Бомж...
Он ходит грязный, рваный и небритый, Трясёт своею сальной бородой, Такой вонючий, в морду битый Он думает: теперь я знаменитый, И страшно горд собой! Ему кричат: помойся дядя, Ты в мусоре копаешся весь день! А он, на них совсем не глядя, Несёт под нос себе он дребедень! Ему то его образ жизни так по нраву, Что не считает он себя кому-то неприятным, Ведь он же бомж, Ведь он на то имеет право! Ну а кому, все это не понять, То нечего, мол на него пинять! Смотрите лучше за собой! Собрал свой скарб и удалился, Но правда, все же он помылся И бороду свою обрил Нашёл он на помойке куртку И на себя он нацепил! А старую долой! Неделю чистым проходил, Ну а потом, опять в помойку Я вас послушал, им сказал А кто заплатит неустойку?! Уж лучше быть самим собой, Чем слушать ваши разговоры Покывылял старик домой, Чтоб не услышать приговора! 23.10.2018г
2018-10-23 06:06:35
14
3
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (3)
Mʀ.Eᴠɢᴇɴɪʏ Kᴜʟɪᴋᴏᴠ
Очень хороший стих, одобряю...)
Ответить
2018-10-23 15:43:34
Нравится
KRISTIN MARIS Корабельник
Благодарю!!!
Ответить
2018-10-23 16:19:38
Нравится
Виталий Фед
В большинстве своем бомж это стечение обстоятельств, а дом это канализация. 😱 Хороший стих👍
Ответить
2018-10-24 01:22:24
Нравится
Похожие стихи
Все
Под пыльным небом
Меж хвойных лесов и зеркальных озёр, Меж старых фонтанов, прибрежного камня, Окутался тайной чудной дирижёр, Горит ему нынче в душе моей пламя. Пожар золотой – средь пучины маяк: Укажет дорогу в ночи гробовой. И путник всякий, увидев сей знак, Избегнет с бездной борьбы затяжной. Но пыльное небо не чувствует мук, И вновь я плыву не к тем берегам: Теперь-то я вижу порочный свой круг, Хотя не рискую предаться слезам. Запах свободы сменяется злобой, Запах любви заменила тоска. Встречаемся с жизнью тесных коробок, Однако надежда жива до конца...
96
7
238
Повесть солдата
Сейчас гвоздит одна лишь мысль: Как поскорее спрятаться от бомб. Уже не идешь войны смысл, А перед глазами черно-белый ромб. Кровавый след оставит пуля, А на глазах один пейзаж… Как долго смерть тебя тянула, Так долго, что берёт мандраж! Ты помнишь, как взрывались мины И как горели города, Как в адском пламени погибли Людей не сотен и не два. Все наши улицы пытали — Иллюминация огнём. Живые в зданиях сгорали. А кровь лилась ручьём! Ручьём… И паника в душе играла, И невозможно описать, Как пламя мрачное пожара Вселилось в память, как печать. И как в воронку от снаряда, Полну холодной водой, Однажды два чужих солдата Кидала женщину нагой. А на базаре вновь облава И достаётся хлеб с трудом: «Сахар бесплатно! Два килограмма!» А овощей нет ни в одном. И мяса тоже нет, однако, Конфеты тонной забирай. Вот, вот уж разразился драка За обычный раньше «рай». И скоро уж воды не будет. По норме будут выдавать. Война весь разум в нас погубит! И нам же в нём потом страдать. И город наш почти пустыня: Одни руины и печаль. И лишь на дачах ловят рыбу. Вот такая вот спираль. На берегу у ручейка Толпятся люди у струи. Вода не годна для питья И погибают от жары. И злобы больше всё друг к другу, Чем к немцам, стоит замечать, И муж сдаёт свою супругу, А сын иль дочь родную мать. Мы, находящиеся в щели, И страшно нам даже дышать, И трое суток уж не ели, Но продолжаем дальше ждать. И нам не выбраться отсюда, И здесь нас не хотят принять, И трупов на дороге груда, И не хотим мы умирать. Всё небо в зареве пожаров, А после мёртво — тишь да гладь. Взрывались ночью вновь снаряды, Евреев стали забирать. И мародёрством занимались, И грабили нас на раз-два. Прожить хоть как-то мы пытались! Тяжелая она — Война… Сегодня новый фронт — картошный, Я лично видел, как крича, Дрались за плод военный, Точно, думая, лишь про себя. Но вот вошли румыны в город И страх застыл в наших глазах. Я был тогда уж очень молод, Но враз забыл о всех мечтах. Сегодня новый день волнений. И света, хлеба в доме нет. Куски горящего железа летели, И кровь летела на паркет. Уже двенадцатый час дня — Проводят обыски евреев. И улица оцеплена, И люди стали всё мрачнее. И на Куликовом поле Уже несколько висят, Вроде, поймали на поджоге, Молодых ещё ребят. По дорогам лежат трупы, И даже около тюрьмы, Много повешенных повсюду, Так много среди этой тьмы. Когда пишу я эти строки, Идёт огромная стрельба. За одного убьют все полки! Абсурдная она — Война… А из тюрьмы выносят трупы, Много больных и стариков, Насилуют людей о скуки И в голове нет больше слов. И я бы мог ещё сказать О том, как страшно было нам, Когда могли не получать От родных мы телеграмм. Но время скачет быстро, словно Бежит от всех этих вещей. И я не передаем дословно Слова погибших, матерей. И не скажу я больше маме: «Прости меня, ведь я чудак!» И не скажу я больше папе: «Прости меня, ведь я дурак!» И не скажу я больше дочке: «Никогда ты не взрослей!» И не подав жене платочка: «Помни меня, как журавлей!» Живите, радуйтесь, любите — За это жизнь я отдавал! Родных своих вы не судите, Они для вас родной причал. Не совершаете больше в жизни Ошибок вы наших вождей. И не ищите другой жизни, Всего на свете мир важней! Сюжет взят из дневника Адриана Оржеховского - человек переживший окупацию Одессы. 1941г.
51
15
1001