем змеи заползают на деревья и охотятся там. Ночью они спят. Можно попробовать дождаться темноты и открыть этот долбаный сейф.

— Что ж, — говорит Холео, — на мой вкус — это единственно верное решение, и все с ним соглашаются.

И мы остаемся сидеть на своих местах под палящим солнцем, без капли воды, боясь пошевелиться даже на сантиметр. Впервые я в полной мере понимаю выражение «время — величина относительная». Если вчера оно летело с бешеной скоростью, ускользая от нас, словно песок сквозь пальцы, то сегодня тянется бесконечно и мучительно долго. Солнце поднимается все выше, беспощадно обжигая все вокруг себя. Примерно через час без движения я чувствую себя как на раскаленной сковородке: пот градом катится по моему лицу и спине, сухость во рту становится просто невыносимой, а в глазах периодически начинают двоиться изображения. Я всерьез опасаюсь потерять сознание второй раз в жизни и упасть на землю прямо в змеиный клубок, образовавшийся под моим валуном. Стараюсь не смотреть вниз.

Чтобы как-то скоротать время и отвлечься от дурных мыслей, мы негромко разговариваем друг с другом в попытках найти общее, то, ради чего нас собрали в этом смертоносном месте. Разговор идет вяло, пока Планк не задает разумный вопрос, который, возможно, мог бы стать ключом к разгадке:

— Так какова же истинная цель вашего участия, и что вы планируете сделать с выигрышем?

Алекс честно рассказывает о намерении открыть собственную юридическую консультацию. Би Би признается, что тоже всегда мечтала создать частную клинику, которая будет специализироваться на каких-нибудь редких заболеваниях.

Когда очередь доходит до меня, я все еще не придумала, что сказать, поэтому решаюсь на правду:

— Я приехала за своей порцией адреналина. Мне хотелось получить новых эмоций и разнообразить жизнь. Честно говоря, я и не задумывалась о том, на что потрачу выигрыш.

На мое удивление, Ю преследует подобные цели. Как журналист она ищет отличный материал для своей «прорывной статьи» и «яркого вдохновения» для работы. Мы невесело шутим: «за что боролись, на то и напоролись».

Планк рассказывает о том, что в стенах университета ему стало скучно, его мозг и душа постоянно требуют вызова, поэтому он без конца принимает участия в различных играх, квестах и телевизионных викторинах. Неудивительно, что Игра века стала просто непреодолимым искушением в жизни пожилого мужчины.

После некоторых уговоров Блонда вздыхает и признается:

— Я работаю тренером в своей маленькой фитнес-студии и стараюсь привести в порядок бегемотов, слоних и гиппопотамов, которые приходят ко мне на тренировки. Но моя истинная страсть — это биология, а заветная мечта — работать в каком-нибудь научно-популярном центре, путешествовать по миру и изучать редкие виды растений и животных. Но я чужая в этой среде, у меня нет ни связей, ни денег, чтобы попасть в нее. На это я бы и хотела потратить свой выигрыш.

Больше всех нас удивляет ответ Холео. Когда он говорит, в его глаза пылает страсть, присущая только увлеченному человеку:

— Обнаруженный мной спутник Холео принес мне достаточно признания и наград, поэтому я совсем не бедный человек. Но то, о чем я грежу — это открытие десятой планеты в нашей солнечной системе Млечный путь. Есть много разработок на эту тему, но именно я могу стать ее первооткрывателем и привести к прорыву в астрономической науке! У меня есть планы и видение работы, не хватает лишь средств.

Я замечаю, с какой гордостью и восхищением смотрит на него Би Би.

Никто не спрашивает Лилу о ее целях, зная заранее, что ответа не последует. Я смотрю тайком на свою маленькую подружку и мысленно обращаюсь к ней: «Кажется, я знаю твои стремления. Покинутая родителями, одна во всем мире, без друзей, ты пытаешься найти свое место в этой жизни, словно одинокий кораблик — надежную гавань в темноте бушующего океана».

— Малыш, а какова твоя цель? — насмешливо спрашивает Раннер Энджела, — ведь ты же на что-то рассчитывал, отправляясь в этот рай на земле?

Энджел поднимает свои ангельские синие глаза, обрамленные длинными ресницами, к небу, и грустно отвечает:

— Я очень хотел помочь одному близкому человеку воплотить в жизнь свою самую большую мечту...

— Ну что, получается? — резко реагирует Блонда. Я поражаюсь ее внезапной агрессии, так похожей на приступ ревности. Энджел лишь молча смотрит на нее, а затем виновато опускает глаза.

— Марта, расскажи о своих планах, — прошу я, чтобы предотвратить возможную перепалку между Блондой, Раннером и Энджелом.

— Я уже говорила, что у меня есть двое детей. Моего младшего сына парализовало около шести лет назад — последствие тяжелой болезни. Врачи говорят, что практически нет шанса на его выздоровление, что лечение будет долгим и очень дорогим. Но если есть хотя бы малейшая надежда спасти моего мальчика, я постараюсь сделать все для этого. Даже пройти по чертовым ядовитым змеям, если потребуется. — Тон Марты спокоен, как обычно, но сам факт использованного ей впервые ругательства производит на меня тяжелейшее впечатление. После признания этой хрупкой женщины мы все сидим так тихо, что становится слышно мягкое скольжение длинных змеиных тел по траве.

— Вы все благородные, — вдруг прерывает тишину Раннер, — а я нет, потому что просто хочу денег. Я родился в бедной семье, и нищие родители ничего не смогли мне дать. С детства мне приходилось тяжело работать и выслушать оскорбления в свой адрес. Я выиграю деньги и буду тратить их безрассудно на дорогие машины, женщин, еду и путешествия. Жить себе в удовольствие и больше никогда не унижаться перед богатыми жирными задами.

Никто не комментирует дерзкое признание Раннера. В конце концов, каждый имеет право на свои мотивы, какими бы благородными или меркантильными они не казались остальным участникам.

«Интересно, — думаю я, — совпадают ли озвученные цели с самым сокровенным желанием каждого игрока? Может ли это быть ключом к разгадке? По крайней мере, я не могу сказать этого о себе».

Проходит еще несколько часов. Если ад существует, то он выглядит именно так. Игроки давно уже бросили все попытки вести беседу. Солнце сейчас находится в зените, а его беспощадные лучи обрушиваются на наши незащищенные головы. Я схожу с ума от жажды и физического дискомфорта. Хотя первые симптомы после моего пробуждения, вызванные влиянием координатора на центральную нервную систему, давно пропали, на их место пришли новые, причиной которых является тепловой удар. Я чувствую ужасную тошноту и обезвоживание всего организма. Губы пересохли, но во рту не осталось даже слюны, чтобы смочить их. Глаза медленно закрываются от усталости. Единственное, что меня спасает, это периодический выброс адреналина в кровь: стоит лишь посмотреть на ядовитые клубки ботропсов, которые, будучи не в силах терпеть полуденный зной, медленно начинают перемещаться в тень, падающую от наших валунов. Мои веки смыкаются, и я проваливаюсь в какое-то болезненное состояние между сном и реальностью. С трудом заставляю себя вновь открывать глаза. Если мне и суждено умереть, то не здесь, и не в обществе этих отвратительных созданий!

Вдруг я слышу пронзительный крик Би Би и моментально прихожу в себя. Женщина по-прежнему сидит на валуне, но глаза ее широко раскрыты от ужаса. Она смотрит в оцепенении на свою правую ногу, по которой, не спеша, ползет небольшая змея коричневатого окраса.

— Би Би, умоляю, не двигайся с места, — взволнованно внушает ей Блонда, также очнувшись из полуобморочного состояния. — Она не тронет тебя. Помни: ты для нее всего лишь небольшое теплокровное препятствие на пути...

— Я стряхну эту гадину, отброшу ее как можно дальше! За что? Боже, за что мне это?! — Би Би причитает, крепко зажмурившись. — Она ползет по моей ноге, какое мерзкое холодное тело. О, мой Бог, я не выдержу!

— Беатрис, милая! Успокойся! Я найду способ помочь. Сиди на месте, я иду к тебе, — уговаривает женщину Холео. От моего внимания не ускользает тот факт, что он назвал ее по настоящему имени. Возможно, так он пытается проникнуть к ее сознанию через барьер оцепенения и паники.

— Нет, Холео! — предупреждает Блонда, — оставайся на месте! Так ты сделаешь только хуже и себе, и Би Би. Подвергнешь всех ненужному риску.

Холео медлит, терзаемый сомнениями, выбирая между здравым смыслом и импульсом помочь дорогому человеку. Первое возобладает, и он остается на камне. В этот момент я всем сердцем ненавижу Корпорацию Антакарана, которая ставит людей перед таким жестоким выбором. Когда ты любишь человека, нет ничего хуже, чем решать: отпустить его в бездну или полететь вслед за ним.

Холео пытается находить какие-то слова поддержки, без конца умоляет Би Би не двигаться и сохранять самообладание. Женщина сидит, учащенно дыша и крепко сожмурившись, выдавливая при этом сквозь зубы звук, похожий на глубокий стон. Я даже отсюда вижу, как напряжено все ее тело, а руки сжаты в кулаки. Затаив дыхание, мы все смотрим на змею, ползущую по ноге Би Би, с каким-то благоговейным страхом, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Проходит несколько минут, во время которых змея то останавливается на мгновение, то продолжает движение, пока, наконец, не сползает с валуна в тень, покидая тем самым ногу Би Би.

Би Би выдыхает с видимым облегчением, и слезы начинают градом катиться по ее щекам. Все это время она повторяет, всхлипывая от рыданий: «мне не нужны деньги, мне не нужен выигрыш, я хочу убраться с этого проклятого места, пожалуйста, выпустите меня отсюда».

— Все хорошо, ты справилась, — Холео хвалит ее дрожащим голосом. Все игроки вздыхают с неописуемым облегчением.

В это мгновение Планк громко вскрикивает. Мое внимание мгновенно переключается на него.

— Меня укусил ботропс! — он говорит это таким удивленным тоном, словно сам не верит в реальность происходящего.

Пока мы были увлечены происходящим с Би Би, Планк не заметил, как маленькая змея заползла на валун и свернулась клубочком за его спиной, спасаясь от палящих лучей солнца. Наверное, мужчина сделал неосторожное движение, и она атаковала, впрыснув яд в его левую руку, после чего, возмущенная тем, что ей помешали, уползла искать более тихое место.

— Что мне делать? — лицо Планка побелело от страха, он растерянно озирается по сторонам, все еще не веря в случившееся.

— Би Би, приди в себя! — кричит ей Алекс. — Планку нужна помощь, ты единственный врач на острове!

Би Би, все еще всхлипывая, отвечает:

— Мне никогда не приходилось сталкиваться с укусами змей.

— Но чему-то же вас учат в ваших чертовых институтах? — даже Раннер не в силах смотреть на человека, умирающего прямо перед нашими глазами.

— Планк, — голос Би Би дрожит, — ляг на камень и свесь руку, так чтобы укус был ниже уровня сердца. Замри, чтобы яд как можно медленнее передвигался по телу! Нужно попробовать отсосать яд. Это не поможет кардинально, но, возможно, даст нам немного времени, чтобы достать противоядие. В противном случае... — Би Би добавляет почти шепотом, — это означает неизбежную смерть.

— Сколько у нас есть времени? — тревожно спрашиваю я. Нельзя допустить, чтобы Планк умер на наших глазах, пока мы бездействуем и ждем неизвестно чего, — я иду за противоядием!

— Ты с ума сошла?! — шипит на меня Алекс. — Это солнце так действует на твой мозг?

— Он умрет, разве ты не понимаешь?!

— Я иду с тобой! — уверенным голосом объявляет Алекс, и я ему за это очень благодарна, потому что на самом деле у меня подгибаются коленки от страха. — Би Би, слушай, тебе надо спуститься с камня, добраться до Планка и попробовать отсосать яд.

— Нет-нет-нет!!!

— Би Би, ты врач и давала клятву Гиппократа... — не унимается Алекс.

— Оставь ее в покое, — заступается за женщину Холео. Я его еще никогда не видела в такой ярости, — она только что пережила настоящий шок!

— Я иду, — вдруг говорит Би Би, — ты прав. Без Планка и его светлой головы нам все равно никогда не выбраться с этого проклятого острова!

Би Би аккуратно опускает ноги с камня на солнечную сторону, где сейчас практически нет змей. С невероятным напряжением я наблюдаю, как она медленными шагами начинает продвигаться в сторону Планка с округленными от страха глазами. Холео так переживает за нее, что закрыл глаза и что-то шепчет — очевидно, молитву. Би Би, кажется, боится даже дышать и все же шаг за шагом продолжает свой путь. Некоторые змеи в тревоге поднимают головы, но никто из них не атакует.

Проходит несколько напряженных секунд, и Би Би аккуратно приближается к камню Планка, вскарабкивается на него и начинает осмотр пострадавшей руки. Женщина не спеша разрывает ткань рукава и обнажает место укуса. Планк сжимает зубы в попытке скрыть боль, но все же стон вырывается из его груди, когда Би Би отделяет ткань от двух алых точек, оставленных зубами змеи. В этот момент я безгранично восхищаюсь мужеством и силой воли этой импульсивной итальянки. Она однозначно заслуживает победы в Игре, впрочем, как и многие здесь. Удивительно, что я способна думать об этом в подобной ситуации.

— Мне тяжело дышать, — хрипит Планк, — как же больно! Рука горит, как будто ее опустили в чан с кипящей водой!

— Тссс, береги силы, — шепчет Би Би, и в ней невозможно узнать бьющуюся в истерике женщину, которую мы могли наблюдать еще пять минут назад. Профессионал, который живет в ней, игнорирует собственный страх, пытаясь спасти чужую жизнь. — У него аллергический отек. Вам лучше поторопиться. У нас в распоряжении не более часа — полтора.

Большего мне и не надо слышать. Я аккуратно опускаю ноги, мысленно молясь, чтобы производители моих кожаных ботинок добросовестно выполнили свою работу, и их действительно не смогла прокусить ни одна змея. Вчера они показались мне слишком высокими, а сегодня я жалею, что весь костюм не сшит из такого же материала. Алекс следует моему примеру и тоже сползает со своего камня. «Примерно пятьсот метров, — думаю я, — это около 1000 шагов. 1000 шансов отправиться на тот свет».

Я продвигаюсь вперед, как во сне. Сердце готово выпрыгнуть из груди от страха. Несмотря на дефицит жидкости в организме, мои ладони потеют, а на лбу выступает испарина.

Все это время я сидела и как будто ждала чего-то неизбежного, но сейчас, когда неизбежное наступило, даже чувствую облегчение. Из-за невыносимой жары многие змеи расползлись и теперь прячутся в спасительной тени травы, кустарников и, конечно же, наших валунов. Но и тех, что остались лежать на горячем песке достаточно, чтобы свести с ума кого угодно. Периодически они поднимают головы в нашем направлении, но либо отползают в сторону, либо остаются лениво лежать на своих местах. Боковым зрением я вижу Алекса, который крадется по песку по левую сторону от меня.

— Нам нужна палка, — говорит он, — песок заканчивается и начинается трава. Что-то подсказывает мне, что там эти гадины нежатся с особым удовольствием.

Алекс идет впереди и осматривает траву перед собой, а я сосредоточена на том, чтобы попадать точно в его следы. Один раз змея атакует его высокий сапог, но, к счастью, тонкая на первый взгляд кожа, даже не оставляет следа от зубов. На меня же это зрелище производит неизгладимое впечатление. Даже не сомневаюсь, что не раз увижу эту сцену в своих кошмарах, которые — вне всякого сомнения — будут преследовать меня отныне до конца жизни. Если, конечно, эта жизнь выйдет за рамки сегодняшнего дня. И еще одно: с этого дня я больше не буду любить кошмары, потому что, просыпаясь, не испытаю чувства облегчения и безопасности. Ведь это не просто страшный сон, а прожитая реальность, которую я буду переживать в темноте ночи снова и снова...

Проходит еще немного времени, и мы оказываемся у заветного камня. На удивление, в окружении хранилища в радиусе двадцати метров не видно ни одной змеи. Нельзя терять ни минуты! Нужно забыть на время о смертельном соседстве и сосредоточиться на коде. Хранилище представляет собой небольшой сейф, встроенный в камень, на дверке которого располагается уже знакомые нам три объемные семерки. Приглядевшись, мы видим, что знак Антакарана напоминает большую кнопку. Алекс торопливо нажимает ее. Раздается щелчок, и металлическая дверца открывается. За ней находится небольшой экран, на котором виднеются два поля для ввода пароля: восемь и шесть символов.

Ниже экрана располагается сенсорная клавиатура, содержащая лишь буквы латинского алфавита, никаких цифр или других символов. Хорошо, это облегчает задачу. Я никогда не была особо сильна в разгадывании цифровых кодов.

— Как ты думаешь, что это за слова? Определенно, это должно быть связано со змеями, — задумчиво говорит Алекс, — как говорила Блонда — называются эти твари по-научному?

—Bothrops insularis, — напоминаю я, — Первое слово подходит, второе слишком длинное. Мы оба знаем, что это переводится как «островной ботропс», но боимся вслух сказать хоть слово на русском языке.

— Insularis — это, судя по всему, латинский термин, что если мы его заменим английским словом? Например, island?

— Звучит разумно! По крайней мере, есть смысл попробовать.

Алекс торопливо вводит «bothrops island» на клавиатуре. Секунду ничего не происходит, затем раздается резкий сигнал, и электронный голос объявляет: «до полной блокировки хранилища остается две попытки».

— Черт! Черт! — вскрикивает раздосадованно Алекс, пиная камень. — Могли бы и догадаться, что, конечно, никто не позволит нам вот так просто гадать и вводить подряд, все что взбредет в голову!

Я близка к отчаянию. Представляю себе, как Планк лежит там, теряя сознания, и готова кричать от бессилия. Но сейчас мы просто не можем себе этого позволить, нужно собраться с мыслями и сохранять трезвую голову.

— Как Блонда еще называла этих змей? Вспоминай, вспоминай же! — Алекс судорожно потирает лоб одной рукой, пальцами второй руки нервно стучит по краю сейфа.

— Golden Lancehead — вспоминаю я, думая про себя, что это переводится как “копьеголовая змея», — форма ее головы действительно напоминает копье... Первое слово подходит, в нем шесть букв, но второе слишком длинное.

— Может быть, взять по слову из каждого термина? Например, «bothrops golden» — золотистый ботропс? — предлагает Алекс и уже тянется рукой к сенсорной клавиатуре.

— Нет, стой! Это лишено всякой логики! Зачем смешивать между собой разные термины? Помни про оставшиеся две попытки! — предупреждаю я.

— Я хоть что-то предлагаю, — ворчит он в ответ, но одергивает руку, а на его лбу выступает испарина от напряжения.

Мы молчим, судорожно стараясь сообразить, какой пароль организаторы ожидают от нас. Мысли путаются в моей голове. Я отчаянно пытаюсь придумать хоть что-нибудь и предлагаю:

— Давай подумаем, что это может быть, если не имя змеи?

— Название яда, привычки, любимое времяпровождение. Что еще там у вас, девочек, может быть важного?

— Твой сарказм тут не к месту, — злюсь я в ответ.

— Места тусовок, — продолжает он, игнорируя мое замечание. Идея посещает нас одновременно: мы вдруг смотрим друг на друга полными тревоги глазами. — Как называется остров в Бразилии, где обитают эти змеи?

— Я не знаю! Мы ни разу не упомянули это в разговоре. Даже чертов маяк и закусанную насмерть семью успели обсудить, только не название острова. Как не предусмотрительно с нашей стороны! Алекс, нам нужна Блонда!

Расстояние слишком большое, как бы мы не кричали, как бы ни старались задать вопрос, все наши попытки в буквальном смысле слова развеваются ветром.

— Что ж, я ее принесу, если понадобится, — говорит Алекс и уверенно направляется обратно по протоптанной дорожке на заминированное змеями поле.

Проходит немного времени, и Алекс действительно приносит Блонду на руках. Она крепко обнимает парня за плечи, спрятав голову на его груди. Если бы я не знала о ее странной привязанности к Энджелу, то даже испытала бы приступ ревности. А если быть до конца откровенной, это как раз то, что происходит со мной в эту минуту. Такая девушка, как Блонда, вряд ли может ограничиваться вниманием одного мужчины. Понимая всю неуместность своих внезапных эмоций, я все-таки не могу удержаться от едкого комментария:

— Ты боишься змей? Я думала, вы отлично понимаете друг друга?

— Поэтому я их боюсь еще больше. К твоему сведению, яд этих красоток в пять раз сильнее их сородичей. Потому что им приходится выживать на острове с ограниченными источниками пищи, — невозмутимо отвечает Блонда, еще крепче вцепляясь в плечи Алекса.

— Пара твоих подружек опять попытались нашипеть на меня во время небольшого путешествия. Ты бы поговорила с ними на вашем общем языке, — улыбается Алекс и ставит ее на землю возле Хранилища, — кстати, ты на удивление мало весишь, легкая, словно перышко. Носить тебя — одно удовольствие.

— Ты невыносим! — кокетливо улыбается она в ответ.

Я не могу не заметить искры между ними, и это доставляет мне боль в области грудной клетки. Странно испытывать подобное, ведь мы едва знакомы и между нами даже речи не заходило о чем-то большем, чем просто игровом партнерстве. Так что я предпочитаю сразу перейти к делу:

— Блонда, мы предполагаем, что здесь зашифровано название змеи или места ее обитания.

— Да, Алекс рассказал мне. Попробуй ввести: Queimada Grandi. Так называется самый страшный на свете остров.

Я смотрю на Алекса, он ободряюще кивает. Затаив дыхание, ввожу код.

Проходят несколько мучительных секунд, и раздается щелчок. Но наше кратковременное ликованием сменяется новым приступом отчаяния: сенсорные кнопки клавиатуры меняются с английских букв на китайские иероглифы, а на экране остается одно единственное поле для ввода. Точнее, одна единственная буква. Второй уровень пароля.

Мы никак не обойдемся без Ю.... — начинаю я, поворачиваясь к Алексу. Но он уже идет по тропе смерти назад за очередной участницей.

В отличие от Блонды, Ю идет своими ногами. Я невольно вспоминаю ее вчерашнее поведение и приступы паники в пещерных пространствах. Ю совсем не трусиха, она довольно уверенно следует за Алексом по тропе смерти. Мне становится понятным на ее примере, что такое фобия — это действительно тяжелая болезнь, которая не имеет ничего общего со степенью мужества человека.

— Твои девочки без конца атакуют меня, ну это уж совсем ни в какие рамки не лезет, — говорит Алекс Блонде с притворным недовольством. Что это? Флирт или способ немного разрядить атмосферу?

— Ю, спасибо, что пришла, ты не была обязана так рисковать... — начинаю я.

— Ах, брось это. Я с удовольствием ушла оттуда.

— Что с Планком? Он еще в сознании? — взволнованно спрашиваю я.

— Относительно в порядке. Би Би сделала все, что могла. Но ему с каждой минутой становится все хуже, он начал бредить: говорит с кем-то, но мы не понимаем ни слова из его путанной речи. Но дело даже не в Планке, почему я больше не могла там выдержать ни минуты...

— Что-то с Энджелом?! — от волнения голос Блонды срывается.

— Да. Он впал в какое-то истеричное состояние: часто дышит, иногда посмеивается. Но хуже всего его ногти. Парень самозабвенно грызет их зубами, все его руки и губы уже в крови...

— Хватит, — торопливо прерывает ее Алекс, косясь на Блонду. Я рада, что и от него не ускользнуло особенное отношение девушки к Энджелу, — нам нужно сосредоточиться на деле.

Несмотря на мою недавнюю злость на Блонду, мне становится искренне жаль девушку. Видно невооруженным взглядом, как сильно она страдает в глубине души. Хотя мне абсолютно непонятны такие глубокие чувства этой сильной и самодостаточной девушки к слабому и порой инфантильному Энджелу, я могу понять, что значит испытывать страх за близкого человека. Интересно, что там делает моя Лилу?

Без лишних слов Ю внимательно изучает клавиатуру.

— Вот этот иероглиф, — показывает она, — означает «змея». Все остальные указывают на животных, кроме...

— Кроме? — нетерпеливо повторяю я.

— Вот этих двух: они означают «жизнь» и «смерть».

Мы стоим в раздумьях. Первым прерывает молчание Алекс:

— У нас есть название острова и было бы логично ввести его обитателей — иероглиф «змея».

— Да, но «жизнь» и «смерть» тоже могут быть необходимыми нам символами. Смерть — это то, что несет с собой змея. Жизнь — это то, что ждет нас в сейфе, — возражает ему Ю. Ее слова звучат разумно. Нам необходимо срочно принять решение, ведь для Планка каждая секунда на счету.

— Наверное, «змея» - правильный вариант. Ну не может это хранилище обойтись без змеи, — предлагаю я.

— Голосую за «змею», — подхватывает Блонда.

Затаив дыхание, я нажимаю соответствующую клавишу.

Ожидание настолько томительно, что я забываю выдохнуть. Но к всеобщему разочарованию электронная система оглашает: «до полной блокировки сейфа остается одна попытка».

— У нас остается одна попытка: либо жизнь, либо смерть, — в голосе Ю звучит досада.

— «Жизнь» — верный вариант, думаю я, — говорит Блонда, — посудите сами: нужное нам противоядие означает жизнь для Планка, а как говорил Маэстро «секретный код, что продиктован жаждой жизни».

— Конечно! Стихотворение! Какие же мы идиоты! Со всей этой кутерьмой совсем забыли о подсказке. Блонда, ты моя умница! — Алекс смеется от внезапно нахлынувшего потока эмоций, притягивает за плечи Блонду и целует ее в макушку (ненавижу это неуместное чувство ревности!) Вторая строфа, помните?

«В том месте, где лютует смерть,

Там смерти этой воплощение,

Коль ты откроешь к Жизни дверь,

Тебе подарит исцеление»

— Вот оно! Мы ввели «место» — название острова. Теперь верный иероглиф «смерть» — «где лютует смерть», — Ю также приходит в возбуждение от внезапной догадки. — Алекс торопливо вводит символ:

Следует щелчок, обозначающий, что дверь открыта. Блонда и Ю что-то весело щебечут, давая выход напряжению последних часов. Алекс протягивает руку к дверце. Что-то внутри не дает мне покоя: я чувствую тревожные сигналы в голове, но по-прежнему не могу растолковать их. Алекс тем временем хватается за маленькую дверную ручку. Пульс начинает яростно стучать в моих висках, словно кто-то внутри меня нажал на красную тревожную кнопку.... И в тот момент, когда рука Алекса начинает тянуть дверцу на себя, я кричу и сама не узнаю свой голос:

— Стой!!!

— В чем дело? — Алекс неуверенно одергивает руку, — орешь, как ужаленная!

— Помнишь, как я говорила, что не может это хранилище обойтись без змеи? В стихотворении было сказано «Там смерти этой воплощение...тебе подарит исцеление». Это воплощение — змея! Но ни в одном коде она не была упомянута. Это может значить только одно...

—...что змея внутри, — с изумлением заканчивает Алекс мою мысль. От внезапной догадки весь его шутливый тон как рукой смывает. Остаются лишь его бледное лицо, неприкрытый страх в темных глазах и холодная испарина на лбу.

Мы все отходим на безопасное расстояние, и Алекс берет палку. Он аккуратно подцепляет ручку двери и открывает ее. В этот же момент огромная желтая змея, шипя, выползает из внутренней части хранилища. Немного помедлив, она отползает в сторону и скрывается в траве.

— Лавина, ты — мой ангел-хранитель. Похоже, теперь я у тебя в долгу, — в голосе Алекса звучат удивление и шок.

Осмотрев хранилище на наличие других змей, мы знакомимся с содержимым. Это три шприца с мутноватой жидкостью и, как мы и ожидали, камень с высеченной дробью: 1/3.

— Не очень то они щедры, — замечает Блонда. — Если бы было укушено больше трех человек, кем-то бы пришлось пожертвовать. Сомнительный шанс на спасение, не находите?

Вереницей мы возвращаемся к остальным игрокам. Удивительно, но на этот раз Блонда идет своим ходом. На ее лице отчетливо читается беспокойство, на фоне которого она даже забывает обмениваться любезностями с Алексом.

Когда я вижу остальных игроков, сердце мое сжимается от жалости. Планк лежит на камне с закрытыми глазами, рука его раздулась до чудовищных размеров и окрасилась в сине-малиновый цвет. Кожные покровы мужчины сильно побледнели, а по лбу течет ручьем пот. По выражению лица Би Би я понимаю, через что ей пришлось пройти, сидя рядом с умирающим человеком, которому она ничем не в силах помочь.

Остальные игроки выглядят не многим лучше: мучимые жаждой и страхом, сидящие несколько часов без движения на солнцепеке, совершенно обессиленные, они словно блуждают между сном и реальностью.

Особенно тяжело смотреть на маленькую Лилу — ни один ребенок в мире не должен подвергаться подобному насилию. Мой гнев на организаторов растет с каждой секундой. Но что больше всего меня удивляет — змей стало в разы меньше. Солнце уже клонится к горизонту, и они расползаются по кустам.

Би Би без лишних комментариев вводит противоядие Планку. Блонда садится рядом с Энджелом, который перестал грызть ногти и просто смотрит вдаль с отрешенным видом. Кровь на его губах запеклась и образовала корку. Она что-то шепчет ему на ухо, периодически поглаживая по голове.

К счастью, больше никто не был укушен. С противоядием игроки чувствуют себя несколько увереннее, но все равно хочется как можно быстрее убраться с этого места. Мы немного отдыхаем и сами не замечаем, как в какой-то момент времени от змей не остается и следа.

Найти дорогу к лагерю не составляет особого труда — на всем пути деревья помечены небольшими символами Антакараны. Раннер, Холео и Алекс поочередно помогают идти Планку, подхватив его подмышки. Пожилой мужчина едва перебирает ногами и постоянно просит остановиться, чтобы передохнуть. Проходит около часа, и мы, обессиленные и измученные жаждой и голодом, эмоционально истощенные и близкие к нервному срыву, возвращаемся на Платформу.

Би Би и Холео запасаются провизией и водой и следуют вместе с Планком в его ячейку, чтобы помочь ему переодеться, помыться и поужинать. Рука пожилого мужчины по-прежнему синюшного цвета, но припухлость заметно спала, и он находится в сознании. Планк без конца благодарит Би Би и «группу спасения», как он назвал нас, и извиняется за причиненные неудобства.

Все игроки утоляют жажду и голод. Я выбираю в этот раз баночки с надписями «стейк Рибай» и «овощи гриль», хотя на вкус все примерно одинаково. Не удивлюсь, если организаторы используют эффект «плацебо», подсовывая нам одну и ту же пищу в разных упаковках, чтобы создать иллюзию разнообразного питания.

Как бы то ни было, даже самый лучший стейк в мире не способен сейчас доставить мне удовольствия. Я ем без аппетита, все еще не в силах забыть ужасные картинки сегодняшнего дня, которые то и дело мелькают перед моими глазами. До меня доносятся обрывки фраз, когда Энджел уговаривает Блонду поесть что-нибудь. Она достаточно резко отвечает что-то про абсолютное отсутствие аппетита.

«Ты не можешь не есть. Тебе нужны силы. Не возвращайся к старому», — голос Энджела, на удивление твердый и настойчивый.

«И это говоришь мне ты?! Ты до смерти напугал меня сегодня!», — сердито кидает ему в ответ Блонда.

«Очень странная парочка, — думаю я про себя, — но по крайней мере они заботятся друг о друге. В конце концов, это не мое дело». И больше я не отвлекаюсь на них.

Закончив ужин, мы расходимся по ячейкам, чтобы принять душ и переодеться. На этот раз на спинке стула висит легкий льняной костюм, состоящий из шортов и футболки, а в качестве обуви предусмотрены тряпичные кеды. «Что ж, — отмечаю я про себя, — по крайней мере прогноз погоды на завтра благоприятен: не холодно, не сыро и, преимущественно, без ползучих гадов».

По предварительной договоренности, после гигиенических процедур все игроки, за исключением Планка, собираются на Платформе у массивного стола. Я смотрю на усталые и измученные лица и с трудом узнаю в них людей, с которыми познакомилась всего лишь два дня назад.

— Непростой выдался денек, не так ли? — начинает собрание Алекс.

— Теперь стало совершенно ясно, что организаторы игры настроены серьезно. Если мы неверно или некачественно будем выполнять задания, кто-то может серьезно пострадать. Мы стали заложниками ситуации. Нет никаких шансов добровольно выйти из игры или покинуть этот остров, — с отчаянием в голосе говорит Би Би. Холео сидит рядом и в открытую держит руку женщины, периодически подбадривающе поглаживая ее ладонь. В это мгновение он поглощен ей и благодарен, что судьба пощадила Би Би на этот раз. Но страх вновь потерять ее навсегда отпечатался в душе Холео. Они нашли друг друга в сложное время. Но разве любовь становится менее человечной и более понятной в тяжелых условиях? Би Би и Холео счастливы в несчастье.

— Я не совсем уверенна, — тихо начинает Марта, — но мне кажется, за этой игрой скрывается что-то большее. Сегодня на краю поляны я видела человека, полностью одетого в белый защитный костюм. Даже его голова была покрыта маской — такие носят в лаборатории при работе с опасными веществами. Вчера в пещерах меня тоже не покидало ощущение, что кто-то постоянно следует за нами, но было так темно и практически ничего не видно. Я подумала, что мне показалось. Но сегодняшний случай убедил меня в обратном. Что если это какой-то жестокий эксперимент, а мы являемся контрольной группой?

— Ты точно уверенна, что видела этого человека? Нет никакого сомнения, что все мы находимся под круглосуточным наблюдением и даже не удивлюсь, если выяснится, что на нас делают ставки какие-то извращенные азартные игроки, — задумчиво рассуждает Холео, — в конце концов кто-то же переносит нас на новые игровые локации. И все же я не могу себе представить, что организаторы находятся в непосредственной близости во время нашего бодрствования. Это было бы крайне неосмотрительно и даже рискованно для мерзавцев. Кроме того, это было бы нарушением правил игры со стороны Корпорации.

— Значит, мне показалось, — вздыхает Марта, чтобы избежать дальнейших дискуссий. Но по ее лицу видно, что она ни на секунду не сомневается в своей правоте.

— В любом случае нам нужно как можно скорее определить, что же всех нас может связывать и покинуть этот проклятый остров.

Ю права. Чем скорее мы выясним, почему именно мы, именно эти 11 человек среди многочисленных желающих были выбраны организаторами, тем больше шансов у нас убраться из этого гиблого места живыми.

— У меня есть одна идея, — продолжает Ю, — вчера в пещере со мной случился жуткий приступ паники. Я годами лечилась от клаустрофобии и достигла неплохих результатов: могла без страха заходить в лифты и даже оставаться длительное время в комнатах без окон. Вчера все мои достижения были перечеркнуты одним единственным узким лазом. Энджел сегодня вел себя более чем неадекватно в компании змей. Может быть, он страдает офидиофобией? Что если каждый из нас имеет какой-то непреодолимый страх, даже если он умалчивает или сам не догадывается об этом? Все идиотские задания организаторов как будто имеют своей целью столкнуть нас лицом к лицу с нашими самыми страшными кошмарами, воплотить их в реальность и посмотреть, как мы будем действовать в той или иной ситуации. И, возможно, в некотором смысле я даже согласна с Мартой. Это все похоже на какой-то больной эксперимент богатой и влиятельной группы людей.

Мысль Ю не лишена смысла, но как бы игроки ни старались, они не находят в своем арсенале страхов, которые бы походили на истинные фобии. В любом случае, это стоит держать в уме, — решаем мы, — неизвестно, какие еще задания готовит нам Корпорация Антакарана. При мысли о завтрашнем дне все умолкают. Никто даже не пытается обсудить, что бы это могло быть. От первоначального азарта и оптимизма не осталось и следа. Теперь мы точно знаем: даже если кто-то из нас будет мучительно и медленно умирать, никто не придет и не вмешается в чудовищный ход событий. Игроки предоставлены сами себе и только от их решений зависит собственная безопасность.

Вдруг Энджел поднимается с места и отходит от нас на некоторое расстояние.

— Энджел? — осторожно спрашивает Блонда.

— Малыш, куда ты собрался? В джунглях сейчас темно и страшно и, ай-ай-ай, по-прежнему могут водиться ядовитые змейки. Зрелище не для трусливых мальчиков, — Раннер насмешливо цокает языком.

— Это вы все трусы, — Энджел отвечает ему спокойным голосом, но в глазах парня появляется какой-то странный блеск, — Вы позволяете управлять собой, как марионетками, смиренно принимаете вторжение в личное пространство и выполняете каждый каприз жадного зрителя. Но я избавлюсь от координатора прямо сейчас и не позволю диктовать себе, что мне делать, когда спать и что носить!

— Энджел, успокойся! — Блонда вскакивает на ноги и делает неуверенный шаг в его сторону, словно опасаясь чего-то. Неожиданно Энджел достает из-за пазухи нож и приставляет его к своему горлу.

— Ни с места! Стой, где стоишь! Хоть один шаг в мою сторону, и я клянусь, что перережу ножом себе глотку!

Глаза Энджела выражают чистое безумие. Я раньше никогда не видела такого взгляда и мне становится невероятно страшно. Он шумно дышит через нос и яростно кусает губы.

— Положи нож, пожалуйста, — тихо продолжает переговоры Блонда.

Не обращая внимания на ее уговоры, Энджел разворачивается вполоборота и вонзает нож себе в плечо, как раз в ту область, куда нам были вживлены координаторы. Затем он протягивает к ране левую руку и торопливо ощупывает разрезанное место. Внезапно Энджел расплывается в счастливой улыбке и кричит с триумфом:

— Вот он, я нашел его! Не так-то и трудно избавиться от этой штуки. Нужно всего лишь..., — и с этими словами Энджел в буквальном смысле слова разлетается на куски.

Сила взрыва координатора небольшая, но ее хватает, чтобы оторвать правую руку Энджела, разнести половину его красивого лица и еще что-то, что я не могу и не хочу идентифицировать. Блонда, которая стоит ближе всех, поворачивается к нам, облитая кровью с ног до головы. Как в замедленной съемке я вижу ее красивые черты лица, искаженные гримасой боли. Мы все стоим, не в силах двинуться с места, пораженные увиденным. Я чувствую непреодолимую тошноту и с трудом подавляю рвотный порыв. Некоторым игрокам не удается удержать содержимое своих желудков. Все звуки доносятся до меня как в тумане, словно все происходит не со мной, и я лишь сторонний наблюдатель какого-то немого фильма.

Вся сцена длилась не более пяти минут, и никто из игроков даже не успел среагировать на внезапный срыв Энджела. А теперь его обезображенное тело лежит перед нами, как немой упрек на наше бездействие. Я замечаю на себе и других участниках брызги крови, и это выводит меня из какого-то ступора. Бросаюсь к Блонде и пытаюсь оттащить ее от трупа юноши. Она упала перед ним на колени и пытается прижать к груди то, что осталось от его тела. При этом девушка горько рыдает, не обращая на других никакого внимания. Раннер спешит на помощь, но она сначала с силой отталкивает его от себя, а затем кидается на спортсмена, как дикая кошка.

— Это ты во всем виноват! Ты всегда был против Энджела! Называл его слабаком и трусом и не переставал издевался! Ты убил его! — она отчаянно колотит его по лицу и груди. Раннер прибывает в таком шоке, что даже и не думает сопротивляться. Несмотря на его отвратительный характер, в этот момент мне становится искренне жаль парня.

— Блонда, остановись! Если кто и виноват в смерти Энджела, так это организаторы и их чертова корпорация, — Алекс оттаскивает Блонду от Раннера и пытается крепко обнять ее, загородив от ужасающего зрелища на Платформе.

Постепенно она расслабляется в объятиях Алекса и опускается в бессилии на землю:

— Энджел! Милый мой Энджел! Что они с тобой сделали, мой любимый брат?

Брат?! В глазах остальных игроков я могу читать тот же немой вопрос, но никто не решается произнести его вслух.

— Так Энджел был твоим братом? — неуверенно спрашивает Раннер. Впервые я вижу что-то похожее на раскаяние на его лице. Голос Блонды звучит очень уставшим, как будто сдаваясь: теперь нет больше смысла скрывать:

— Не просто братом. Мы погодки. Мать родила нас от разных отцов и бросила в возрасте четырех лет на произвол судьбы, словно котят. Как будто это мы были виноваты в том, что появились на этот проклятый свет и испортили ее и без того поганую жизнь. Энджелу тогда было три года, и он совсем ничего не помнит. Но мне повезло меньше — я помнила всю боль и унижение, какие только может испытывать ребенок, которого ненавидит собственная мать. Мы скитались по детским домам, и у нас не было никого, кроме друг друга. Энджел был настоящим ангелом, который сошел с небес, чтобы беречь меня в моей никчемной жизни. Мы заботились друг о друге, сидели друг у друга на кроватях в моменты болезни или приступов страха. Когда мне было десять лет, а Энджелу девять, мы попали в приемную семью. Новым родителям было совершенно наплевать на нас: они получали большое пособие и наказывали нас за малейшие проступки.

Вы говорите, что Энджел был трусом, а я вам скажу, что он был мужественнее всех вас вместе взятых. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти, мой брат смог остаться чистым и красивым внутри. Но я была другой. Я ненавидела их всей душой и постоянно делала все наперекор, зная наперед жестокость грозящего наказания. Как часто Энджел сидел всю ночь около моей постели, держа меня за руку, когда я тихо плакала от боли и обиды.

Я всегда мечтала заниматься биологией, и мне удалось поступить на бесплатное обучение, и выбраться, наконец, из ненавистного дома. Энджел предпочел спортивную карьеру. Эти годы разлуки показались мне адом. Мой брат был гением, обладал невероятным аналитическим умом и добрым сердцем. Но природная скромность и отсутствие финансов так и не дали ему пойти дальше. Я тоже не смогла работать по специальности из-за своей бедности. Все мои подработки приносили копейки. И я была слишком посредственной ученицей, чтобы кто-то меня заметил и пригласил на хорошую работу в научном центре. Мечтала о семье и трех детях, чтобы подарить им всю любовь и нежность, которыми так обделила нас наша мать. Но вместо этого вышла замуж за ублюдка, который пил и бил меня в неконтролируемых приступах ревности. Однажды я нашла в себе силы уйти от него. И только Энджел, мой милый брат, всегда был рядом.

Никто ни словом не прерывает исповедь Блонды. «Как я могла быть так слепа? — все это время удивляюсь я про себя, — все было так очевидно: их внешняя схожесть, страна происхождения, трогательная забота друг о друге. Я приняла это за какую-то странную влюбленность. И как после этого можно говорить о моих собственных аналитических способностях и знании людей?!»

— Когда Энджел узнал об этой игре, — с горечью продолжает она, — его глаза загорелись. Мой брат утверждал, что это наш шанс. Обещал мне, что я смогу работать по специальности, иметь красивый дом и хорошую семью, о которой так мечтала. Я отговаривала его всеми возможными способами, потому что точно знала, что его съедят акулы, алчные до наживы, что с его добрым сердцем у него нет шансов выйти победителем в этой борьбе. Как я была права! У него ведь даже не было шанса проявить себя. О, Энджел! Я осталась совсем одна на этом ненавистном для меня свете. Это ты любил жизнь и людей, а не я! — она вновь начинает плакать, — Тогда я решила поехать вместе с ним, чтобы попытаться защитить его от таких как вы, — при этом она злобно смотрит на Раннера, — и не смогла! Не знаю, почему организаторы пригласили нас обоих в игру. Может быть, им показалась забавной идея взять брата и сестру и помучить их тем, чем они дорожат больше всего на свете — друг другом? Чтобы не вызывать подозрений, мне пришлось взять фамилию мужа и заполнить анкету независимо от брата. Но, конечно, они точно знали, кем мы приходимся друг другу, сейчас у меня нет в этом никакого сомнения. А зачем же им еще брать нас обоих? Это Энджел был мастером головоломок, а я — никогда...

— Без тебя мы бы не справились сегодня, — пытается утешить ее Алекс, — может быть, для этого ты и была здесь?

— Как бы то ни было, меня не интересовал выигрыш. Он был бы приятным бонусом к сохранению психологического здоровья и морального благополучия моего брата. Но теперь все изменилось, — она встает на ноги и вытирает слезы. Голос ее внезапно становится твердым, в нем чувствуется сокрушительная внутренняя сила, — теперь я в игре. Вы приобрели сильного противника — потому что мне больше нечего терять, а Корпорация — злейшего врага — потому что ненависть сильнейшее из всех чувств в мире. Я выберусь с этого проклятого острова, и они заплатят мне за все. О, не сомневайтесь, им придется ответить за то, что отняли у меня самое дорогое в жизни.

С этими словами она, не оборачиваясь, направляется в Бунгало.

— Ее нельзя оставлять одну, сегодня ей очень нужна поддержка, — растерянно говорит Би Би. Мы все еще стоим в каком-то оцепенении, шокированные внезапной смертью Энджела и признанием его сестры Блонды. Неприятное предчувствие вдруг охватывает меня, и от этого мне становится жутко стыдно.

— Я пойду с ней, — торопливо предлагаю я.

— Нет, — услышав мои слова, Блонда останавливается, — единственный, кого я могу выдержать сегодня, это Алекс.

— Хорошо, я присмотрю за ней сегодня вечером, — соглашается Алекс и следует за девушкой.

Вот оно, мое предчувствие подтвердилось. Мне невероятно стыдно за свою необоснованную и совершенно неуместную ревность, но я ничего не могу с собой поделать. Нам больше нечего сказать друг другу. Все игроки расходятся, стараясь не оборачиваться, унося с собой мысли и чувства прожитого дня, оставляя позади изуродованное тело Энджела. Никому даже в голову не приходит мысль о его похоронах. Мы итак точно знаем, что организаторы искусно заметут следы своего преступления.

Подавленная, как никогда в жизни, я направляюсь в свою ячейку, еще раз принимаю душ, чтобы смыть алые капли с лица и рук. После этого наскоро стираю следы крови с одежды, надеваю ее обратно, местами мокрую, и, свернувшись калачиком, пытаюсь мысленно обработать сегодняшний день. Мне хочется рыдать, но слезы не идут из глаз, как бы я ни старалась. Впервые за все время игры я рада, что координатор отключит мой мозг, как только придет время, чтобы забыться хотя бы ненадолго в глубоком сне. О том, чтобы заснуть самостоятельно, теперь не может быть и речи. Мне еще никогда не было так отвратительно на душе.

Достаю свой блокнот и с тяжелым сердцем вычеркиваю строчку с именем Энджел. Неожиданно я осознаю, что до этого момента не верила до конца в возможность смерти кого-нибудь из игроков, даже когда вода затопляла пещеры или, когда змея укусила Планка. Мне все равно казалось, что в последний момент появится кто-то и спасет нас, остановив игру. Но сейчас все изменилось. Сегодня мы смотрели в глаза смерти, вдыхали ее запах, и это развеяло последнюю призрачную надежду на безопасность и счастливый финал.

И вдруг одна мысль пронзает меня, как молния: мне нужно срочно к Лилу! Конечно, как я могла забыть! Какой шок она, должно быть, пережила сегодня, ведь это зрелище не для десятилетнего ребенка. Я вскакиваю с кровати, подбегаю к двери и слышу легкий стук. На пороге стоит Лилу и держит подмышкой шахматную доску.

— Ты говорила, что готова составить компанию, если мне вдруг понадобиться партнер для игры.

Я лишь молча киваю, пытаясь подавить поток чувств, вызванных ее появлением и грозящих захлестнуть меня целиком. Еще не хватало расплакаться здесь перед Лилу, вместо того, чтобы оказать ей хоть какую-то поддержку. Поэтому мы просто начинаем играть в шахматы. При этом обсуждаем нашу партию, стратегии или известные шахматные комбинации, не проронив ни слова о сегодняшних событиях — словно по молчаливому согласию. Сказать об этом вслух — значит, признать реальность произошедшего. Страшно сломаться, потерять рассудок, впасть в истерику. Постепенно мне удается полностью переключиться на игру, подавить страх перед предстоящим днем и на мгновение забыть все: пережитый ужас в окружении ядовитых змей, распухшую руку Планка, изуродованное тело Энджела и убитую горем Блонду, а также Алекса, который в этот момент пытается ее утешить...

— Где ты так научилась играть в шахматы? — спрашивает меня моя маленькая подружка с неподдельным интересом, — Ты очень достойный противник.

— Мой отец сходит с ума по этому виду спорта. Никогда не понимала его навязчивой идеи научить меня играть в шахматы. Он таскал меня по разным кружкам и шахматным сообществам, рассказывал о знаменитых игроках и их исторических партиях. А я сопротивлялась как могла и ненавидела все это. Но сейчас очень рада, что могу поиграть с тобой.

Лилу улыбается, а я, вопреки всему, в очередной раз радуюсь тому, что она здесь, со мной, на этом острове.

Сейчас самое главное — ни о чем не думать. И мы продолжаем играть, играть, играть...  

© Татьяна Шуклина,
книга «Антакарана. Квест в реальности ».
Игра. День четвертый.
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (2)
Екатерина Пирожкова
Игра. День третий
Захватывающая книга! Очень жду продолжения😍
Ответить
2018-10-18 11:15:22
1
andrewkorlan
Игра. День третий
Это просто до слёз... Особенно эти страшные её мысли... Я сижу дома сам, наулице темно, в комнате темно, хочу пошевелиться, но очень страшно... Ааааа... Спасите меня! 😖😖😖 Это просто идеальная книга. Ошибок кроме пропущеного проблема не заметил «... —аааа...» — вот так выглядит ошибка. Мне до жути страшно шевелиться, даже с кровати сдвинутся... Что вы со мной сделали?! 😔 Так же появилось очень сильное желание сыграть с мамой в шахматы и проходить всякие квесты на логику. Сейчас переодолю свой страх, помою посуду, отдохну — и вперёд проходит квесты.
Ответить
2018-10-28 16:45:49
2