Предисловие
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
Эпилог
3
День, как день, все, как обычно,
Только сердцу непривычно,
Только сердце не уймется,
Необычно бойко бьется.
Все, как прежде, только мысли
Об одном и том зависли:
Путешествие, дорога,
В душе радость и тревога.
День, как день, она одна,
В кабинете у окна,
Выбрав книжицу, садится,
Вспять куда-то время мчится,
И уводят строки вдаль
Минуя мили и печаль
Таинственных туманов,
В просторы океанов…
Плеяда  моряков бывалых,
На кораблях больших и малых,
Осуществляет там походы.
Переживая все невзгоды,
У самого, порою, края,
Они, надежды не теряя,
Идут упрямо к цели.
И вдруг, о радость! Неужели!
Надрывисто звучит: «Земля!».
Удачу скользкую моля,
В трубу разглядывая даль,
Увидев контуры едва ль,
Оповещает капитан:
«Нам покорился океан».
Так открывались острова.
Мелькала за главой глава,
Ложились бережно страницы.
А за окошком пели птицы,
За окошком свет искрился,
Лист кленовый золотился,
Золотилось и оконце,
Заглянуло в него солнце.
Тихо в комнате уютной.
Замер в паузе минутной
Мир диких приключений,
Мир подвигов, свершений.
В отцовском кресле, у стола,
Виктория почти спала.
Прикрыли пальчики страницы,
Сомкнулись черные ресницы,
Скользнула книжица из рук,
Забвения сомкнулся круг.
Частенько здесь она бывала,
Читала, карту изучала,
Вот задремала на мгновенье
И вновь о море сновиденье:
На берегу она одна,
Идёт огромная волна,
Сбивает с ног её, несет,
И слышно, словно мать завет…
Очнулась, глубоко вздохнула,
«Я дома, просто здесь уснула» 
Дверь отворилась, входит мать.
«Устала я тебя искать,
Пришёл отец, спускайся вниз,
Тебя ждет, милая, сюрприз»
Она, душой еще дитя,
Спешит по лестнице, летя
К отцу, не терпится голубке,
Сияют от улыбки губки.
«Что за подарок, за сюрприз?»
Пытливость – юности каприз…
Отец в гостиной ожидает.
А на столе пестрит, сияет –
Бантом перевязанный пакет…
«Наряд!» У нее сомнений нет.
О чем еще мечтают девы?
И со времен, наверно, Евы,
Уж сколько пролетело лет,
Но, ничего важнее нет
Для них, чем славные наряды,
Им девицы чрезмерно рады.
То, зная, говорит отец:
«Портной сей истинный творец,
Надеюсь, угодил?»
И он пакет открыл.
«По вкусу ли тебе подарок мой?»
Его, коснувшись беленькой рукой,
Она с восторгом замечает:
«Конечно, лучше не бывает!».
Терпенье не присуще молодым:
Сию минуту и все сразу им.
Коль есть наряд, его примерь,
И, наконец, открылась дверь,
Выходит дочь их на показ –
Отец с нее не сводит глаз
И молвит: «Ты прекрасна!
Живем мы не напрасно,
Горжусь твоею красотой,
Другой на свете нет такой».
Его поддерживает мать:
«Такой, конечно, не сыскать»
Виктория, услышав эти речи,
Приподняла головушку и плечи,
Танцует, вертится, смеется,
В примерочную вновь несется.
Родители прекрасно знают дочь,
Повеселиться девица не прочь.
И вот выходит на показ,
Но, что надела в этот раз?
Штаны, отцовская рубашка,
Отцовский китель и фуражка,
Как капитан бывалый ходит.
Вдруг разговор с отцом заводит,
Да, как с молоденьким матросом,
И водит пальцем перед носом:
«Вы, друг, беспечны, безрассудны,
На судне вам придётся трудно,
Нужна полегче вам работа,
Малы вы слишком для Морфлота.
Ведь море, это не земля,
Вас ветром сдует с корабля.
Набрать бы веса вам и силы,
На кухне ваше место, милый!».
Она малютка пред отцом,
Но речь ведет с таким лицом,                     
Как будто все наоборот.
А он, схватившись за живот,
Смеется и смеется.
Она ж не шелохнется,
Играет роль свою всерьез,
Хоть смейся ты до самых слез.
Но вот, отцовский китель сняла,
Узлом рубашку подвязала
И, подтянув повыше брюки,
Расставив по карманам руки,
Пустилась в пляс, запела,
Шутливо, но умело:

– Я морячок бывалый
И разное видал,
Хотя и ростом малый,
Зато характер – шквал.
Бывал в морях я разных,
Бывало,  и тонул,
Вот помню очень ясно,
Как я среди акул
Вступил в борьбу неравную
И всех перекусал,
Схватил за жабры главную
И тут же оседлал.  
Верхом на ней промчался
Все море! Так  и было.
С красоткой распрощался,
Душа моя заныла.
Привык я к ней, признаюсь,
Ведь рыбка милая была,

Теперь тоскую, маюсь,
Такие вот, друзья, дела…

Она актриса, так и есть,
Аплодисменты в ее честь.
Но засияли в зале свечи,
Спокойней, тише стали речи,
Уединились мать с отцом,
Притих уютный старый дом.
А что же девица? Она,
В комнатке своей, одна,
Пред зеркалом и этак, и вот так,
И оторваться от него – никак!
Все шляпки примиряет,
Серьёзно замечает:
«Ах, как я хороша!»
И вздох, едва дыша…
А за окошком в этот час
Виктор с нее не сводит глаз.
Весь день он лишь о ней мечтал,
И с нетерпеньем встречи ждал,
И вот ее он видит вновь,
Но, от волненья стынет кровь.
Прохладна ноченька-царица.
Луна, как рыжая лисица,
Лукаво смотрит из-за тучи.
И тополь, великан могучий,
Стоит на страже у окна.
Увидев юношу, она
Окошко приоткрыла.
Он, улыбнувшись мило,
Шепчет: «Я вновь пришел,
Предлога лучше не нашёл,
Чтобы увидеть тебя вновь:
Всему виной – моя любовь».
В его глазах томилось ожиданье,
Казалось вечностью ее молчанье
И, кажется, печаль его коснулась.
Она, заметив это, улыбнулась
И говорит: «Грустить не надо,
Признаюсь, нашей встречи рада,
Скучала тоже я, поверь,
Надеюсь, ты принес свирель?»
Он, улыбаясь, прошептал:
«О нашей встрече я мечтал,
Свирель, конечно же, со мной,
Утратил соловей покой,
Но сладостней он оттого поет,
Нынче трель его, как майский мед».
Мелодии нежной звучанье
Наполнило её сознанье
Каким-то новым чувством –
Восторгом, безрассудством!
Казалось, в мире лишь они вдвоем,
И разговоры  лишь о ней, о нем,
И теме этой не было предела  
И не было до времени им дела. 
Ну, а время, в свой черед,
К сожалению, не ждет.
Скинув черную вуаль,                                
На ногах держась едва ль,
Ночка ждет его, томится,
Вот и он на встречу мчится. 
Увидав красу-царицу,
Зажигает он зарницу.
И она от счастья тает,
Так он жарко обнимает.
Шепчет милому, любя:
«День мой ясный, я твоя».






© Михаил Петриашвили,
книга «Виктор и Виктория».
Комментарии