Глава первая. С чего все началось.
Глава вторая. Гость из прошлого.
Глава третья. Разговоры на чистоту.
Глава четвертая. Любопытность - не порок.
Глава пятая. Мы короли.
Глава шестая. Знаки судьбы.
Глава седьмая. Подслушивать невежливо.
Глава восьмая. За гранью разумного.
Глава девятая. Дело принципа.
Глава десятая. Здравствуй, Питер.
Глава одиннадцатая. Ночная вылазка.
Глава двенадцатая. Вершители судеб.
Глава тринадцатая. Не в этот раз.
Глава четырнадцатая. Юношеский максимализм.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть первая.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть вторая.
Глава шестнадцатая. Я слабак.
Глава семнадцатая. Выход в свет.
Глава восемнадцатая. Снова влюблён.
Глава девятнадцатая. Исцеление.
Глава двадцатая. Ночь нежна.
Глава двадцать первая. Пелена у глаз.
Глава двадцать вторая. Долгожданные перемены.
Глава шестнадцатая. Я слабак.

POV: Лис

Аплодисменты? Овации? Неописуемый восторг? Триумф?

Ни одно из этих слов не могло описать то, то творилось среди зрителей после окончания мюзикла. Люди вскакивали со своих мест, поднимали руки вверх и хлопали, кричали комплименты и звали на бис. Происходил жуткий ажиотаж.

- Выходите на поклон, - сказала нам Маража непривычно мягким голосом, потянув достаточно времени.

Все отправились выражать благодарность залу. Выбежав на сцену, мы улыбались до ушей: кто-то на балконах закричал "браво" и зрители начали скандировать это потрясающее слово, горячо любимое артистами всего мира.

- Боже мой, неужели это всё наяву, - вдохновенно прошептала Леди, которая стояла рядом со мной.

- И всё это - для нас, - подражая её интонации, добавил я.

Девушка взглянула на меня. Казалось, что в её зелёных глазах отражался весь свет, что существует в этом мире. Я с самого детства поражался сиянию, что было в её душе. Похоже, в то время как я рушил замки из кубиков, подруга размышляла о смысле людского бытия.

По другую сторону от меня стояла лучшая подруга Леди. Фри была в не меньшем восторге и махала зрителю рукой. Я часто задумывался над тем, какие же они разные, и для меня всегда оставалось загадкой, как реалистка и оптимистка, сангвиник и холерик, экстраверт и интроверт могли быть настолько близки. Сейчас нам нужно было взяться за руки для общего поклона. Я протянул ладонь Леди, сплетая наши пальцы, а мою вторую руку схватила Фри, от волнения сжав её так сильно, что я поморщился. Мы подняли руки вверх на несколько секунд, и опустили, кивая и смеясь.

Вдруг я заметил рыжую девчонку, бегущую прямо к нам с букетом цветов, а за ней - ещё с десяток несущихся на сцену людей разного возраста, тоже со всяческими дарами флоры.

Когда рыжеволосая подошла совсем близко, я узнал Рейчел, дочь тех самых людей, у которых мы живём. Девчонка остановилось прямо возле Леди и та отпустила мою руку, чтобы прижать ладошки ко рту.

- Рейчел! - Воскликнула она. - Ты решила посмотреть на нас?

- Да, и мама тоже здесь, - стараясь перекричать овации, сказала девчонка, - ты так потрясающе выступила! То есть, вы все потрясающие, - опешив, улыбнулась она. - Поздравляю, Леди!

Рыжеволосая протянула ей роскошный букет из кремовых роз. Леди прижала его к груди одной рукой, а второй обняла Рейчел, чьё лицо сейчас практически сливалось с её огненными волосами.

- Увидимся позже, - явно нехотя сказала Рейчел и побежала обратно в зал.

К нам начали подходить другие люди, дети и и взрослые с цветами или конфетами в руках - и все они вели себя по разному. Те, что помладше, растерянно дарили букеты, улыбаясь до ушей и ни говоря ни слова, а после убегали обратно; те, кто постарше, хвалили нас, говоря фразы вроде "вы достойно выступили" или "вы большие молодцы" (а ещё взрослые подходили как к главным актёрам, так и к тем, кто играл второстепенные роли, и я был благодарен им за это).

- Из Вас получилась великолепная Джульетта, мадмуазель, - отвлёк меня чей-то голос.

Как и ожидалось, фраза была адресована Леди. Напротив неё стоял светловолосый парень примерно моего возраста, он был одет в серые брюки чинос и такого же цвета пиджак, под которым была видна белая рубашка; в его руках был букет фиолетовых тюльпанов. И где он достал их в это время года?

- Благодарю, - смутилась подруга детства. - Какие великолепные цветы!

- Могу я узнать Ваше имя? - Спросил парень, целуя её свободную руку, открыто демонстрируя свои безупречные манеры.

- Леди, - представилась девушка, смутившись ещё больше и украдкой взглянув на меня. Зачем это? Она что, ждала одобрения? Вряд ли у меня получилось бы его дать.

- Я - Алекс, - победно улыбнувшись, сказал светловолосый, - знаете, сегодня вечером будет грандиозный приём в моём доме, соберётся всё высшее общество, - улыбка Алекса превратилась из вежливой в озорную. - Вы приглашены.

Леди растерянно посмотрела на собеседника:

- Я сочту это за честь, однако если Вы приглашаете меня, то и мой коллектив - тоже.

- Ну что Вы, милая, Ваши друзья и руководительница будут ангажированы моими родителями, - заверил парень. - Я лишь хотел пригласить Вас, - пауза, - лично.

И он, ухмыльнувшись, просто развернулся и ушёл. Мой внутренний голос по-прежнему кричал, только вот на этот раз он просил оставаться вечером дома и не ходить на этот дурацкий приём. Ведь Алекса я знал ещё со времён консерватории. И знал я о нём исключительно плохое.

***

Концерт закончился и мы все - уставшие, голодные, но безмерно довольные - направлялись прямиком домой. Я сидел в автобусе и смотрел в окно на пасмурный Питер. Был в этом городе какой-то особый шарм, непередаваемая, абсолютно особенная атмосфера. Она чувствовалось во всём: в старинных зданиях, в грозно возвышавшемся Адмиралтийском шпиле, в памятниках - к примеру, в уверенно глядящем вперёд Петре Первом, в бурной Неве, что завораживала своими тёмными водами ... Санкт-Петербург - это город, куда хочется возвращаться снова и снова.

Но на самом деле, все мои мысли занимала та неловкая ситуация, возникшая после моего сольного номера. Я смутно помню, как подошёл к моей подруге детства, как шелохнулся в её сторону, помню её зелёные глаза, смотрящие на меня с таким же, как у меня сейчас, недоумением, как Фри обеспокоено подлетела к ней, спрашивая, что случилось. Но знал ли хоть кто-то из нас, что это вообще было?

Я откладывал этот вопрос в самые дальние уголки сознания: то ли потому, что не знал ответа, то ли потому, что боялся его. Но пора бы уже открыться, хотя бы самому себе.

В самом начале нашей истории, когда я встретил Леди там, где не ожидал встретить, когда увидел, как она выросла, во мне что-то сломалось. До того дня я не связывался с девушками, поскольку не было ни одной, способной зацепить меня. И тут - Леди.

Я старался подобраться к ней ближе, виделся с её мамой и расспрашивал ту о дочери, но последняя была слишком сильно обижена. Что ж, я её не виню. В конце концов, это я "пропал без вести" на шесть лет.

Дело было в моём отце. Он с восемнадцати лет служил в армии, а когда мне было одиннадцать, его повысили до полковника. Наши семьи дружили и в моей памяти чётко запечатлелся тот день, когда мы все радовались и отмечали повышение за столом, полным всяких вкусностей. Но поздним вечером, когда Леди с родителями ушли, папа тихо сказал, чтобы я собирал вещи.

Я до последнего надеялся, что это просто незапланированная поездка или отпуск, но я ошибался. Мы собрали все самое необходимое; за нами приехала большая машина, больше похожая на грузовик, и повезла нас с родителями к военному аэропорту, где нас ждал самолет.

Когда мы приземлились, первым, что я увидел, был снег. Он хлопьями ложился на мои волосы. Было холодно.

Мне никогда не нравилось в военном городке. Нас поселили в каком-то маленьком домике, который совсем не был похож на наше прежнее жилище. Здесь почти не было детей, с которыми я мог играть. Не было ни детских площадок, ни привычных развлечений, вроде кино или цирка. Даже школа была довольно странная: тут был всего один учитель, один класс и одна комната со старыми партами, о которые я постоянно царапал руки. Мне очень не хватало подруги. Я утешал себя, думая, что если бы она оказалась на моем месте, то ни за что бы не отчаялась. Это вдохновило меня на поиски.

Сначала я пытался найти телефон, чтобы связаться с ней, но узнав, что звонить отсюда нельзя, я начал писать Леди письма. Я писал их почти каждый день, складывал в белые конверты и относил в почтовый пункт. Но никто не сказал, что на мои письма всем было наплевать.

Я помню, как тихо плакал ночью, пытаясь понять, почему Леди не отвечает мне. Я отказывался есть, скандалил с семьей, говорил, что мне не хочется быть здесь и я хочу домой. Папа на мои истерики отвечал, что у нас нет выбора. Однако, не смотря на запреты родителей, я продолжал носить письма на почту.

Через какое-то время, по моей собственной неосторожности, мама застала меня с очередным письмом в руках. Мы быстро зашли за угол ближайшего дома и она рассказала о том, что отца завербовала секретная группа особого назначения и что нам нужно порвать все возможные связи с прежней жизнью.

- Мой маленький мальчик, - говорила мама, сдерживая подступившие слезы, - мы должны быть вместе с папой, здесь, в тайне ото всех к свете. Мы не сможем уехать, а ты не сможешь написать Леди, слышишь? Не сможешь.

Я знал, что ей тоже не нравится здесь и она бы тоже хотела вернуться, однако ничего поделать не мог. Мама никогда не перечила отцу, потому что любила его больше жизни.

Однажды, снежным зимним днём, в школе появился новый педагог - это была молодая девушка, совсем легко одетая для тех холодов, которые обычно стояли в это время года, с короткими чёрными волосами и прямыми чертами лица.

- Дети, эта юная особа будет преподавать здесь музыку, - сказали нам тогда.

- Музыка - понятие обобщённое, мистер, это скорее ... - перебила её гостья.

- Не имеет значения, - бросил старый учитель, - у Вас есть час, чтобы их заинтересовать, - скептически добавил он.

Конечно, он даже и подумать не мог, что кто-то заинтересуется музыкой: в школе нас удерживал только страх перед отцами-военными и железная дисциплина.

От одного упоминания о музыке у меня сжалось сердце: Леди постоянно твердила мне про свою музыкальную школу и пение. Я навострил уши, когда новая учительница начала рассказывать нам о том, как музыка важна для человека и как она может воспитать личность. Однако только прозвучал электронный звонок, все дети подорвались со своих мест и не прощаясь покинули комнату. Девушка схватилась за голову, тихо бормоча: "Я знала, что всё так и будет". Но тут она подняла глаза на меня - я один остался в классе:

- Ты ... ты хочешь заниматься? - Немного погодя, спросила она.

- Очень хочу, - ответил я, шмыгнув носом.

Темноволосая решительно улыбнулась и протянула мне руку:

- Маража. Можешь звать меня Светланой.

С того самого дня я стал приходить к ней ежедневно. Я научился играть на фортепиано, петь и выучился нотной грамоте в рекордно короткие сроки. Учительница стала моим единственным другом в военном городке. Она рассказала мне свою историю о том, как у неё отняли дочь и как она цепляется за любую возможность заработать, чтобы когда найдёт ребёнка, она смогла его обеспечить.

Шли годы, я рос и развивался. Маража с каждым занятием усложняла мне задачу, будь то инструментальная пьеса или вокальная ария. И в какой-то день она сказала мне:

- Тебя должен увидеть мир.

Не знаю, каким чудом, но учительнице удалось уговорить моих родителей отпустить меня в консерваторию. Отцу не нравилась эта идея - он был уверен, что меня ждёт карьера военного, - но за меня вступилась мать:

- Мы оторвали его от мира и друзей. Позволь ему жить так, как он считает нужным.

И уже через несколько дней мы улетели оттуда под строжайшим секретом.

Что же было дальше? Мы с Маражой прилетели в Питер, поселились в маленькой уютной гостинице и, прикупив приличной одежды на накопленные деньги, стали показываться на всех больших прослушиваниях и концертах. Она быстро влилась в высшее общество, нашла мне спонсоров и наша карьера пошла вверх. Мне было хорошо в этом городе: я мог совершенствоваться, здесь ценили мой талант, а моя учительница наконец была счастлива. Но это длилось недолго.

Маража была добра ко мне и сделала для меня очень многое, но её мысли всегда занимала дочь. И вскоре она заговорила со мной об отъезде.

- Лис, я не знаю, где именно её искать, - она тяжело вздохнула, прекрасно представляя, как тяжело будет найти дочку, даже не зная, как её назвали приёмные родители, - но я знаю, что должна ехать.

- А как же я? - Воскликнула моя мальчишеская гордость.

- Ты окончишь консерваторию и прилетишь ко мне, - заверила меня Маража. - Если захочешь.

Несколько секунд я молчал, совершенно не зная, что говорить в подобных случаях, а потом налетел на неё c объятиями:

- Спасибо, - прошептал я, - я бесконечно Вам благодарен.

Учительница помешкала, оценивая неловкость ситуации, но все же обняла меня в ответ. Мараже было не свойственно жаркое проявление чувств, я знал это, и потому наслаждался каждой секундой.

Всё сложилось в точности, как сказала учительница. Я блестяще закончил учёбу всего за год и, даже не отпраздновав выпускной, приехал к ней, в свой родной город, в котором она тогда работала.

И встретил здесь не только учительницу, но и Леди.

Моя история кажется совсем невероятной, взятой из какого-то глупого романа. Разумеется, что и Леди не сразу поверила мне, когда я всё ей рассказал.

- Я очень хочу тебе верить, - всхлипывая, ответила мне она. - Но мне нужно немного времени, чтобы принять это.

В музыкальной школе, где я встретил подругу и где теперь работала Маража, её дочери не оказалось. Я не решился расспрашивать её, хотя было жутко интересно узнать, что пошло не так. Я ценил преподавательницу практически как вторую мать, и очень хотел, чтобы она была счастлива. Короче говоря, я принял решение не губить её последние надежды своими допросами.

Буквально в первую же неделю после моего приезда сюда учительница поручила мне нескольких своих учеников. Одной из них оказалась Минкс, девушка с длинными светло-русыми волосами, которые она чаще всего превращала из идеально прямых прядей в не менее идеальные локоны.

- Считай это положенной любому профессионалу педпрактикой, - сказала женщина, указывая взглядом на свою ученицу.

- Если Вы считаете, что это необходимо.. , - неуверенно промычал я.

Поначалу всё было хорошо: Минкс внушала симпатию, выглядела честной и талантливой девушкой, прислушивалась к моим советам касательно уроков. Её занятия проходили плодотворно и гладко, а учительница хвалила меня за её успехи. Да и сама девушка очень хорошо относилась ко мне: рассказывала что-то о себе и спрашивала обо мне самом. Проблемой было то, что я не мог ничего ей поведать: детские воспоминания были слишком сокровенными, про военный городок говорить было нельзя, а рассказы про Питер могли счесть хвастовством. Но на одном из уроков, поддавшись порыву откровенности и желанию поделится с кем-то мыслями и чувствами, про городок я всё же проговорился.

И это, чёрт побери, стало моей роковой ошибкой. Уже через несколько часов по школе поползли всяческие слухи о моей преподавательнице и местами даже обо мне.

Я был вне себя от гнева. Злясь как на себя, что позволил говорить на запретные темы, так и на саму Минкс, за то, что она выболтала услышанное буквально всем, да ещё и в искажённом виде. Я назначил ей занятие вне расписания.

- Здравствуйте, - как ни в чём и бывало поздоровалась она в тот вечер, - у меня какие-то проблемы? Вы так неожиданно сообщили о занятии, - хлопая подкрашенными ресницами, спросила девушка, якобы называя "проблемами" свою программу.

- Да, дорогуша, - процедил я, медленно вставая с преподавательского кресла, - у тебя большие проблемы. Ты даже не представляешь, насколько.

- В чём же дело? - Снова задала вопрос Минкс, делая удивлённое лицо.

Да она издевается.

За считанные миллисекунды я преодолел те несколько метров, что были между нами, и, подойдя вплотную, прошептал ей прямо на ухо:

- Искажать чужие биографии некрасиво, не так ли?

Я рассчитывал увидеть всё, что угодно: отрицание, сожаление, попытки оправдаться, испуганный или виноватый взгляд ... Но полученной реакции я никак не ожидал.

- Так и знала, что вас это заденет! - Выдала Минкс после взрыва нехорошего смеха. - Не боишься, что пущу о нас сплетни? - Подняла бровь девушка, тыкая мне в грудь и намекая на мизерное расстояние между ней и мной.

Я тут же отскочил от неё и поправил галстук.

- Что ты себе позволяешь?

- Я просто хотела развлечься, - скучающе произнесла Минкс, умело игнорируя моё недовольство, - в школе давно не происходило чего-нибудь интересного. А тут - ты, - она ухмыльнулась, - готовый объект для обсуждения. Наивные старшеклассницы только о тебе и говорят, - Минкс снова рассмеялась. - Они далеко не так проницательны, как я.

Я на секунду задумался. Девушка говорила так, будто знала что-то, чего не знал я сам.

- Такой юноша как ты, наверняка не будет гоняться за первой попавшейся юбкой. Тебе нужен кто-то, с кем бы ты смог разделить всё, что копилось в тебе всю твою жизнь, - Минкс обошла меня, села в кресло, где ещё несколько минут назад сидел я сам, и забросила ногу на ногу. - Я пыталась подружиться с тобой, выведать хоть что-то любопытное, - она полезла в сумочку и достала оттуда маленькое карманное зеркальце. Смотря на себя в его отражении, она продолжила беседовать со мной, - но ты оказался гораздо скрытнее, чем я ожидала.

- О чём ты говоришь?

- Да всё о том же, котёночек, - собеседница захлопнула крышку зеркала и облокотилась о спинку кресла. - Я так понимаю, тебя раздосадовали слухи, что я ненароком разожгла?

Я гневно сжал кулаки. Как она может так спокойно об этом разговаривать?

- Так я не со зла, а со скуки, - улыбнулась она, смотря на меня в упор, - к тому же, сложившуюся ситуацию исправить легче, чем ты думаешь.

- И каким же, интересно, образом? - Спросил я. То, чем отец занимался на службе, и то, какая судьба привела Маражу в военное поселение, было сокрыто тайной и никак не должно было обсуждаться на устах у всей музыкальной школы. Минкс с каждой минутой общения раздражала меня всё больше и больше.

- Я бы хотела сыграть Джульетту в предстоящем мюзикле, - не церемонясь ответила девушка. - И даже не пытайся делать вид, будто не понимаешь, о чём я.

Да, Маража действительно рассказала мне о своей задумке незадолго до этого инцидента со слухами, но я и подумать не мог, что Минкс тоже в курсе происходящего.

- Распределение ролей не зависит от меня, - ответил я и скрестил руки на груди.

- Ещё как зависит. Если ты порекомендуешь меня в качестве главной актрисы, учительница обязательно тебя послушает.

Если задуматься, она была права, но я никогда в жизни не злоупотреблял нашими с Маражой доверительными отношениями: слишком уж ими дорожил.

- Мне нет резона делать это, Минкс, - отрезал я и уже собрался уходить, но меня остановила её следующая реплика:

- Я знаю о вас с Леди, - сказала Минкс, - о вашем детстве.

По моей спине пробежал холодок сомнения. Насколько я знаю, Леди не состояла в дружеских отношениях с этой змеёй и, следственно, не могла рассказать ей правду.

- И что с того? - Пытался сохранять спокойствие я.

- Не понимаешь? - Минкс встала с учительского места и подошла чуть ближе ко мне. - Я же вроде уже говорила, что весьма внимательна к деталям. - Пара мутно-зелёных глаз уставилась на меня. - Она небезразлична тебе, Лис. Ты можешь срыть это от всех, но не от меня.

Сказанные ей слова ошибочно можно было принять за сочувствие, но её тон был вовсе не ободряющий или заботливый. Скорее наоборот - дьявольски уверенный, не терпящий никаких пререканий и возражений.

- Тебя это не касается.

- Это пока, - девушка сделала ещё один шаг в мою сторону. - Но если я не получу того, чего хочу - коснётся, - Минкс расправила плечи и слегка наклонила голову вправо. - А твоя подружка отличается особой наивностью. Как бы чего не случилось, котёночек.

Она нагло ставила меня перед выбором: либо я рекомендую её к роли, либо она что-сделает с девушкой, которую я люблю. На мою беду, я не воспринял угрозу всерьёз и подчиняться её требованиям не собирался.

Да, я поговорил с преподавательницей о возможных претендентках на роль Джульетты и не раз упомянул при этом о Минкс, но последняя, увы, не знала, что у учительницы был один уникальный талант. Она безошибочно могла определить идеально подходящего актёра для любой постановки и роли, будь то маленькая юмористическая сценка или целый мюзикл.

Когда я объявлял ребятам их персонажей, то видел, как Минкс злилась, услышав, что главная роль досталась совсем не ей, и как взбесилась ещё больше, узнав, что Джульетту отныне играет Леди. Вот тогда я и начал волноваться.

Я понял, что Минкс просто так не оставит то, что её план провалился. И вскоре мои подозрения подтвердились.

- Рик, она глупа и наивна, - услышал я телефонный разговор, заходя в класс. - Ты легко вскружишь ей голову. - На том конце провода послышалось недовольное бормотание. - Это не надолго, милый. Обещаю, в Питере ты от неё избавишься.

И она захлопнула новенький чехол, автоматически сбрасывая вызов.

- Что ты задумала? - Потребовал объяснений я после небольшой паузы.

- Лис, - поздоровалась она, растягивая единственную гласную моего имени. Как и в прошлый раз, девушка даже не пыталась оправдать свои действия. - Ты что, подслушивал? Как нехорошо.

Проигнорировав замечание, я спросил ещё раз:

- О ком был разговор?

Обычно я выглядел уверенным и серьёзным, некоторые здешние ученики даже меня побаивались. Но стоило мне начать говорить с Минкс, вся моя решительность мигом испарялась. На её фоне я выглядел как провинившийся школьник, по неосторожности разбивший окно.

- А сам-то как думаешь? - Продолжила девушка в своей обычной манере. - Я говорила с Риком по поводу твоей драгоценной подружки. Недавним вечером я вдруг пришла к выводу, что ей бы не помешало начать с кем-то отношения. А мой друг просто идеально подходит для этой роли.

Чёрт, да как она смеет так играть со словами? Подходящая роль? Я нервно переминался с ноги на ногу, а Минкс говорила о своей авантюре дальше:

- Леди за шестнадцать лет своей жизни так и осталась маленьким впечатлительным ребёнком. Разбить ей сердце, помучив при этом и тебя - сущий пустяк.

- Не смей, - сжал кулаки я.

Возникла пауза. Со стороны могло показаться, что Минкс раздумывает над ответом, но она наверняка знала, что сказать, ещё до того, как я зашёл в кабинет. Возможно, девушка даже специально сделала так, чтобы я услышал её разговор. Показательная месть вполне в её стиле.

- Мне жаль, котёночек, но звонок, - Минкс помахала своим дорогим телефоном, - уже сделан. - Её выражение лица сменилось с насмешливого на осуждающее. - И ты сам виноват в этом.

Девушка сдержала своё слово. Уже на следующей неделе я заметил, что Леди и Рик сблизились, заметил, какое колоссальное влияние оказывал на подругу этот парень. Я пытался поговорить с ней об этом. Несколько раз. Пытался объяснить ей, что её внезапно появившиеся отношения ни к чему хорошему не приведут, но она не послушала меня. Конечно, я мог рассказать Леди всю правду и убедить в том, что Рик и его симпатия - фальшивые, но тогда мне бы пришлось ещё больше впутать её в заваренную мной кашу.

Так я проштрафился снова.

Спустя ещё какое-то время, Рик и Леди официально начали встречаться. И по сияющему лицу девушки, легко можно было понять, что она счастлива. Но я постоянно ждал подвоха. Ведь целью Минкс было не осчастливить подругу, а совсем наоборот. Самым отвратительным было наблюдать за тем, как Рик ведёт себя с ней: как забирает её с занятий, как приобнимает на переменах, как своими шутками заставляет её заливисто и громко смеяться ... И за тем, как загораются зелёные глаза девушки во время репетиций «Ромео и Джульетты», которыми, как нарочно, руководил я.

В конечном итоге, я узнал, что произошло в поместье под той злополучной лестницей и то, как именно Леди преподнесли предательство, но гораздо позже, чем следовало. Ошарашили меня прямо в день выступления. И знаете, кто?

- Одним словом, не представляю, как же Леди теперь справится со своей ролью, - прозвучала в мой адрес притворно обеспокоенная реплика. - Теперь мы в расчёте, котёночек, - подытожила Минкс свой рассказ сегодня утром, непринуждённо поправляя свой костюм.

Злоба накрыла моё сознание быстрее, чем я успел полностью осознать, что произошло.

- Ты отвратительна!

Внутри меня бушевала самая что ни на есть буря.

- Ах, Лис, - презрительно усмехнулась она, - за все это время ты так и не понял одной важной вещи.

Минкс отвела взгляд, помолчала секунду или две, а после - сказала:

- Мне абсолютно все равно, что ты обо мне думаешь.

Внезапно я потерял дар речи от осознания собственной глупости, вся былая решительность испарилась так же быстро, как и возникла. Да как я вообще мог, после всего того, что она сделала, рассчитывать на то, что её будет грызть совесть?

- Тебе даже слабо сказать "ненавижу".

И Минкс ушла, оставив меня один на один с моей совестью. Даже её уход - и тот, казалось, был спланирован, предрешён ещё в самом начале нашего разговора. Поразительно: всего за сутки эта девушка сумела разбить сердце зразу двум людям, и второй человек пострадал исключительно по вине первого. Я корил себя. Меня пожирала злость, но я уже ничего не мог исправить. С камнем на сердце я вышел на сцену.

***

- Ты потрясающе справился сегодня, - Маража похлопала меня по плечу, когда мы вышли из автобуса.

- Спасибо, - рассеянно ответил я.

- Лис, тебя что-то беспокоит? - Спросила женщина, глядя мне в глаза. Жаль, что мне не удалось скрыть от неё своё смятение. - Может, я могу чем-то помочь?

Я на секунду задумался.

- Скажите, - начал я, пытаясь скрыть свою заинтересованность, - мы отправимся на званый вечер к тем людям, что пригласили нас сегодня после концерта?

- К Мельбурнам, да? - Оживилась учительница.

- Да, - я взъерошил волосы свободной рукой. - К нам подходил их сын, Алекс.

- Только не говори, что ты знаешь Алекса, - насторожилась собеседница.

- Знаю. Мы пересекались в консерватории. - Скептически сказал я.

Маража кивнула.

- Так мы поедем? - Напомнил я про свой вопрос.

- У нас нет выбора.

© Ольга Ларина,
книга «Неожиданное и прекрасное».
Глава семнадцатая. Выход в свет.
Комментарии