1.
2.
3.
4.
5.
6.
ЭПИЛОГ
3.

Это случилось, когда Майрон снова пытался обучить Рен простейшим мелодиям («Собачий вальс» звучал из рук вон плохо). Он наигрывал снова и снова, пытливо глядя на Рен. Иногда ей удавалось связать разрозненные звуки, но в основном все то же – бренчание и вой.

– Чувствуешь? Представь собачку на задних лапах, – сказал Майрон, подыгрывая рукам головой.

Рен подумала о стае страшных прямоходящих собак. Жуткое явление.

– Не-а.

– Та-да-дам, там-там, – напевал Майрон. – Та-да...

Крышка рухнула, погребая под собой клавиши, и Рен отшатнулась. Майрон вскочил со стула, дрожащими руками тронул занавески. Это его движение, согбенная спина и загнанный взгляд рассказали Рен обо всем.

– Пойдем, – шикнул Майрон, схватив девочку за руку и выволакивая на кухню. Рывком он отдернул половичок, но под ним ничего не оказалось.

Пальцы Майрона скользнули по половицам и вдруг как по волшебству квадратный кусок деревянных досок, сколоченных воедино, поднялся над черным отверстием погреба – тайного убежища. Рен скользнула вниз, следом за ней спустился хозяин дома. Крышка скрыла их секретное место, а половичок так и остался лежать – ни капли подозрения.

– Они ищут меня, – хрипло прошептал Майрон, но пояснение было лишним. Рен и сама слышала, как кто-то крадучись шел к дому, ступал по влажной земле. Пришельцы задевали травы, и на них оставались призрачные нити запаха.

Грохнула входная дверь. Секунда тишины обманчиво мазнула ухо, а потом пространство заполнилось звуками, запахами, движениями. Майрон осторожно сел на земляную насыпь. Рен слушала внимательно, но бесстрастно. Этот запах был обычным: от незваных гостей пахло пылью, металлом, мускусом, грязью. Ничего странного. Это были люди. Три человека. Майрон не мог слышать, как они осматривались – хрустели их позвонки, – не мог почувствовать эту вонь, которая исходила от немытых тел и одного больного кишечника. А Рен могла – она впитывала информацию, которую незнакомцы на блюдечке подносили ей.

– Сбежал, – произнес один скрипучий голос.

– Не мог, – возразил второй, – мы шли очень осторожно.

– Как? – усомнился третий.

Тишина. Над головой проскрипели шаги. Майрон застыл, как изваяние. Рен покачала головой, чтобы он заметил. Бояться было нечего, люк никто не смог бы увидеть.

– Стул теплый, – заметил второй голос. – Он еще недавно был здесь.

– Тогда подождем, – отозвался первый. – Наверняка вышел за водой или в лес. Располагайтесь, парни.

Майрон заволновался, когда протяжно застонали пружины дивана, на который опустились гости. Сколько им нужно просидеть в этом подполе, прежде чем дом освободится от захватчиков? Полчаса, час, несколько часов? День? При сильном желании они могли бы остаться, тем более что крыша над головой лучше тех шалашей, что они понастроили в лесу. Майрон видел их жилища издалека. Вигвамы из изодранной клеенки и сухих сучьев вряд ли могли бы стать уютным местечком. Сколько раз ему хотелось подойти и разорить эти мерзкие гнезда! «Эти люди стали чудовищами, – подумал Майрон сквозь волну омерзения, затопившую мозг. – Они вьют гнезда, жрут червей и охотятся на других людей. Если вдруг удастся утащить кого-нибудь из близлежащих деревень – они зажарят его на костре и съедят. Разве только они еще яйца не откладывают...»

– Поставь-ка чайник, Мок, – лениво протянул первый голос. – Я не пил нормального чаю уже года три.

– Пусть Блейз поставит, – возразил третий. – Он сегодня меньше всех сделал.

– Я? – возразил второй. – Ты что, совсем с ума сошел?

– Не спорить, – отрезал первый. – Мок, ставь чайник. Блейз, ищи пожрать. Я видел там кладовку, должен же этот старик чем-то питаться.

Рен приложила ладошку к полу, ставшему для нее в таком положении потолком. Дерево содрогалось от грузных шагов. Один из мужчин вошел на кухню; когда он прошел по люку, на головы спрятавшихся Майрона и Рен посыпалась труха.

– Помойка, – буркнул Мок.

Послышался печальный звяк – чайник наполнили водой. Чай они не пили этим утром, он оставался холодным – минус одна улика для захватчиков.

Из кладовки послышался звон стекла, и Блейз грязно выругался.

– Чертова кукуруза! Все разбилось. Ну ладно, старикану придется выкинуть свои вилки для початков.

Майрон скрипнул зубами. Рен прижала палец к губам. Когда чайник вскипел, Мок разлил его по чашкам. Стукнули дверцы шкафа.

– У него что, и чая нет?

– А что есть? – крикнул из комнаты первый.

– М-м-м... яблоки? – пробормотал Мок. – Какая-то хрень, похоже на смородину. Ладно, заварю всего понемногу. После вскипяченной речной воды с зелеными шишками ни к чему привередничать.

Дверь кладовки хлопнула. Все захватчики собрались в комнате и принялись трапезничать, отбраковывая наглым образом украденные припасы Майрона. Рен обернулась – крепкий прежде старик сгорбился на земле и закрыл голову руками, будто боялся, что на него вот-вот рухнет потолок.

– Они уйдут, – успокоила его шепотом девочка.

– Нет, – пробормотал Майрон, – нет.

– Они всегда уходят.

– Нет...

Сверху раздался судорожный кашель. Звякнула чашка, поставленная на кофейный столик, а тяжелый хрип смолкать и не думал.

– Чертовы дожди, – просипел первый. – Чертова страна. Все к черту! Скорее бы уже прищучить этого урода.

– За его душонку хорошо заплатят, – поддакнул Мок. – Сообщество будет довольно. Таких как он осталось мало.

– Я уже готов к тому, чтобы бросить все и свинтить куда-нибудь подальше. Невыносимы все эти сырость и выжидание.

Рен попыталась свести воедино сказанное ими, но сознание плавало. Итак, они преследовали Майрона, чтобы заполучить его душу, а после продать. Кто-то готов был заплатить хорошие деньги за искру музыканта, ясное дело. Рен подумала о том, что сама-то она жила без души уже очень давно, но в ней все равно было больше человечности, чем в этих людях, чьи искры светили ярко и не грели.

Незнакомцы просидели в доме до позднего вечера. Майрон успокоился уже после двух часов их пребывания в его собственном жилище: свернувшись калачиком на земляном полу, он забылся тревожным сном. Рен же слушала, как сверху грохочут шаги и переговариваются люди. Если они достаточно умны, то они могли бы засесть где-нибудь в зарослях возле дома, чтобы выждать прибытие жертвы. Или выкурить Майрона из дома. Все же лучше, чем вваливаться и торчать здесь, бессмысленно ожидая. Все равно, что сесть, повязав салфетку, у норы и ждать, пока кролик сам прыгнет в тарелку.

Когда дождь прекратился, они двинулись к выходу – медленно, не теряя надежды, не признав поражения. Рен слушала, как шаги трех человек шуршали по травяной лужайке, хлюпали в прибрежной глине – и постепенно исчезали в лесу. Когда она обернулась, Майрон уже не спал и вглядывался в темень погреба широко раскрытыми глазами. Выбраться в дом они не решились, так и просидев внизу до самого рассвета.

© Элен Фир,
книга «Песни мертвецов».
Комментарии