Смерть
Игра. Отрезок первый
Отрезок второй
Отрезок третий
Отрезок четвертый
Отрезок четвертый (второй день)
Отрезок пятый
Отрезок шестой
Отрезок седьмой
Отрезок восьмой
Три месяца спустя после Игры
Жизнь
Отрезок седьмой
Лавина

«Из каменного жерла веяло холодом, так что Император поежился. Ужасала одна лишь мысль о том, что в следующее мгновение ему предстоит погрузиться в царство вечной мерзлоты. Колдун привел его сюда со словами: «Дальше я пойти не могу. Ищи своего Мудреца во тьме и холоде один, а я предпочитаю поберечь почки». И он липко рассмеялся. Если Императору суждено пройти через адское подземелье, чтобы встретиться с Мудрецом, он сделает это. К тому же, ему нечего терять — он может околеть до полусмерти, но спасительный конец не придет. Есть куда более страшные варианты — например, быть погребенным заживо. Император вновь поежился от одного только представления об этом. Что, если Колдун заманил его в ловушку, чтобы похоронить? На этот раз у Императора выступила испарина на лбу, когда он вообразил себе, как годами лежит в тесном гробу, постепенно сходя с ума и не имея ни малейшего шанса высвободиться. Но в этом не было никакого смысла — его бессмертная душа была неинтересна Колдуну. К тому же, Император справился с поставленной задачей и назвал загаданное число. Им оказалось количество загубленных Колдуном душ. Император с содроганием вспомнил обнаруженные на каминной полке стеклянные емкости. На первый взгляд, это были всего лишь обычные пустые банки. Но если присмотреться, то в каждой из них мелькали едва уловимые тени — радость, грусть, ликование, разочарование, умиление, отвращение — весь спектр человеческих эмоций. Полупрозрачными миражами в стекле проносились клочки воспоминаний — рождение ребенка, долгожданные встречи, горестные прощания, победные завоевания и досадные падения — все самые ценные моменты, хранимые душой человека. Некоторые емкости были настолько переполнены событиями и воспоминаниями, что не хватило бы и года, чтобы пересмотреть их. Другие же, наоборот, показывали постоянно повторяющиеся незатейливые действия. Обособленно выделялась баночка с надписью «десерт», которая не содержала ничего, кроме недовольства, связанного с чувством голода и удовлетворения от нежных успокаивающих рук. Душа младенца. Тошнота подкатила к горлу Императора, когда он представил себе, как Колдун подпитывает свою жажду содержимом емкостей, в то время, как где-то бродят физические оболочки заточенных в стеклянных банках душ, с пустым взглядом и механическими движениями. Наверное, над ними потешаются и считают сумасшедшими. Но истина гораздо страшнее — их души навсегда похищены, также, как и смерть Императора.

Он должен рискнуть, прежде чем какому-то недругу придет в голову идея похоронить бессмертного заживо. Тяжело вздохнув и прочитав молитву, он вошел в пещеру. В голове Императора крутились напутственные слова Колдуна, произнесенные жеманно и с издевательской гримасой: «Чтобы пройти могильники, помни три вещи: в тот момент, когда холод станет невыносимым, спасайся теплом своего сердца, имей терпение и ни за что не оборачивайся назад. Прошлое губительно для настоящего».

***

— На этом все, — пожимает плечами Алекс, сворачивая свёрток.

— Брр, баночки с душами — это и вправду жутко, — ежится Джастис.

— Мы должны спуститься вниз? Там, должно быть, очень холодно, — Триша обхватывает руками плечи, словно уже промерзла до костей.

— Давайте подытожим, что у нас есть? Не так уж много: термокостюмы, немного провизии и фонарики. Организаторы даже не потрудились выделить нам спальные мешки и палатки, бросив спать на земле.

Марко прав, для подобной экспедиции мы экипированы крайне скудно. Моя первая мысль, пробившаяся с утра сквозь невыносимую головную боль, была: сегодня начнется настоящая битва, ведущая к финишной прямой. Малейшие поблажки в виде комфортных спальных мешков, яблочных пирогов и уютных костров остались позади. Впереди лишь испытания на пределе человеческой выносливости.

Наш трофей — тройная доминошка с точкой ждала нас утром на поляне. Чем ближе к финалу, тем навязчивее становится тревога по поводу нехватки одного элемента финального ключа.

— Потеря времени — бессмысленное занятие. Поэтому, братцы, переодеваемся и в путь. Крысами и крокодилами нас не потравили, решили заморозить. Не забудьте взять с собой теплые сердца, по словам Колдуна, они нам очень пригодятся, — бодро командует Алекс.

Юмор — это один из столпов нашего существования. Удивительно, почему Маслоу не включил его в свою пирамиду потребностей. Именно этот дар помогает выживать там, где выжить, казалось бы, невозможно. Не физическая сила, а умение смеяться над собой, над сложностями, над самой жизнью, и заставлять это делать других, превращает человека в лидера. Поэтому эволюционную цепочку всегда будет возглавлять человек c высоко поднятой головой и улыбкой на губах. Например, Алекс.

***

В первое время идти достаточно комфортно — высокотехнологичные костюмы прекрасно сохраняют тепло. Дороги в пещере отмечены символами Антакараны, так что нам не приходится определять путь на ощупь или теряться в догадках. Меня не покидает странное чувство, словно я уже была здесь. В затопляемых пещерах? В катакомбах? В Хранилище Сердца? Но там было тепло. Здесь же изо рта идет пар, и пальцы моментально стынут, стоит лишь высунуть ладонь из рукава.

Чем глубже уводит нас пещера, тем тяжелее становится идти. Пока мы двигаемся, костюмы сохраняют тепло, но стоит лишь остановиться на привал, и холод беспощадно запускает свои длинные ледяные пальцы за шиворот. В какой-то момент времени мы решаем не прерывать путь, чтобы не терять драгоценные остатки тепла. Триша страдает больше остальных. Кажется, что холод изнуряет ее. Периодически она сухо и надрывно кашляет. На обеспокоенные расспросы Джастис, женщина лишь отмахивается: «Старая запущенная болезнь. Мои легкие ужасно боятся холода». Ее слова заканчиваются очередным мучительным приступом кашля.

Постепенно пол под ногами становится скользким, так как теперь он покрыт тонким слоем льда. Периодически кто-нибудь из игроков поскальзывается, и ему на помощь приходят другие. Для Триши движение вперед дается все с большим трудом.

— Я бы мог понести тебя, — строго говорит ей Марко, — но это опасно. Чтобы выжить, нужно двигаться.

Окоченевшие до полусмерти, мы бредем вперед. В моей голове нет ни одной дельной мысли. Только то, что я готова убить за теплое одеяло или хотя бы кружку горячего чая. Мороз настолько проник в меня, что, кажется, не осталось ни одной клетки в организме, которая бы не дрожала от холода. Это притупляет рефлексы, блокирует способность мыслить, возвращает к первобытным инстинктам. Энергия в организме тает на глазах, и никакого «тепла сердца» не хватит, чтобы растопить внутренний лед. Внезапно я понимаю, каким образом замерзают на смерть бродяги — в какой-то момент времени перестаешь чувствовать холод, остается лишь бесконечная усталость. Хочется сесть и все отпустить. Будь что будет! Наверное, так бы я и поступила, если бы не плетущиеся рядом другие игроки.

Тем временем мы входим в огромный по своим размерам грот. Если бы я смотрела на него по каналу Дискавери, то наверняка восхитилась бы сказочной красотой этого места. Но сейчас единственное, о чем я могу думать — сколько времени еще продлится это мучение, прежде чем мой истощенный организм окончательно сдастся.

Вдоль обеих сторон грота тянутся узкие обледеневшие дорожки, а посередине зияет черная дыра — широкая ледяная пропасть, усеянная острыми акульими зубами — сталагмитами. Замерзшие стены переливаются разноцветными оттенками в свете наших фонариков. Грот похож скорее на замок Снежной Королевы, где не осталось ни одной поверхности, которая бы не была тщательно обработана ледяной штукатуркой.

— Идти в одной связке, взявшись за руки, неразумно. Если кто-то сорвется, остальные не в силах будут его спасти, — Алекс так стучит зубами, что невозможно разобрать половины его слов, — прижимайтесь к стене и тщательно взвешивайте каждый шаг. Я пойду первым, за мной Лола, потом Марко, Триша, Ной, Джастис и Лавина.

Мне понятен смысл расстановки людей Алексом — слабые Лола и Триша окружены мужчинами, которые попытаются прийти на помощь в случае срыва. Без лишних пояснений он ступает на лед и тут же поскальзывается. Выброс адреналина в кровь на секунду согревает мое окоченевшее тело. Удивительно, что даже сейчас я не устаю бояться за жизнь этого монстра! По правде говоря, я даже не считаю его монстром...

Алексу удается удержать равновесие, и так он шаг за шагом начинает продвигаться дальше. На секунду меня посещает Дежавю, когда мы пять лет назад точно также ползли по узкому мостику над усыпанной каменными бритвами пропастью. В тот день команда спасла нас с Мартой. Но если кто-то сорвется сегодня, у бедняги даже не будет шанса.

Я замыкаю шеренгу. Едва пальцы касаются ледяной стены, внутренняя дрожь начинает так колотить все тело, что мне с трудом удается устоять на ногах, которые и без того подкашиваются, отказываясь слушать приказы мозга. Кажется, я вот-вот сорвусь вниз. Не чувствую большого и указательного пальцев на правой руке. Пальцы на левой руке онемели и упорно не желают подчиняться моей воле.

Вдруг Джастис, идущая впереди меня, поскальзывается, падает на ледяной пол и моментально сползает вниз. Руками женщина пытается найти хоть какую-то зацепку, но у нее ничего не выходит. Спустя секунду она исчезает в пропасти.

Еще одной секундой позже я подползаю к краю дорожки и с ужасом заглядываю вниз. Лежа на животе, чувствую, как холод проникает внутрь, отнимая последние жизненные силы. Я протягиваю руку Джастис, которая находится на скользком уступе, представляющем собой обледеневший камень небольшой площади. Очевидно, именно он задержал ее при падении вниз, но долго женщина так не протянет.

— Х-х-х-хватайся, — стучу я зубами.

— Не-не-не м-м-могу, — отвечает она.

Слишком большое расстояние отделяет нас друг от друга. С болью в сердце вспоминаю, как висела на одной веревке с Би Би и не смогла спасти ее в ответственную минуту. За что я вынуждена вновь проходить через эти круги ада, повторно терять друзей из-за собственной беспомощности?! Внезапно злость охватывает меня настолько, что я перестаю дрожать. Джастис обречена, и мне это хорошо известно. Мне хочется сказать ей что-то хорошее, чтобы поддержать в сложный час. Потому что она этого заслуживает. Потому что она необычный человек со сложной судьбой и обостренным чувством справедливости. И потому что она мне дорога.

— Я бы поступила на твоем месте точно также, — заверяю я ее.

— Но-но-но... она умерла там от голода, брошенная всеми, — Джастис мгновенно понимает, о чем я. Ее голос по-прежнему дрожит, но на этот раз не от холода.

— Она все равно умерла бы медленной и унизительной смертью. Ты сделала ей одолжение. И спасла, возможно, десяток девушек! Ты — герой! — Слова сами вырываются из моей скованной ледяными путами груди. Искренние и прощальные слова о том, как я восхищаюсь этой сильной женщиной, как жалею о том, что у нас было слишком мало времени и о том, как велика моя ненависть к Корпорации. И она понимает. Я вижу это по ее блестящим глазам и улыбающимся губам.

— Спасибо, — шепчет она. Затем добавляет:

— Ты должна победить. Пусть справедливость восторжествует!

С этими словами Джастис разжимает руки и медленно, но непредотвратимо соскальзывает на животе в пропасть. Как когда-то моя Би Би. А я вновь смотрю на это, не в силах предпринять никаких действий. Как в тумане чувствую руки Марко, заботливо поднимающие меня на ноги, вижу сквозь пелену перед глазами скорчившуюся и рыдающую у стены Тришу, словно издали слышу обеспокоенные голоса игроков. Еще секунда, и я потеряю сознание и полечу вслед за Джастис. Надо держать себя в руках! Неимоверным усилием воли отталкиваю руку Марко и бреду дальше, как можно теснее прижимаясь к равнодушной ледяной стене.

***

Несмотря на новую способность безошибочно определять время, я не знаю, сколько тянется наш переход. Пять минут? Десять? Полчаса? Три часа? Время словно остановилось, разделившись на мелкие неуверенные шажки. К счастью, всему приходит конец. И, о чудо, мы добираемся до следующего грота! Моему взгляду представляется самое восхитительное зрелище в мире — теплые костюмы висят на вешалках вдоль стены. Игроки со стонами облегчения кидаются к ним, только лишь для того, чтобы выяснить, что костюмы тщательно замурованы в ледяную глыбу. Нет предела всеобщему разочарованию.

Марко, Алекс и Ной тщетно пытаются разбить непоколебимые глыбы в попытке вытащить наше единственное спасение из ледяных шкафов. Лед, или что бы там ни было, не дает ни трещины, ни единого скола. Все отчаянные удары ногами, кулаками, камнями не дают ни малейшего результата.

Я с тревогой смотрю на Тришу. Последние шаги Марко пришлось нести женщину на руках. Сотрясающие приступы кашля не позволяли ей прочно держаться на ногах, а каждое лишнее движение грозило срывом в пропасть. Случай с Джастис окончательно подкосил Тришу и, кажется, она перестала бороться. И вот сейчас, мы с Лолой прижимаемся к ней с двух сторон в тщетной попытке отогреть трясущееся тело женщины. Я схватила ее ледяные ладони своими непослушными пальцами и стараюсь растереть их. Когда я дую на наше рукосплетение, то изо рта выходит не обогревающий пар, а ледяное облако. После очередного приступа, Триша внезапно садится ровно, и улыбка растягивается на ее заиндевевшем лице:

— Как здесь красиво! — произносит она, и оглядывает грот, словно впервые увидела его.

— Триша, нет! Нельзя сдаваться, когда мы в шаге от спасения! — приказываю я ей, со страхом наблюдая за разливающимся по ее смертельно бледным щекам румянцем. Мне уже приходилось видеть эту неестественную красноту, которая не сулит ничего хорошего.

— Я так устала, мне смертельно хочется спать, — и женщина действительно широко зевает.

— Но тут холод собачий, ты замерзнешь и не проснешься, глупая, — Лола не скрывает тревоги.

— Здесь совсем не холодно, что вы, — отвечает Триша с улыбкой на губах и тут же скрючивается от нового приступа кашля. Спустя несколько секунд, она добавляет:

— Я прилягу на секундочку, пока мальчишки не разобьют глыбу. Какое странное ощущение, — ее речь становится тихой и неразборчивой, а покрывшиеся инеем ресницы медленно смыкаются, — словно я вновь наблюдаю за теми картинками.

— Какие картинки? — настороженно спрашиваю я, — Те, которые ты видела на первом участке пути в капсуле? Что это было?

— У парня взорвалась голова, женщина сорвалась с веревки, мужчина утонул в воде в отчаянной попытке освободить край зацепившейся одежды, кого-то раздавило потолком, но все это мне могло показаться...

— О Боже! — вырывается у нас с Лолой одновременно. Для тех участников, кто не поверил бы в серьезные намерения Организаторов, они приготовили на десерт записи нашей прошлой игры — самые омерзительные моменты. Какими бездушными скотами надо быть, чтобы сделать это!

— Триша, слушай мой голос, нельзя засыпать! — громко приказываю я.

— Помните, как красиво сказал Колдун: «В тот момент, когда холод станет невыносимым, спасайся теплом своего сердца». И что происходит сейчас, если не тот самый момент? Вот здесь мое сердце, — и она начинает заваливаться на бок, прижав правую руку к груди.

— Как же мы сразу не догадались! — кричу я вне себя от осенившей меня догадки. В мгновение ока вскакиваю на ноги и подбегаю к ребятам.

— Бейте туда, где сердце! Это слабое место!

Не задавая лишних вопросов, Алекс первым наносит удар кулаком в область предполагаемого сердца на ближайшем замурованном костюме, и глыба с треском обрушивается на пол, открывая желанный трофей. Схватив его, я подбегаю к Трише. Трясущимися руками мы с Лолой пытаемся натянуть на женщину комбинезон, сшитый из тонкого, но, безусловно, высокотехнологичного материала. Внутри костюма проходят красноватые жилки, которые начинают слабо мерцать от прикосновения с телом, выделяя живительное тепло. Еще мгновение, и нам удается надеть комбинезон на Тришу. Женщина не шевелится. Марко, облаченный в свой костюм, пытается сделать ей искусственное дыхание и массаж сердца, но спустя несколько минут, оставляет попытки. Все это время мы с Лолой сидим плечом к плечу, не издавая ни звука, и лишь обмениваемся встревоженными взглядами.

— Триши больше нет с нами, — тихо произносит Марко, и на секунду снимает капюшон. Его волосы промокли, успев растаять от внезапного тепла.

***

Наверное, став свидетелем гибели двух прекрасных женщин, я должна убиваться от горя. Но все, о чем я сейчас способна думать, это об уютном тепле, которое проникает сквозь меня, растекается по всему телу, обволакивает мозг и отключает всякое желание двигаться. Я наслаждаюсь моментом, не в силах отпустить его и вернуться в настоящее. Конечности сначала кололо и жгло как огнем, но сейчас это уже неважно. Даже мои ступни испытывают состояние ни с чем несравнимой неги, когда мягкие сапоги комбинезона, наконец, отогревают их. Постепенно глаза слипаются, дыхание становится ровным, еще секунда — и я провалюсь в глубокий сон. Этого жаждет мой истощенный организм — без отдыха я просто умру.

— Вставайте! Нельзя спать! — доносится до меня сквозь затуманенное сознание приказной бас Марко. Мне все равно, что он скажет, я не сдвинусь с места.

— Мы все еще не дошли до цели, здесь по-прежнему нет ключа, который появляется после выполнения задания.

— Ты не человек что ли? Давай отдохнем десять минут, и двинемся в путь, — язык Лолы заплетается от усталости.

Внезапно чьи-то руки хватают мое разомлевшее от тепла тело и начинают трясти. С раздражением открываю глаза и смотрю прямо в лицо Ноя.

— Марко прав! Оставаясь здесь, мы рискуем! Тепло костюмов не может быть бесконечным! Кроме того, неизвестно, что нас еще ждет впереди. Найди в себе силы добраться до более безопасного места!

Не могу поверить, что это говорит мне тихий невидимка Ной. Он кажется мне сейчас гораздо выше и сильнее. И как мне не приходило ранее в голову, что именно этот парень может стать для меня серьезным соперником?!

— Ной, прошу тебя, лишь десять минут! — Жалобно шепчу я. Знаю, что он прав, но просто не могу найти в себе сил пошевелиться.

— Вы тоже слышите это? — Марко на минуту прислушивается. — Кажется, кто-то зовет на помощь!

— Кто это может быть? Пещерные люди разве что. Напоминаю, мы находимся в десятках метров под землей и..., — Алекс не успевает закончить фразу, потому что до наших ушей действительно долетает едва уловимое эхо — что-то вроде человеческого крика.

— Что там, черт побери, происходит? — Лола вскакивает на ноги. Ее сон как рукой сняло.

— Что бы это ни было, нам нужно туда! — уверенно командует Марко и первым устремляется по направлению криков. Мы следуем за ним, и я ловлю себя на мысли, что впервые за последнее время мне становится по-настоящему страшно.

***

Мы бежим по бесконечному коридору, и с каждым шагом отдаленные гулкие звуки становятся все более различимыми. Они действительно похожи на человеческие призывы о помощи. Но откуда здесь внизу взяться людям, и что такого ужасного могло с ними произойти? Эти и другие вопросы со скоростью света проносятся в моей голове. Я пытаюсь подготовить себя к самому неприятному, но уже достаточно изучила Корпорацию, чтобы понимать, что Организаторы с легкостью способны превзойти даже самые худшие ожидания. Чем дальше мы бежим, тем теплее становится вокруг. По-прежнему при дыхании изо рта идет пар, а стены частично покрыты льдом. Но теперь то там, то здесь можно слышать, как крупные капли соскальзывают со сталактитов и разбиваются о каменные уступы. Может быть, отчаянные крики о помощи ничто иное, как очередная обманчивая мелодия плачущих ледяных сосулек?

К сожалению, это не так. Теперь до моего слуха отчетливо доносятся крики о помощи. Самое ужасное в них то, что среди взрослых напуганных голосов звучат и тонкие детские. Внезапно Марко застывает на месте так, что следующий за ним Алекс в последний момент вынужден отклониться, чтобы не врезаться в мужчину.

— Что..., — начинает возмущенно Алекс.

— Тссс! Слышите? Кажется я знаю, откуда эти голоса! — Марко оборачивается к нам. Впервые я вижу, как его нечитаемое лицо, исполосованное глубокими мимическими морщинами, становится бледным. Обычно скупой на эмоции, Марко обнажает перед нами свои истинные чувства, и от этого сковывающий страх перерастает в настоящую панику. По моему лицу бежит тонкая струя пота — то ли от внезапного потепления, то ли от внутреннего напряжения.

Игнорируя расспросы, мужчина устремляется вперед так быстро, что никто из нас не в силах догнать его. Приходится прикладывать усилия, чтобы держать в поле зрения хотя бы его спину. Каждый раз, когда мощная бегущая фигура исчезает за очередным поворотом, я опасаюсь, что мы окончательно потеряли его.

В ноздри ударяет запах гари. Вдруг в комбинезоне становится невыносимо жарко от стремительно растущей температуры. Хорошо, что я догадалась захватить с собой старый прохладный костюм.

За очередным поворотом нас ослепляет яркое зарево. Теперь можно четко слышать треск огня, пожирающего какой-то крупный объект, и громкие душераздирающие крики.

Мы вбегаем в зал, и замираем в немом изумлении. Прямо перед нами расположился роскошный четырехэтажный особняк с массивными колоннами и изысканными фасадами. Из высоких окон валит густой едкий дым и выпрыгивают языки пламени, которые жадно облизывают нарядные стены. Дом окружает зеленая изгородь, искусно оформленная в виде фигурок животных. По всему периметру сада вмонтированы аккуратные резные скамеечки. Но то, что парализует меня от ужаса, находится прямо у входа: табличка с надписью «21 век».

Этого просто не может быть! Клиника Марко сгорела много лет назад! То, что происходит перед нашими глазами — всего лишь муляж, картинка, не имеющая ничего общего с реальностью! Но этот запах, крики, треск горящих перекрытий просто поражают своей натуральностью! Можно подойти к строению, коснуться его — оно существует. Я хорошо помню импровизированную катастрофу в самолете. Тогда все выглядело не менее достоверно. Нужно сказать об этом Марко. О, Господи, Марко! Словно очнувшись из транса, обращаю все свое внимание на мужчину. Как жестоко со стороны Организаторов заставить его пережить ту ужасную трагедию еще раз!

Марко стоит около тонкого стекла, которое я не заметила ранее. Оно отделяет игроков от разыгрывающейся сцены из хоррор-фильма. Игрок уже приблизился к двери, ведущую в другую реальность.

— Марко, нет! — кричу я, привлекая внимание других игроков, — остановись. Это все неестественная, подстроенная декорация, не имеющая ничего общего с твоим прошлым!

— Все выглядело именно так, — отвечает мужчина скорее самому себе. Он открывает дверь. Мы сразу начинаем кашлять от прорвавшегося из-за невидимой преграды дыма.

— Дружище, приди же в себя! Ты должен успокоиться, — Алекс подбегает к нему и пытается похлопать по плечу.

— Я никогда не был так спокоен, — голос Марко и вправду становится уверенным и даже расслабленным, — но у меня нет иного выхода.

И, прежде чем кто-то из нас успевает опомниться, Марко делает шаг вперед на встречу ловушке Корпорации. Дверь тотчас захлопывается.

— Марко! Нет! Бейте стекло! — кричу я вне себя, когда вижу, как его мужественная фигура приближается к горящему зданию. Внезапно Марко останавливается и поворачивается к нам. По его суровым мужским щекам катятся слезы, и крик застывает на моих губах.

— В тот день моя супруга, тоже врач, лечила первый молочный зубик нашего сына. Детское отделение находилось на четвертом этаже... — И с этими словами Марко навсегда исчезает за дверью в клинику, из которой теперь клубами валит черный дым. Спустя секунду, стены здания рушатся, погребая под собой нашего доброго друга, такого сдержанного и всегда готового прийти на помощь. Едва происходит обвал, открывается дверь в следующий зал.

— Марко! — крик отчаяния принадлежит Лоле. Мне самой с трудом удается проглотить ком в горле. Это была самая печальная предсмертная фраза, которую мне доводилось слышать. И, видит Бог, мне пришлось слышать немало таких!

— Именно об этом предупреждал Колдун, говоря о том, что нужно иметь терпение и нельзя оборачиваться назад в свое прошлое. Что бы нас ни ждало в следующем зале, держите себя в руках! Это будет что-то глубоко личное, призванное ранить вас в самое сердце, пробудить чувство вины, стыда и горечи. Держитесь! — Алекс сжимает кулаки. Я знаю, что добровольная смерть Марко ранила его больше всех. Нельзя было не заметить дружеской привязанности Алекса к этому загадочному и сильному человеку. Что же, Марко, надеюсь, ты смог, наконец, найти покой рядом со своими любимыми.

***

От тревожного ожидания я чувствую внутреннюю дрожь. Смысл этого бесчеловечного задания прост – нам предстоит столкнуться лицом к лицу со своими страхами из прошлого и побороть их. Корпорации нужен сильный Хранитель, способный перечеркнуть все, что осталось позади и открыть новую страницу жизни, чтобы посвятить ее служению Сердцу – непредвзято, свободно от излишних эмоций, всегда с трезвой головой. Пять лет назад не было необходимости воссоздавать для игроков подобные локации — наши больные головы сделали все сами за Организаторов. Погружаясь с каждым днем все глубже в пучину собственного бессилия, запутываясь все больше в лабиринтах подсознания, мы собственными руками кирпичик за кирпичиком разбирали прочную преграду между прошлым и настоящим до тех пор, пока не осталось препятствий, и мы не заглянули в глаза своим самым кошмарным переживаниям, которые сломали каждого из нас. Было бы иначе — не состоялось бы нового Раунда. Сейчас мы здоровы, но борьба с демонами прошлого не становится от этого проще. Пример тому — участь Марко, самого здравомыслящего и уравновешенного человека в Игре, который вошел ТУДА добровольно, отдавая себе отчет в нереальности происходящего. Он осознанно принял решение, предпочел застрять в прошлом, которое изо дня в день, из года в год отравляло его существование. Для Корпорации Марко не справился с испытанием. Не подходит в качестве Хранителя. Расходный материал больше не нужен. Уничтожить.

Мысль о том, что Корпорация играет с нами, словно кукловод со своими марионетками, вновь приводит меня в ярость. Они заплатят за все, обязательно заплатят! Иначе быть не может! В противном случае мир перестанет вращаться, небеса разверзнутся… А впрочем, все останется, как и было последние несколько веков. Если только я не вмешаюсь!

«Все что происходит – нереально. Это всего лишь отголоски прошлого в моей голове и искусно созданные Корпорацией декорации», — внушаю я себе. И это помогает. Я обретаю прежнюю уверенность и первой направляюсь навстречу неизвестности.

***

Едва мы оказываемся в следующем полутемном и затхлом от сырости зале, становится ясно, для кого именно предназначена эта камера пыток. Как только последний игрок оказывается внутри, дверь за нами закрывается, перекрыв выход обратно. Сначала кажется, что меня мотает от усталости, но потом я понимаю, что мы действительно покачиваемся. Неудивительно, потому что место Локации — трюм большого грузового судна.

Кругом наставлены какие-то тюки и деревянные бочки, перетянутые металлическими жгутами. В полумраке едва видны очертания тел мужчин, мерно посапывающих и похрапывающих в такт разбивающимся о борт волнам.

— Ной! — я торопливо хватаю беднягу за руку, — помни, о чем мы говорили. Это все фикция!

— Но все выглядит так... реально! — его голос дрожит, также, как и ледяная ладонь.

Прямо над нашими головами слышатся шаги и чьи-то приглушенные голоса.

— Это они! — в панике Ной озирается по сторонам. До меня доносится громкое клацанье зубов — парень настолько напуган, что не в силах контролировать свои физические импульсы.

— Приятель, все в порядке, — строго внушает Алекс Ною, словно маленькому ребенку, который боится своего платяного шкафа, — сейчас мы найдем укрытие и переждем приближающееся представление.

— Но они перережут этих ребят … снова, — в отчаянии Ной делает шаг в сторону ближайшей человеческий фигуры. Нам не видно ни лица, ни движений тела. Возможно, это лишь большая кукла спящего человека или вовсе актер. Как бы то ни было, связываться с ним опасно. Организаторы только этого и ждут. Знаком показываю Лоле и Алексу, чтобы держали Ноя как можно крепче.

— Они уже мертвы, Мани. И мы вскоре присоединимся к ним, если не спрячем наши задницы, — обращается Лола к подсознанию трясущегося от страха парня. Как ни странно, но услышав родное имя и ее грубый тон, он действительно приходит в себя.

— Да-да, ты права. Может стоить крикнуть, попытаться предупредить их?

Услышав в ответ лишь неодобрительное молчание, парень смиренно кивает головой.

— Я влез тогда вон в ту бочку, — он указывает пальцем в правый угол.

— Нас никто не будет искать, ведь это твой кошмар — не совсем уверенно шепчет Алекс, — мы спрячемся за тюками с чем бы то ни было. Но тебе нужно вновь нырнуть туда. И ни при каких обстоятельствах не высовывать нос наружу. Ты слышишь?! Ни при каких!

Тем временем шаги приближаются, голоса становятся отчетливо слышны. Смешки смешиваются с ругательствами. Убийцы даже не особо стараются скрыть свое присутствие. Едва Ной погружается в сероватую кисло пахнущую жижу, Алекс фиксирует бочку жгутом, чтобы прочно замуровать в ней парня. Быстро оглядевшись, он находит старую тряпку на полу, отрывает от нее небольшой кусок и предусмотрительно затыкает дырку на бочке именно в том месте, где изображал ее в своем рассказе Ной:

— Это чтоб у тебя не возникло соблазна подглядывать!

Приняв основные меры, мы, как можно быстрее, скрываемся за тюками. Я крепко вжимаюсь в стену. Что, если Алекс не прав, и они станут нас искать? Не сомневаюсь в том, что убийцы настоящие. С другой стороны, почему я должна быть им интересна, если вся эта история не имеет для меня никакого значения?

Тем временем головорезы заходят в трюм. Резкий запах пота и алкоголя заполняет собой все пространство. В моих жилах стынет кровь от страха. Как плохо я спряталась! Надо было нырнуть в бочку! Заползти в мышиную нору! Раствориться в воздухе! Вместо этого я сижу здесь и боюсь дышать. Идиотка!

Дальше начинается настоящий ад. Крики предсмертной агонии, звуки борьбы, возгласы во славу Сатане. Воздух настолько пропитан запахом свежей крови, что кажется, ее мельчайшие частицы попадают в мои легкие с каждым вдохом. Мне становится дурно, тошнота подкатывает к горлу. Крепко зажимаю рот руками, и держусь из последних сил.

«Это все неправда, лишь показательное выступление!» — твержу я себе. Дальше следует часть с поиском Ноя. Те же слова, которые однажды мне уже довелось услышать из его чудовищного рассказа.

До моего уха отчетливо доносятся шаги и частое свистящее дыхание. Один из головорезов подошел вплотную к перегородке, с обратной стороны которой я отчаянно пытаюсь слиться со стеной. Затаив дыхание, медленно сползаю по стене вниз и, прижавшись спиной к сырой поверхности, зарываю голову в коленях. Кажется, что звук моего дыхания вот-вот выдаст мой тайник. Шаги приблизились вплотную. Еще секунда, и их обладатель заглянет за перегородку. Время остановилось, пульс бьется в висках, наполняя звуком весь трюм. Я решаюсь приподнять глаза и вижу свою угрозу в непосредственной близи. Высокий мужчина с излишним весом стоит ко мне спиной и обнюхивает воздух, словно ищейка. Его огромный кулак обхватывает длинный нож, с острого лезвия которого капает какая-то жидкость. Мужчине нужно лишь повернуть голову на 90 градусов, чтобы обнаружить меня. Я замираю, не дышу, не моргаю и мысленно прощаюсь с жизнью.

— Зверь, посмотри-ка сюда, кажется этот отступник прихватил с собой драгоценности, — раздается спасительный голос. Головорез кидается к месту дележки, а я выдыхаю с немыслимым облегчением. От пережитого напряжения трясутся конечности. Но, кажется, опасность миновала!

Наконец, все смолкает, и наступает тишина. Громко распахивается дверь. Нас перестает пошатывать. Осторожно выползаю из своего укрытия. Тела исчезли, мы прошли тест. За тончайшей стеклянной дверцей, которую невозможно было заметить в полутьме, все сплошь залито красной жижей. Наверное, это не кровь. Что именно — сейчас не имеет значения. Глаза Лолы расширены от ужаса, но она лишь пренебрежительно кивает головой в сторону бочки:

— Давайте достанем бедолагу оттуда. Не хватало только, чтобы он утонул.

***

Ной представляет собой жалкое зрелище. Его все еще трясет, лицо мокрое то ли от слез, то ли от густой жидкости в бочке.

— Я в порядке, — отклоняет он руку Алекса, — сидя в бочке, я вдруг понял, что во всем случившемся действительно нет моей вины! И верите вы мне или нет — впервые за эти годы мне стало легче. — У него даже получается выдавить улыбку:

— Не было ничего, что бы я мог сделать для этих ребят. Мелани сдала нас, и все же я не виню ее, учитывая, в каких обстоятельствах оказалась эта девочка.

— В каких? Могла бы просто сбежать и все, — бормочет в ответ Лола.

— Она была в положении, потерянная и напуганная. Непросто жить 19 лет бок о бок с фанатичной и наполовину потерявшей рассудок мамашей. Скорее всего, в последний момент мужество покинуло бедняжку, и она сдалась в надежде на милость со стороны предводителя.

— Ты сам ее оправдал, — Лола никоим образом не разделяет лояльности Ноя, — а вот этим одиннадцати трупам повезло меньше. Вряд ли бы они с тобой согласились.

— Лола! — строго перебивает ее Алекс, — сейчас не время разбирать полеты.

— Иди к черту, — огрызается она. Затем на ее лице вырисовывается дьявольская улыбка:

— Жду не дождусь, что же подготовили для меня выдумщики-организаторы.

— Не так-то просто напугать тебя, крошка, — смеется Алекс неестественным нервным смехом.

***

В следующем зале светло, как днем. За тонкой стеклянной дверкой раскинулся газон с густой травой слишком насыщенного неестественного салатового цвета. В этой части зала по-настоящему душно, поэтому я максимально расстегнула свой термокостюм. Вчетвером мы стоим прямо перед стеклянной стеной и с самым дурным предчувствием ожидаем предстоящее представление. Некоторое время ничего не происходит, затем до нас доносится шум. Не передать словами моего изумления, радости и страха одновременно, когда с другого конца зала появляются, держась за руки, Би Би и Холео.

***

В глазах Лолы и Алекса отражается мое собственное недоумение. В полной растерянности мы обмениваемся взглядами, не в силах вымолвить ни слова. «Этого не может быть! — твержу я себе. — Ты видела, как волны обмывали бездыханное окровавленное тело Би Би и слышала нечеловеческие крики Холео в предсмертной агонии». Но их персонажи выглядят и ведут себя настолько достоверно, что по коже бегают мурашки, а в горле образуется ком.

— Какие высокотехнологичные проекции! — В язвительном тоне Алекса замаскировано столько тоски! Мне даже в голову не приходило, что эти люди и для него могли что-нибудь значить.

Би Би беззаботно чирикает о чем-то Холео, а он лишь снисходительно улыбается в ответ и с восхищением поглядывает на свою спутницу. Какие они счастливые и беззаботные в этом стеклянном ящике! Как светятся их влюбленные глаза! На этих голубках нет и тени от того горя, которое им пришлось пережить.

— Что за чертовщина?! — Лола сползает на пол и прижимается лицом к стеклу. С другой стороны комнаты, на встречу паре влюбленных появляется молодой и до невозможности красивый парень.

Этот цветущий образ, нарисованный для нас Корпорацией, никак не вяжется с тем неврастеничным и пугливым молодым человеком, которого я знала короткое время. Парень приветливо машет рукой Би Би и Холео, и выглядит именно так, как рассказывала нам Блонда — дружелюбным, жизнерадостным, полным собственного достоинства.

— Братик мой! — Лола утирает глаза рукавом, но слезы вновь предательски скатываются из уголков ее неотразимых голубых глаз.

— Это не он, — Алекс присел рядом, поглаживая девушку по волосам, — трагедия происходила на твоих глазах.

— А что, если у них получилось? Ведь смогли же они вправить всем нам мозги и вернуть с того света? — в голосе ее звучит надежда. В этот момент до меня доходит вся жестокость задания. Дать нам зацепку там, где не за что цепляться! Заставить поверить в то, во что нельзя верить ни при каких обстоятельствах!

— Мне нужно к нему! — решительно заявляет девушка и встает на ноги.

— Нет! Стой! — я грубо хватаю ее за руку, — мы все стали свидетелями того, как разнесло голову Энджелу. Если бы организаторы и смогли «починить» его, то уж точно никогда бы не восстановили его безупречной былой красоты!

— Энджел! — Лола принимается колотить кулаком по стеклу, но парень никак не реагирует. Вместо этого он что-то оживленно обсуждает с Би Би и Холео. Периодически они смеются, но ни разу никто из собеседников даже не взглянул в нашу сторону.

Внезапно раздается громкий щелчок. Где-то я его уже слышала. Мое сердце останавливается, когда я вспоминаю, где именно. О Боже! Потолок начинает снижаться!

— Энджел, малыш, выходи оттуда! — яростно кусая ногти, Лола мечется из стороны в сторону. Несколько раз она подходит к тонкой дверце, чтобы зайти внутрь, но Алекс уверенно останавливает девушку. Счастливая троица по-прежнему не замечает происходящего. Между тем, потолок уже приблизился к их головам на расстояние метра и продолжает опускаться.

— Я иду туда! — решительно заявляет Лола и добавляет с угрозой в голосе, — отойди. Плевать на то, что произойдет со мной. Я не могу еще раз потерять его, слышишь?

— Лола, знаю, тебе тяжело... нам всем тяжело. Вспомни Марко! Он погиб, приняв решение вернуться назад. Но у человека есть всегда лишь один путь — вперед. Прошлое существует лишь в наших мыслях и сердцах. Очнись же, детка! — Алекс хватает ее за руки, энергично трясет за плечи, пытается обнять, но она лишь упрямо мотает головой и вырывается из его объятий.

— Алекс прав! Возьми же себя в руки! Если ты хочешь сдохнуть, организаторы еще предоставят тебе такой шанс. Но не стоит делать этого ради нарисованной ими картинки. Пусть даже так профессионально оформленной! — я решаю сменить тактику и прибегнуть к грубости. По правде говоря, каждая клеточка во мне жаждет того же самого — открыть эту чертову дверцу и броситься на выручку друзьям, крепко прижать каждого к груди, сказать Холео, как я раскаиваюсь в содеянном, прошептать Би Би, какой стала ее дочь... Но разум по-прежнему возобладает над чувствами. Мне отлично известно, что стоит лишь прикоснуться к этим живым проекциям, они растворятся в воздухе, а меня придавит несколько тонн бетона, как это случилось с бедной Ю.

Мои слова не имеют над Лолой никакой силы, кажется, девушка совсем забыла себя. Мы втроем держим ее, пока она царапается и пытается укусить нас, словно разъярённая львица, пойманная в плен.

— Да что вы за люди! — рыдает она. — Бессердечные твари! О, Энджел...

Я бросаю взгляд за стекло, мысленно молясь о том, чтобы все побыстрее закончилось... и застываю на месте, не в силах пошевелиться. На зеленую лужайку вприпрыжку выбегает маленькая рыжеволосая девочка с курносым, обсыпанным бледными веснушками, носиком и яркими синими глазами.

— Лилу! — шепчу я, а затем — Юлия!

Девочка очень похожа на Лилу, но все же мне точно известно, что передо мной проекция Юлии, моей покойной старшей сестры. Мама так тщательно старалась расстаться с этой трагической страницей своей жизни, что избавилась от всех ее фотографий и прочих вещей, которые могли бы напоминать о смерти любимой дочери. Мое сознание сохранило образ Юлии, преобразило его, слив воедино с любимой героиней сестры из фильма «Пятый элемент», и создало родственную душу — меланхоличную и мудрую девочку с ярко-рыжими волосами, которая была способна успокоить любые мои волнения и найти здравые аргументы там, где их, казалось, быть не могло. Мое собственное второе я, которое помогло пережить события той страшной недели... Но Организаторы не могли нарисовать Лилу, потому что не знают, как она выглядит — в конце концов, ее образ плод моего воображения. Но не сомневаюсь, что найти фотографии моей настоящей сестры не было для них особой проблемой.

Все это мелькает в моей голове, но слабый голос разума моментально подавляется нахлынувшими чувствами. Мне нужно туда! Я не смогу жить дальше, если потеряю ее в третий раз. Оттолкнув Лолу, резким движением руки отворяю стеклянную дверцу. Оттуда веет холодом. До моего уха доносится странное жужжание в воздухе. Пахнет каким-то стерильным средством. Я пытаюсь сделать шаг, но чья-то сильная рука оттаскивает меня назад.

— С ума сошла?! — вне себя от ярости кричит Алекс.

— Убери от меня свои руки! Однажды я уже потеряла ее из-за тебя, — с не меньшей злостью кричу я ему в лицо, и вдруг понимаю, что то, что я сначала ошибочно приняла за ярость, оказывается ничем иным, как страхом. За меня? За Лолу? За свою собственную шкуру?

— Я не пущу тебя туда, — он захлопывает дверцу, удерживая меня на вытянутой руке.

Сердце рвется на части, пульс так сильно и часто стучит в висках, что начинает ныть голова. Со слезами на глазах и в полнейшем бессилии я наблюдаю за тем, как Лилу, то есть Юлия подбегает к троице и только сейчас замечаю шахматную доску у нее подмышкой. Юлия, то есть Лилу протягивает ее к наклонившемуся Энджелу, и тот одобрительно кивает. Кто-то берет меня за руку. Поворачиваю голову и вижу Лолу. Ее холодные пальцы вцепились в мои мертвой хваткой, а глаза направлены на Энджела с той же неописуемой тоской, что и мои на Лилу. Потолок почти касается их голов.

— Достаточно! — Алекс подходит к нам, обнимает обеих за плечи и отворачивает от разыгрывающейся на наших глазах сцены. — Можете поругаться между собой, поколотить меня, но не смейте смотреть туда! Это разобьет вам сердце. Вместе мы сможем выстоять!

И в этот момент начинаются душераздирающие крики. Холео, Би Би, Энджел, Лилу, или их качественно воспроизведенные копии, замечают нависшую над головой опасность, и начинают жалобно молить о помощи. Среди взрослых голосов прорезается тонкий голосок ребенка. Тон девочки не похож на тон Лилу, и все же каждый крик отзывается в моем сердце тупой болью.

— Лавина! Помоги мне!!!

Я вновь принимаюсь вырываться из объятий Алекса, разъярённая, как несколько минут назад Лола. Он обхватывает меня обеими руками, в то время, как Ной держит Лолу. Одной рукой Алекс прижимает к своей груди мою голову, а второй крепко обхватил мои ладони.

— Все будет хорошо! Все будет хорошо! Я не отпущу тебя! На этот раз я тебя не отпущу ни за что на свете! — Шепчет он без перерыва. Наконец, мое тело обмякает, и я утыкаюсь в его плечо, всхлипывая, словно беспомощный ребенок, в то время, как тоненький голосок вновь и вновь умоляет меня о помощи. Хлопок — и все замолкает. А я продолжаю стоять в объятиях заклятого врага, не в силах сделать ни шага самостоятельно.

Наконец, он осторожно выпускает меня из рук. За стеклянной стеной не осталось ничего, кроме груды бетона. Лола смотрит на меня пустыми глазами, бледная, как лист бумаги. Подчиняясь внутреннему импульсу, я обнимаю ее и шепчу:

— Мы справились.

— Ребята, — доносится до нас робкий голос Ноя, — понятию не имею, что за чертовщина здесь сейчас творилась. И знать не хочу. Но то, через что пришлось мне пройти, кажется теперь детским лепетом по сравнению с вашими историями.

Лола

— Черта-с-два мы справились, — злобно отвечаю я Лавине, испытывая непреодолимое желание оттолкнуть ее и убежать подальше. Скрыться от любопытных глаз Организаторов. Побыть один на один с внутренним хаосом. Никто не в силах понять и утешить меня сейчас, кроме... Лавины? Внезапное осознание действительно является для меня большим откровением. Она единственный человек на свете, который в данную минуту точно знает, что происходит во мне, потому что только что ей пришлось пережить тот же самый кошмар: эта несуществующая рыжеволосая девочка значит для нее не меньше, чем для меня Энджел.

Не знаю, как реагировать на неожиданный миг нашей близости, поэтому продолжаю стоять как истукан. К счастью, она быстро отходит от меня. Впервые с момента встречи в ее взгляде нет ни презрения, ни злобы, а лишь бесконечное страдание. Я слегка киваю головой и отвожу взгляд, чтобы скрыть смущение. Только что произошло невероятное: мы поделили общую боль на двоих.

— А вот и наш трофей, встроен в двери, — сам того не осознавая, приходит мне на выручку Ной, — очередная дощечка с тремя полями и черной точки в самом нижнем из них.

***

Мы бредем по скудно освещенному коридору. Ноги заплетаются от усталости. Постепенно я отхожу от пережитых эмоций, и к физическому истощению добавляется моральное. Мои веки слипаются на ходу. Время от времени на долю секунды перед глазами мелькают картинки — отчаянный призыв мозга ко сну. Скорее бы привал или что-то, напоминающее конечный пункт. Сейчас я готова убить за пару часов сна.

— Лола? Мы можем поговорить? — Алекс незаметно подкрался сзади.

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Непросто нам пришлось, да?

— Почему я, Алекс? — раздражаюсь я не на шутку.

— Потому что Лавина и слова мне не даст сказать.

— И ее ты послушаешь?

— Лола, мы с тобой делили постель целый год. К кому же мне еще обратиться в сложную минуту? — его тон не терпит возражений. Я молчу, а он продолжает:

— Ты не задумывалась, почему последняя комната стала и моим испытанием тоже? Ведь для меня не было предусмотрено отдельного зала?

— Знаешь ли, не до тебя было. Но раз уж ты об этом заговорил — так почему же? — он смог разбудить мое любопытство. К тому же беседа отвлекает меня от сна.

— Потому что мне было также тяжело, как вам, — Алекс замедляет шаг и старается побольше отстать от плетущихся перед нами Ноя и Лавины.

— Ах неужели? И почему же?

— Отчасти потому, что не спас Холео. Ведь если бы я тогда вмешался, всего этого могло бы и не быть. Но больше потому, что не спас Лилу для нее.

— Какая к черту Лилу?! Ее никогда не существовало! — мне следовало бы быть сдержаннее, но усталость играет злую шутку с моими и без того расшатанными нервами.

— Да, для нас с тобой! Но для Лавины эта девочка очень много значила. А я предал ее, использовал для своих корыстных отвратительных целей. С тех пор не проходило и дня, чтобы я не думал об этом. Я общался с Лилу всего лишь раз, ведь она была так недоверчива. Видела бы ты, как менялась Лавина, когда в ней оживала та маленькая девочка. Она смотрела исподлобья испытывающим взглядом, словно сверлила меня насквозь, а потом говорила что-то тонким ребячьим голоском. Она защищала саму себя от меня, и, как выяснилось, была права. Все это выглядело довольно жутко и трогательно одновременно. Лавина была более чем убедительна в обеих ролях!

— Замечательная история. Но зачем ты мне это рассказываешь? — все еще не понимаю я.

— Наверное, мне хочется выговориться. Потому что вот он — мой кошмар. Ежеминутное черное самоедство из-за предательства того, кого я любил больше жизни.

— «Люблю», — резко прерываю я его, — говори в настоящем времени. За весь год, что мы были вместе, ты ни слова не проронил о своих угрызениях совести. А сейчас, когда мне все стало известно, они вдруг появились, как по взмаху волшебной палочки.

— Тогда я не был готов обсуждать случившееся с кем бы то ни было.

— Это не меняет того факта, что ты последний мерзавец. И заслужил того, что с тобой происходит, — не совсем уверенно возражаю я.

— Это еще не все, девочка моя...

— Не называй меня так, — рычу я на него.

— Девочка моя, — невозмутимо продолжает он. — У меня были веские причины на подобное предательство.

— И ты мне о них расскажешь, несмотря на все возражения? — сдаюсь я.

— Разумеется! — на секунду на его лице появляется та самодовольная улыбка, устоять перед которой не в силах ни одна здравомыслящая девчонка.

— Дело в том, что я плохой человек. Насквозь, как червивое яблоко.

Я едва открываю рот, чтобы как-то отреагировать на этот комментарий, но он резко перебивает меня.

— Ничего не говори! Просто слушай. Депрессивные расстройства были не единственным моим недугом. Тебе ли не знать, что психические заболевания редко протекают без сопутствующих диагнозов! Так вот, я был азартным игроком. То несчастье, которое мне довелось унаследовать от отца. Мне удалось справиться с навязчивыми суицидальными мыслями, во многом благодаря терапии Олега, но спустя пару лет я начал играть. И делал это весьма недурно. На красивых девушек, по крайней мере, деньги всегда были. Но однажды я попал в руки профессиональных жуликов. Чтобы ты понимала, как это бывает: они дают тебе выиграть и почувствовать тот ни с чем несравнимый кураж. Тогда твой разум просто отключается, а перед глазами стоит пелена. Любой намек на остановку игры, потому что ты проигрываешь, вызывает в тебе неконтролируемую ярость, словно красная тряпка у быка. Ты убеждаешь себя, что еще одна партия, и все вернется обратно. Ведь не зря тебе так везло с самого начала! Еще немного, еще чуть-чуть… А потом ты словно выходишь из глубоко транса, сам не веря в то, что только что произошло. Даешь себе клятву больше никогда не садиться за игральный стол. Но все начинается сначала. И однажды я проиграл все, подобно своему отцу. Возможно, гораздо больше. А если быть откровенным, огромную сумму. Они угрожали кровавой расплатой моей семье. Идти в полицию было бессмысленно, потому что для тех людей буква закона ровным счетом ничего не значит.

— И ты пошел вместо этого сюда? — холодно подытоживаю я.

— Совершенно верно. Чтобы спасти свою шкуру и защитить близких. Те люди дали мне срок в один месяц. До сих пор удивляюсь, почему Корпорация взяла меня в игру. Им требовались сильные духом и благородные участники. Почему Организаторы выбрали такую шваль, как я? Это по-прежнему остается для меня загадкой.

Он вновь улыбается соблазнительной улыбкой и лукаво подмигивает мне:

— Может быть, за харизму? — После этого он вновь становится серьезным, даже грустным:

— Я неплохой актер, не находишь? Прогнивший насквозь, никчемный клоун.

— Почему ты никогда не говорил со мной об этом? Нет, я бы не прониклась к тебе сочувствием или чем-то в этом роде, но, по крайней мере, попыталась бы лучше понять тебя.

— Милая моя, ты и без того знаешь мою сущность лучше, чем кто-либо на этой планете. Потому что ты такая же, как я.

— Сомнительный комплимент…

— И я ценю тебя за это. Теперь понимаешь, почему меня так отчаянно влечет к Лавине? Потому что она — моя полная противоположность: ее сердце в принципе не приемлет насилия. Ничего, кроме любви и сострадания. Все ее жалкие попытки быть бессердечной и наполненной презрением ко всему окружающему разбились об одну простую истину: Лавина до мозга костей хороший человек. И даже пять лет ада, через который ей пришлось пройти по моей вине, не сломили ее чуткую сострадательную натуру. Такие плохие люди, как ты и я, болезненно тянутся к хорошим, как разные полюса магнита. Мы паразитируем на них, они жизненно необходимы нам, чтобы чувствовать себя хоть немного счастливее и казаться себе чуточку лучше.

— Ты опять несешь чушь, — ворчу я, но с удивительной ясностью улавливаю его мысль. Точно также болезненно меня тянуло к моему безупречному доброму брату. Я всегда с ревностью в сердце понимала, что нужна Энджелу гораздо меньше, чем он мне. — Зря переживаешь. Закончится игра, вы поженитесь, нарожаете детишек и будете жить долго и счастливо.

— Ох и острый у тебя язычок, — добродушно смеется Алекс. Кажется, к нему возвращается обычное веселое расположение духа. — Но, боюсь, это невозможно.

— Отчего же? Корпорация подремонтировала нас и избавили от вредных привычек, — язвительно отвечаю я.

— Она никогда меня не простит. И будет права.

***

Спустя мучительных полчаса мы, наконец, добираемся до очередной локации. К моему разочарованию, здесь нет ничего, кроме нескольких тюбиков с едой и прямоугольного экрана, вмонтированного в стену. Коридоры и залы давно перестали напоминать искусственные пещеры. Ровные поверхности, приличное освещение, четкое планирование коридорных систем, помеченных характерными символами, и комфортная температура говорят о том, что мы находимся в логове Корпорации. Все эти помещения имеют поразительное сходство с лабиринтами, в которых мы блуждали пять лет назад. С той лишь разницей, что тогда со всех сторон лязгали и скрежетали сдвигающиеся стены и потолки. При воспоминании об этом по моей спине бегут мурашки.

Впрочем, все равно, что здесь нет ни палаток, ни спальных мешков. Я так выбилась из сил, что способна уснуть мертвецким сном прямо на каменном полу. Спиной прижимаюсь к стене, и с трудом проглотив холодный кукурузный суп, закрываю глаза. Никто из игроков сначала не произносит ни слова, и я уже погружаюсь в сладкую дремоту, как вдруг меня вырывают из долгожданного сна слова Ноя:

— Завтра финал. Может быть, стоит обсудить дальнейшие действия или ответ на главный вопрос игры?

— Расслабься, приятель. Это не поможет. Все что нам сейчас нужно — это качественный отдых. Завтра сложим домино в «рыбу» — и дело с концом. — зевая, отвечает Алекс, прерываясь на полуслове.

Я сползаю на пол, скручиваюсь калачиком и на секунду задумываюсь о словах Алекса. Зачем он рассказал мне все это? Хотел оправдать себя? Объяснить, почему так и не смог ответить мне взаимностью? К черту Алекса! К черту все вокруг! Спать, спать, спать...

Главный Наблюдатель

Он всегда считал себя довольно сдержанным и расчетливым человеком. Но даже для него это было слишком! Последняя Локация Организаторов отдавала жутким садизмом. Главного наблюдателя передергивает, когда он представляет себя на месте игроков. Что бы чувствовал он, вновь увидев перед глазами свою умирающую семью? Стал бы он раздумывать, ринуться ли в это наэлектризованное помещение, чтобы умереть от разряда тока из-за прикосновения к проецируемым фигурам или быть раздавленным грудой снижающего бетона? Смог бы он безропотно слушать голос младшей сестры или матери, взывающих о помощи?! Даже его молодые напарники, которые не без удовольствия наблюдают за происходящей игрой и — он слышал это краем уха — делают ставки на дальнейший поворот событий, побледнели при виде последней драматической сцены. Какими надо быть людьми, чтобы подвергать людей подобным пыткам, назвав это «благим делом — испытанием нового Хранителя» ?! Вряд ли, составляя сценарий, Организаторы отдавали себе отчет, что это будет настолько тяжело для игроков. Он, во всяком случае, точно нет.

— Главный Наблюдатель? — Он оборачивается на голос. Маэстро выглядит измученным. Несмотря на то, что старик держится спокойно, как всегда, глубокие серые круги под глазами и впалые щеки свидетельствуют о нескольких бессонных ночах.

— Что они сказали? — спрашивает Главный с нетерпением.

— Продолжаем игру.

— Но это бред! Девушки еле шевелятся. Игрокам нужно отдохнуть, иначе шансы добраться до финиша приближаются к нулю! — его возмущению нет конца.

— Я смог выторговать для них шестьдесят минут дополнительного времени, — устало отвечает Маэстро. Главный Наблюдатель недолюбливает старика. У них всегда было много разногласий и никогда не совпадали мнения о потенциальных пациентах, кроме того, у Главного остались свои счеты с Хранителем. Но сейчас Маэстро вызывает в нем искреннюю жалость. Теперь, когда Корпорации доподлинно известно, что Хранитель нарушил правила Устава и посещал Лавину после прошлого Раунда в больнице, где, вероятно, ляпнул лишнего, наказание неизбежно. Вполне возможно, что именно по этой причине Организаторы не пошли на компромисс на переговорах и не предоставили участникам ночи отдыха. Главный не сомневается, что Маэстро сделал все, что было в его силах, чтобы переубедить их.

— Взгляни на них — двигаются, словно сонные мухи. Лишний час времени ничего не решит!

— Да, но кислород рассчитан изначально на десять человек, — голос Маэстро ровный, что совершенно не соответствует его внутреннему состоянию, — плюс шестьдесят минут дополнительного времени. Организаторы считают, что этого более, чем достаточно. Оставь дальнейшие расспросы. Давай лучше займемся делом. Я готов.

Маэстро поднимается на площадку видеозаписи и устраивается перед небольшой камерой на штативе. Оператор ведет подготовку.

— Маэстро! — окликает его Главный. — А что будет, если они не справятся? Если... она не справится?

— Они справятся, — твердо отвечает он. — Иначе быть не может. Начинаем.


© Татьяна Шуклина,
книга «Антакарана. Час расплаты».
Отрезок восьмой
Комментарии