Смерть
Игра. Отрезок первый
Отрезок второй
Отрезок третий
Отрезок четвертый
Отрезок четвертый (второй день)
Отрезок пятый
Отрезок шестой
Отрезок седьмой
Отрезок восьмой
Три месяца спустя после Игры
Жизнь
Отрезок третий

Лавина

Проснувшись утром, в первую очередь я хочу удостовериться, что все происходящее мне не снится. Убедившись, что все части тела беспрекословно подчиняются мне, встаю на ноги и с гудящей головой направляюсь к крану с водой, чтобы запить металлический привкус и умыть пылающее лицо. Когда головная боль и спазмы в мышцах шеи отступают, я с наслаждением принимаю холодный душ, поглощаю приготовленный на деревянном столе завтрак в виде баночек с надписью «яичница с беконом» и «говяжий язык», переодеваюсь в плотный облегающий костюм, висящий на стуле, и разглядываю содержимое рюкзака, который «непонятным» образом появился за ночь в моей ячейке. Там нахожу лишь три тюбика с едой, бутыль с питьевой водой и небольшой набор с вещами первой необходимости — мылом, зубной пастой, щеткой и расческой. Расчесавшись и почистив зубы, забросив в рюкзак блокнот с ручкой, я устремляюсь к двери и толкаю ее. Заперто.

На двери нет ни замочной скважины, ни какого-либо механизма, напоминающего замок — лишь пластмассовая ручка. При первой же попытке вынести ее ногой, я понимаю всю бессмысленность этой затеи. Дверь даже не дрогнула, она закрыта намертво и наверняка является частью испытания. Отложив рюкзак в сторону, начинаю искать ключ, либо что-нибудь его напоминающее — кусок магнита, шифр, палку, неважно. Ничего. Только голые стены, скудная мебель и кровать, застеленная белым пастельным бельем. Остается ждать подсказки и не тратить лишние силы. С момента моего пробуждения прошло не более часа, значит Маэстро не заставит себя долго ждать. Поэтому я спокойно устраиваюсь на кровати прямо в белых ботинках и, чтобы скоротать время, достаю блокнот и бумагу. Не забывая о том, что за мной наблюдают каждую секунду, пишу заголовок: «Загаданное число». Немного подумав, вписываю ниже первую цифру — 7. Есть смысл в том, что сказала Джастис. Для Корпорации эта цифра определенно должна что-то значить — недаром она включена в ее символику. С другой стороны, что может меня связывать с этим числом? Пишу:

«В семь лет я пошла в школу, на это время пришелся основной кризис моей семьи из-за гибели Юлии». Закрываю глаза. Неужели организаторы вновь решили вскрыть старые раны, заставить пройти через пережитую боль и окунуться в мучительные воспоминания? Вне всякого сомнения, это так. Что еще может быть такого драматичного и судьбоносного в моем прошлом? Какие еще цифры могли для меня много значить? Открываю глаза и продолжаю строчить:

«Мне было 5, когда сестра попала в автокатастрофу, ей — 10. Я пролежала 5 лет в коме. Она погибла в 1998 году, а я в 2018 в возрасте 25 лет.»

Больше мне в голову не приходит ничего, связанного с числами. Разве что…

«Бабур изменился в лице, когда Джастис упомянула о семерке. Заставить его поведать свою историю!»

***

Внезапно моя ячейка заполняется ровным голосом Маэстро. Нигде не видно его проекции, лишь голос. Проникновенный и спокойный. И почему я каждый раз так волнуюсь, когда слышу его? Словно утопающий хватается за соломинку, я хватаюсь за его вибрации и жадно вслушиваюсь в каждое слово.

— Приветствую вас, игроки, на третьем участке пути! Надеюсь, вы хорошо отдохнули после первого успешного дня и готовы и дальше доказывать Корпорации свои уникальные способности. Сегодня вам предстоит пройти нелегкое испытание. Но мы уверены, что каждый из вас справится с ним. Покиньте свои ячейки, пока жаждущий плоти враг не добрался до вас! Будьте внимательны и слушайте подсказки. Не останавливайтесь, пока то не прикажет символ. А теперь — традиционная подсказка:

«Мудрец навсегда покинул государство, а Император продолжил справедливое и грамотное правление, сделав Мага своей правой рукой. Но сердце его предчувствовало беду. Ночами к нему приходили кошмары и лишали радости жизни днем. Однажды до Императора дошла весть о том, что вражеское разбойничье войско задумала устроить дерзкое нападение на его владения. Полчище оголодавших головорезов надвигалось на стены государства, сметая все на своем пути.

В страхе и растерянности призвал Император своего придворного Мага.

«Дай совет, мой приближенный слуга, как поступить твоему бедному Господину и уберечь государство от несчастья?»

«Мой Господин, я обещал тебе дать бессмертие, и ты его получил. Тебе не стоит волноваться за свою жизнь: ни огонь, ни вода, ни острая сабля не способны причинит тебе существенного вреда», — заверил его Правая Рука.

«Глупец! — разъярился Император, — меня не волнует моя жизнь, я забочусь о своем несчастном народе!»

«К сожалению, я не в силах подарить то же самое твоему народу. Потому я стою рядом с тобой в растерянности и не ведаю, что делать дальше», — развел руками Маг.

Тогда призвал Император своего Храброго Воина и спросил его совета.

«Я обещал тебе, великий Император, — промолвил тот, — что буду биться за тебя до последней капли крови! Я выполню обещание и первым ринусь в бой с противником».

Воин пал в первом же бою, потратив безрассудно свой полководческий талант и стратегическое мышление. После смерти предводителя, войско совсем растерялось. Оно бросалось на укрепление южных ворот, а враг заходил с северных и уничтожал жалкие остатки охраны. Солдаты бросались к северным воротам, в разбойники захватывали восточные и западные стены. Наконец, головорезы прорвали оборону и начали учинять разбой, убивали мужчин, крали детей, насиловали женщин.

В отчаянии Император призвал к себе Казначея и молил его:

—Ты обещал помочь мне в безвыходной ситуации. Докажи это!

—Я клялся, что отдам тебе все до последней монеты. Мы откупимся от голодного и жестокого врага и принесем в дар все, что есть в казне.

Так и было сделано. Разбойничье войско взяло себе государственную казну, но не отступило, вопреки договоренности, а набросилось на страдающий народ с невиданной беспощадностью. Враги подобрались к дворцу совсем близко, оставляя за собой кровавый след, разрушенные деревни, осиротевших детей, обездоленных матерей, огонь, боль и тоску.

«Что бы сказал мне мой друг, мой великий Мудрец? — отчаянно гадал тем временем Император, — он бы никогда не допустил подобного кровопролития!»

И вот, покидая дворец со своей женой и шестью ребятишками через потайной подземный ход, на него снизошло просветление. Император догадался, что Мудрец ответил бы на его вопрос. Но было слишком поздно. За его спиной оставался прах разрушенных домов, в воздухе стояла гарь от сожженных мостов, а на совести тяжким грузом лежала ответственность за тысячи искалеченных судеб».

Торопитесь, игроки, у вас в распоряжении всего два часа, всего 120 минут! Не совершите ошибку, чтобы не украсть у самих себя драгоценное время!

Наступает тишина, а затем вдруг до меня доносится полный паники голос Триши — ясно и четко, словно из соседней ячейки.

— Подожди, подожди, Маэстро! Не исчезай! Что мы должны делать?

— Триша? Это ты? — кажется, голос принадлежит Джастис.

— Джастис! Слава Богу! Я не могу выбраться отсюда и...

— Тоже самое и со мной. Какое счастье, что мы по крайней мере можем слышать друг друга, — прерывает их диалог голос Бабура.

— Я так понимаю, мы все на связи. Доброе утро, коллеги, — холодно приветствует их Эльф.

— Радость моя! Эльф! Ты тоже с нами! — вне себя от восторга восклицает Бабур.

— Все ясно, как Божий день, — мы должны помочь друг другу выполнить задание. —В общей суматохе я не могу разобрать, кому принадлежит этот мужской голос.

— Предлагаю провести перекличку. Я — Ной.

— Лола

— Джастис

— Марко

Все игроки по очереди подают голос, в том числе, и я. Не хватает лишь Алекса. Он все еще спит? Не может этого быть, координатор давно разбудил его. Может быть, он игнорирует нас, этот «рубаха-парень»?

— Кто может покинуть свою ячейку и выпустить меня? — взволнованно спрашивает Триша. Но выясняется, что абсолютно все двери прочно закрыты.

— Когда я искала ключ, то обнаружила в своей ячейке небольшую нишу под кроватью. Но никак не могу открыть ее, — сокрушается Джастис.

— У какой стены стоит твоя кровать?

— У правой.

— Подожди минуту, — через громкоговоритель я слышу щелчок, а затем торжествующий голос Бабура, — я открыл дверцу! Ее можно толкнуть только из моей ячейки. Но... что дальше? Возможно, ты что-то должна передать мне?

— Больше у меня ничего нет, сожалею.

— Соберитесь же наконец! — Командует Эльф. — Притча говорит о возможном ответе Мудреца. Это и есть ключ к дальнейшим действиям. Давайте напряжем мозги вместо того, чтобы впадать в панику.

Как же мне нравится эта девчонка!

— Я знаю ответ, — спокойно говорю я. Пережидаю минутку всеобщего оживления и продолжаю, — Ошибка Императора, его Воина и Казначея была в том, что они действовали разрозненно, в неверной последовательности. Возможно, если бы выкуп был предложен с самого начала, разбойники бы и отступили. Если бы Воин действовал осмотрительнее и не ринулся в горячках в бой сам, вместо того, чтобы грамотно расставить оборону крепости, то солдаты смогли бы отразить атаку врага. Если бы сам Император, будучи бессмертным, принял участие в битве и вызвал у противника религиозный, возможно, даже суеверный страх, то враг бы отступил. Понимаете, в чем заключается главная мысль?

— Лавина, какая у тебя светлая голова! — в голосе Бабура, как всегда звучит искреннее восхищение и радость, — выход из наших ячеек заключается в строгом порядке действий.

— И в командной работе, — добавляет с энтузиазмом Диез.

— Ребята, а хотите я скажу вам, с каким врагом МЫ имеем дело? — меня настораживают встревоженные нотки в голосе Лолы.

— Переодетые разбойники? Нас ждет костюмированное представление? — мучимый дурным предчувствием и все же с надеждой в голосе спрашивает Ной.

—У меня здесь в углу лежит огромная омерзительная крыса. Она все еще дышит. Наверное, тварь спит. Посмотрите на решетки в своих ячейках. Думаете, это вентиляция? Если мы вовремя не успеем выбраться из своих тюрем, голодные, жадные и смертельно опасные крысы нападут на нас, и это будет лишь вопросом времени, пока мерзкие твари не обглодают наши тела до последней косточки, — даже сквозь стены в тоне Лолы чувствуется вязкая волна липкого страха.

«Неужели, эта любительница флоры и фауны действительно боится крыс? В прошлом Раунде я подозревала, что это лишь метод обратить на себя внимание Алекса... Алекс. Почему этот мерзавец молчит? Что он задумал? С ним все в порядке?»

Как бы в подтверждение слов Лолы, решетки с грохотом открываются и из черной дыры, скрывающей полную опасностей неизвестность, начинает дуть ледяным холодом. Я смотрю в черное нечто и по телу бежит холодок. Начинается что-то невообразимое, игроки беспорядочно выкрикивают ругательства, предположения, упреки в адрес Корпорации, Триша ударяется в слезы, а Бабур пытается утешить ее и убедить, что Лола неправа. Во всеобщем хаосе не участвуем лишь я, Эльф и Марко — единственные люди, способные сохранять самообладание. Алекса также по-прежнему не слышно.

— Мы так ни к чему не придем, — наконец, обрывает всеобщий галдеж авторитетный бас Марко, — возьмите же себя, наконец, в руки и тщательно осмотрите свои ячейки. Что необычного вы там видите? Чего не было вчера? У меня вот, например, появилась панель в стене с пятью рычагами. Похоже на механические коробки передач, только в каждой из них по четыре позиции вместо шести.

— И ты молчал об этом?! Ты пробовал привести механизм в действие? — упрекает его Триша.

— Я посчитал это плохой затеей. Не стоит торопиться, лучше прежде разобраться...

— Не стоит торопиться?! Я не желаю становиться кормом для крыс! — в голосе женщины четко слышны истерические нотки.

— Боюсь, Марко прав, — вмешивается Ной, — в моей ячейке на двери висит кодовый замок. Я уже пробовал вводить различные пароли, но ничего не получилось...

— Минуточку! Что это, — Эльф на секунду умолкает, затем торжественно объявляет: — за моим зеркалом скрывается ниша с небольшим сейфом. На нем вращающаяся ручка. И больше ничего. Кто-то должен назвать мне код.

Первая радость от находок быстро улетучивается, потому что никто из игроков больше ничего не обнаруживает в своих ячейках. Я подытоживаю про себя: крыса у Лолы, у Ноя на двери кодовый электронный замок, Бабур говорил про нишу под кроватью, которая открывается в ячейку Джастис. У Эльф есть сейф, а у Марко пять рычагов. Много информации, но абсолютно никакого представления, с чего начать. Может быть, я недостаточно внимательно изучила свою комнату? Просмотрела что-то важное, очевидное? А между тем, время идет, и маленькие голодные твари приближаются. Мне мерещится насмешливый писк и топот крохотных лапок. Торопливо отворачиваюсь от вентиляции и осторожно предлагаю:

— У остальных игроков пока ничего нет. Возможно, это что-то появится после определенного действия. Марко, что если начать с твоих рычагов? Попробовать запустить какой-то механизм? Вдруг это и есть наш старт?

Если честно, столь рискованный шаг кажется мне сейчас единственно верным, потому что на интуитивном уровне я чувствую, что Марко способен справиться с заданием. Этот мужчина кажется выдержанным, он не станет рисковать без надобности и будет тщательно обдумывать каждый шаг.

— Даже не знаю, — размышляет он вслух, — подбирать коды всегда было моей сильной стороной. Верный путь всегда подсказывает сам замок — твоя рука чувствует его податливость при каждом верном шаге, едва уловимые щелчки во внутреннем механизме, немое сопротивление при ошибочной комбинации. Если никто не возражает, я могу попробовать.

Повисает напряженное молчание. С педантичной точностью, плавными движениями и без лишнего волнения Марко подбирает код, приводя рычаги в разные позиции. Я могу слышать лишь легкие щелчки и бормотание мужчины себе под нос: «нет, крошка, не сюда... вот так-то лучше... а здесь мы поставим третью... нет, лучше не надо... прекрасно... еще немного...»

Внезапно раздается громкий щелчок и грохот, словно что-то пришло в движение.

— Есть! — торжествующе кричит Диез, — в стене около раковины что-то открылось. Минуточку... Три рычага. Первый их них в положении «включено».

Я вспоминаю задание из Раунда пять лет назад:

— Диез, каждый рубильник может означать вид освещения. Попробуй каждый из них по очереди!

Обычный дневной свет сменяется на ультрафиолетовый. Игроки тщетно пытаются отыскать в своих комнатах какие-то символы или коды, заметные лишь в ультрафиолете. Ничего. Следующим шагом наши ячейки окрашиваются красным свечением. Никакого результат. Узники в своих камерах приходят в отчаяние — слишком много времени потрачено на поиски и слишком мало зацепок.

— Что делать дальше? — Диез звучит очень расстроенно, — заранее прошу прощения, друзья.

И с этими словами парень погружает нас в кромешную темноту.

— Диез, что за шутки! Включи немедленно свет! — в ужасе восклицает Триша, — Хотя стой! Диез, милый, ты был прав! У меня на стене появился отпечаток ладони. Могу поклясться, что ни при одном из свечений его не было видно!

Удивительно, как быстро меняются настроения Триши. Она, словно флюгер, податливо реагирует на любое дуновение ветерка и без лишней застенчивости впадает то в состояние истерики, то в безграничную эйфорию. Женщина прикладывает ладонь к следу на стене и сдвигает ее. Точнее лишь маленькую часть размером с ладонь, которая благополучно выезжает в ячейке Бабура в виде маленького ящика с ключом.

— Ключ! — почти танцует от радости добродушный индус, — Джастис, лови! Это наверняка для тебя. И он передает в дверку соседней ячейки заветную вещицу.

— И что с этим делать дальше? Я перевернула все вверх дном, но так ничего и не нашла.

Кажется, мы зашли в очередной тупик. Меня не покидает внутренняя тревога. Вполне возможно, что мой черед еще не настал, и предмет обнаружит себя позже. И все же, интуиция все настойчивее подсказывает мне, что я упускаю что-то очень важное.

— Посмотри в постельном белье, Джастис!

— Может быть, еще раз проверить дверь?

— Ты уверена, что под кроватью ничего нет?

— Нигде ничего нет! — голос женщины полон раздражения и отчаяния. Суетливые советы игроков лишь усугубляют ситуацию.

— Простучи пол, — Эльф, как всегда, сохраняет самообладание и хладнокровно вносит исключительно дельные предложения. Невозможно не проникнуться симпатией с этой сказочной героине с ее трезвыми суждениями. Я вспоминаю задание из Раунда пять лет назад, когда мы также спасались от радиационной бомбы и ни на секунду не сомневаюсь в правоте Эльф. Что бы там ни было, оно скрывается под полом.

Пока Джастис сантиметр за сантиметром простукивает пол, Диез начинает не на шутку волноваться. Страх заставляет звучать его и без того высокий тон еще выше:

— Не могли бы Вы поторопиться, дорогая Джастис? Я слышу приближение крыс. До меня доносятся писки и, кажется, топот лап из шахты вентиляции.

Бабур, по обыкновению, спешит на помощь к другу и восклицает как можно беззаботнее:

— Друг мой, успокойся! Тебе это лишь кажется! У тебя просто сдают нервы. В нашем распоряжении два часа, а прошло не более 40 минут с тех пор, как Маэстро озвучил задание.

«Сорок четыре минуты», — мрачно добавляю я про себя. До окончания задания еще целый час и 16 минут. Но Диез прав, я также отчетливо слышу цокот острых коготков по каменистой поверхности. Мне известно, что крысы способны воспроизводить различные звуки, и сейчас до меня доносится их кровожадный торжествующий визг: «Еще чуть-чуть и мы обглодаем все до последней косточки». Этих отвратительных грызунов отличает от прочего животного мира умение смеяться. Крысы хохочут, когда видят неловкие движения сородичей или если их пощекотать. Даже гиены не смеются — для них подобные звуки являются средством коммуникации. А оголодавшие твари, которые в эту секунду мчатся к моей ячейке серой голодной массой, чувствуют себя превосходно, выше и сильнее человеческого существа, заключенного в плен. Их полоумный хохот полон радостного предвкушения, каждый мускул напряжен, слюна скапливается в ядовитых пастях...

Внутреннее чутье в этот момент кричит в моей голове: что-то пошло не так. В чем-то мы ошиблись. Почему я до сих пор не нашла в своей ячейке ни единой подсказки? Где Алекс? Во всех задания должна быть абсолютная логика, разве не так? Пока все идет неплохо и кажется, вполне закономерно. Кроме... Марко подобрал верный код вручную, без какой-либо подсказки или схемы. Что это — задействование его особых навыков или наше непростительное упущение? Что-то здесь неправильно. Чудовищно неправильно.

— Я нашла это место! — звучит торжествующий вопль Джастис, — слышите этот полый звук? Осталось лишь подцепить чем-то краешек... Ногтем не получается.

— Попробуй зубную щетку или расческу. Торопись же!

— Лучше взять канцелярский нож, — смущенно женщина добавляет, — подарок моего отца, известного адвоката. Можно сказать, наша семейная реликвия. Тяжелая золотая рукоятка с его инициалами и острое, как бритва, лезвие. Мой предмет...

Странно, что на этот раз Организаторы задействуют наши личные предметы для решения своих задач. Наверняка, было предусмотрено, что Джастис воспользуется ножом. Непроизвольно я поглаживаю рюкзак, где хранится мой блокнот. Это стоит держать в уме.

— Есть! — под ликующие голоса игроков Джастис вскрывает найденную шкатулку маленьким ключиком, полученным ею от Бабура, — здесь кусочек доски. Минуточку... На ней нацарапаны три цифровых кода.

Внезапно мой взгляд падает на нечто странное. Этого не может быть!

— Слушайте внимательно! Первый код — 18-1-20, второй — 23-1-19-5-18. Завершает комбинацию 11-5-25. Понятия не имею, что бы это могло значить...

Пока Джастис зачитывает комбинации, я медленно подхожу к зеркалу. Рассматривая вчера в нем себя, я приложила грязную ладонь к тому месту, где отражалось мое лицо. Рука оставила мутный след. Но сегодня его нет! Зеркальная поверхность чиста и блестит, словно отполированная.

— Я попробовал ввести коды на магнитном замке, но ничего не выходит, — в отчаянии восклицает Ной.

— Думайте, осмотритесь вокруг своих ячеек, где еще можно использовать цифры, — басит Марко.

— Может быть, это вовсе не цифровой код, а зашифрованные слова? — предлагает Эльф, — например, каждая цифра соответствует букве алфавита.

— Можно попробовать! Так, «а» — это 1, «b» — это 2, «с» — это...

— “Rat — Water — Key”, — машинально перебиваю я Джастис. Даже краем уха уловив цифровые последовательности Джастис и предположение Эльф, мой мозг четко нарисовал перед внутренним глазом таблицу с английскими буквами и моментально воспроизвел все три кода. Я бы, возможно, и подивилась в очередной раз дару Сердца, если бы не предчувствие собственной ужасной оплошности.

Пока игроки оживленно обсуждают, что бы могли значить слова «крыса — вода — ключ», я аккуратно провожу рукой по зеркальной поверхности. Еще раз. Слой слегка отходит. Торопливо тру зеркало обеими руками. Проходит несколько секунд, и прямо передо мной появляется соседняя ячейка и взволнованное лицо Алекса.

— Алекс! — восклицаю я, отпрянув назад по инерции.

— Ты видишь Алекса?

— Что происходит?

— Что с ним. Ну же, говори!

Я игнорирую выкрики игроков и смотрю на реакцию парня по ту сторону МОЕГО зеркала. Он что-то говорит, жестикулируя и показывая руками на свои уши.

— Ты можешь слышать нас?

На это Алекс отчаянно кивает головой. Мне все становится понятным. Вот оно, мое задание. Коммуникация. Я должна понять и передать другим игрокам ту информацию, что известна лишь ему одному. Браво организаторам! Они не перестают поражать своей изощренной жестокостью. Именно меня они выбрали для этого задания — поставить с глазу на глаз со злейшим врагом, заставить смотреть в его лживые, но столь глубокие и выразительные глаза, читать по предательским, но таким чувственным губам, вглядываться в каждую складочку его мужественного лица, которое я сначала научилась любить, а затем ненавидеть... Организаторы не оставят нас в покое, они и дальше будут использовать наши самые закоренелые обиды, страхи и слабости.

— Уравнение совершенно понятно: «вода + крыса = ключ». Очередь Лолы. В ее комнате лежит спящая крыса, — голос принадлежит Эльф.

— Иди к черту! Ни за что не прикоснусь к ней, — с отвращением возражает Лола.

На это Алекс начинает яростно мотать головой.

— Стойте! — командую я, — в моем зеркале появился Алекс и, кажется, ему не терпится сообщить нам что-то важное.

Алекс сжимает губы в трубочку и произносит что-то очень медленно. Затем еще раз. Видя, что я все еще его не понимаю, Алекс показывает руками цифру «8». Номер ячейки.

— Марко?!

Он кивает и продолжает свою пантомиму. Вокруг повисает гробовая тишина. Только он и я. И писки приближающихся крыс.

Алекс подходит к зеркалу и рисует беспорядочные линии с изгибами и поворотами.

— Лабиринт?

Он вновь усердно кивает и пишет пальцем что-то непонятное на зеркале. Я лишь развожу руками. Тогда Алекс обнажает передние верхние зубы, складывает ручки на животе, словно суслик и начинает короткими шажками бегать по ячейке. Периодически он останавливается и смешно водит носом, словно обнюхивая что-то. Мне едва удается сдержать улыбку. Вместо этого я вкладываю в голос максимальное презрение:

— Крыса из тебя получилась отменная!

Он вновь кивает. Затем оглядывается по сторонам и, наконец, хватает маленький тюбик пасты, заботливо оставленный для нас Организаторами. Рисует белой вязкой жидкостью маленькие цифры. Я вижу их в зеркальном отражении и все же понимаю:

— 4-1-1-2-3

— Да, это подобранная мной комбинация, — раздается бас Марко.

— Отлично, Алекс, ты видишь, мы справились и без тебя, — холодно бросаю я, на что он лишь активно мотает головой. Подумав секунду, Алекс стирает первую цифру «4» и меняет ее на «2», после чего складывает руки уголком и открывает одну из них, словно дверцу. Внезапно до меня доходит смысл его жестов. И от этого осознания меня сначала кидает в жар, а затем в холод.

— Черт побери! Вот что Алекс пытается сказать: Марко нашел верный код, но прежде ему пришлось подбирать иные комбинации. Каждая неверная цифра открывала ту или иную дверку лабиринта, по которому сюда спешат крысы. А это значит...

— Что крысы доберутся до своей еды быстрее, — в ужасе заканчивает кто-то мою мысль.

— Мне жаль, что я отобрал у нас время, убрав преграды на пути грызунов, но других предложений не было, — оправдывается Марко.

Алекс вздыхает с облегчением и рисует мне на стекле остатками пасты маленькое сердечко. Молча я показываю ему средний палец. Ямочки на щеках и трясущиеся плечи Алекса свидетельствуют о его приступе смеха. Но парень быстро берет себя в руки и с тревогой показывает на место, где обычно носят часы. Торопитесь! Времени в обрез! Вы сами украли его у себя.

— Лола, боюсь, у тебя нет выбора, — тороплю я девушку. — Крысы могут оказаться здесь в любую минуту.

— Я не прикоснусь к этой твари, ясно?

— Мне известно твое неравнодушное отношение ко всякого рода тварям. Рассматривай это как...ммм...научный интерес, — пытаясь я обратиться к профессионалу в ней.

— Лола, послушай! Раньше я до смерти боялся темноты, — вмешивается Бабур. Его еще не хватало!

— Не сравнивай. Темнота не способна отхватить тебе пол пальца или заразить какой-то неизлечимой болезнью, — резко прерывает его Лола.

— Но я не мог этого знать, потому что был маленьким ребенком. Каждую ночь я часами лежал с открытыми глазами в уверенности, что злые духи придут за мной, стоит лишь сомкнуть веки. Братья издевались над моим страхом, а родители отказывались воспринимать «детскую чушь» всерьез. Позднее, когда у меня появился светильник, мама сказала: «Ты можешь оставить свет, но если вдруг лампа перегорит или ее кто-то случайно выключит, то тогда темнота придет совсем неожиданно, без предупреждения. Ты уже не сможешь от нее отделаться или проигнорировать. Но стоит лишь в сумерках отказаться от света, то глаза привыкнут сами, и даже самая кромешная темнота покажется не такой уж непроглядной».

— К чему ты клонишь? — Лола кажется раздраженной и высокомерной, но мне это нравится. Я узнаю в ней Блонду — сейчас, когда все маски сорваны перед лицом страха.

— Если ты сейчас не преодолеешь страх и не замочишь эту одну крысу, то скоро появятся новые полчища, и ты уже не сможешь от них отделаться или проигнорировать,

Лола

— Глупый неуместный пример, — огрызаюсь я на индуса. И все же, признаться, его слова меня впечатлили. Он прав, черт побери! Если я сейчас не возьму себя в руки, то через пару минут кровожадная стая ворвется в мою ячейку, вонзит свои острые, как бритвы, и зараженные всевозможными ядами зубки в мои ноги, вцепится когтями в штанины, чтобы вскарабкаться выше к шее, груди, лицу. Меня передергивает от подобного представления. Я давно сижу на кровати, обняв колени и смотрю на серый комок, лежащий у противоположной стены. Крыса мерно посапывает, периодически она подергивает лапкой или что-то попискивает, словно видит что-то во сне. Лавина пыталась разбудить во мне профессиональный интерес. Жалкая, неудачная попытка. Я знаю этих тварей, как никто. И именно по этой причине я просто НЕ могу их не бояться. Змеи, пауки, носороги, львы интересны мне, как яркие представители фауны нашей планеты. Крокодилы, акулы, волки всегда были моей страстью — хотя встретиться с ними на узкой дорожке не решился бы даже самый отважный зоолог. Но крысы... Я не просто боюсь их. Они одновременно вызывают во мне священный ужас и завораживают своей уникальностью. Потому что это единственное существо, способное конкурировать с человеком, мыслить, совершать обдуманные поступки, выживать. Исходящая от этих тварей опасность умерена, пока человек находится с ними в нейтральных отношениях, обладает оружием, антибиотиками и превосходством в размерах. Но сейчас у нас нет ни того, ни другого. И что для армии оголодавших людоедов мой рост? Лишь способ раззадорить неуемный аппетит. В голову мне приходят бесконечные статьи об уникальности этих животных. Научные факты об атолле Энджиби в Тихом океане, где французские военные проводили чудовищные ядерные испытания, которые смели с лица земли все живое на этом острове. Кроме крыс — не больных и убогих, а сильных и разумных особей с огромной жаждой жизни. Или наблюдения одного ученого о том, как грызуны крадут куриные яйца, помещая их на брюшко особо жирной особи и оттаскивая ее в нору за хвост, чтобы не повредить хрупкую скорлупу, оберегающую драгоценное содержимое заветного лакомства. Если однажды случится противостояние человечества и крысиного рода, я не могу ручаться за его исход.

Как бы то ни было, подобные мысли мне не помогают, а лишь усугубляют ситуацию. Медленно, на ватных ногах, я встаю с кровати и подхожу к спящей крысе. Словно почувствовав мое приближение, она вздрагивает. А я вместе с ней, на моих глазах при этом выступают слезы. Это просто сцена из кошмара! Включаю кран с водой и стягиваю простыню с кровати. С безграничным отвращением я беру за хвост крысу в постоянном страхе, что она может проснуться и укусить мою ладонь. Тогда я непременно умру от чумы, лихорадки или просто от разрыва сердца. Но грызун спокойно болтается в моей руке, судя по всему, под воздействием мощной дозы снотворного. Наконец, я кидаю ее в раковину с водой и сразу отскакиваю как можно дальше. Но крыса спит настолько глубоко, что даже холодная вода не способна разбудить ее.

— Лола, ради всего святого, поторопись! — я бы презирала Диеза за столь истеричный тон, если бы сама не была так близка к панике.

— Я делаю, что могу. Можно не мешать? — с раздражением кидаю я в ответ.

— Да, но... Они добрались до моей ячейки!

— Что?! — одновременно звучат несколько встревоженных голосов.

— Я вижу их красные горящие глазки из шахты. Они что-то затевают... Спасите меня! — и Диез действительно начинает всхлипывать.

— Друг мой, не преувеличивай! Это всего лишь животные. Забирайся с ногами на кровать! Лола сейчас все сделает, у нас осталось всего лишь две незадействованных ячейки! — Бабур пытается успокоить друга, сам вне себя от беспокойства.

— Я на кровати... О нет!

— Что случилось?

— Они рядом, окружили мою кровать! — Диез бьется в истерике. Тем временем на пузе крысы вырисовываются какие-то символы. Превозмогая ужас и отвращение, я голой рукой отодвигаю шерсть в сторону. В этот момент животное открывает свои маленькие красные глазки и смотрит на меня в упор. С криком я отскакиваю. Сердце так бешено колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди.

— О Боже, Лола! Что там происходит? Я так отчетливо слышу ИХ приближение! — на этот раз голос принадлежит Трише.

— Одна из крыс уже сидит в моей комнате и, кажется, ждет собратьев, — спокойно подхватывает Марко, — думаю, рюкзак в качестве оружия подойдет.

— Восемь — три — четыре, — оглашаю я цифры, которые успела разглядеть на брюхе животного. Сейчас оно вновь погрузилось в сон. Но не в глубокий, как раньше, а в поверхностный.

— Я попробовал ввести код. Ничего не выходит, — сокрушается Ной.

— Подожди! — я делаю над собой немыслимое усилие, подхожу к крысе второй раз и резким движением убираю шерсть в сторону, — тут стрелки над цифрами. Вправо, влево и вправо! Триша! Этот код для тебя!

— Минутку... Вправо восемь раз, влево три оборота, вправо — четыре... Есть! Сейф открылся.

— Скорее, скорее! Они уже здесь!

Начинается неразбериха. Судя по настроению игроков, до многих из них крысы уже добрались и дожидаются своих сородичей для атаки.

— Тут ничего нет! — плаксивым голосом объявляет Триша.

— Они карабкаются на мою постель! — визжит Диез.

— Ищи, ищи, Триша! Ну же! Дай подсказку Ною. Он откроет двери! Мы совсем близко, — даже Эльф, кажется, теряет самообладание.

— Все верно, — вдруг вмешивается Лавина. В этот момент ее голос звучит для меня как самый долгожданный звук, как спасение. Если кто и способен вытащить нас отсюда, так это она. Спиной я чувствую на себе взгляды ИХ глаз. Голодные, умные, хищные. Спящая крыса, словно почувствовать подоспевшую подмогу, выползает из раковины и плюхается с высоты на пол. На шатающихся лапах пытается отползти в сторону. Мне страшно даже дышать, и все же я начинаю топать ногами в жалкой попытке отпугнуть ее собратьев.

— Организаторы дают нам понять, что на этом цепочка окончена, — продолжает Лавина, — вспоминайте, в какой последовательности мы ее выстроили. Это и будет код! Ной, приготовься, это задание твое. Вводи цифры и не ошибись! От этого зависят наши жизни.

— О Господи! Столь тяжкий груз ответственности мне не приходилось испытывать с тех пор как... Никогда!

— Первым должен был быть Алекс, он передал мне информацию через зеркало. Его ячейка под номером 7. Затем я озвучила ее вам — моя ячейка номер 8.

— Быстрее!

— Марко подобрал код, заданный Алексом — номер 3, открылись рычаги у Диеза — номер 9, Триша нашла оттиск руки в темноте — 6, Бабур взял ключ в нише — 5 и передал его Джастис — 4. Она, в свою очередь разгадала загадки для Лолы, которая намочила крысу, чтобы узнать шифр — 2. Триша вскрыла сейф с пустотой — 10. Ной, вводи свою ячейку последней — 1.

Едва Лавина произносит вслух последнюю цифру, все двери резко открываются и, не теряя не секунды, я хватаю рюкзак и покидаю свою темницу. Выбежав в коридор, я сталкиваюсь с до смерти перепуганными игроками.

— Сюда! — командует Ной, — в моей комнате открылась дверь, ведущая в коридор.

— Черт! Она укусила меня, — обезумевшим голосом кричит Диез.

Крысы совсем не глупы. Они ринулись толпой в ячейку Ноя, словно в ковчег, спасаясь от наводнения. «Твари хотят перекрыть нам проход», — понимаю я.

— Кис-кис-кис! — орет во все горло Бабур, вытаскивает из рюкзака тюбики, открывает их и бросает в другую сторону. Часть крыс кидаются на приманку. Но этого достаточно для нас, чтобы устремиться на свободу, пиная на ходу визжащих тварей. Еще пара минут, и все десять игроков мчатся по коридору, гонимые страхом преследования голодным полчищем.

В моей голове пляшут мысли, на глаза все еще наворачиваются слезы. Я была в шаге от того, чтобы сдохнуть тем способом, который не приснится даже в самом страшном кошмаре. Внезапно мне становится стыдно, что пять лет назад я точно также бежала и оставила Ю умирать наедине со своим непреодолимым страхом. Лишь Лавина попыталась как-то ей помочь. «Какие глупые мысли лезут мне в голову!» — ругаю я саму себя. Мне нет дела ни до кого из них. Я просто спасаю свою шкуру. Тогда и сейчас.

Постепенно наш темп становится медленнее. Писки и топот лапок остались далеко позади. И все же никто из игроков не рискует остановиться. Все оглядываются с опаской и продолжают свой путь.

— Мы не нашли части ключа, — внезапно Марко останавливается, как вкопанный.

— Не припомню, чтобы у нас было время на его поиски. Но если тебе так хочется, вернись и принеси его, — мрачно говорит Эльф. Марко не реагирует на это. Никто не произносит ни слова. И без того все ясно: мы совершили ошибку, и она стоила нам заветной части ключа от финала. Возможно, чьей-то жизни.

Я поравнялась с Алексом, и какое-то время мы идем рядом быстрым шагом.

— Ты все слышал? — спрашиваю я, чтобы что-то сказать.

— Да. Малышка, ты и вправду боишься крыс. Я думал, вы друзья.

— Прекрати!

— Извини, — он звучит искренне, — я знаю, каких трудов тебе стоило преодолеть себя.

Алекс меня плохо знает. И все же лучше, чем кто-либо на земле. Пять лет назад, очнувшись после игры в оборудованном медицинскими приборами помещении и в окружении незнакомых людей в масках, обезумевшая от горя, я вынуждена была собирать себя по кусочкам. Мне удалось отыскать Алекса. Я переехала к нему в Россию и вцепилась за него, как за спасительную соломинку. Наверное, и во мне он увидел единственный шанс на нормальную жизнь. Мы никогда не говорили много о случившемся на том острове, но это было то, что нас связывало, что помогало нам терпеть друг друга и мир вокруг нас. Мне пришлось изменить имя и документы. Хелена не могла, да и не хотела больше жить на этом свете. Алекс порвал все отношения с семьей. И вот мы, два человека, морально искалеченные пережитым, пытались спастись друг в друге, найти силы, чтобы держаться на плаву и не уйти с головой в пучину воспоминаний. Но все это было утопией. Я его любила всей душой, а он мной пользовался. Я знала это и была ему за это благодарна. Мне, казалось бы, не в чем упрекнуть Алекса, и все же список моих претензий бесконечен. И самое главное, самое непримиримое противоречие в нем — Лавина.

— Лавина опять всех выручила, не так ли? — как бы между прочим кидаю я.

— Это я подсказал ей верный ответ, — пожимает он плечами.

— Вы хорошо понимаете друг друга, даже слов не нужно, — как бы я ни старалась, мне не удается стереть обиду из своей интонации.

— Между нами пропасть, — в его голосе звучит грусть, и это меня сильно ранит.

— Не больше, чем между нами.

— Я всегда знал, как найти к твоему берегу мостик, не так ли? — внезапно тон Алекса становится шутливым, — моя влюбленная Лолита.

— Иди ты к черту!

— Только вместе с тобой. Мы будем в аду самой красивой и противоречивой парой, — он притягивает меня к себе за плечи, — ты сама сделала такой выбор, дорогая. Я бы и дальше мог мучиться с тобой.

Алекс прав. Это я настояла на прекращении отношений, потому что устала от его равнодушия и цинизма. Реальность была такова, что мы не помогали друг другу залечить душевные травмы, а напротив, мешали забыть, вновь и вновь бередя свежие раны. В тот хмурый вечер я собрала небольшой чемодан, чтобы навсегда покинуть Россию и вернуться в Швецию. Всю дорогу напролет по моим щекам катились слезы. Странно, ведь за весь год нашей совместной жизни Алекс не видел ни одной моей слезинки.

— И все же, какая кошка пробежала между вами? Я видела глаза Лавины в зале собрания. Да если бы не Марко с Ноем, она бы прикончила тебя!

— Возможно, дело в том, что я почти стал победителем, а она провела пять лет в коме? — пожимает он плечами, — не уверен, что и дальше хочу обсуждать эту тему. Скажи лучше, что ты думаешь о новых игроках?

— Идиоты.

— Ответ в твоем духе. А если поподробнее?

Я вздыхаю. Если Алекс о чем-то не желает говорить, то совершенно бесполезно принуждать его к этому:

— Бабур, Триша и Диез — слабые звенья. Слишком мягкотелы, смотрят на мир через розовые очки и зациклены на общественном мнении.

— Мне кажется, ты недооцениваешь их. Бабур весьма смышленый малый, хотя ему стоило бы немного больше беспокоиться о собственном благополучии.

— Эльф, Марко, напротив, сильные противники, — игнорирую я его замечание, — самоуверенные и плюют на общественное мнение. Но для победы этого недостаточно.

— И что же нужно для победы? — с любопытством спрашивает Алекс.

— Поставить на себе крест, наплевать на собственную жизнь.

— Ты смеешься? Да я в жизни не видел большей эгоистки! Тебя никогда не волновало благополучие других людей. Ты всегда считала себя обделенной судьбой и от всего сердца ненавидела всех за это, — его губы искривляются в усмешке.

— Это ложь! Мне никогда не было наплевать на тебя! И я любила Энджела...

— Ненависть и любовь. Какой изысканный коктейль! Особенно когда медленно потягиваешь его через трубочку... — К Алексу вернулось бодрое расположение духа.

— Джастис и Ной для меня — темные лошадки, — продолжаю я, как ни в чем ни бывало. Обычный исход нашей обычной беседы.

Постепенно темный тоннель, освещаемый лишь светом наших фонарей, становится светлее. Мы идем все время вверх. С одной стороны, это дается мне тяжело, мышцы на ногах забились, легкие разрываются от напряжения. С другой стороны, перспектива наконец-то покинуть мрачное подземелье придает мне сил и гонит вперед, навстречу свету. Еще несколько минут, и мы выбираемся из пещеры.

Первое ощущение — это нестерпимая боль в глазах, которые успели отвыкнуть от дневного света. Закрыв лицо ладонями, я осторожно открываю веки, но тут же смыкаю их обратно. Когда мои глаза, наконец, способны видеть сквозь пелену из слез, первое, что ловит мой взгляд — это буйная растительность. Тропический остров, ТОТ самый остров в очередной раз поражает меня своим ослепительным великолепием. С детства я обожала природу во всех ее проявлениях — будь то обыкновенный зеленый кузнечик или пышная цветущая магнолия с пьянящим ароматом. Мне всегда казалось, что природа — это единственное искреннее явление на земле. Еще совсем малышкой я убегала из дома, когда мама напивалась или приводила домой очередного дружка, ложилась животом на луговую траву и с удивлением и восхищением рассматривала каждую травинку. Могла часами наблюдать за деловитыми муравьями и их внутренней организацией. Мне доставляло удовольствие смотреть на тонкую сияющую паутинку, освещенную лучами солнечного света. Иногда я лежала на гладком камне и смотрела в прозрачную речушку, которая протекала недалеко от нашего дома. Представляла себе, как в ней кипит жизнь. В этой жизни не было места пьянству и отвращению, потому что такой ее создала сама природа. Поэтому в ее основе всегда лежала гармония в то время, как в человеческих отношениях царили лишь обман и лицемерие.

Вот и сейчас я с упоением рассматриваю разнообразную растительность вокруг, вдыхаю полной грудью жаркий и влажный тропический воздух, слушаю стрекотание цикад.

— Кажется все на месте? — прерывает очарование момента высокий голос Диеза, — я бы хотел извиниться за свое недостойное поведение. Перепугался, как мальчишка...

— Не извиняйся, мы все были немного не в себе, — прерывает его поток Джастис, — дай-ка я лучше осмотрю твои раны. Крыса и вправду тебя укусила?

— Не беспокойтесь, — Диез вновь переходит с женщиной на вежливое «Вы», — сейчас уже ничего не болит. Грызуну тоже досталось от меня не на шутку.

— Ах, перестань говорить со мной как с 80-летней старушкой... Да, два следа от укусов. Один поверхностный, зубки прошли по коже, не задев мышцы. Второй след хуже — кровь уже остановилась, но теперь виден огромный синяк. Надо бы обработать рану.

— Пустяки, не волнуйтесь за меня! Не волнуйся, я хотел сказать, — и Диез вежливо улыбается. По лицу парня заметно, насколько неловко ему демонстрировать свою волосатую, да еще и покусанную щиколотку существу женского пола.

— В это время Бабур бегает от игрока к игроку и участливо интересуется, не нужна ли кому его помощь. Наконец, этот назойливый тип добирается и до меня.

— Как ты себя чувствуешь? Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Отвали, — его христианская добросердечность действует на мои и без того расшатанные нервы. Затем я беру себя в руки, вспоминая о придуманном для себя образе простоватой и дружелюбной девчонки:

— Извини, спасибо, не нужно.

Внезапно он берет мои холодные пальцы в свои теплые ладони и говорит шепотом:

— Лола, у тебя невероятно отважное сердце. Спасибо тебе за это, — и отходит прочь. Странный маленький человечек.

В это время появляется Эльф и объявляет всем о том, что в двухстах метрах отсюда она нашла склад.

***

Складом оказывается разбитая двухместная палатка со следующим содержимым: еще четырьмя двухместными палатками в собранном виде, десятью спальными мешками и комплектами сменной одежды в герметичных пакетах и десятью парами резиновых высоких сапог на шнуровке, длинной веревкой, метровой тубой и огромным яблочным пирогом. Организаторы на удивление щедры сегодня. Но Марко придерживается другого мнения:

— Могли бы положить аптечку, — мотает он головой, — в джунглях может случиться всякое. Диез, иди сюда. Я немного имею представление об оказании первой помощи.

С этими словами, мужчина вскрывает герметичный пакет с надписью: «Марко» и молча отрывает оба рукава от своего костюма. Затем он тщательно промывает рану музыканта на ноге водой из ручья, который протекает рядом с нашей полянкой, и ловко фиксирует ее импровизированной повязкой.

— Так-то лучше. Надеюсь, инфекция не попала.

— Что Вы! Я чувствую себя превосходно! — искренне заверяет его Диез.

В тубе обнаруживается большой сверток бумаги с заданием от Маэстро. Но прежде чем приступить к его прочтению, мы единогласно голосуем за то, чтобы передохнуть и полакомиться ароматным пирогом. Я расстелила свой спальник и полулежа уплетаю это вкуснейшее лакомство. При этом чувствую себя почти хорошо. У меня присутствовали определенные опасения, что болезнь может вернуться... С содроганием вспоминаю те дни, когда не могла смотреть на еду без отвращения. Пища вызывала во мне лишь тошноту и непонятную агрессию. Я могла несколько дней ничего не есть и каждый такой приступ заканчивался неделей интенсивной терапии. Первый раз это случилось, когда мне было семь. Одна девочка в интернате назвала меня жирной уродиной и добавила: «поэтому тебя никто не любит, поэтому твоя родная мать предпочитала пить и гулять с мужиками, вместо того, чтобы смотреть на твою отвратительную разъевшуюся морду». Много позже я поняла, что причиной подобной жестокости послужила элементарная зависть. Но она сделала свое дело, кинула отравленное зерно на плодовитую почву. Туда, где и без того собрались все возможные комплексы и сомнения. Я сама справилась со своей болезнью, отучилась брать чужие вещи. Пока проклятые организаторы не запихнули меня в тот самолет и не вышибли на моих глазах мозги моему родному брату... После игры приступов не повторялось. Наверное, клин клином вышибают.

— Мне кажется, это было чересчур. Вдруг крысы действительно напали бы на нас? Совсем не смешно! — обиженно замечает Триша, жуя кусок яблочного пирога.

— Придите же в себя, наконец, — вдруг раздается полный презрения голос Лавины, — на этом острове все серьезно. Опасность грозит каждому и дальше будет становиться только хуже. Отбросьте свои наивные мечты об адреналине и выигрыше и боритесь за свои никчемные жизни!

— С чего это тебе вздумалось нас запугивать? — я сама себе не отдаю отчет, почему меня так тянет вступить с Лавиной в противостояние. Она спокойно смотрит на меня своим холодным колючим взглядом. Мне стоит труда его выдержать, и все же я не свожу с нее глаз, с вызовом вздернув подбородок.

— Потому что чем скорее мы выясним число, всех нас объединяющее, тем выше наши шансы на спасение. Так может быть, пришло время говорить? Лола, не желаешь покаяться в своем грехе? — ее губы расплываются в язвительной усмешке.

— Прежде всего нам всем нужно успокоиться и прочитать следующее задание, — торопливо вмешивается в наш диалог Бабур. Этот кретин снова все испортил. Кажется, он на генетическом уровне не может выносить негативную энергетику. Тяжело же ему тут придется!

Алекс по молчаливому согласию разворачивает большой бумажный сверток и торжественно зачитывает содержимое, стараясь воспроизводить в точности интонации Маэстро. Получается у него довольно смешно, так что даже я не могу сдержать улыбки. Сначала идут напыщенные слова о том, какие мы молодцы, воспевание нашего героического подвига в войне с крысами. Конечно же, Алекс много добавляет от себя, чем изрядно веселит свою публику. Но едва он доходит до следующего задания, то сразу становится серьезным:

— «Покинув свой дворец через потайной ход, Император оказался в диком незнакомом лесу. Несколько дней он скитался вместе со своей семьей, умирая от голода днем и замерзая до полусмерти ночью. Они спасались корнями и ягодами, которых было не так много, а с наступлением темноты тесно прижималась друг к друг, чтобы не окоченеть от спускающихся с гор холодных ветров. На глазах безутешного отца погиб старший сын, отравившись каким-то ядовитым растением. Любимицу семьи — младшую трехлетнюю дочь утащили на третью ночь шакалы, чтобы растерзать на части. Еще одна девочка утонула в зыбучих песках. Один сын погиб в смертельной ловушке, расставленной кровожадной бандой головорезов. Когда же обезумевший от горя отец потерял очередного наследника, не успев уберечь его от укуса ядовитый змеи, он проклял небеса. Сколько раз Император молил Бога забрать себя вместо детей, даровать ему спасение от невыносимых мук! Но Создатель оставался глух к его просьбам. Император голыми руками отбрасывал ядовитых змей, первым пробовал незнакомые корни и плоды, даже топкие болота не хотели брать его в свой плен. Однажды его супруга сказала, заливаясь горькими слезами:

«Мой Император, любовь моя к тебе велика. Я жена твоя и готова идти за тобой на край света. Но мне невыносимо смотреть, как один за другим уходят из жизни мои дети, мои кровиночки. Нет смысла для меня оставаться дольше в этом мире. Я уйду сама и заберу своего последнего сына. Скажи мне лишь одно: за что же на нашу долю выпало узнать столько горя?»

«Я плачу за свои ошибки, — горестно вздохнул Император, — потому что предал друга. Лишь Мудрец был в силах спасти мое государство».

«Однажды Мудрец рассказал мне про хижину, — вдруг тихо прошептала его жена, — она служит ему убежищем от невзгод, местом для укрытия от мира. Там он может придаваться медитации и углубиться в одиночество».

«Он не впустил бы меня в свой священный дом, — Император не в силах был поднять глаза, так сильно его терзало жгучее чувство стыда.

«Он был добр и мудр, твой слуга. Я уверена, что Мудрец хотел бы, чтобы мы направились туда. «Сердцем на запад следуй к горе и внимай всем знакам, что даруют тебе высокие салы. И там найдешь ты свое спасение». Нам надо идти! Единственный сын наш смертельно болен. Разве ты не слышишь раздирающего его изнутри кашля, не видишь обезумевших от боли глаз?», — супруга взяла руку Императора и прижала к своей груди.

«Если мы найдем там Мудреца, я припаду к его ногам и буду молить прощения!» — пообещал Император.

«Боюсь, слишком рано. Ты еще не понял его великой мудрости. И прежде, чем это случится, на нашу долю выпадет много тяжких испытаний. Но не вздумай отступать! Отбрось гордыню, забудь обиды, не допускай в свое сердце злобу. И тогда ты постигнешь его истину».

Игроки, доберитесь до хижины до завтрашнего вечера и отыщите то, что дарует вам спасение! Удачи и пусть победит сильнейший!»

— На этом все, — Алекс аккуратно сворачивает манускрипт обратно.

— У нас достаточно времени, чтобы передохнуть. Предлагаю выдвигаться в путь завтра, — вздыхает с облегчением Триша и вытягивается на своем спальном мешке под спасительной тенью ротанговой пальмы.

— Надо идти сейчас, — резко отвечает Лавина и начинает собирать содержимое рюкзака.

— Боюсь, Триша права, — вмешивается Марко, — Диезу необходим отдых. Сегодня вечером подержать ногу в покое, периодически промывать свежей водой, и завтра он будет как новенький.

— Нельзя так рисковать. Лучше оставить время про запас, — поддерживает Лавину Алекс.

— Вы с ума сошли? Посмотрите на его ногу! Это просто эгоистично! — впервые я вижу, как злиться Бабур.

— Нет-нет, я в порядке. Смотрите, совсем ничего не болит, — чтобы доказать это, Диез исполняет короткую партию чечетки. Выглядит это довольно нелепо. Алекс предлагает проголосовать и первым поднимает руку. К нему присоединяются все, кроме Триши, Бабура и Марко. Самая большая опасность на этом острове — потеря времени. Иногда нам не хватало всего несколько минут, чтобы спасти того или иного игрока. Никогда до этого я так не осознавала ценности времени. Поэтому Лавина права: нельзя медлить ни минуты.

— Куда же нам идти? «Сердцем на запад следуй к горе и внимай всем знакам, что даруют тебе высокие Салы. И там найдешь ты свое спасение». Запад у нас, судя по солнцу, в этой стороне. Но что такое Салы, черт их возьми?

— Не дай себя провести, Джастис! — ухмыляется Эльф, — сердце находится в левой стороне груди. Оно будет смотреть на запад, только если лицо обратится на юг.

— Салы или, как их называют, шореи исполинские — это почти каждое третье дерево в джунглях, — вмешиваюсь я, — можем начать осмотр. Только не представляю, как именно отыскивать среди них деревья с метками.

Немного поспорив, игроки принимают сторону Эльф. Небольшая экспедиция в составе Алекса, Марко и Ноя направляется на разведку в южном направлении. Их нет около часа. И когда я уже не на шутку начинаю волноваться за судьбу Алекса, мужчины появляются на поляне с хорошими вестями. Вопреки опасениям, дорогу отыскать несложно. Красные метки Антакараны встречаются на деревьях довольно часто.

Игроки переобуваются и складывают вещи в рюкзаки. После этого мы отправляемся в путь. Несмотря на жару и пережитые утренние потрясения, к путникам вернулся боевой дух. Все это мне больше напоминает школьный поход, нежели полную смертельных опасностей экспедицию. Основной темой является, конечно, приключение с крысами. Большинство игроков по-прежнему не верит в реальность угрозы. Они убеждены, что в самый опасный момент двери бы распахнулись и выпустили неудачливых узников на волю.

Лавина идет последней. Она ни с кем не разговаривает, лишь смотрит под ноги, глубоко погруженная в собственные мысли. Внезапно я испытываю непреодолимое желание поравняться с ней и сказать, что... Что? Какую-нибудь колкость или грубость? Слова утешения и поддержки? Я сама не знаю. Наверное, это просто желание поговорить с человеком, который знал меня до этой игры. С кем-то кроме Алекса. Словно почувствовав мой взгляд, она резко поднимает глаза и смотрит на меня исподлобья. На ее губах расползается кривая усмешка. Я резко отворачиваюсь, тем самым выдав себя. Спиной чувствую на себе ее пристальный колючий взгляд. И мне вдруг становится не по себе. Словно сам дьявол вселился в эту некогда милую и добрую девушку. Что же на самом деле произошло пять лет назад? 

© Татьяна Шуклина,
книга «Антакарана. Час расплаты».
Отрезок четвертый
Комментарии