Смерть
Игра. Отрезок первый
Отрезок второй
Отрезок третий
Отрезок четвертый
Отрезок четвертый (второй день)
Отрезок пятый
Отрезок шестой
Отрезок седьмой
Отрезок восьмой
Три месяца спустя после Игры
Жизнь
Отрезок четвертый

Лавина

— Лавина, — вдруг раздается тихий голос позади меня. Я резко оборачиваюсь и оказываюсь с глазу на глаз с Алексом, — у нас еще не было времени поговорить лично.

Не говоря ни слова, я отворачиваюсь и продолжаю свой путь. Сердце колотится в груди, кровь кипит в жилах, мне приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать. Алекс обгоняет меня и загромождает мне путь.

— Неужели ты не можешь уделить пару минут старому знакомому?

— Лучше уйди с дороги, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Всего лишь хотел похвалить тебя. Все-таки мы отличная команда. Ты понимаешь меня без слов. Хотя, признаться, я ожидал, что ты обнаружишь слой на зеркале раньше. Я видел тебя с самого начала. Не волнуйся, в деликатные моменты я отворачивался, несмотря на все соблазны. А еще...

— Что тебе непонятно в «уйди с дороги»? «Уйди» или «с дороги»? — я едва держу себя в руках.

— Послушай, откуда столько ненависти? Реакция при встрече меня удивила, но сейчас то все идет неплохо? Почему бы нам не поговорить и не попробовать подружиться снова?

— Откуда столько ненависти? Откуда?! — я теряю самообладание, и уже ничто не в силах потушить пылающее во мне пламя негодования:

— Если бы не ты, эгоистичный ублюдок, я бы не попала в эту проклятую ловушку! И они все остались бы живы! Лживый лицемерный мерзавец, ты виноват в наших смертях! И не смей подходить ко мне как ни в чем ни бывало. Не вздумай прикасаться ко мне или пытаться выяснять отношения!

— Успокойся, пожалуйста...

— Я успокоюсь лишь тогда, когда ты сдохнешь. А теперь повторяю еще раз «лучше уйди с дороги».

С этими словами я продолжаю свой путь, оставив Алекса позади с открытым от удивления ртом. В моей голове сменяют друг друга воспоминания, словно слайды на проекторе. Наше знакомство, его улыбки и смех, долгие разговоры, теплые объятия. Он вытягивает меня за руку из затопляемых пещер, идет со мной через поляну с ядовитыми змеями, при восхождении в горах его надежное плечо всегда рядом. Наши поцелуи, нежные слова, знакомство с Лилу. Мне хочется кричать от раздирающий меня изнутри боли предательства. Но я не доставлю удовольствия ни Алексу, ни организаторам. На мне каменная маска: ни единая мышца на лице, ни подергивание уголка губ, ни даже взгляд опустевших глаз не выдадут бушующего внутри вулкана.

Постепенно я успокаиваюсь и даже насмехаюсь над своим недавним волнением. Как глупо выглядел Алекс в своей бесполезной попытке сближения. Жалкое, недостойное поведение. Еще один повод презирать его.

Так проходят три часа пути — без приключений и особых сложностей. Жажда все настойчивее напоминает о себе, так как я давно опустошила свои запасы воды. Полуденный зной спал, и солнце начало клониться к линии горизонта. Приходящая ему на смену прохлада оживляет джунгли, наполняя их обитателей радостным предвкушением ночного пира. Скоро настанет время искать место для привала. Но до этого момента нужно идти вперед, не взирая на постоянные жалобы Триши. Некоторые игроки начинают настаивать на остановке для ночевки. К счастью, большинство все-таки на моей стороне. К тому же не стоит устраивать привал без источника воды.

Внезапно метки на деревьях прерываются и как бы мы не старались отыскать их в зарослях, все попытки не венчаются успехом. По неволе мы все-таки вынуждены сделать привал, но лишь для того, чтобы отдохнуть и отправить небольшую экспедицию для осмотра окрестностей и поиска меток. Мы обнаруживаем небольшую полянку и располагаемся на спальных мешках под деревьями. Некоторые игроки принимаются за тюбики с едой. Несмотря на чувство голода, я не прикасаюсь к собственным продуктам. Неизвестно, что нас ждет дальше и получится ли пополнить запасы. Кто-то настойчиво предлагает поделиться своей едой с Бабуром — как минимум, неразумно. Может быть, парень и проявил смекалку и отвлек крыс своим провиантом, но это его решение, его беда. Я бы предпочла растолкать крыс ногами, лишь бы оставить в целости то, от чего действительно может зависеть моя жизнь.

Удалившись от компании на достаточное расстояние, я опускаюсь на землю и прижимаюсь спиной к мощному стволу дерева.

Внезапно я слышу легких шорох и замираю в ожидании. Еще мгновение, и из-за высокого папоротника появляется проворная коричневая головка. На секунду змейка замирает, оценивая окружающую обстановку, затем, убедившись, что ей не грозит опасность, продолжает свой путь. Вдруг она вновь останавливается и мне отсюда видно ее темную блестящую спину. Один рывок — и змея сворачивается в клубок с маленьким мышонком в пасти. Грызун всеми силами борется за свою жизнь, перебирая в воздухе крохотными лапками. Его убийца не торопится и спокойно ожидает, пока тельце мышонка перестанет сопротивляться и покорится своей неминуемой участи. Еще пару мгновений, и яд парализует несчастную жертву, мышонок еще раз вздрагивает в предсмертных судорогах и замолкает навсегда. Змея спокойно заглатывает его так, что через минуту мне виден лишь длинный серый хвостик. Какой-то звук спугнул хищницу, и она торопливо покидает место охоты с болтающимся у рта хвостом. Вся сцена длилась не более пяти минут, но она целиком поглотила меня. Змея убила этого мышонка, потому что это необходимо ей для выживания. Природой безошибочно все продумано до мелочей: есть сильные и слабые. Сильные убивают и выживают, слабые становятся жертвами пищевой цепочки. Не больше и не меньше. Змея не испытывает радости от своего убийства, а мышонок не обиделся бы на хищницу, если бы ему удалось сбежать. Оба забыли бы этот инцидент в ту же секунду. Но у людей все иначе. Ими управляют не столько первобытные инстинкты, сколько низменные порывы, зависть, ненависть, кровожадность, обида... Поистине человек — самое неудачное творение природы. Он сам заслуживает того, что с ним происходит.

В этот момент до меня доносится смех Алекса. Он о чем-то беззаботно болтает с Джастис, Тришей и Ноем и показывает кивком в мою сторону. Недалеко от меня стоит Марко, и что-то в его кармане привлекает мой взгляд. Золотая рукоятка складного перочинного ножика торчит больше, чем на три четверти, и вот-вот выпадет из кармана. Нужно предупредить его, прежде чем он потеряет свой предмет. Я встаю на ноги, подхожу к Марко и выхватываю нож. Снова раздражающий смешок Алекса. Я медленно разворачиваюсь и, открывая нож на ходу, направляюсь к группе игроков. Приближаюсь к Алексу и вижу лукавые глаза. Его губы оформляются в какие-то звуки, но я не понимаю. В порыве слепой ненависти поднимаю нож и вонзаю лезвие по самую рукоятку в его плечо. Оно входит на удивление легко, не встречая сопротивления на своем пути. Глаза Алекса округляются от ужаса и боли, он поднимает руку, чтобы предотвратить новый удар. Слишком поздно, со всего размаха я вонзаю нож в грудь парня — туда, где должно находиться сердце. Глубокое удовлетворение и животная радость охватывает все мое тело, так что меня начинает колотить мелкой дрожью.

— Лавина, что ты делаешь?! Ты убьешь его!

— Она выжила из ума!

— Я знала, что она сумасшедшая!

— Спасите, кто-нибудь!

Голоса в панике перебивают друг друга. Сквозь общую истерию пробивается спокойный бас Марко:

— Лавина, просто отдай мне нож.

Я поворачиваюсь к мужчине. Нужно отдать нож. Но я не могу. Красная пелена застилает мои глаза, металлический запах приятно щекочет нос. Мои ноздри жадно хватают воздух, губы кусают сами себя так, что на них выступают алые капли. Вкус крови. Неутолимая жажда.

— Лавина?

Не успев опомниться, я подлетаю к Марко и вонзаю лезвие в его живот, затем еще раз и еще. Кругом слышны визги, крики, брань. А я игнорирую их и лишь продолжаю наносить удар за ударом в мягкую плоть Марко. Какое наслаждение дать выход накопившейся злобе и глубоко затаившейся в черном сердце обиде! И мстить, мстить, мстить...

— Лавина? Лавина! Очнись!

Внезапно я открываю глаза и вижу перед собой встревоженные лица игроков. Меня все еще бьет мелкой дрожью, я тяжело дышу, на лбу выступила испарина. Резко вскакиваю на ноги:

— Что... Что здесь происходит?

Ты уснула и начала метаться во сне, мы никак не могли разбудить тебя, — на лице Эльф видна нескрываемая тревога.

— Наверное, эта история с крысами так впечатлила тебя, — бормочет Марко, ощупывая мой пульс и проверяя рукой лоб. Живой.

— Марко? — я отталкиваю его руку, — какой предмет ты взял с собой в игру?!

— Портсигар с парой сигарет и зажигалкой. Никак не могу избавиться от дурной привычки, — пожимает он плечами.

— Слава Богу...

— Тебе лучше отдохнуть, — вмешивается Алекс. Тоже целый и невредимый, — кто-нибудь подежурит возле тебя, пока мы ищем указатели на деревьях.

— Нет, спасибо! Мне уже стало гораздо лучше. Я...я просто хочу побыть одна. Если не возражаете, — и я все еще нетвердой походкой удаляюсь с поляны, — не волнуйтесь за меня, далеко не заберусь.

Едва оказавшись скрытой деревьями, я закрываю лицо обеими руками и вслепую пробираюсь сквозь заросли, не в силах побороть внутреннюю дрожь. Что это было? Какое безумие! Я все еще вижу перед глазами окровавленное тело Алекса, бьющегося в конвульсиях. Чувствую, как мягко входит нож в человеческое тело, словно в подтаявшее сливочное масло. Перед тем, как уснуть, мне довелось наблюдать сцену охоты змеи на мышь. Может быть, это меня так впечатлило? Или жажда мести Алексу? Все это мне просто привиделось. Но как реально было ощущение! Убить оказалось не так просто, как мне это представлялось в мечтах и сновидениях. Но я не убийца и не способна забрать чью-то жизнь, пусть даже такого мерзавца, как Алекс. Словно в трансе я удаляюсь от лагеря все дальше и дальше. Наконец, не в силах больше сдерживаться, падаю на колени и из моей груди вырывается душераздирающий крик:

— Я не выдержу этого! Мама! Мамаааа!

Затем я ложусь на землю и начинаю рыдать. Мне все равно, видят ли меня организаторы. Пережитое потрясение лишило меня достоинства и самообладания. Я сломлена, уничтожена, раздавлена. А воображала себя сильной, планировала беспощадную расплату. Моя жизнь загублена, но во мне нет ни сил, ни умения сопротивляться. В глубине души я точно знаю, что не смогу причинить вреда даже маленькой мыши. И видеть обратное, ДЕЛАТЬ то, то противоречит всему моему существу, уничтожает меня. Я беспомощная игрушка в руках Корпорации, которая потеряла свое прошлое, мучается в настоящем, не имеет надежды на будущее. И так я катаюсь с бока на бок, оплакивая свою загубленную жизнь и беспомощность, до тех пор, пока в глазах не остается слез. Спустя какое-то время я все еще вздрагиваю от немых рыданий. Но голова постепенно начинает проясняться. Нельзя сдаваться вот так просто, впечатлившись каким-то сном. Я осознала, что не смогу убить Алекса, но это сделает за меня Корпорация. У меня все еще есть шанс вернуться к семье. Нужно лишь делать все, что они от меня ожидают, соглашаться на их условия, лгать и притворяться.

На нетвердых ногах и глубоко погрузившись в размышления, продолжаю свой путь. Я еще не готова вернуться назад, увидеть обеспокоенные лица и что-то им объяснять. Мне необходимо побыть одной. Внезапный приступ так истощил меня, что сейчас мне стоит больших усилий перебирать ногами — они словно уходят под землю. Опускаю глаза и в тот же миг окончательно прихожу в себя — это не метафора, я в буквальном смысле слова ухожу под землю. Вязкая темная жидкость уже достигла щиколоток. Вокруг видна мелкая зеленая ряска — свидетельство того, что я нахожусь на болоте.

— О, нет! — я разворачиваюсь обратно в ту сторону, где виднеется твердая земля и изо всех сил перебираю ногами. Но чем активнее мои движения, тем глубже засасывает меня трясина. Один неловкий шаг — и я проваливаюсь по самое бедро. Дальше сопротивляться просто бессмысленно. Следом за левой ногой следует правая, затем вязкая грязь засасывает меня до пояса.

«Стой! — Мысленно приказываю я себе. — Успокойся и прекрати шевелиться! Только в этом случае появится шанс на спасение». Переборов панику, начинаю анализировать свое положение. На ум приходит фраза из какой-то энциклопедии о том, что главный враг утопающего в зыбучих болотах — это движение. И действительно, стоило мне перестать яростно размахивать руками и беспорядочно перебирать ногами, как я повисла на топкой поверхности, словно поплавок. Сейчас вязкая жижа проглотила меня по самую грудь, так что я вынуждена держать обе руки под водой. Что дальше? Мне страшно даже дышать.

— Помогите, — кричу я что есть силы и еще немного погружаюсь в болото. Шансов нет! Я слишком далеко ушла от лагеря, меня никто не услышит. «Опасность для утопающего в болоте заключается в переохлаждении», — приходит мне на ум цитата из все той же умной книжки. В самом деле, сырой холод беспощадно пробирается сквозь защитный костюм, а затем проникает внутрь. Еще несколько мгновений, и мои зубы начинают стучать, а тело содрогаться от холода. Кажется, что при каждом таком передергивании болото засасывает меня еще глубже.

— Помогите! Помогите мне!!! — кричу я, надрывая легкие. Еще и еще, пока не захожусь в приступе кашля. Прислушиваюсь. Хрустнула ветка или мне это лишь показалось? Ничто не нарушает привычные звуки природы. Хотя нет! Кажется, кто-то действительно пробирается сквозь заросли.

— Помогите!!! — кричу я из последних сил. И в этот момент на берегу появляется Алекс. Увидев меня, он расплывается в улыбке.

— Снова ты увязла в неприятностях! Или лучше сказать, болото негатива засосало Лавину? Или вот еще: трясина ненависти...

— Прекрати!

— Что ж, спасать тебя — это мое хобби, забыла? — Алекс лукаво подмигивает и начинает искать глазами подручные средства.

— От тебя я не приму помощи! — гневно кидаю я.

— Ты похожа на бегемота, у которого торчит из воды одна голова, а сам он что-то недовольно похрюкивает, — невозмутимо замечает Алекс.

— Позови кого-нибудь, а сам уходи.

— Смешнее будет, когда останутся торчать лишь глаза и ноздри. Бегемот что-то рассерженно булькает, но уже ничего непонятно... Какое счастье, что именно я взялся нести веревку, — с этими словами он быстро скидывает с плеч рюкзак и достает моток. Я больше не возражаю ничего, потому что, по правде говоря, Алекс — это мой единственный шанс на спасение. Даже если он побежит в лагерь за другими игроками, я здесь либо утону, либо окоченею от холода. Парень уверенно фиксирует веревку к толстому стволу дерева, затем кидает мне ее противоположный конец.

— Лови!

Мне приходится достать руки из жижи, что ведет к дальнейшему погружению. Все напрасно. Веревка падает в нескольких метрах от меня. Алекс делает попытки одну за другой, но и это ничего не приносит — веревка слишком легкая, чтобы точно попасть в цель. Он осматривается и находит толстую палку, которую фиксирует на конце веревки.

— С грузилом я наверняка без труда поймаю рыбку из пруда. Хватай!

Палка падает совсем рядом, но сколько бы я ни старалась, не могу до нее дотянуться. В результате всех моих потуг вода доходит мне теперь до подбородка. Какое разочарование! Веревка оказалась слишком короткой. Значит, это конец, и я погибну?

— Еще чего! Какая хитрая. Нет уж, живи и мучайся дальше, как все нормальные люди, — ворчит Алекс, вытягивая веревку и обвязывая другой конец вокруг пояса. Я даже не заметила, что произнесла последнюю фразу вслух.

— Что ты затеял?

— Говорю же, спасать тебя — мое любимое занятие.

Он входит в болото, опираясь на палку, и медленно приближается ко мне, тщательно ощупывая дно. Везение не на его стороне — в какой-то момент его нога также проваливается в трясину. У Алекса, в отличие от меня, есть все шансы вернуться — стоит подтянуть себя веревкой, привязанной к дереву. У меня же... Но он не возвращается, а упорно продолжает свой путь на встречу ко мне. Парень движется, словно в замедленной съемке — так медлительны все его движения.

— Быстрее! — шепчу я сквозь клацанье зубов.

Еще мгновение, и его рука протягивается ко мне. Веревка натянута до предела. Между мной и Алексом по-прежнему не меньше полметра.

— Хватайся!

— Я не могу! Если вытяну руку, то уйду под воду.

— Делай, как я сказал, иначе мы оба погибнем!

— Но я уйду...

— Я никогда не дам тебе уйти!

Собрав последние силы, я вытаскиваю руку и тянусь вперед. Бесполезно. Всего пара сантиметров отделяют наши пальцы. 20 миллиметров от заветного спасения.

— Я не дотянусь до тебя, не отвязав веревки. Лавина, есть лишь одна попытка. Если у тебя не получится, мы встретимся в вечном царстве мертвых. Вряд ли ты готова терпеть меня целую вечность, не так ли?

С этими словами он опускает руки под воду и отвязывает веревку, обмотанную вокруг его пояса. Держа в правой ладони ее конец, Алекс протягивает мне левую руку. Вода достигает его груди. Одним рывком я хватаю ледяную ладонь. Есть! Наши пальцы сцепляются в прочный замок. Алекс изо всех сил пытается потянуться на веревке, он тесно сжал зубы, на его лбу выступила испарина. Внезапно он издает животный крик, и я чувствую, как мой ледяной плен слегка отпускает меня.

— Порядок! — Алекс обвязывает вокруг пояса веревку, на секунду выпуская мою ладонь. Трясина вновь съедает обратно выигранные сантиметры.

— Аааа! Алекс, не отпускай меня!

— Никогда.

Он хватает мою руку и максимально притягивает к себе. Затем берет подмышку и шаг за шагом начинает вытягивать нас обоих, хватаясь за веревку и оставляя на ней окровавленные следы. Он пыхтит от напряжения, а я даже ничем не могу помочь — мои конечности закоченели, я их почти не чувствую. Никогда мне еще не приходилось проходить такой длинный путь, составляющий всего каких-то 50 метров. Наконец, появляется заветная твердая земля. Мы все еще по колено в грязи, но уже способны передвигаться самостоятельно. Выйдя на берег, Алекс падает на землю, а я рядом. И так мы молча лежим рядом и тяжело дышим, словно рыбы, которых только что вытащили на лед.

— Я.. не просила именно твоей помощи, — задыхаюсь я.

— Пожалуйста, был рад стараться.

— Спасибо.

***

Прошло не меньше часа, прежде чем мы немного согрелись, восстановили дыхание и силы. В джунглях уже сгущаются сумерки, так что нужно срочно возвращаться в лагерь. Какое-то время мы идем молча. Наконец, я прерываю тишину:

— Как ты оказался возле болот?

— Наслаждался дикой природой и случайно проходил мимо.

— Не валяй дурака!

— Ты была не в себе, когда покинула поляну. Не мог же я оставить девушку одну в джунглях, еще и в таком состоянии. Я последовал за тобой, но не сразу. Поэтому и пропустил самую зрелищную часть. А потом услышал твои душераздирающие вопли. Дальше ты сама все видела.

— Еще раз спасибо. Но на этом все. Мы с тобой по-прежнему враги. Если тебя не затруднит, мог бы ты идти немного подальше от меня?

— Мне не дает покоя один вопрос, — игнорирует Алекс мою просьбу, — от моего внимания не ускользнуло, что ты меня недолюбливаешь...

— Недолюбливаю?!

— Недолюбливаешь. И догадываюсь почему — я и вправду должен был рассказать тебе о Лилу. Но ты вменяешь мне в вину ИХ смерти! О ком идет речь?

— Раннер ударил тебя, когда вел Холео на казнь. Ты притворился, что потерял сознание! Ты был в силах помочь ему, помочь мне, черт тебя побери! Как можно было повести себя так недостойно, трусливо спрятаться в кусты, когда наш товарищ так отчаянно нуждался в поддержке?!

— Лавина, но это было не мое решение. Мы приговорили его коллективно. Холео оказался невиновен — этот факт тяжело принять. Но в тот момент мы все поверили в эту сказку и считали его злым персонажем. Если бы я отбил астронома у спортсмена, то пострадали бы двое из нас. К примеру, ты! Лавина, как я мог такое допустить? Возможно, я и повел себя недостойно. Но это не было трусостью! Лишь попыткой защитить тебя и остальных невиновных игроков!

— А как же Раннер?

— Раннер? — Алекс удивленно смотрит на меня, словно я только что открыла для него великую тайну.

— Он был жив, когда ты спускался на дно грота, ведущего из затопленных катакомб! Если бы ты вытащил парня, он бы мог нести в финале Ю на руках. Мне бы не пришлось делать этого самой. Планк бы не убежал от нашей компании, все вместе мы бы добрались до зала, и один из нас смог бы стать победителем. Нормальным полноценным победителем. И все бы остались живы! И Раннер, и Ю, и...я, — слезы вновь предательски подкрадываются к моему горлу, а пальцы сжимаются в кулаки. А мне казалось, что я навсегда распрощалась с эмоциями, лежа на одноместной кровати и слушая день ото дня о себе в третьем лице.

— Но я не знал, что Раннер все еще был жив. Если бы оставалась хотя бы малейшая надежда, я бы рискнул. Мое тело было слишком истощено и ослаблено физически, чтобы пытаться вытащить оттуда труп. Я понимал, что если попытаюсь, то утону сам. Раннер выглядел таким...мертвым.

—Он был жив! — вдруг слеза выступает из уголка глаза и катится по моей щеке.

— Откуда тебе это известно? Как ты можешь быть так уверенна?

— Просто знаю, — я не хочу ничего упоминать о Маэстро. Организаторы слышат нас. Если они узнают, что Маэстро посещал меня в больнице и посвятил во все тайны Корпорации... Неизвестно, чем это для нас обоих обернется. Не то, чтобы я волновалась за судьбу старика, но глупо открывать все карты сейчас.

— Лавина, мне жаль. Но прошлого не вернешь. Ты не можешь меня ненавидеть за то, что я не рискнул своей собственной жизнью ради спасения другой. И если...

— За что ты меня так предал? — слова сами вырываются из моего горла. Огромный ком на их пути коверкает интонацию, заставляя голос звучать хрипло.

— О чем ты? — Он в растерянности смотрит на меня, притворяется, словно не понимает ни слова.

— Почему ты ничего не сказал мне о Лилу? Подыгрывал? Делал вид, что все в порядке?

— Сначала не хотел тебя расстраивать, потому что видел, как много для тебя значит эта девочка. Ты обретала спокойствие, даже умиротворение, когда обращала взгляд к дереву с воображаемой подругой. Лилу была нужна тебе на тот момент, и я не хотел ее у тебя отбирать. А потом... ставки возросли, мне нельзя было проиграть!

— Поэтому ты предпочел убить меня? Что ты так смотришь? Мне все известно! Ты находился в этой комнате до меня и точно знал, что натворил Планк! Прикрылся Лилу, подлый лживый ублюдок! — слова обвинения льются из меня, не встречая на пути никакого сопротивления. Я не в силах взять себя в руки и прекратить бессмысленный поток речи.

— Я не предполагал, что все закончится именно так, — тихо шепчет он и опускает глаза, — прости.

— Нет! Нет! Нет! — я закрываю уши руками, чтобы не слышать этого. Оказывается, в глубине души я до последнего момента надеялась, что Алекс посмеется, найдет всему объяснение и опровергнет эту информацию. И тогда все россказни Маэстро оказались бы ложью, способом настроить нас друг против друга.

— Лавина, у меня были на это свои причины... — Алекс протягивает мне свою ладонь.

— Не смей приближаться ко мне! — эти слова больше похожи на глубокий стон, — я полюбила тебя, а ты предал меня, растоптал и отдал в жертву своей корыстной цели и алчной натуре. Ненавижу тебя всем сердцем, Алекс. А теперь оставь меня в покое.

С этими словами я отворачиваюсь и продолжаю путь к лагерю, в то время как Алекс молча плетется за мной на расстоянии десяти метров.

Лола

Мне становится невыносимо в этой компании. Совершенно чужие для меня люди рассуждают о том, о чем не имеют ни малейшего представления. Единственные игроки, которые в моих глазах что-то из себя представляют — Марко, Ной и Алекс отправились на разведку, их нет уже около трех часов. Как ни странно, но и отсутствие Лавины выводит меня из равновесия. Несмотря на всю антипатию, она кажется мне намного ближе оставшихся на поляне. Собираюсь на эту игру, я готовилась к тому, что буду одинока и действовать по своему собственному плану. Мне не нужны были поддержка и понимание. Я придумала для себя роль дружелюбной девушки, чтобы проникать в чужие мысли, первой узнавать верное решение и опередить всех на финише. Мой план потерпел фиаско — во-первых, я не в силах справиться с созданным для себя образом. Игроки слишком сильно раздражают меня: назойливая муха Бабур, его долговязый друг Диез со своими ужимками, насквозь прозрачная и бледная Эльф, которая смотрит на всех свысока, болтливая и вечно жалующаяся Триша. Джастис единственная, кто более-менее понятен мне. Ее кудряшки, зеленые глаза и уродливый шрам на лице выглядят нелицеприятно, но она близка мне по духу. Я чувствую это. Джастис также хорошо играет заученную роль. Но что за этим кроется — трудно сказать.

Во-вторых, меня ждал неприятный сюрприз в лице Алекса и Лавины. Благодаря им я не чувствую себя одинокой. Нас объединяет гораздо большее, чем этих идиотов. Мы прошли плечом к плечу ужасные испытания, пережили смерти компаньонов и заглянули в адское жерло. Я могу не любить Лавину, злиться на Алекса, но они в моих глазах достойные противники и... родственные души. Проклятье! Эти сантименты делают меня уязвимой, превращают в человека из той бесчувственной машины, которой я планировала стать.

— А потом она набросилась на меня! Видели бы вы ее крохотные красные глазенки — столько в них было жадности и злорадства! — распевает на всю поляну Диез. Теперь, когда все опасности остались позади, он, очевидно почувствовал себя героем, — но несладко же пришлось крысам почувствовать на своей спине удары моих ног. Готов поспорить, я даже пришиб парочку на смерть.

— Какой ты смелый! — с восхищением восклицает Бабур.

— А ты, мой друг, так ловко придумал трюк с едой! «Вот это смекалка! — сказал я себе — мне до такого никогда не додуматься!» — Диез усердно кивает головой в подтверждение своих слов.

— Мы все были на высоте! — гордо добавляет Триша.

— Конечно, особенно Диез со своими ультразвуковыми сигналами, — презрительно кидает Эльф.

— Милая, войди в его положение! — восклицает с укором Бабур.

— Мы со всем справились, и неважно как — мы большие молодцы!

— Я отойду ненадолго! — прерываю я эту приторную, как липкая сладкая вата, дискуссию. Не могу больше выдержать ни одного слова. Как они могут быть так беспечны? Так самодовольны? Почему некоторым жизнь дается настолько просто, а мне приходится бороться за любое теплое место под солнцем, вырывать зубами каждый кусок душевного спокойствия? Вот и сейчас они все развлекаются на этой игре в то время, как я вынуждена рисковать своей жизнью ради... Нельзя об этом думать! Я ускоряю шаг и переключаюсь в мыслях к Алексу и Лавине. Где они сейчас? Она ушла одна в джунгли, а он никогда не допустил бы этого. Я почти не сомневаюсь, что Алекс последовал за этой девчонкой. Знакомый укол ревности. Что она может дать ему, чего не могла предложить я? Почему даже ее очевидное отрицание не является преградой на его пути, в то время, как с моей стороны было достаточно неотвеченного звонка, чтобы Алекс пропадал на пару дней? И самое главное — их не связывает ничего, а нас так много! Слишком много. И все же мой любимый мужчина бежит за ней как верный пес, получая то и дело по носу. Гордый и независимый Алекс, непревзойденный ловелас, презирающий женский пол до глубины души. Черт побери! Я думаю об этом, становлюсь слабой, вместо того, чтобы сейчас сидеть на полянке рядом с игроками, весело воспевать с ними наши подвиги и потихоньку выведывать страшные тайны, связывающие нас так или иначе одним числом...

Вдруг до меня доносится странный звук. Мне послышалось или это действительно...

— Мяу! — тонко пищат несколько голосков. В ужасе останавливаюсь на месте как вкопанная. Еще не видя тех, кто издает эти звуки, я понимаю, в какой серьезной опасности оказалась. Разворачиваюсь в обратную сторону. Бежать, пока не станет слишком поздно... И смотрю прямо в узкие желто-зеленые глаза огромной черной кошки.

***

Пантера оголяет свои хищные желтые зубы и предупреждающе рычит. Расстояние между мной и животным не превышает двадцати метров, поэтому мне отлично видно, как напрягаются все мышцы ее мощного тела. Дикая кошка слегка прижимается к земле, готовясь к прыжку.

— Спокойно! Я не хотела обидеть твоих котят! Дай мне просто уйти, — тихо и внушительно заверяю я разъяренное животное, не отводя глаз от ее прищуренного взгляда. От страха меня начинает трясти, фантазия рисует картины, как пантера терзает мое полуживое тело. Я всегда восхищалась этой грациозной и полными достоинства дикой кошкой. У меня нет ни единого шанса против ее мощи. Даже если пантера не видит во мне потенциального обеда, то совершенно точно угрозу для своего выводка.

— Смотри, я ухожу, — я начинаю потихоньку пятиться назад, демонстрируя свои добрые намерения. Но в этот момент пантера бросается на меня. Еще одно мгновение и...

— Аааааааааа! Ооооооо! Уууууу! — внезапно раздается дикий вой. Ошеломленная пантера останавливается на полпути, оборачивается к источнику шума и с изумлением разглядывает маленького пухлого человечка. Он яростно размахивает палкой, при этом вращает глазами и издает оглушительные звуки так громко, что закладывает уши.

— Беги! — кричит Бабур. Я прихожу в себя, разворачиваюсь и бросаюсь в кусты. Ветки шлепают по лицу, лианы хватают за рукава, острые сучья отрывают клочки ткани от костюма. Но я ничего не замечаю и мчусь вперед как полоумная. Окончательно выбившись из сил, останавливаюсь и прислушиваюсь. Ничего. Лишь привычные звуки джунглей. Кажется, я в безопасности. Пантера не погналась за мной, а значит, осталась один на один с Бабуром, чтобы защищать свое потомство. Бабур! Этот маленький никчемный человечек спас мне жизнь. А вдруг он погиб? Что если пантера растерзала его на части?

«Он сам виноват, — убеждаю я себя, — зачем он пошел за мной и ввязался в эту заваруху?» Но на этот раз самовнушения не действуют. Меня мучает чувство стыда. Я должна вернуться и убедиться, что Бабур не погиб, спасая меня.

Нужно идти туда, откуда я прибежала, но сделать небольшой крюк, чтобы обогнуть жилище пантеры с ее котятами. Проходит несколько минут, и меня постепенно одолевают сомнения, той ли дорогой я иду. Слишком велика вероятность сбиться с пути. Лучше вернуться на тропу, по которой я бежала. Вот трава, помятая моими ногами. Или нет? Кажется, здесь я запнулась и упала — остался след на папоротнике. Но слева в метрах пяти отсюда он примят точно также. И справа та же картина. Ничего, разберусь.

Через полчаса блужданий я, наконец признаюсь себе в том, что заблудилась. Сумерки опускаются на джунгли, мне не понаслышке известно, как быстро здесь темнеет. Все начинается с неконтролируемого приступа паники — я мечусь от дерева к дереву, в отчаянии стучу кулаками по стволам и выкрикиваю ругательства. Затем на смену приходит уверенность, что все будет хорошо, и я найду верный путь, если смогу взять себя в руки. Наконец, я испытываю глубокое отчаяние — ничего не будет хорошо. Джунгли проглотят меня, организаторы не станут искать моего тела. Я обречена стать очередным звеном в пищевой цепочке хищника, либо медленно умереть от голода, либо сойти с ума от одиночества. Всхлипывая, опускаюсь на колени, затем ложусь на бок и сворачиваюсь калачиком.

— Извини Энджел, у меня ничего не вышло, — шепчу я, — вся моя жизнь была сплошной ошибкой.

И начинаю тихонько плакать. В какой-то момент времени мои опухшие от слез веки смыкаются.

***

Когда я вновь открываю глаза, вокруг царит полная темнота. Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить случившееся и осознать, что я нахожусь одна среди диких джунглей. Ночь. Время охоты. Пронизывающая прохлада. Надо забраться повыше на дерево и не закрывать всю ночь глаз. Утром я продолжу поиски, попытаюсь добраться до хижины Мудреца самостоятельно. На ощупь начинаю искать дерево. Мне видны лишь угрюмые очертания. Что за шорох? Рядом проползла змея? Наверняка очень ядовитая. Чей-то вой. Вопль ночной птицы. Мое сердце каждый раз замирает от ужаса.

Вдруг до моего напряженного до предела уха доносятся слабые звуки, похожие на человеческие голоса.

— Ааааа...

— Что? Я здесь! Сюда!!! — кричу я в ответ, убежденная в том, что мне это лишь почудилось.

— ...Лаааааа!

Я начинаю вслепую бежать на звук голосов.

— Лолаааааа!

— Я здесь!

Мне это не кажется! Впереди действительно показались два луча, пронзающих темноту насквозь. Еще мгновение — и передо мной появляются Эльф и Джастис.

— Вот ты где! Мы повсюду тебя ищем!

Не успев опомниться, я кидаюсь на шею сначала Джастис, потом Эльф, которая вежливо отстраняется от меня:

— Ну-ну, успокойся. Не могли же мы оставить тебя подыхать здесь. Джастис на удивление хорошо ориентируется на местности.

— А Эльф обладает превосходной интуицией, — хвалит свою попутчицу Джастис, — а теперь вернемся скорее к лагерю. Нам идти не менее сорока минут.

В пути девушки поясняют, что остальные ребята выбились из сил, изучая местность. По традиции есть две новости: хорошая заключается в том, что они вновь отыскали след, плохая — мы по-прежнему не двинулись ни на шаг с того места, где остановились на короткий привал. Я боюсь спросить о судьбе Бабура, поэтому молчу. Они тоже ничего не упоминают о случае с пантерой. Неужели он...

***

Когда мы появляемся на поляне, все пять палаток уже разбиты, а посередине горит уютный костер. Несколько рук торопливо ведут меня поближе к огню и накидывают спальник на плечи. Постепенно я начинаю согреваться. Триша подносит большую посудину из пальмовых листьев с какой-то жидкостью внутри:

— Я приготовила травяной напиток. Конечно, это не индийский чай, но он поможет тебе восстановить силы и согреться.

— Спасибо, — лепечу я.

— Триша скромничает, она настоящая повариха! Попробовала бы ты ее превосходный кокосовый суп! — гордо заявляет Диез и накидывает на мои ноги свой спальник.

— Мы так сильно волновались о тебе! Не стоит ходить в джунгли по одному! Разве ты не помнишь о том, что Маэстро предупреждал нас о поджидающих опасностях: диких животных, ядовитых змеях и растениях, топких болотах и искусственных ловушках? — Ной неодобрительно качает головой.

— Тебе нужно перекусить, — слышу я бодрый голос Бабура и готова расцеловать его в этот момент. Индус подходит ко мне и протягивает половинку кокоса с молоком внутри и тюбик с надписью «гуляш». При этом он заговорщически подмигивает мне. Вот почему Эльф и Джастис ничего не упомянули о случае с пантерой. Он просто ничего не рассказал об этом.

— Спасибо! — я беру еду из его рук и вкладываю в это одно слово максимум признательности и искренности, на что он лишь треплет меня по плечу и добродушно отвечает:

— Не за что!

***

Спустя какое-то время я согрелась, утолила голод и окончательно расслабилась. Кажется, мы вновь оказались в детском лагере на вечерних посиделках у костра. Под уютное потрескивание дров, в поисках чего-то общего, игроки делятся своими историями, смешными случаями или интересными воспоминаниями. Алекс сегодня на удивление молчалив. Но я не могу и не хочу об этом думать, потому что впервые за долгое время чувствую невероятное умиротворение на душе, можно даже сказать, счастье. Еще несколько часов назад эти люди казались мне невыносимыми идиотами. А сейчас я смотрю на них другими глазами: Бабур спас мою жизнь, рискуя своей, также, как и Эльф с Джастис во время ночных поисков в джунглях. Никто, кроме Энджела, никогда не заботился обо мне так, как это делают Диез и Триша. Мой взгляд направлен на огонь. Тепло, которое я чувствую, идет изнутри — оттуда, где на грубом сердце начинают затягиваться глубокие шрамы. Доверие к людям и симпатия к ним — чуждые для меня чувства. Но, Боже, как они восхитительны! Наверное, это состояние вызвано эйфорией от моего спасения. Возможно, завтра вернется та циничная и презирающая всех на свете Лола. Но сегодня я не хочу быть такой. Сегодня я позволю себе раствориться в доброте и заботе ближних, поверить им и ответить взаимностью.

Игроки сегодня на удивление открыты и охотно делятся своими историями из прошлого. Даже лицо Марко выглядит в отблесках костра мягче, чем обычно. На чей-то вопрос о жене и детях, он коротко отвечает:

—Я работаю в службе спасения. С таким опасным занятием не могу позволить себе семью.

Марко прав. Жизнь в принципе опасна, поэтому лучший выход — не рожать детей вообще. И еще лучше не рождаться самой.

Неожиданно для себя я чувствую внутренний порыв рассказать о подвиге Бабура. На мое повествование он скромно опускает глаза и пожимает плечами:

— Пантера не ожидала подобной дерзости от такого коротышки, как я. Едва Лола скрылась из виду, я сам припустил оттуда, что было силы. Наверное, кошка до сих пор сидит там и чешет себе в затылке «а что, собственно, это было?»

— Да, но как ты решился вот так просто встать на пути хищницы? — в изумлении восклицает Триша.

— Я особо не размышлял, когда увидел, что нашей самой красивой девушке грозит опасность. К тому же мое индийское происхождение заставляет меня не боятся зверей, а уважать их и всегда искать компромиссы. Вы знаете, как переводится мое имя с индийского языка? Нет? Это значит «Лев». Я даже могу изображать рев этого животного так, что любая пантера заскулит, поджав хвост. Не верите? — Под любопытные взгляды игроков он вытягивает губы в трубочку и сначала угрожающе воет, а затем раскатисто рычит свое имя:

— Бабууууррррррр.

Сквозь абсолютное молчание прорывается первый сдержанный смешок. Затем второй. Триша начинает смеяться, не в силах сдержать себя. К ней присоединяется Ной. Внезапно и поляна, и темные глухие дебри джунглей наполняются громким дружным хохотом. Я смеюсь так, как еще никогда в жизни, так, что болит живот, и слезы градом катятся по моим щекам. Даже если я и захочу перестать, то не смогу — слишком заразительно гогочет рядом Джастис и несуразно хихикает Диез. Даже на суровом лице Марко растянулась улыбка. Бабур смеется громче всех, похлопывая при этом пухлыми ручками по своим коленям. Я тайком смотрю на Лавину и впервые с тех пор, как началась игра, вижу на ее лице улыбку. Она на издает ни звука, но на мгновение огонек вновь вернулся в ее холодные глаза. Девушка сложила руки на груди и смотрит куда-то вдаль. В этот момент я могу понять, что Алекса так болезненно тянет к ней. И вот так мы хохочем, не в силах остановиться, а эхо разносит наш смех до обитателей джунглей, встревоженных внезапным вмешательством человека.

Главный наблюдатель

Ох и заставили его понервничать эти девчонки! На мгновение он даже испугался, что потеряет обеих. Как можно было быть столь неосторожными и в одиночку бродить по кишащим опасностям джунглям?! Не предупредила ли их об этом притча — подсказка? Можно было вмешаться и задействовать координаторы! Но как бы он объяснил это Стражам Устава? Правила Корпорации четко прописывают все случаи применения Координатора. И уж точно туда не входит необоснованный риск на пике эмоционального кризиса отдельных игроков. К счастью, все обошлось. Лавина изначально является его целью, а если бы погибла Лола... В этом случае лишь счастливая случайность помогла бы игрокам докопаться до истины. Слава Всевышнему, что появился Бабур — человек смелый, преданный товарищам и однозначно способный на подвиги. Организаторы составили его психологический портрет с самого начала. Сегодня он это доказал.

К чему подобная потеря времени? Главный сразу был против этого двухдневного задания. В конце концов, они не играют в туристические походы, а выбирают себе нового Хранителя. Программа Раунда всегда разрабатывается годами, тщательно продумывается каждая мелочь. В этой работе задействованы лучшие умы Корпорации — изобретатели, программисты, психологи, психиатры, доктора... Главный наблюдатель обязан лишь следить за результатами, управлять игрой и безжалостно карать за любое нарушение правил, неважно, с чьей стороны. Раунд никогда не стоит начинать со сложного задания, и опасность для участников предполагается минимальная. Психологи убеждены, что игроки прежде должны прийти в себя, осознать серьезность происходящего и привязаться друг к другу. И лишь после этого можно подвергать их настоящим испытаниям, смертельной опасности и моральному выбору. Это в духе Корпорации — куда проще заставить пожертвовать незнакомым человеком! Несложно пережить смерть игрока, с которым еще не обмолвился ни словом. Совсем другое дело, если однажды он тебе уже спас жизнь! Поэтому эти двое суток «приключения» в джунглях кажутся Главному одним из самых жестоких испытаний. Не по степени опасности, но по эмоциональному сближению игроков. Ну да ладно, все равно всех не сохранить. А что касается его главного оружия... Он сомневается, что психологи понимают ее больше, чем он сам. Лавина никогда не согласится стать рабыней Корпорации! Она ловко проведет их за нос и выполнит то, что задумал он.

Закончился второй день, а игроки так и не начали говорить! Нужны жесткие меры, чтобы принудить их к этому. И все же ему было бы легче, если хотя бы кто-то из них уже догадывался... И вот сейчас он смотрит на эту дружно смеющуюся компанию вокруг костра со смешанными чувствами — с яростью, жалостью, непониманием. По крайней мере, они прошли значительную часть пути, а значит, шансы добраться до пункта назначения в срок велики.

Игроки начинают разбредаться по своим палаткам. Ему интересно, каким образом они поделятся на пары. Диез с Бабуром исчезают в первой палатке — в этом он не сомневался. Что-то щебеча, Триша подхватывает под руку Джастис и ведет ее за собой. По лицу последней видно, что она не в восторге от подобной компании, но чувство такта мешает ей признаться в этом вслух. Ной и Марко направляются в третью палатку. Лавина, оценив выбор из оставшихся игроков, торопливо предлагает Эльф присоединиться к ней. Эльф, кончено же, молча соглашается. Перспектива вечерней болтовни ей также не по душе.

— Кажется, мы остались одни? — пожимает плечами Лола.

— Значит, никому мы с тобой не нужны. Будем спать вместе — нам не привыкать, — улыбается Алекс, — не бойся, благодаря Координатору я буду спать как младенец.

— Я не боюсь. Просто не уверена, что рада твоей компании.

С этими словами они занимают последнюю палатку. До сна остается еще около двадцати минут. Игроки тихо переговариваются со своими соседями. Сквозь мерный гул голосов раздается приглушенный шепот Лавины. Незаметно он прибавляет громкость и исключает другие разговоры из эфира, так что во встроенном в его ухе датчике теперь слышен лишь диалог в четвертой палатке.

— У нас мало времени. Я не случайно позвала тебя с собой, — начинает Лавина в пол голоса.

— Хм, — в тоне Эльф слышно недовольство.

— Я вижу и чувствую, что ты единственная здесь, кто верит в серьезность игры.

— Предположим.

— Второй день подошел к концу, мы находимся на четвертом отрезке пути. И по-прежнему не имеем ни малейшего представления об ответе на главный вопрос.

Да! Он верил в нее! Если кто-то и расшевелит эту вялую компанию и заставит напрячь мозги, пока не придет время прибегать к насилию, так это Лавина.

— И что ты предлагаешь? — Эльф все еще настроена враждебно.

— Нужно начать говорить! Иначе может быть слишком поздно!

— Откуда ты все это знаешь?

— Я уже играла пять лет назад. Просто поверь мне, Эльф! Здесь очень опасно и единственный выход — делать то, что они требуют от нас. Мы все еще играем в Робинзонов, но это неправильно, — горячо шепчет Лавина.

— Ты... играла? Расскажи, как это было! — тон Эльф меняется, она превращается вся во внимание.

— Сейчас нет времени, но обещаю, что все расскажу, как только представится возможность. А теперь скажи, почему ты назвала себя Эльф?

— Потому что я уродина, — коротко отвечает девушка.

— Что?! Нет, ты настоящая красавица!

— Мои сверстники думали иначе и рано или поздно смогли убедить меня в этом, — с горечью отвечает Эльф.

— Это ложь! Большинство людей — стервятники и клюют того, кто не похож на них, кто выбивается из рамок их примитивного мышления.

— Может быть, ты права, — вздыхает Эльф, — но каково это — слышать постоянные издевки из-за особой внешности, где бы я не появлялась! Они говорили, что я дитя порока и матери следовало бы утопить меня, словно котенка, при рождении. Дразнили «прокисшим молоком», «альбиглазом», «белой чумой» ... И это не самые обидные прозвища. Так чем Эльф хуже всех остальных имен?

— Напротив, оно мне нравится. Ты действительно похожа на персонажа из сказки! — искренне заверяет ее Лавина.

— При чем тут сказка? — в голосе Эльф скрывается столько подавленной обиды и злости, что Главный слышит это даже через наушник.

— Но у тебя же были друзья, которые помогали, родители...

— Лавина, у меня никогда не было ни единого друга! — голос Эльф срывается, затем девушка берет себя в руки, — мама сама испытывала ко мне отвращение. Никогда не обнимала, не ласкала, не говорила доброго слова. Она родила меня от женатого мужчины. День, когда мать показала ему тест на беременность, стал последним днем их знакомства. Наверное, она сама считала меня плодом порока. После моего рождения мама стала ужасно набожной. Ни это ли высшая степень лицемерия?!

— Эльф, если ты захочешь, я почту за честь стать твоим другом, — шепчет Лавина.

Главный чуть не подпрыгнул на стуле от восторга. Девчонка вновь превосходит все его ожидания! Как ловко она манипулирует чувствами Эльф, как беззастенчива готова втереться к ней в доверие, лишь бы докопаться до истины. Лавина не остановится ни перед чем. Именно такой человек ему и нужен. Цель оправдывает средства. Тем более если цель — великая!

— Не знаю, что и ответить. Смотри!

Он слышит шорох. В палатке темно и нет камер видеонаблюдения. Кажется, Эльф сняла носок:

— На левой ноге у меня шесть пальцев, вместо пяти. Однажды это увидела моя так называемая подруга — самая популярная девочка в классе. Эта змея делала вид, что жалеет меня. Пару раз даже вмешивалась в травлю одноклассников и заступалась за меня. «То, что Каролина выглядит иначе не значит, что она плохая. Отстаньте от нее, а то будете иметь дело лично со мной». Ее слушались. Особенно мальчишки, которые нередко могли запустить в меня камень или комок грязи, подсунуть в сумку дохлую мышь или вымазать чем-то отвратительным мой стул. А я любила ее за это. Мне было все равно на всех этих недалеких людей, потому что Даниэла была моим самым близким человеком и единственным другом... Она обещала молчать о моем вновь открытом уродстве — как будто белой кожи и волос, прозрачных глаз и острых ушек было недостаточно!

Однако, на следующий день об этом знала вся школа. Как они радовались, танцуя вокруг меня и распевая «сжечь ведьму!» Даниэла делала вид, что она здесь не при чем, но веселилась вместе с ними. «Брось, Каролина, — кричала она, — это всего лишь глупые мальчишки. Они ничего не понимают. Что такого в шести пальцах на ноге?» И все вновь принимались громко хохотать, как над особенно удачной шуткой. А я стояла в кругу из мелькающих и орущих лиц, опустошенная и бесконечно несчастная. Не от их издевательств, а от горького вкуса предательства одного конкретного человека — Даниэлы, которую дружба со мной делала еще популярнее. Учителя хвалили сострадательную девочку, а одноклассники ценили ее за пикантные подробности из моей жизни.

После этого случая я замкнулась в себе. Моими единственными друзьями всегда оставались книги — сотни, нет тысячи различных энциклопедий, справочников, атласов. Я уходила в них с головой и представляла себе мир иначе: его можно было объяснить с помощью научных терминов, теорем и определений. Иногда я могла целыми сутками изучать историю какого-нибудь древнего государства или читать дневник путешественника. В школе я была отличницей и существенно обгоняла одноклассников по развитию, но учителя меня все равно недолюбливали за нелюдимость и уродливую внешность. Именно книги являлись способом существовать в этом жестоком мире, перемещали меня в вымышленные миры, где еще хватало места порядочности и человеческому состраданию.

— Эльф... Я знаю не понаслышке, что такое предательство. Обещаю, что не подведу тебя, — Лавина продолжает играть преданного друга. Она великолепна в своей роли!

— Пришло время, и от меня отстали. На выпускном балу кто-то даже подходил и извинялся. Как будто можно простить этих гиен, забыть их улюлюканье и кровожадные взгляды! В старшем классе Даниэла забеременела от мужчины, намного старше ее. Она так и не закончила школу, родила сына, а возлюбленный ее бросил, словно жалкую собаку. Родители моей подруги в прошлом были в ярости, она звонила мне и умоляла о помощи. Знаешь, что я ей ответила?

— Догадываюсь.

— Брось, Даниэла, это всего лишь глупые мальчишки. Они ничего не понимают. Что такого родить в 18 лет и быть брошенной на произвол судьбы?

— И все же, какой момент, событие в твоей жизни стало поворотным?

— Когда я родилась на свет.

Он жадно вслушивается в их беседу. Лавина на верном пути, нужно лишь довести разговор до конца.

— Сэр, время 20.59, — вдруг напоминает ему с тревогой один из наблюдателей. Черт побери, как не вовремя! Она так близка к разгадке... Но выбора нет, поэтому Главный отдает приказ, едва сдерживаясь от брани:

— Перевести Координаторы в режим «Глубокий сон».

© Татьяна Шуклина,
книга «Антакарана. Час расплаты».
Отрезок четвертый (второй день)
Комментарии