1. Сара и гость из шкафа
2. Сара пишет письмо
3. Как Сара празднует день рождения бабушки
4. Сара и зеркальное отражение
5. Предыстория Аннабель
6. Как Сара принимает дорогого гостя
7. Сара и двойные неприятности
8. Как Сара проводит время с лучшей подругой
9. Как Сара делает совместное фото с родными
10. Сара и неожиданная встреча
11. Как Сара отмечает пасху
12. Сара и разбитые ожидания
13. Сара наконец-то счастлива
5. Предыстория Аннабель

Примечания автора:

Данная глава является филлером. Она не связанна с основной сюжетной линией, но приоткрывает небольшую завесу на детство главной героини. И да, Аннабель - это Сара. 


Эта осень принесла только беды. Рина терпеть не могла летний зной и жаркую погоду. Впрочем, промозглую сырость и весеннюю грязь тоже не выносила. Пожалуй, больше всего по душе ей приходились зимние холода. Да и напоминали они о детстве, родительском доме и шумных праздниках. О каком-то незримом ощущении чуда, о горячем шоколаде и уютном треске поленьев в камине, о мамином домашнем печенье и рождественских подарках.

А в этих крошечных квартирках даже нет каминов! Порой Рина скучала по родительскому дому, и, вместе с тем, строила планы на будущее, хотела купить собственный дом. Откладывала каждый месяц понемногу, и через год-два должно было хватить на первоначальный взнос. Как-то раз даже мелькнула мысля о том, что ради своего будущего дома можно было бы одолжить денег у старшей сестры.

Тогда у малышки Аннабель давно бы уже появилась своя комната, да и дом их мечты стал бы реальным намного раньше. Но об этом не могло быть и речи. Не хватало ещё оказаться в долгу у сестры.

Шарлотте всегда везло по жизни: она выиграла грант и поступила в Оксфорд, после окончания университета добилась-таки успеха в карьере бизнес-леди. У старшей сестры было буквально всё, о чём можно мечтать: огромный особняк в одном из самых престижных районов Лондона, красавец-муж и двое прекрасных здоровых детей. Да, в глубине души Рина завидовала, но, естественно, никогда не призналась бы в этом даже себе.

Что ж, кому-то судьба буквально сыпала звёздами с неба, а кому-то, напротив, раздавала тумаки. Рина с честью несла свой крест, хоть порой жизнь и казалась невероятно тяжёлой. Особенно в такие дни, как сейчас.

В воздухе повис запах прелых листьев, а серое небо хмурилось тучами, то и дело орошая землю своими слезами. Рина поправила воротник пальто и натянула на шею шарф, раздосадовано покосившись на чёрный зонт-трость, который таскала с собой с самого утра. Толку-то от него? Дикий порывистый ветер всё равно выгнет все прутья, а дождь, скорее всего, пройдёт через пять минут. Однако сейчас холодные брызги, постоянно скатывающиеся за шиворот и оседающие на лице, невообразимо раздражали.

Рина отряхнула пальто и дёрнула дверь аптеки. Помнила, что надо купить лекарство для дочери, прежде чем вернуться домой. У Аннабель обострились головные боли, и врач выписал дополнительный рецепт. Ребёнку всего четыре года, а кажется, что дочь успела переболеть всеми детскими болезнями, которые только существуют в мире. Судя по всему, какая-то из них дала осложнение — и вот результат. Иногда Рине казалось, что на этот свет люди приходят только затем, чтобы страдать.

Дочь уже спала, когда она пришла. В доме было тихо и пусто, только в гостиной мерцал телевизор. Старушка-мать смотрела какую-то очередную мыльную оперу. Рина поблагодарила её и осторожно заглянула в спальню. Дочка тихо сопела во сне, прижав к груди плюшевого мишку.

Рина не стала её тревожить, тихо прикрыла дверь и отправилась на кухню — крохотную узкую комнатушку с видом на стройку. Судя по рекламному баннеру, под окнами скоро откроется какой-то развлекательный клуб. Как будто только воплей, музыки и пьяных гуляк возле самого дома для полного счастья и не хватало.

Впрочем, вполне возможно, скоро не будет денег и на эту жалкую двушку — на маленькую кухню, гостиную и спаленки, да квадратную клетку санузла и почти отсутствующий огрызок коридора.

Из-за отсутствия «корочки», Рина никак не могла устроиться на хорошую, высокооплачиваемую работу. Приходилось перебиваться случайными заработками. Аннабель вышивала на салфетках и полотенцах, но её рукоделие приносило совсем скудные крохи. Нет, конечно, они не голодали, но и комфортным такое существование назвать было никак нельзя.

Рина разогрела вчерашний ужин и, заварив чай, поглядывала безразличным взглядом в окно, по которому медленно катились небесные слёзы. В жизни наступила чёрная полоса. Девушка просто не смогла перенести всех тягот и впала в депрессию. Лежала целыми днями на кровати, забросила воспитание и не интересовалась ребёнком.

Вскоре Аннабель стала вытворять поистине странные вещи, и Рине пришлось признать очевидное: её дочь — душевнобольная. И в настоящий момент она с больным ребёнком на руках пыталась устроиться на приличную должность, обеспечить семью, чтобы они ни в чём не нуждались. Попросить хоть какой-либо помощи у старшей сестры, естественно, не позволяла гордость. Она будет молча нести свой крест.

Аннабель закашляла в соседней комнате и, Рина, отставив кружку в сторону, быстрым шагом направилась в спальню. Дочка не проснулась, лишь перевернулась на другой бок в своей высокой кроватке, и одеяло сползло вниз, проскользнув сквозь деревянные прутья. Рина погладила дочку по спутавшимся светло-русым волосам и осторожно поправила одеяло, укрыла до самого подбородка. Ещё не хватало, чтобы простудилась.

Губ невольно коснулась едва заметная краткая улыбка, когда она посмотрела на белую пижаму с забавным жирафом пьющим коктейль. Не так давно Рина купила её для дочки.

***

Новый день поприветствовал затяжным дождём, дробно стучащим в окна второго этажа. После завтрака Рина помыла посуду и думала, что стоит заняться уборкой, раз уж сегодня выходной день. Однако Аннабель схватила её за рукав тёплой, серой кофты и потянула в гостиную.

— Мама, давай поиграем, пожалуйста, — попросила она своим тонким голоском.

И разве могла она ей отказать? Глаза у дочки были такого же цвета, как и у матери — кристально голубого цвета. Аннабель родилась осенью — пару недель назад ей как раз исполнилось четыре года.

Плотный, цвета кофе с молоком, ковёр усеяла россыпь разноцветных кубиков «Лего». Рина тогда изрядно потратилась, желая порадовать дочку на день рождения. Пусть денег было немного, но ребёнок не должен от этого страдать. И глядя, как засияли глаза Аннабель, когда она вручила ей яркую, обёрнутую в праздничную упаковку коробку, Рина ни секунды ни жалела о своём решении.

— Мама, давай строить башню, — Аннабель коснулась её руки своими тонкими пальчиками и указала на верхушку недостроенного замка.

— Как скажешь, солнышко, — Рина аккуратно прикрепила остроугольную пластмассовую верхушку. — Вот и всё. И кто же будет жить в башне?

— Принцесса, — Аннабель задумчиво теребила краешек домашнего чёрно-белого платья.

— Фиона? — подсказала Рина. Пару дней назад они с дочкой как раз смотрели этот мультик.

— Нет же. В башне живёт вовсе не Фиона, — Аннабель смешно наморщила лоб, видимо, пытаясь вспомнить имя принцессы. — Рапунцель! — радостно воскликнула она и убежала в спальню, чтобы принести куклу с длинными желтыми косами.

В этот момент звонок весело тренькнул в прихожей. Рина поднялась на ноги и поглядела на замершую в дверях дочку.

— Бабушка приехала! — глаза Аннабель были полны надежды, и она поспешила отвести взгляд. Кто бы ни был за дверью, но это точно не бабушка.

Гостем оказалась старшая сестра. Рина не сразу смогла справиться со своим удивлением, и вскоре была оттеснена с порога и оказалась захвачена в медвежьи объятья Шарлотты. Аннабель тоже выбежала в коридор, и едва Рина очутилась на свободе, тут же повисла на тёте.

Когда детские восторги утихли, и Аннабель утащила в комнату подаренную тётей маленького живого лягушонка, сёстры собрались на кухне.

— Не ожидала тебя увидеть, — прямо заявила Рина, разливая чай в высокие стеклянные кружки.

Шарлотта редко появлялась у них, да и в последние годы они вообще виделись не часто. Старшая сестра всегда звала в гости — это правда, но Рина редко пользовалась приглашением. Да и пришлось бы ехать одной, а дома Аннабель начинала тараторить, что под кроватью у неё кто-то разговаривает.

— Раз уж ты к нам не приезжаешь, хотя я и говорила, что всегда рада тебя видеть, то решила сама навестить, — сообщила Шарлотта. — Как здоровье Аннабель? — бросила взгляд на неплотно прикрытую дверь, из-за которой доносились бодрые голоса мультяшных персонажей.

— Уже гораздо лучше. Выздоравливаем потихоньку, — хмуро сообщила Рина.

Шарлотта усмехнулась.

— И от чего же выздоравливаете? От шизофрении? Я была в садике, и мне сказали, что Аннабель не редко разговаривала сама с собой, и не отличает реальность от фантазий.

— Пришла поиздеваться? — спокойно спросила Рина. Язык у Люцифер старшей, как помело. Доброго слова сроду не дождаться.

— Конечно, нет, — Шарлотта встала и прикрыла дверь, а затем грузно опустилась на табурет. Сестра всего на пять лет старше, а уже успела наесть себе пару лишних килограммов. А ведь когда-то была королевой школы. Видно, сладкая жизнь в довольстве и роскоши, оставила на ней свой отпечаток.

— Знаешь, Шарлотта, у меня ещё полно дел сегодня. И если ты пришла позлословить, то оставь свои остроты при себе. Я в курсе, что ты и твои дочери терпеть не можете Аннабель. Но она моя дочь и я не позволю насмехаться над ней.

Шарлотта вздохнула и взъерошила свои короткие тёмно-каштановые волосы.

— Ладно, давай начистоту. Я понимаю, что дела у тебя идут не очень в последнее время. Ребёнок болеет, у матери тоже… не порядок с головой, — опустив профиль лечебного учреждения, сказала Шарлотта.

— Так. У нас всё в порядке, — тут же возразила Рина. Неужели Шарлотта явилась ей посочувствовать? Этого только не хватало. — Трудности бывают у всех, просто нужно уметь их преодолевать — это закаляет характер, — монотонно произнесла она.

— Ну, естественно! Хватит уже твоей мантры. Ты в глубокой яме и отказываешься принять руку помощи. Подумай, хотя бы о дочери, чёртова гордыня! — с запалом высказала Шарлотта и, не дожидаясь возражений, закончила: — Знаю, что денег ты не возьмёшь, поэтому предлагаю работу.

Рина только открыла рот, как Шарлотта хлопнула широкой ладонью по столу, достала из внутреннего кармана тёмно-синего пальто свёрнутые в трубку листы.

— Ознакомься на досуге. И, Бога ради, подумай хорошенько.

Пока Рина в немом удивлении рассматривала бумаги, Шарлотта широким жестом выложила на стол пару крупных банкнот.

— Считай это авансом. У вас тут мышь повесилась, — хлопнув дверцей старенького невысокого холодильника и покачав головой, сообщила Люцифер старшая.

— Я…

— Не нуждаешься в подачках, трудности надо сносить стойко — я всё это уже слышала, — Шарлотта поднялась на ноги и вытерла руки о джинсы, замерла на месте, словно так и не решилась сказать что-то важное.

Рина была слишком горда, чтобы сказать «спасибо», поэтому просто кивнула.

***

Кто бы мог подумать. Выкупить настоящий замок восемнадцатого столетия, потратить уйму денег на реконструкцию и обновление помещений, и сделать из всего этого великолепия школу-интернат. Это просто что-то из области фантастики!

Естественно, как бы ни была поражена Рина внутри, внешне она сохраняла на лице нейтральное выражение едва заметной заинтересованности. Позволила себе фразу: «Вот это да!», когда они в компании Шарлотты прогуливались по широким коридорам замка и модернизированным классным и жилым комнатам. А после и по обширной прилегающей территории.

— Надо садовника нанять. Здесь будет отличный сад. Уверена, что детям понравится, — тихо сказала Шарлотта. — Ты ещё не видела свой кабинет. Представляю какой шквал эмоций ты испытаешь. Может, даже улыбка пробьётся, — последнюю фразу Шарлотта добавила едва слышно. — Будешь работать преподавателем английского.

— Подожди, сестричка, я ещё не дала своё согласие. Да и, в конце концов, у меня нет педагогического образования. Прекрасно ведь знаешь, что я училась на юрфаке, — Рина никак не могла понять, почему же на эту должность Шарлотта пригласила её.

— Это пригодится. Мне нужен надёжный человек, а кому я могу доверять лучше, чем не родной сестре? Я в тебе нисколько не сомневаюсь, — с трепетом убеждала Шарлотта, пока они поднимались по широкой мраморной лестнице на второй этаж, туда, где располагался будущий кабинет Рины.

Вообще-то Шарлотта оказалась права — новая должность и масса рабочих моментов, которыми были наполнены каждый новый день, отвлекали от тоски и грусти. Аннабель сейчас гостила у матери. Рина навещала дочь, когда приезжала в Лондон, и думала, что когда она подрастёт, сможет учиться уже здесь. Будет всегда рядом с ней.

***

Во-вторник утром Рина вернулась из Лондона. На дворе уже доцветали краски осени, постепенно затухая, как догорающий костёр. Мокрые грязные листья липли к подошвам ботинок, а ветер буйствовал во всю, норовя вырвать папку с документами из рук.

Поездка домой оставила горькое послевкусие. Конечно, она рада была повидать дочь и успела по ней безумно соскучиться. Наведалась в гости к Шарлотте в её пафосный белый дворец. Все эти родственные визиты несомненно оставили тёплые воспоминания. Но было и то, что опечалило сверх меры.

В состоянии Аннабель не наступило никакого улучшения. Она всё также вела себя странно. Её постоянно беспокоила бессонница, аппетит и вовсе пропал. А галлюцинации стали не таким уж редким явлением. Любимая дочь изменилась до неузнаваемости, стала психованным ребенком с едва уловимыми знакомыми чертами.

Как выяснилось после обследования, первые симптомы болезни проявлялись у неё ещё после рождения. А с каждым годом ситуация усугублялась и в итоге всё это привело к тому, что девочку поставили на учёт в место, где все всегда улыбаются — психоневрологический диспансер.

Рина в отчаянии обратилась к сестре. Плевать на гордость, когда речь идёт о здоровье собственного ребёнка. И Шарлотта пообещала, что обязательно найдёт лучших врачей. Рине оставалось лишь ждать и надеяться на лучшее.

Весь день прошёл как в тумане, а вечером Рина расположилась в уютном глубоком кресле со стаканом виски в руках и наблюдала, как мокрый ноябрьский снег облепляет голые деревья и сухие ветки кустов. Аннабель наверняка понравилось бы в этом живописном месте.

Учителя и другие сотрудники интерната потихоньку заселяли этаж, но девушке вовсе не хотелось сейчас развлекать себя знакомством с коллективом. Её отношения с дочерью таяли как этот падающий снег, угасли вместе с остатками её разума.

Рина понимала, что хватает пальцами воздух. Дочь теперь вовсе не похожа на ту прежнею, обыкновенную девочку, которой она когда-то была. Воспоминания тянули назад, словно якорь. И она застряла на мели, но упорно продолжала нарезать круги. Однажды эта цепь и вовсе её задушит.

Рина размышляла долго, очень долго и в итоге пришла к выводу, что всю жизнь лелеять осколки былых чувств — бессмысленно и губительно. Иногда надо просто сделать шаг в сторону, чтобы оставить прошлое в прошлом и начать жить настоящим днём.

Когда она подписывала бумаги об отказе материнства, на душе было невероятно тяжело. Аннабель встретила новость равнодушно. Рисовала какие-то разноцветные каракули за столом. Чаще всего девочка вовсе никак не реагировала на её визиты.

Какое-то время Рина ещё навещала Аннабель, платила за содержание и достойный уход у матери. Потребовалось немало времени, но, в конце концов, она перестала их навещать, и больше никогда не давала о себе знать.

***

Время шло своим чередом. Сменялся год за годом, и не успела девочка оглянуться, как ей уже исполнилось четырнадцать. Всё это время с ней работали лучшие врачи и лечилась она в дорогостоящей клинике, которую оплатила бабушка за деньги своей дочери. Конечно, нельзя сказать, что её болезнь полностью излечили. Но сейчас Аннабель чувствовала себя гораздо лучше — и это самое главное.

Собравшись в школу, она нетерпеливо ожидала бабушку в коридоре. Переминалась с ноги на ногу у входной двери.

— Давай, дурочка, завяжу тебе шнурки, — недовольным тоном произнесла бабуля.

— Ба, да я и саму могу! — гордо воскликнула Сара, задрав штанины, и продемонстрировала аккуратную шнуровку на новых школьных ботинках.

— Надо же. Я думала, до окончания школы придётся мне за тебя всё делать, — выразила своё удивление бабушка.

— Меня тётя Шарлотта этому научила, — улыбнулась Сара. Бабушка ведь никогда не показывала. Только обзывалась и делала всё сама.

— Нечего торчать на пороге. Поторапливайся, а то в школу опоздаешь.

Сара не поняла, из-за чего бабуля снова злится. Но почему-то тётя Шарлотта больше с ней не созванивалась, и на звонки девочки не отвечала. Может, бабушка просто не хотела, чтобы Сара любила кого-то сильнее неё? Или вообще никого, кроме неё. В любом случае, господин Лягушкин ждать не будет, а посему она поторопилась.

© Мальвина ,
книга «Girl nicknamed «LongSock»».
6. Как Сара принимает дорогого гостя
Комментарии