Глава первая. С чего все началось.
Глава вторая. Гость из прошлого.
Глава третья. Разговоры на чистоту.
Глава четвертая. Любопытность - не порок.
Глава пятая. Мы короли.
Глава шестая. Знаки судьбы.
Глава седьмая. Подслушивать невежливо.
Глава восьмая. За гранью разумного.
Глава девятая. Дело принципа.
Глава десятая. Здравствуй, Питер.
Глава одиннадцатая. Ночная вылазка.
Глава двенадцатая. Вершители судеб.
Глава тринадцатая. Не в этот раз.
Глава четырнадцатая. Юношеский максимализм.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть первая.
Глава пятнадцатая. Ромео и Джульетта. Часть вторая.
Глава шестнадцатая. Я слабак.
Глава семнадцатая. Выход в свет.
Глава восемнадцатая. Снова влюблён.
Глава девятнадцатая. Исцеление.
Глава двадцатая. Ночь нежна.
Глава двадцать первая. Пелена у глаз.
Глава двадцать вторая. Долгожданные перемены.
Глава двадцатая. Ночь нежна.

POV: Фин

После того, как Маража скрылась в неизвестном направлении, меня отвлёк телефонный звонок. Номер был неопознанным, но я точно знал, кто беспокоит меня в такое время.

- Зачем ты звонишь мне? А если я сплю?

На другом конце провода послышался смешок.

- В последний раз ты спал в такое время, когда тебе было лет шесть, - прозвучало более осуждающе, чем ожидалось, но сказанное было правдой, так что я решил не спорить.

- Так зачем ты мне звонишь?

Отец помолчал секунду, а потом сказал следующее:

- Помнишь Цицелину?

- Ну да, - не понимая, при чем тут эта женщина, ответил я.

Цицелина эта, для справки, является внучатой племянницей Миры Мендельсон-Прокофьевой - той самой, из-за которой знаменитый композитор ушёл от жены - и почему-то жутко гордится таким родством. К своим пятидесяти годам она успела подмять под себя большую часть культурной жизни Петербурга и теперь ни одно важное мероприятие не проходит без её ведома.

- У меня два билета на "Аиду" в Мариинке. Через час. Она вручила их лично мне, как всегда отказываясь принимать тот факт, что у меня нет лишнего времени, так что нас должен выручить ты.

- А тебя не смущает, что я тоже не особо хочу? - возмутился я. - И вообще, я сейчас на приёме у Мельбурнов.

Хоть я и не видел отца, перед глазами все равно появилось лицо с выражением полнейшего шока.

- Что ты забыл в этом змеином гнезде?

- Это не я, это твоя подружка, - свалил я вину на преподавательницу и нахмурился. - Я не хочу никуда ехать.

- Придётся. Ты помнишь, что этой женщине нельзя перечить, иначе проблем потом будет - не разгребешь, - сказал папа. - Возьми кого-нибудь с собой. Только пусть это будет человек приличный: как-никак в оперу идёшь. - Он сделал паузу, а я закатил глаза, понимая, что следующие несколько часов мне придётся провести в окружении культурной элиты - нуднее компании не придумаешь.

- Хорошо.

- Молодец, юноша. Через пятнадцать минут к поместью приедет одна из моих машин. Пожалуйста, веди себя там достойно. До связи.

И он положил трубку.

Не очень-то тихо выругавшись, я поплёлся искать того, кто составит мне компанию. Первым на глаза попался Ворон.

- Не хочешь пойти со мной в оперу? - перевесившись через спинку дивана, на котором сидел друг, спросил я.

Я старался придать безнадежной ситуации комичности, но выходило плохо: вместо парня мне ответила его девушка, сидящая рядом и глядящая на меня как на идиота:

- Фин, ты чокнулся?

Я вкратце пересказал им отцовскую просьбу).

- Ну ты точно дурачок. Ты бы ещё Диппера позвал, - рассмеялся Ворон, забавно сгибаясь пополам.

- А твоя принцесса, между прочим, сидит и скучает, - кивнула Гильза куда-то в сторону, - возьми её с собой.

- Я думал об этом, - раздражённо сказал я, игнорируя издевки, - но я не хочу втягивать её в это токсичное общество.

- А меня значит хочешь? - уперев руки в бока, спросил Ворон. - Не обижайся, бро, но я хочу остаться со своей девушкой.

С этими словами он повернулся и поцеловал вышеупомянутую в губы.

- Да ну вас, - махнул рукой я и быстрым шагом пошёл к Фри.

Та стояла напротив одного из зеркал и поправляла причёску. Фри сегодня выглядела ослепительно. В обычной жизни она предпочитала в одежде оттенки синего, голубого, часто - пастельные цвета, однако сейчас на ней красовалось потрясающее платье в пол винно-красного цвета. Его лиф открывал девичьи плечи и ключицы, потом шёл точно по фигуре до талии, а небольшая вставка из черного кружева делала на ней акцент. Подол из приятной на ощупь атласной ткани устремлялся до самых щиколоток - и если бы не туфли на каблучке, моя принцесса давно бы уже запуталась и упала, как это, заметим, происходит довольно часто.

- Правда здесь красиво? - заметив меня и улыбнувшись, спросила девушка.

- Довольно мило, - кивнул я, пытаясь собрать мысли в кучу и предвкушая новое приключение. - Но я знаю место, где тебе понравится ещё больше.

Серые глаза заинтриговано заблестели и я поведал Фри тоже самое, что минуту назад говорил Ворону с Гильзой.

- То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас сбежим отсюда и поедем в Мариинский театр?

- Именно так, - ответил я.

- А Маража в курсе твоих сумасшедших планов?

- Ещё нет, - честно сказал я, - она уехала. Но отец сказал, что поговорит с ней сам и отмажет нас до завтра.

- Ну допустим, - неуверенно сказала Фри. - А добираться туда мы как будем?

- На лимузине, - с пафосом сказал я, а потом как-то по-ребячески радостно воскликнул: - Значит ты согласна? Мы едем?

Получив утвердительное "да", я взял её за руку и мы побежали к выходу из поместья - так быстро, насколько позволяла обувь моей спутницы.

***

Мы прогуливались по залам театра, ожидая первого звонка. Фри рассматривала стенды со старыми костюмами и фотографиями знаменитых исполнителей, которым доводилось здесь выступать.

Заранее решив смыться после второго акта (я совсем не желал тратить так удачно появившееся свободное время на высокое искусство), я был полон решимости прогуляться домой пешком и показать Фри город. Таким, каким я его знаю: величественным, но уютным и таким родным. Всё равно преподавательнице сейчас явно нет до нас дела.

- Фин, дорогой!

О нет. Только не сейчас. Я рассчитывал встретить её не раньше антракта.

Цицелина в окружении таких же пожилых и таких же противных мужчин и женщин направлялась прямо к нам. На ней было длинное тёмно-синее платье из бархата, а на правой руке на тонком золотом шнурочке весьма неуместно, на мой взгляд, болтался веер из иссиня-чёрных перьев.

- Опять этот фарс, - страдальчески прошептал я и натянуто улыбнулся, - эта барышня здесь всем заправляет, Фри. Улыбайся и, думаю, ты ей понравишься.

Спутница неуверенно кивнула и посмотрела на уже стоящую совсем рядом женщину.

- Добрый вечер, - мягко поздоровалась последняя, - надеюсь, вам нравится здесь?

- Oui, - так же смягчая тембр ответил я. - Je suis heureux de vous voir!

Это общество требовало знать общий или, как они сами говорили, "французский высшего света", но моё произношение было очень далеко от идеала. Да, я знал несколько стандартных фраз, но всё время забывал правильно растягивать гласные, проглатывать букву "р" и прочие штуки. Так что моё "да, я счастлив видеть Вас здесь" прозвучало не понятнее кваканья лягушек, которых эти проклятые французы употребляли в пищу. Какой позор.

Цицелина тем временем очень умело скрыла своё недовольство моими лингвистическими способностями и спросила:

- А что это за прелестная мадмуазель вместе с Вами, Фин?

Боже, какой же я сказочный идиот - даже не представил Фри этой старухе.

- Permettez-moi de me presenter, - услышал я волшебно правильно произнесённую фразу из уст принцессы и конкретно обалдел, - je suis Friy.

Её французский, коего никто - даже я, хоть и знал, что она учила его в школе, - не ожидал услышать, произвёл нужный эффект: Цицелина восторженно засмеялась и наградила Фри тёплым покровительственным взглядом. "Отец будет нами доволен" - подумал я, осторожно приобнимая спутницу за талию.

- А Ваша девушка гораздо образованней Вас, - попытался пристыдить меня один пожилой мужчина - он был высокого роста и с уложенными огромным количеством лака седыми волосами - но вместо этого румянец смущения появился на щеках у Фри.

- Мы не встречаемся, - возмутилась она.

- Пока что, - тут же прошептал я и заговорчески подмигнул собравшимся, из-за чего ощутил предупреждающий толчок в спину. Конечно - если Фри и хотела обсуждать наши отношения, то явно не в присутствии едва знакомых людей.

- Что ж, не смеем больше Вам мешать, мой милый мальчик, - мягко сказала Цицелина. - А Вас, юная леди, я бы была счастлива видеть чаще.

После этих слов знать удалилась, а я облегчённо вздохнул, потирая правой рукой щеку - от этих фальшивых улыбок у меня скулы свело!

***

Зал аплодировал и аплодировал, а у меня уже отказывали функционировать руки. Фри так увлечённо следила за происходящим на сцене, что я скрыл свой умысел смыться пораньше. Девушка с упоением слушала дуэт Аиды и Амнерис и разглядывала роскошные костюмы героинь с помощью миниатюрного оперного бинокля. Она ещё не знает, что он изъят из прокатного стелажа навсегда - пусть будет ей памятной мелочью.

Когда всё закончилось, я с огромной радостью наблюдал искрящийся восторг в серых глазах.

- Это было так ... сказочно! Так красиво! Спасибо тебе, - Фри заключила меня в крепкие объятья.

- Благодарить будешь моего отца и Цицелину, - усмехнулся я, но всё же обнял её в ответ. - Ты не хочешь ещё немного прогуляться, принцесса?

Фри немного растерянно посмотрела на часы.

- Но ведь уже поздновато, - заметила она с некой опаской в голосе. И правда - маленькая часовая стрелка неумолимо приближалась к отметке одиннадцати. - Хотя плевать.

Уже через несколько минут мы не спеша шли по освещённому городу к Дворцовой набережной. Я взял Фри под руку, оправдав свои действия тем, что у неё наверняка устали ноги после каблуков. Хотя на самом деле, я просто хотел лишний раз прикоснуться к ней. Минуя улицу за улицей, мы достигли Троицкого моста, который горел яркими синими и красными огнями.

- Ты помнишь этот мост, Фри? - спросил я, останавливаясь и снимая пиджак. - Именно его мы видели, когда сидели в ту ночь на крыше.

- Точно, - улыбнулась девушка и подошла ближе к каменной стенке, что отделяла реку от улицы. - Вблизи ещё красивее.

- Ах, хотел бы я показать тебе Летний сад, но уже слишком поздно.

Тепло взглянув на девушку, я накинул на её плечи пиджак и легонечко приобнял. Фри шепнула слова благодарности и подвинулась ближе ко мне. Мне вдруг стало страшно дышать. Момент был таким душещипательным, таким до чёртиков милым и нежным, что я закрыл глаза, а когда открыл и ничего вокруг не исчезло, я и вовсе воодушевился.

- Фри?

Спутница вопросительно посмотрела на меня, ожидая последующего вопроса, а я, если честно, вообще не соображал, что надо говорить в таких случаях.

- Помнишь, ты спрашивала про мою маму? - не найдя ничего лучше, чем открыть девушке душу, сказал я.

- Конечно помню, - ответила Фри, - но разве ты хочешь говорить со мной об этом?

- Только с тобой и хочу, принцесса, - скрепя сердце признался я. - Знаешь, я так скучаю по ней. Именно благодаря маме во мне есть что-то хорошее. - Я закрыл глаза от накатившей на меня тоски. - Она бродила со мной по Питеру пешком, хотя отец настаивал, чтобы мы все время были в безопасности и ездили лишь с машиной и охраной.

"Ты - наследник огромного состояния, мой милый, и твои враги, коих со временем наберётся предостаточно, только и будут ждать, когда ты дашь слабину или допустишь хоть малейшую ошибку, - вспомнились мне её слова. - Ошибаются все, Фин, но только самые сильные духом не дают знать о своих ошибках, потому что все время совершенствуются."

- Знаешь, - я посмотрел на слегка окаменевшую от моих воспоминаний Фри, - своим характером ты мне очень её напоминаешь, - из-за кома в горле я не смог говорить дальше, но этого и не потребовалось. Мы молчали несколько секунд, а потом заговорила моя спутница:

- Фин, - тихонечко, видимо тоже подбирая подходящие слова, начала Фри, - к сожалению, я уже никогда не смогу узнать твою маму, но .. , - девушка подняла правую руку и взъерошила мне волосы. - Но я бы хотела поближе узнать тебя, - закончила Фри, поворачиваясь ко мне лицом.

- Я тоже, - прошептал я. Девушка переплела свои пальцы с моими - и вдруг в моей затуманенной доныне голове огромными яркими буквами загорелось: "Фин, сейчас или никогда."

Я поднял немного дрожащую руку и коснулся её щеки:

- Фри, мне ... мне ... - всё заикался я, не в состоянии собрать мысли в кучу. "Чёрт, да скажи ей уже!" - прокричал мне внутренний голос и я, прилагая просто титанические усилия, наконец произнёс: - Можно мне тебя поцеловать?

От волнения я закрыл глаза, а открыв, увидел, что девушка широко-широко улыбается. И вы не поверите - она ответила мне "да".

Первой потянувшись к моим губам, она сделала то, о чём я мечтал с первого дня нашей встречи, но увы, не решался ничего сделать. От переизбытка чувств я обнял её ещё крепче и не хотел отпускать уже никогда.

Поцелуи Фри растворялись в прохладном и свежем майском воздухе. Ветер трепал наши волосы, уничтожая укладку и даря нам свою свободу и ощущение эйфории. Кажется, я заново влюбился в этот город.

И с новой, не постижимой ничьему разуму, силой я влюбился в девушку, что смогла пробить мою броню из отчужденности и скорби и подарить мне такую чистую и нежную любовь. 

© Ольга Ларина,
книга «Неожиданное и прекрасное».
Глава двадцать первая. Пелена у глаз.
Комментарии