Глава первая. С чего все началось.
Глава вторая. Гость из прошлого.
Глава третья. Разговоры на чистоту.
Глава четвертая. Любопытность - не порок.
Глава пятая. Мы короли.
Глава шестая. Знаки судьбы.
Глава седьмая. Подслушивать невежливо.
Глава восьмая. За гранью разумного.
Глава девятая. Дело принципа.
Глава десятая. Здравствуй, Питер.
Глава одиннадцатая. Ночная вылазка.
Глава двенадцатая. Вершители судеб.
Глава тринадцатая. Не в этот раз.
Глава четырнадцатая. Юношеский максимализм.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть первая.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть вторая.
Глава шестнадцатая. Я слабак.
Глава семнадцатая. Выход в свет.
Глава восемнадцатая. Снова влюблён.
Глава девятнадцатая. Исцеление.
Глава двадцатая. Ночь нежна.
Глава двадцать первая. Пелена у глаз.
Глава двадцать вторая. Долгожданные перемены.
Глава семнадцатая. Выход в свет.

POV: Маража

Подъездная дорожка с обеих сторон была украшена миниатюрными фонариками, что мерцали тёплым желтоватым светом, освещая поместье Мельбурнов. В огромных арочных окнах, украшенных бежевыми портьерами, то и дело мелькали человеческие силуэты.

На широком крыльце дома нас встретил пожилой мужчина, одетый точь в точь как лакей девятнадцатого века: ливрея, с золотым аксельбантом на правом плече и позолоченными крупными пуговицами, надетая поверх белой сорочки и слегка укороченных брюк из тёмно-синей ткани, высокие сапоги. Он вежливым жестом пригласил нас внутрь, слегка кивнув головой. Должно быть, он знал всех гостей в лицо, потому что даже не спросил моего имени.

Когда мы вошли, перед нами предстал длинный просторный холл, застеленный тёмно-зелёной ковровой дорожкой. На стенах висело множество картин, в основном, портреты, а с потолка через каждые три метра свисали аккуратные хрустальные люстры.

- Судя по этому дому, - вздохнула идущая рядом со мной Фри, - Мельбурны владеют просто огромным состоянием.

Взглянув на аккуратные наручные часы, я решила, что мы можем еще какое-то время побродить в холле. Пусть дети хоть немного втянутся в дворянскую атмосферу, прежде чем мы пойдем наверх. Ей Богу, если бы не личное приглашение от одной из главных светских львиц Питера, мы бы остались дома. А так пришлось тащиться чёрт знает куда, да еще и наряжать их всех в вечерние платья.

Это мой первый неофициальный приём за долгое время - на последнем таком мероприятии я была вместе с Лисом, когда тот ещё учился в консерватории - и я немного растеряна.

- Картины тут так себе, - не слишком тихо сказала Минкс, скептически рассматривая какой-то морской пейзаж.

Фин подошёл к картине, на которую глядела девушка, и, нахмурившись, произнес:

- Стиль очень напоминает Айвазовского, - парень отодвинул Минкс рукой, чтобы подойти поближе. Та фыркнула, но огрызаться не стала. - Только вот краска свежая. Похоже, это работа одного из его последователей, - закончил Фин и поправил тёмные волосы.

- Тоже мне, знаток искусства нашелся.

Диппер опять язвит. А ведь я предупреждала его на счет ссор и рукоприкладства. И да, я знаю про ту драку. И про ситуацию с Фри тоже знаю. Буквально, я знаю все. Только вот догадывается ли Диппер, что ему лучше не лезть на рожон именно сейчас?

Благо, Фин только лишь закатил глаза.

- Думаю, самое время идти, - заметила я, еще раз проверив время. - Нам наверх.

Миновав широкую лестницу, чем-то похожую на подъём на верхние этажи в доме Коры, мы попали на второй этаж. Откуда-то справа доносились звуки музыки, вперемешку с множеством оживлённых голосов. Повернув голову в ту сторону, я заметила широкие полудвери-полуворота, ведущие, скорее всего, прямо в бальный зал. Они были сделаны из светлого дерева, а по обоим их краям стояли дворецкие, выглядевшие точь в точь как мужчина у входа, только вот тот был лет на тридцать старше.

Я двинулась в их сторону.

- Добрый вечер, - поздоровались оба юноши в лакейской форме, стоило мне остановиться напротив них.

Я ответила лёгким кивком головы, улыбнулась и быстро пробежалась взглядом по своим ученикам: те стояли позади меня, то и дело поправляя одежду или волосы.

- Вам совсем не нужно нервничать, - сказала я. - Держитесь с достоинством, но будьте расслаблены. На балах не жалуют сухарей.

Как только я сказала последнее слово, двери распахнулись и мы вошли в впечатляющих размеров бальный зал. Всё здесь буквально кричало о высоком социальном статусе хозяев дома и приглашённых, не менее богатых гостей: высокие потолки были расписаны подобно сводам Сикстинской капеллы; в воздухе чувствовалась смесь всех дорогих парфюмов, которые только существовали на белом свете; немного дальше, на сцене, камерный оркестр играл какой-то вальс. Гости пили шампанское или вино, и наверняка обсуждали наше появление, ибо мюзикл моих учеников произвёл в культурной элите настоящий фурор.

Я почувствовала себя превосходно.

Вам наверно интересно, какой репутацией я обладала в высшем обществе. Так вот, должна сказать, что я точно не знаю. Кто-то ненавидел меня, ведь я добилась гораздо бо́льших успехов, чем люди, которые всю жизнь купались в роскоши и имели доступ ко всему на свете; они попросту завидовали. Другим я нравилась - эти постоянно тёрлись вокруг меня и старались втереться в доверие, не принимая тот факт, что я предпочитаю быть одна. Ну а остальные пожалуй меня побаивались. По Петербургу долгое время ходили слухи обо мне, ведь мы с Лисом возникли в высшем свете совершенно ниоткуда. Культурной элите доставляло огромное удовольствие придумывать различные версии моего прошлого и происхождения, ведь что я, что мой ученик резко выбивались из общей массы. Лису нравилось учится, нравилась консерватория и преподаватели, но друзей он так и не нашёл. Девушки видели в нём лишь привлекательную внешность, а парни - конкурента, и с личной, и с профессиональной точек зрения. Взять хотя бы Мельбурна-младшего. Сколько раз я видела его завистливый взгляд, направленный на моего ученика, сколько раз замечала, как он зло сжимает кулаки на очередном награждении, где Лис его обошёл.

В общем, вряд ли мнение о нас было однозначным.

Пока я размышляла, мы миновали половину зала и поравнялись со столиком, у которого стояли Мельбурны. Виновница нашего прихода сюда, Екатерина - или как её называли друзья, Кэтрин - завидев меня улыбнулась и поставила только что поднятый бокал с шампанским обратно на стол.

- Мы так рады вашему визиту, mon cher, - поздоровалась она в привычной светской манере.

- Merci, Catherine, - ответила я, переключившись на французский, и перевела взгляд на её мужа.

Александр был мужчиной уже почти преклонного возраста, обладавшим большими деньгами и малым умом. Он лет на пятнадцать старше Кэтрин, всегда был слегка неловок и имел мягкий характер. Насколько я знаю, Александр был выходцем из дворянской семьи с севера Англии и эмигрировал сюда в поисках выгодной русской партии для продвижения бизнеса тогда - родителей, а сейчас - уже его. Такой "партией" и стала Екатерина. Стоило молодому мужчине только посмотреть в её сторону на одном из приёмов, как родители обоих сразу же договорились о помолвке. Кэтрин тогда было всего семнадцать лет и было решено подождать до её двадцатилетия. Спустя три положенных года они обвенчались, и с тех пор служат прекрасным примером брака по расчёту.

- Замечательно выглядите, - сказал Александр, рассматривая мой наряд.

Собираясь сюда, я почти не думала на счёт одежды. Обычно девушкам и женщинам разрешалось приходить на подобные рауты только в юбке или платье, но я не из тех, кто придерживается правил. Я их создаю. Именно поэтому сегодня на мне костюм из красного бархата: брюки прямого покроя, подчёркивающие длину ног, слегка удлинённый пиджак, под которым чёрная шёлковая рубашка с V-образным вырезом, и лаковые лодочки.

- Только вот как же теперь приглашать такую уверенную в себе даму на танец? - Лукаво спросил Мельбурн-старший, отпивая из своего бокала немного вина.

- Вряд ли кто-то осмелится на него рассчитывать, - с улыбкой ответила я и взяла со стола бокал с шампанским. Александр замялся и умолк, делая вид, будто увлечён интерьером собственного дома.

Тем временем ко мне подошёл Лис и поздоровался с Мельбурнами, слегка кивнув головой, моё сердце уже несколько лет переполняла гордость за этого уже не маленького мальчишку.

- Вы очень талантливы, юноша, - сказала моему ученику Екатерина, когда в ходе разговора её муж упомянул утренний спектакль, - Вам очень повезло с преподавателем.

Лис взглянул на меня и улыбнулся:

- Знаю, мисс Мельбурн. Я счастливчик.

- А где же Ваш сын, Кэтрин? - Поинтересовалась я больше для галочки, чем из любопытства. Женщина смахнула с лица выбившуюся из причёски белокурую прядь и пробежалась взглядом по залу. В её глазах читалось материнское негодование.

- Должно быть, он встретил кого-то из старых знакомых и задерживается, - предположила она, наверняка зная, что Алекс и не думал идти сюда.

Алекс Мельбурн, получивший имя в честь отца, но на английский манер, был типичным представителем русской золотой молодёжи. Да, он без сомнения был талантливым - я слышала его фортепианную игру на консерваторских концертах и знаю, о чём говорю, - но он относился к таланту, как к чему-то должному и не уделял ему нужного внимания. Юноша был очень похож на мать и почти не схож с отцом. Однако Кэтрин, в отличии от её сына, не была эгоисткой, всю жизнь прожигающей чужие деньги. Да, её брак был не был по любви, но она никогда не сидела у Александра на шее. По большей части, и семейным бизнесом управляла именно Екатерина. Алекс же жил, думая, что ему позволено всё.

Мы отошли в сторону от четы Мельбурнов и взяли по бокалу шампанского. Тут Лис легонько стукнул меня по руке. Я вопросительно глянула на него, не понимая, в чём дело. Тогда он шепнул мне, чтоб никто другой не слышал:

- А вот и наш золотой мальчик.

Я посмотрела туда, куда смотрел Лис, и увидела Алекса, направляющегося к нам вальяжной походкой, стуча каблуками дорогих туфель. Его правая рука держала хрустальный бокал с игристым вином, а левая покоилась в кармане безукоризненно выглаженных чёрных брюк. Светлые, точь-в-точь как у матери, волосы были небрежно уложены в причёску с боковым пробором. Несколько передних прядей спадали Алексу на глаза, добавляя его образу дерзости, а полу-свободная рубашка из белого шёлка подчеркивала его атлетическое телосложение.

Чем дольше длилось это дефиле, тем больше девушек устремляли свои взгляды на Алекса. Но тот никак не реагировал, явно фокусируясь на ком-то, кто стоял позади меня. Не здороваясь, Алекс миновал сначала нас, а потом и собственных родителей. Екатерина не обратила на это ни малейшего внимания, видимо уже привыкшая к подобным выходкам юноши, а Александр, казалось, и вовсе смотрел в другую сторону. Ух, будь это мой сын, он бы тут же пожалел о таком поведении.

- Мадмуазель! - Донёсся до меня его ни с того ни с сего торжествующий голос. Девушка, которой адресовался возглас, слегка улыбнулась и присела в книксене.

- Добрый вечер, Алекс.

- Признаюсь, я знал, что Вы мне не откажете, Леди, - сказал парень, отпивая немного вина и нарочито держа бокал особым образом: ножка была зажата между большим и указательными пальцем, а оставшиеся три свободно лежали на хрустальной подножке. - Но от этого моё удовольствие видеть Вас здесь нисколько не уменьшается, - добавил он, ухмыляясь и целуя девушке правую руку.

- До чего пафосный тип, - проворчал пристроившийся слева от меня Фин, который не сводил глаз с Алекса. - Просто ужас!

- И это говоришь нам ты? - усмехнулся Лис, приподнимая правую бровь.

- Этот, - Фин ткнул пальцем в Мельбурна-младшего, - переплюнул даже меня, - жаловался он, недовольно хмурясь. - Пора выбрасывать футболку с надписью "Drama queen".

Мы засмеялись.

- Скажи, разве вы не были знакомы, когда ещё ты жил здесь? - Спросила я, пользуясь случаем. - Вроде вращаетесь в одних кругах - должны же были быть какие-то общие встречи?

Фин взъерошил волосы и ответил:

- Дело в том, что музыканты всегда держались отдельной кастой. Вам ли не знать. В общем, чтобы попасть в их круг, мне пришлось бы из кожи вон лезть, подтягивать оценки по теории и другим спец-предметам, гробить всё свободное время на занятия и тому подобное ... Гением я не был, а потому вход в их дома мне был закрыт.

- А как же твой отец? - Подключился к разговору Лис. - Его бизнес должен был быть прямой дорогой на такие приёмы.

- Если вы думаете, что золотая молодёжь - это любители потанцевать кадриль на балах и поспорить о том, чьи симфонии лучше: Прокофьева или Чайковского, - театрально пролепетал петербуржец, - то вы ошибаетесь. Мы лучше нагрянем в какое-нибудь кабаре на отцовской машине и пропустим шот-другой.

Лис сделал круглые глаза, а Фин продолжил:

- Вот в кабаре-то я вашего Алекса и увидел впервые. Он тогда был не на шутку пьян и окружала его стайка не менее пьяных девиц. Да, лицо его я запомнил, но не более. С такими людьми лучше не связываться.

Фин закончил свой рассказ и мы трое продолжили наблюдать за Леди и Алексом. Последний расслабленно болтал о чём-то, и девушке, похоже, было интересно. Леди была не из тех людей, кто обладал нужной для светской жизни проницательностью, и рискну предположить, что девушка принимает любезность Алекса за чистую монету.

Вдруг я обратила внимание на дирижёра того камерного оркестра, что располагался в глубине помещения. Его палочка зависла над пюпитром с нотами, а взгляд устремился куда-то в сторону. Остальные музыканты тотчас затихли, привлекая внимание гостей. Разобравшись, на что именно смотрит дирижёр, взоры большинства обратились туда же. В дверях зала, величественная и грациозная, стояла Кора вместе с дочерью.

Её огненные волосы голливудской волной спадали плечи, закрывая верх насыщенно-синего платья, контрастирующего с очень светлой кожей. Ни один оттенок не шёл Коре так, как сапфировый, и она этим пользовалась: на её шее покоилось колье из этого драгоценного камня, а в ушах - каплевидные серьги, которые игриво покачивались каждый раз, как она делала шаг.

Рейчел уверенно шла рядом с матерью, хотя светлые глаза растерянно бегали по залу в поисках хоть одного знакомого лица. На девочке было небесно-голубое приталенное платье с открытыми плечами, длиной до середины икры, и серебряные туфельки с пряжкой; рыжие волосы были убраны в высокую причёску.

- А какого чёрта все затихли? - Недоумевал Фин, ожидая от меня объяснений. - Мы что, остановились жить у императрицы?

- Ты серьёзно не знаешь, в чьём доме гостишь? - Задал встречный вопрос Лис. - Она же легенда.

Фин поднял брови и посмотрел на меня. Я молчала.

- Расскажите вы мне уже, в чём дело, пожалуйста.

- Мадмуазель Кора - бывшая прима Мариинского театра, - одухотворённо сказал Лис, избавив меня от необходимости отводить взгляд от вошедших. - Уже этого факта достаточно для того, чтобы восхищаться. - Фин кивнул, но ему явно было мало полученной информации. - Посвящая себя балету с четырёхлетнего возраста, она добивалась побед в многочисленных танцевальных конкурсах, в начале в России, а потом и за рубежом. К совершеннолетию Кора добилась международного признания как сольная исполнительница.

- Она не оставляла за собой ничего, кроме триумфа и оваций, - тихо сказала я, по-прежнему глядя вовсе не на учеников.

- Кто только не пытались переманить её к себе: Гранд-опера во Франции, Американский Театр Балета, Бирмингемский королевский балет. Даже Венская опера! - Продолжал восхищённо рассказывать Лис, активно жестикулируя. - Пробыв на балетном пьедестале несколько лет, Кора всё же решила сменить поле деятельности, решив взять под свою опеку воспитанников петербургской Академии имени Вагановой, где когда-то училась сама.

- Стоп, притормози, - пробормотал Фин, - что ещё за академия?

- Она была основана триста лет назад племянницей Петра I, - ответил Лис. - Там обучаются лучшие из лучших. Выпускники этой академии в дальнейшем становятся примами Большого и Мариинского театров - лучших в стране и ведущих в мире. Ты бы видел, как танцуют её ученики. Словно им не шесть, а лет на двадцать больше.

Фин присвистнул:

- Теперь мне более-менее понятно, - сказал парень, скрещивая руки на груди, - только вот реакцию зала я всё равно не просёк. Ну прима, ну звезда, ну суперпедагог ... зачем же столько шумихи? Может, Вы нам что-нибудь расскажете?

Просьба была адресована мне. Что ж, придётся внести некоторую ясность.

- Понимаешь, - начала я, - Кора очень редко появляется на балах, приёмах и так далее, даже не смотря на то, что она - желанный гость в любом доме этого города. У неё очень загруженный график, ведь работа с начинающими артистами балета занимает немало времени, а когда она не занята, она с семьёй. То есть люди обычно видят Кору или в домашнем халате, или в гимнастической одежде. Половина присутствующих лицезрит её в вечернем платье вообще впервые.

- Ясно, - ответил Фин, стоило мне замолчать. Тут кто-то снова дёрнул меня за рукав пиджака.

- Да что ещё? - Рявкнула я, устав от вопросов. Фин извиняясь развёл руки в стороны.

- Простите за беспокойство, но по-моему, мадмуазель Кора направляется прямо к Вам.

© Ольга Ларина,
книга «Неожиданное и прекрасное».
Глава восемнадцатая. Снова влюблён.
Комментарии