Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Благодарности
Глава 13
Изабелла неотрывно смотрела на Роберта, испытывая острое желание подойти к мужу, прижать к груди, смыть с его лица кровь и залечить раны, потому что на него невозможно было смотреть без слез. Беспомощный, привязанный к стулу, с изуродованным лицом и несколькими глубокими порезами по всему телу, из которых продолжала сочиться кровь. Разумеется, они в скором времени затянутся, не оставив и шрама, но сейчас ее милый Роберт стискивал зубы от физической боли и страха за нее и малыша. Архангел ни разу не закричал, не издал и звука, когда несколько демонов пытали его, но стоило ей зайти в комнату, как Роберт стал кричать и унижаться перед Люцифером, даже не пытаясь скрыть свою главную слабость. Его ахиллесова пята. Изабелла снова перевела взгляд на протянутую ладонь демона. Материнское чувство брало верх над любыми доводами. Ни в коем случае нельзя принимать это приглашение. Первые секунды ожидания длились мучительно долго.

Трепещущее пламя свечей в комнате стало колыхаться. Женщина невольно вздрогнула. От представшей перед ней картины повеяло каким-то потусторонним холодом. За спиной демона словно ожила тень. Со скрученными в спираль огромными загнутыми рогами, неспокойно трепещущими жилистыми крыльями, как у огромной летучей мыши и длинным хвостом похожим на хлыст. От страха к горлу подступила желчь, и женщина сделала шаг назад, наткнувшись спиной на живую преграду в виде ищейки.

Спокойно-прохладный взгляд почерневших глаз неуловимо изменился, словно по водной глади проскользнула стремящаяся к добыче змея. Неведомая сила против воли заставила сделать Изабеллу несколько шагов вперед и коснуться пальцами ладони демона. Роберт отчаянно дернул руками за спиной, но веревки, пропитанные едким для его сущности веществом, заново начали жечь кисти рук, почти добравшись до кости. Из-за неудачной попытки вырваться, архангела пронзила адская боль, от которой он тут же провалился в бездну, вынырнув через минуту. В комнате ничего не изменилось. Разве что Изабелла теперь молча плакала, сидя на стуле, а Люцифер, стоя за ее спиной, достал из ножен клинок и приставил острый кончик лезвия к ее животу.

— Ты готов пожертвовать женой и выродком ради своего правителя?

Роберт скривился, дернулся несколько раз, словно его продолжали пытать прихвостни Люцифера: безжалостно били по лицу, с жутким хрустом ломали нос, выбили плечевой сустав, изрезали всю грудь и живот, в каком-то хаотичном порядке нанося удар за ударом. Архангел тихо заскулил, мечась, как мотылек между двух огней. Столетия назад он дал присягу, приклонил колено и принял печать «верности». Невидимое клеймо на плече, которое уничтожит его носителя, если тот предаст правителя. Если он раскроет местоположение Бога, если откроет все карты Светлых во время военного положения, если подвергнет опасности Властителя, если хоть одно лишнее слово вырвется из его рта, то клеймо среагирует незамедлительно и уничтожит предателя. Секунда, и от тебя останется лишь горстка пепла.

Один глаз Роберта был широко раскрыт в отчаянии, другой заплыл, превратившись в крохотную щелку. Голова буквально взрывалась под напором бессилия, горечи и грядущих смертей двух самых близких людей. Слишком многое стояло на кону, и потому было так тяжело играть. Архангел не мог позволить себе такого просчёта, уже слишком большой путь был пройден, слишком многим он пожертвовал не для того, чтобы умереть здесь и сейчас. Дэмиен не получит от него никакой информации, а это означало одно. Всего один исход. Значит, вновь наступил момент, когда необходимо пожертвовать своей семьей. Принести их в жертву. Собственноручно оторвать от своего сердца еще кусок, потому что долг должен быть исполнен. Роберт почти до хруста сжал челюсть. Глаза Люцифера были полны адского азарта. Он едва сдерживался, чтобы не вспороть живот Изабеллы. Его уже было не остановить. И архангел это прекрасно видел и понимал. Роберт, из последних сил сжав пальцы здоровой руки, поднял взгляд, полный тоски и обреченности, посмотрел в глаза жены и одними губами произнёс: «Прости меня».

Что-то внутри Изабеллы перевернулось. В груди оборвалось. Бросило в холодный пот. Из глубины поднялись рыдания, почти беззвучные. Сердце наполнилось холодом до самого дна. Здравый смысл твердил, что это правда, Роберт действительно предал её. Заживо похоронил все чувства в душе, потому что этого было не избежать. Отнял шанс на жизнь у своего ребёнка. Плода их любви и союза. Однако душа и кровоточащее сердце упорно противоречили здравому разуму. Быть может, это был какой-то план, скрытый замысел, чтобы сбить с толка Люцифера и отвадить от желания искалечить жену и тем самым навредив ребенку. В душе Изабеллы зародилась надежда. Сгорела дотла и заново возродилась из пепла как прекрасная птица Феникс.

— Роберт, милый, прошу, скажи ему то, что он хочет. Просто скажи, это того не стоит, поверь. Бог этого не оценит. Таких, как ты, у него есть еще шестеро. Пожалуйста, наш ребёнок... он ведь, — онемевшими губами произнесла женщина, стараясь унять дрожь, сотрясающую всё тело. Положив ладонь на живот, Изабелла ощутила легкий толчок изнутри. Слеза соскользнула с ее тонких ресниц, скатилась по щеке и тут же высохла — исчезла, согревшись теплом ее, еще живой, кожи. — Он должен скоро появится на свет. Мы ведь так ждали этого.

Из горла Роберта, саднящего уже от нескончаемых криков, вырвался судорожный всхлип. Впервые за сотни лет архангел выглядел жалким, сломленным и уставшим. Смертельно уставшим от всего, через что ему приходилось проходить. Долгая дорога позади, устланная трупами, которых когда-то он называл «любимыми», заботился, ухаживал, внушал доверие и говорил заветные слова, которые желали услышать все женщины в мире: «Я люблю тебя». Все они были уверены в том, что в момент истины Роберт выберет их, а не Бога. И все захлебывались слезами, получив прямой удар в сердце от предательства. Вот ты строишь розовые замки, планируешь сюжет своей жизни, расписываешь до абсурдных мелочей, создаешь персонажей. Всегда уверен в завтрашнем дне и в том, что у тебя еще будет этот день. Будет еще время. А в следующую минуту всё это рушится на твоих глазах. Кирпичик за кирпичиком. Сказочный замок охватывает огонь. И ты ничего не можешь сделать. Ни-че-го. Самые близкие предают и уходят из твоей жизни, оставляя всё позади. И все желания сводятся всего к одному — остаться в живых.

— Я правильно понял, Роберт, для тебя эта женщина ничего не значит? — прищурился Дэмиен, усилив давление кинжала на живот. Изабелла вскрикнула и тут же прикусила губу, запрокинув голову. На футболке расползлось маленькое кровавое пятно.

— Нет, ничего не значит. Можешь делать с ними, что хочешь. Я всё равно не стану предателем в глазах Бога и своем мире.

— В своем мире? — хмыкнул Люцифер. — Оглянись, твоего мира больше нет. Остались лишь руины, но... если ты так утверждаешь, то хорошо.

Демон отошел от Изабеллы, но прежде, чем спрятать кинжал в ножны, демонстративно облизал кончик лезвия, промычав от удовольствия, как если бы пробовал самый изысканный деликатес в мире. У крови был острый привкус такого желанного страха, слегка пряный аромат безнадежности и сладкий вкус печали. У женщины, без сомнений, было разбито сердце. На тысячи мелких осколков. Люцифер изучающее осмотрел Изабеллу перед собой, чья аура вмиг почернела и покрылась уродливыми пятнами. Хмыкнув, Дэмиен подошел к ищейке и что-то шепнул тому на ухо. Звериный оскал, «украсивший лицо» низшего демона, не сулил ничего хорошего для человеческой женщины. Изабелла вжалась в спинку стула и схватилась пальцами за стол. Ищейка не церемонился: подошел, схватил за шкирку и поволок за собой как мешок с мусором. Женщина обломала ногти до крови, пока цеплялась за мебель, за пол и кричала, умоляла Роберта что-нибудь сделать, но архангел опустил голову, и, казалось бы, просто отключился от внешнего мира, мысленно умерев несколько раз.

— Не думай, что для тебя всё закончилось. В моём плену развязывают языки всем.

Роберт потерял счёт во времени. Ничего не замечал. Ничего не слышал. И ничего не видел. Умирая раз за разом в душе, прокручивая в голове картинки происходящего, как заевшую в голове плёнку. И крик Изабеллы, ее мольбы и рыдания продолжали бить по ушам. Всего за какой-то день архангел превратился в живого мертвеца, не выдержав новых испытаний. Пустой и лишенный какого-то смысла взгляд. Абсолютное безразличие ко всему вокруг. Жуткий холод поднимался из глубины души, лишая всех радостей мира. И всего один раз его взор резко изменился, когда Люцифер грубо сжал его скулы, как капканом, и грозно произнес:

— Смотри, что ты натворил. Смотри и не смей сводить взгляда.

Перед самым входом в город, вдоль каменного забора, на пики были насажены несколько свежих человеческих голов, по которым еще стекала кровь. Кровавые трофеи. Особый почерк Люцифера, который он оставлял после себя в качестве прощального «подарка». Мужчины и женщины, незнакомцы, которых архангел видел хорошо, если хотя бы раз. Но не ряд отрубленных голов заставил Роберта вскрикнуть от ужаса и начать задыхаться, а одна единственная. Голова Изабеллы. Всё те же нежные черты лица, которые архангел не раз трогал и часами рассматривал, но уже безжизненные глаза. Без блеска. Без жизненного огонька. Ноги Роберта подкосились и он упал, ободрав колени и ударившись лицом в холодную землю, пропахшую кровью, смертями и погибшими надеждами.

***

Клер не знала, что больше ее стало настораживать. То, что Томсон лелеял свою рабыню по каким-то непонятным причинам или то, что Дэмиен никак не напоминал о себе уже почти две недели после случая в клубе. Если бы это был другой демон, можно было бы сказать, что он растерял всякий интерес и азарт, пустился в новые поиски более любопытного, податливого и менее скованного «принципами» варианта. В конце концов, Клер была не единственным в мире альбиносом.

Дни сливались в серую маету. Жизнь стала походить на изжеванную пленку, когда один и тот же кадр прыгает у тебя перед глазами вновь и вновь, покрываясь серой рябью и снова восстанавливаясь, как ни в чем бывало. Кажется, Клер стала привыкать к подобному распорядку дней. Наверное, так можно было бы выразиться, но привыкнуть к подобному у неё никогда не получится. При виде обнаженных демонов Беккер тут же отворачивалась и быстро уходила в противоположном направлении, чтобы не накликать на себя еще больше бед. Уборка. Стенания за дверьми. Снова уборка. Крики в преддверии оргазма. Причитания Скарлет. Недовольство Томсона. Опять уборка. Самобичевание. Уборка. Истерики в душе. Неприличные предложения. Скорбь по родителям, которых отняла вечная вражда обоих сторон. Уборка. Бессонница, сопровождаемая нескончаемым потоком мыслей о Шерри. Уборка. Развязное поведение демонов и очередная истерика. Непрекращающиеся эротические сны, сводящие с ума, после которых девушка всегда просыпалась в холодном поту и влажными, обжигающе горячими бёдрами. Замкнутый круг.

Прошел ровно месяц с падения стены. Беккер не слышала хороших новостей, казалось бы, целую вечность. Какой-то день сурка. Одно и то же изо дня в день. Подобный расклад вызывал плохую привычку в виде равнодушия к тому, что в первые дни заставляло метаться пойманной птицей, краснеть от каждого шороха и стона, вздрагивать от любой усмешки и трястись как затравленный зверёк от любого взгляда. Клер решила сосредоточиться на ином — поисках Шерри. Завязать приятельские отношения не получилось ни с одной другой работницей, что натолкнуло на очередную мысль — здесь каждый за себя. Воззвать к помощи Томсона в столь опасном деле тоже оказалось непосильной задачей. Скарлет сразу дала понять, что в дела Люцифера и его планы на человеческих детей не полезет ни за какие коврижки. Ей была дорога свобода и жизнь. Беккер не сдвинулась с мертвой точки. Как была одна, так и осталась одна против всего мира. Обрадовала первая зарплата, с весьма «щедрой» премией. Возникал вполне естественный вопрос: «За что?».

***

Клер по привычке открыла дверной замок после уборки очередного разгромленного после плотских утех номера. Спину ломило, глаза слезились и чесались. От усталости и слез. За последний месяц она, кажется, выплакала всё до последней капли. Внутри осталась лишь тяжелая саднящая боль. Верная спутница Клер с того самого дня, когда она оказалась в Тёмном мире и потеряла всё и всех. Человеческий разум не успевает быстро осмыслить трагедию, свыкнуться с мыслью об утрате. Полное осознание безвозвратности потери приходит позже. Беккер, в очередной раз слишком надолго задержавшись в своём «персональном аду», не сразу заметила бегущего к ней на всех парах Томсона. Мог бы избрать иной вариант эффектного появления. Клер усмехнулась, качнув головой. Абсурдные мысли. И не менее абсурдные предположения.

Хозяин остановился, пригладил пятерней зачесанные назад волосы и поправил пиджак, приняв привычное выражение лица, словно не он всего минуту назад бежал, улыбаясь во весь рот от явно хорошей новости. Наверняка на горизонте возникла перспектива заработать неплохие деньжата. Это был смысл существования рабовладельца. И, пожалуй, единственная причина, почему на его лице вообще возникала улыбка. Мерзость.

— Наконец-то это случилось! Это особенный для тебя день, запомни его!

Томсон даже не поскупился на какие-то неловкие объятия, от чего Клер потеряла дар речи, не зная, что и думать. Однако стоило ей открыть рот, чтобы задать самый волнительный вопрос, как демон опередил её и быстро затараторил, сверкая глазами и потирая руки в предвкушении.

— Я продал твою девственность за феноменальную сумму! Не переживай, клиент крайне уважаемый член нашего общества. Нужно подготовить тебя, столько всего нужно сделать! Столько дел, столько дел! — начал заметно нервничать хозяин, лихорадочно оглядываясь по сторонам, словно решая, с чего же начать.
© Лилит Уорнер,
книга «Дьявольский Договор: Во Тьму».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (3)
Александра Назарова
Глава 13
Боже, как ты это писала? Кааак? Тебе не тяжело было морально такое писать? Мне так жалко было ту женщину беременную, я чуть волосы на башке не выдрала, пока читала. Я,блин, так переживала и надеялась что ее не тронут. Этот козел Роберт блин, чтоб его... Надо было его голову посадить на кол, а не ее... Блииин, кошмар. Ты показала ад во всей красе. И этот темный, он вроде секси и все такое, но я не могу представить, чтобы Клер была с ним) не могу просто и все, она же другая, а он. Он темный, он Люцифер, и знаешь, благодаря тому, что ты сделала его таким жестоким, таким холоднокровным и непредсказуемо опаснысым, я верю. Потому что если бы он дал слабину, не стал бы убивать ту беременную и творить такие вещи, то это было бы не правдоподобно)
Ответить
2018-05-17 19:24:37
6
Алиса Халитова
Глава 13
@Александра Назарова вот на Дэмиена я обиду не держу за убийство, он же Люцифер, что еще следовало от него ожидать, а вот Роберт мразь конечно. И вообще Бог странный его люди умирают, а он спрятался. И по идее людям должны внушать что семья важнее всего на свете, а не мнение Бога и работа на него.
Ответить
2019-03-11 10:25:25
4