Вступление. Краткая предыстория
1. Просто день перед войной
2. Ледяной герцог
3. Обратная сторона ЖЗЛ
4. Ландсраад - Совет Домов
5. Дом Тлейлаксу
6. Бесполезные переговоры
7. Первая кровь
8. Брошенная в бездну
9. Ночные гости
10. Костер
11. Садовник
12. Осенний призыв
13. Жестокая забава
14. Кровавый песок
15. Просто вещи
16. Умри сегодня
17. Смерти подобно
18. Разгром
19. Совсем одна
20. Предел достигнут
21. Новый поворот
22. Затерянная во льдах
23. Потерянный и найденный
24. Жаркая схватка
25. Загадки и тайны
26. Достойный противник
27. Белая ворона
28. Переломный момент
29. Дорога в неизвестность
30. Минута истины
31. Посаженная на цепь
32. Хитросплетения
33. Дитя пустыни
34. Агрессия и катастрофа
35. Последние мгновения тишины
36. Роковой шаг
37. Лед и пламя
38. Мир вашему Дому
39. Корона
40. Сбывшаяся мечта
5. Дом Тлейлаксу

— Давайте все-таки разгромим Сигму Драконис, — внес рациональное предложение Копек.

— Заткнись, еще успеешь, — пнул его под столом Гансенг, продолжая таращиться на Йире. — Когда я стану императором, то сам на ней женюсь, а гребаного Коррино перед этим публично кастрирую штыковой лопатой, чтобы больше никогда не мог плодить себе подобных. В качестве же свадебного подарка я поднесу своей невесте вырезанное сердце Ашиара на золотом блюде!

— Вопрос с потенциальной императрицей, думаю, можно считать уже решенным, — улыбнулся Раббан.

— Только перед тем, как мы его кастрируем и вырвем у него сердце заживо, пусть сам выкопает себе могилу, — злорадно потер руки Раднор. — Мне как-то не особо хочется обременять своих гвардейцев лишней работой.

— А как же моя сумка? — возмутилась Ирулэн. — Фейд же мне сумку из любезного родственничка пообещал! Порядок действий будет иным: сначала пусть Ашиар сам выкопает себе могилу, потом можно кастрировать его лопатой, после этого содрать с него заживо кожу…

— … и посыпать тушку солью либо полить уксусом, — порекомендовал Ксенар.

— На ваше усмотрение, только шкурку мне на сумку. В общем, под конец уже можно вырезать у него сердце и закопать останки шакала где-нибудь в лесу.

— А потом давайте оскверним его могилу! И станцуем на ней канкан! — восторгалась идеями родственников Тейна; барон одобрительно кивал и улыбался.

Вслед за Йире в ложе появился и ее сын Эттан — худенький бледный подросток с печальным, почти недетским взором больших ярко-зеленых глаз и огненно-рыжими волосами до плеч; Гансенгу подумалось, что этот паренек должен быть примерно того же возраста, что и Эленар, однако выглядит явно моложе.

— Мне вот интересно, как это она умудрилась родить от этого чмошника Ашиара такого красивого ребенка, — поделился он своей мыслью с родственниками. — Пожалуй, если она Эттана все-таки любит, то я его убивать не стану. Пусть живет.

— Что у тебя за мысли странные? — с недоумением посмотрела на него баронесса.

— Почему же, мысли у меня вполне обычные. Многие женщины, которые несчастливы в браке, потом ненавидят детей от нелюбимого мужа, а как выйдут снова замуж по собственному желанию — так этих либо на мыло, либо вон из дома, либо в чулан, слыхал я про такое дело в империи. Тут же, судя по всему, доброму папеньке-шакалу на сына явно плевать: своих незаконных высерков-то он рядом с собой посадил.

— А ты уверен, что оно от него? — осторожно поинтересовался Кьель, еле заметным кивком указывая на Эттана. Норэт смерил младшего брата злым взглядом: нехорошие люди еще в раннем детстве успели задолбать его подозрениями относительно того, что он якобы не сын барона Харконнена. Правда, по большей части все они после этого долго не прожили, но дело в самом факте…

Приветственно помахав собравшимся рукой и натянуто улыбнувшись, император начал вступительную речь, долго и нудно объясняя, зачем все тут сидят и как ему якобы приятно всех видеть. Раднор, заметив, что Ахиллус Атрейдес снова собрался что-то сказать сыну, опять вставил в уши псевдо-плеер.

— Когда ваш покойный дедушка барон Дмитрий Харконнен был жив, — обратился он к Фейду и Раббану, — то с клеветниками, лгунами, подстрекателями, провокаторами, распространителями грязных слухов и любителями сеять панику поступали довольно жестоко, но справедливо. Их подвергали казни, которую впоследствии прозвали «адский галстук Харконненов». Преступнику перерезали горло под подбородком и вытягивали в рану на шее его гнусный не в меру болтливый длинный язык.

— Если ты хочешь применить этот метод к Ахиллусу-Хуиллусу, то для него это будет чересчур легкая смерть, — возразил барон. — Я протестую.

— Да это я так, к слову, — сказал Раднор. — Естественно, Охуиллус Атрейдес так быстро не сдохнет, если я до него доберусь! Ладно, тихо все, а то он тут новую порцию сплетен выдает — теперь про Ордосов вещает. Охота послушать, что этот ублюдок козы и собаки сочинил на этот раз.

Когда ордосская делегация вошла в зал и заняла положенные им места за столом, Кассиус разглядывал их с нескрываемым интересом, а потом принялся расспрашивать своего дражайшего родителя о том, кто это такие и чего хотят. По правде говоря, герцог Атрейдес сам мало что знал о своих недругах, но ему надо было хоть что-нибудь рассказать сыну.

— О, мой дорогой Кассиус, можно смело утверждать, что это своего рода Дом-загадка. Он не имеет одного явного лидера, говорят, что его возглавляет тайное сообщество богатых и влиятельных граждан, за счет средств которых он до сих пор и существует. Даже жители ледяной планеты Драконис IV, откуда родом Дом Ордосов, не знают того, кто вершит их судьбы. Эти люди оснащают свои войска высокотехнологичным оружием, однако им чужды благородство и проявления чувств. Этот Дом заботят лишь богатство и власть, на пути к которым Ордосов ничто не остановит!

— Да, судя по всему, они очень неприятные люди, — принялся поддакивать ментат.

— О да, дорогой Калинар, — поддержал его глава Дома Атрейдесов и хотел было сказать еще что-то, но тут император, закончив приветственную речь, произнес, что перед началом заседания Совета хотел бы сделать одно объявление.

— Интересно, что на этот раз? — ехидно оскалился Раднор, и в это мгновение придворный глашатай торжественно провозгласил, что в зал Совета приглашается Дом Тлейлаксу.

В помещении пронесся недоуменно-недовольный шепот. Этот человек что — оговорился? Или…

В двери неторопливо вошла делегация тлейлаксов: четверо мужчин под черным знаменем, на котором был изображен отливающий металлическим блеском жук с глазом на спине, и… одна женщина. Все те, кто до этого возмущенно переговаривался, замерли в изумлении: никто до сих пор не видел женщину-тлейлакса, а многие были искренне убеждены, что их у них вообще нет, и представители этой расы размножаются посредством биотехнологий. Дойдя до середины красной ковровой дорожки, Тлейлаксу остановились с величественно-торжественным видом; теперь у собравшихся была возможность рассмотреть их получше. Возглавляли группу какой-то немолодой мужчина с полуседыми черными волосами, заплетенными сбоку в длинную косу, и та самая странная женщина; остальные трое носили ту же прическу, что и предводитель, но были заметно моложе.

— Итак, — громко, так, что слышали все собравшиеся, произнес Ашиар Коррино, — я рад объявить всем, что с этого дня Бене Тлейлаксу получают статус Великого Дома и отныне будут именоваться Домом Тлейлаксу! Прошу вас пройти в предназначенную ложу и занять свои места в зале!

Нарядно одетый служитель подошел к тлейлаксам с учтивым поклоном, и они так же неторопливо и чинно поднялись вверх по ступенькам к указанной им ложе, установив в специальном гнезде у ее бордюра свое черное знамя. Снова послышались ропот и возмущение.

— Какое безобразие, — скривился Ахиллус Атрейдес. — Это не просто омерзительно, это в высшей степени омерзительно! Дом Тлейлаксу! Грязные Тлейлаксу здесь, в Ландсрааде, среди благородных людей! Какая низость! Неужели его высочество падишах-император лишился рассудка, что даровал этим отвратительным тварям статус Великого Дома?! Надеюсь, они не получат больше половины или вообще четверти голоса! Со своей стороны я объявляю им бойкот и запрещаю всем представителям своего Дома разговаривать с тлейлаксами, подавать им руку, даже здороваться с ними и вообще взаимодействовать каким бы то ни было образом! Хуже них только Харконнены!

— Наверное, они презентовали Ашиару ради такого решения вставные запасные мозги, — прокомментировал Норэт.

— Почему запасные? Обычные вставные мозги. У него их изначально не было, вот бедняга и вынужден был приобрести себе отсутствующий орган, — ехидничал Раднор.

— В кои-то веки герцог Хуиллус сказал что-то относительно умное, — заключил Копек. — Думаю, бойкот Тлейлаксу…

— Дорогой племянничек, — оборвал его барон, — если сам не можешь сказать ничего умного, лучше жуй свой салат, молчи и предоставь старшим решать, что делать. А если еще раз не к месту раскроешь пасть, то жевать уже не сможешь долго-долго и вместо ужина отправишься на прием к челюстно-лицевому хирургу.

— Тебе думать не разрешали, — смерил его строгим взглядом отец. — Фейд прав: лучше жри и заткнись.

— Объявлять нашему новому Великому Дому бойкот из глупой гордыни — это действительно неумно. Хуиллус-Охуиллус скоро попросту лопнет от собственного чванства и высокомерия, он же у нас человек благородной крови, на деревенщине никогда не женится, с Тлейлаксу в одном зале сидеть — это ниже его достоинства, — издевался глава Дома Харконненов, — меня вообще удивляет, как он прямо здесь демонстративно не встал из-за стола и не покинул зал с видом оскорбленной невинности. Я не буду утверждать, что враг моего врага — непременно мой друг, это было бы слишком опрометчиво, но и записывать тлейлаксов в недруги на основании собственной спеси тоже не стану. Мы на самом деле в глазах большей части Ландсраада такие же отщепенцы, как и они. Пусть пока живут. Посмотрим, какую выгоду из этого можно получить.

Гансенг тем временем совершенно не слушал дядю и не обращал никакого внимания на тлейлаксов: его занимало нечто другое. Он забыл обо всем на свете, завороженно глядя на Йире. Сердце его отчаянно билось, он был не в силах оторвать взгляда от этого прекрасного лица в обрамлении платиновых кос.

— Ого, Гансенг, кажется, влюбился, — удивленно произнесла баронесса.

— Эй, братишка, закрой рот — птичка влетит, — поддразнил его Копек.

— Знаешь, милый племянничек, я уже давно убедился: если нужно сказать глупость — ты тут как тут, — строго посмотрел на него Фейд. — Оставь Гансенга в покое.

Ирулэн с неприязнью посмотрела на герцогиню Фиону, которая что-то вещала, видимо, по поводу Тлейлаксу, состроив постно-осуждающую рожу, и демонстративно обняла мужа, положив голову ему на плечо.

— Чтоб ты сдохла от зависти, тупая курица!

— У меня такое чувство, — тихо произнесла Алия, наклонившись к Раднору, — что ты станешь причиной смерти сынка Коррино.

— Это которого из?

— Эленара.

Главнокомандующий Дома Харконненов знал, что его жена, подвергшаяся спайсовой интоксикации еще до рождения, обладает некоторыми необычными способностями — иногда она могла предсказывать будущее или вступать в контакт с умершими предками. Иногда от этого становилось не по себе даже ему.

— И что же ты видишь?

— Кровь на снегу. Лед. Огонь. Это ты убил Эленара. Я чувствую, что он испытывает адскую боль. Ему осталось жить всего несколько минут.

— А… сам Раднор? Что он делает? — несколько озадаченно спросил барон; его тоже порой пугали видения родственницы.

— Чувствует себя сильно уставшим, но с ним все в порядке, — ответила Алия.

Атрейдесы в это время продолжали бурно возмущаться по поводу нового статуса Бене Тлейлаксу; вся делегация дружно поддерживала герцога. Тирис, главнокомандующий Дома, тоже вставил пару слов для приличия, хотя сейчас его мысли занимало нечто совершенно другое. Из-за переговоров в Ландсрааде ему пришлось нацепить парадную форму, хотя по всем правилам ему следовало бы носить траур: за две недели до отлета на Кайтэйн после долгой тяжелой болезни умерла его жена. Лучшие врачи оказались бессильны. Леди Эвридика была очень воспитанной женщиной, никогда не жаловалась на здоровье, старалась мужественно переносить мелкие недомогания и не обращать на них внимания, поэтому, когда у нее все-таки обнаружили неоперабельную опухоль спинного мозга в запущенной стадии, было уже поздно что-либо предпринимать. Несчастная женщина медленно и мучительно умирала. Единственное, что могли сделать медики — это облегчить ее страдания, но под конец Эвридике перестали помогать даже самые современные обезболивающие, и порой она кричала не своим голосом, будучи уже не в силах терпеть адские муки. Тирис Атрейдес понимал, что долг главы семьи обязывает его в это время быть рядом с женой, но ему редко удавалось проводить время дома — герцог готовился к войне за Арракис и требовал, чтобы командный состав как можно больше занимался вопросами подготовки армии и боевой техники. Сейчас он ловил себя на том, что люто завидует барону Харконнену: у того и жена жива — вон какая красотка с пышными формами! — и детей полно. У них же с Эвридикой было только две дочери — Электра и Кассандра, но старшая трагически погибла, не дожив до совершеннолетия: утонула, купаясь в море в шторм. Тирис проклинал себя за то, что отпустил Электру в тот день купаться с подругами, решил, что ветер не такой уж сильный, а девочка хорошо плавает…, но мертвую не воскресишь. Младшая же, Кассандра, выросла на радость родителям и умницей, первой ученицей в лицее, и ослепительной красавицей — сейчас доучится, можно будет и замуж выдавать! — но именно с ней сейчас были связаны тревожные мысли генерала Тириса Атрейдеса.

Атрейдесы, согласно традициям своего Дома, обычно имели мало детей. Знать считала многодетность неприличной и чуть ли не показателем распущенности супругов, а простолюдины исходили из более практических соображений: многочисленных отпрысков надо на что-то кормить и одевать, а потом пристраивать к какому-нибудь делу, но ведь любая учеба, даже в начальной школе, или обучение ремеслу стоят приличных денег. Однако в этот момент главнокомандующий поймал себя на мысли: было бы у него столько же сыновей, сколько у барона — не возникло бы сейчас сложностей с тем, где и на чье попечение оставить Кассандру. Скоро ему улетать на Арракис. Будь у него старший сын или даже несколько сыновей, он бы спокойно мог поручить кому-то из них сестру. Теперь же… Эвридика умерла, Электра тоже, кроме того, лицей, в котором училась Кэсси, буквально за год до ее выпуска закрыли на бессрочный карантин.

Учебное заведение находилось в довольно уединенном месте, персонал там работал проверенный и благовоспитанный, однако два месяца назад случилась беда. Некоторые служащие лицея жили в селении неподалеку и, если им давали выходной, отправлялись навестить свои семьи. Внезапно там разразилась эпидемия странной болезни: среди абсолютно хорошего самочувствия человек внезапно чувствовал тошноту, головную боль, у него поднималась температура, он впадал в беспамятство и умирал. Когда это произошло с одним из местных рыбаков, никто не забеспокоился: односельчане решили, что он всего лишь сильно простудился во время выхода в море. Через два дня рыбак умер, но вслед за ним заболели его жена и сыновья. В итоге неизвестная зараза выкосила почти все селение и успела перекинуться на соседние. К счастью, после того, как заболела работавшая в лицее прачка, заведение быстро закрыли на неопределенное время, всех учениц после двухнедельного карантина развезли по домам, а зараженный район был оцеплен войсками. Медики и биологи пытались бороться со странной инфекцией, но все их усилия оказались тщетными — больные по-прежнему умирали, и лекарство найти не удавалось, поскольку денег на разработку препаратов и вакцины не хватало. Единственное, что можно было сделать — это не дать эпидемии превратиться в пандемию и охватить всю планету, поэтому те места, где свирепствовала болезнь, по-прежнему оставались закрытой зоной.

Таким образом, семнадцатилетняя Кассандра, которой оставался еще год до окончания учебы, приехала домой. Пока мать была еще жива, она проводила все время с ней, но когда Эвридика умерла, у Тириса Атрейдеса возникла серьезная проблема: куда девать дочь? Без присмотра ее не оставишь, ведь слуги не имеют права что-либо ей говорить, советовать или приказывать, напротив, они обязаны беспрекословно слушаться молодую госпожу, а что ей самой в голову придет — кто его знает? Девушка она молодая, неопытная, неискушенная, далеко ли до неприятностей? С одной стороны, можно было бы попробовать на скорую руку пристроить ее замуж, с другой — отец хотел, чтобы она сначала окончила лицей и получила образование, ведь юноше из приличной знатной семьи не нужна малограмотная жена.

Неделю назад, будучи вынужденным вновь уехать по армейским делам, Тирис попытался оставить Кассандру на пару дней у дальней родственницы, но все едва не кончилось большой трагедией. К сожалению, Кэсси пошла в свою покойную мать и была очень хороша собой, и ее красота не всегда привлекала только добрые и восхищенные взгляды. Стареющий супруг родственницы ее отца, которого уже не прельщала увядающая жена, положил глаз на юную девушку и как-то раз, пока никто не видел, попытался положить руку Кассандре пониже талии. Она возмутилась, и тот попытался обратить все в шутку, сделав вид, будто просто нечаянно наткнулся на свою юную гостью в полутемном коридоре. Однако на следующий день он вполне недвусмысленно попытался задрать на ней платье, и Кассандра в слезах побежала жаловаться на него его жене. Родственница устроила мужу грандиозный скандал и вечером того же дня сообщила о случившемся вернувшемуся Тирису. Тот пообещал отправить обидчика на передовую и увез расстроенную дочь домой. Уезжая на Кайтэйн, он оставил девушку на попечение ее бывшей няни, взяв с нее клятвенное обещание, что она будет беспрекословно слушаться старушку и никуда не уйдет из их усадьбы. Сейчас он надеялся, что за время его отсутствия ничего не случится, но его тревожила мысль о том, что будет дальше. С кем оставить Кассандру, когда он все-таки отправится на Арракис? Жаль, конечно, что у него дочь, а не сын… с другой стороны, единственный сын его боевого товарища и родственника Кэрила не так давно погиб на Дюне во время тяжелого двухдневного боя с проклятыми Харконненами, который обернулся для Атрейдесов полным разгромом и серьезными потерями. Так что дочка, наверное, все-таки лучше, ее хоть в армию не отправят.

Барона тем временем заинтересовал еще один потенциальный объект слежки.

— Жалко, что нельзя прослушать нашу будущую сумочку, — с явным сожалением произнес он.

— Так отчего же нельзя, милорд? — радостно ответил Раднор. — У меня, к счастью, в голове не опилки, а свои премиальные я трачу отнюдь не на дома удовольствий. Я собрал достаточно денежек, немного побеседовал с главой Дома Икс и приобрел у этого достойного человека, который не скрывает своего желания отомстить мерзким Атрейдесам и поганым Коррино, целую коллекцию превосходных прослушивающих устройств, маскирующихся под вполне безобидные предметы. Вот здесь, например, — он вытащил из кармана спичечный коробок, — находится больше десятка роботов-мух, роботов-муравьев и тому подобных развлекушек. Иксианцы потрудились на славу. Сейчас я как раз возьму одну маленькую мушку и отправлю ее покружить по залу, а конечным пунктом ее назначения будет увешанная орденами парадная форма нашей сумочки.

— Интересно, за какие такие заслуги у этого упыря ордена, сомневаюсь, что он был хоть в одном бою и убил кого-то страшнее мухи, — спросил Ксенар.

— А за такие же, за какие у моего папаши были, — пожала плечами Ирулэн. — К числу особо позорных его деяний можно отнести то, что он гнобил наших иксианских друзей на основании того, что от его папашки убежала баба, вымотал все нервы моей матери из-за того, что не смог состряпать себе законного наследника мужского пола, гулял направо и налево похлеще блудливого кота, и как сил-то на всех любовниц хватало, устраивал махинации с Арракисом, последнее, видимо, уже вообще традиция Дома Коррино… список продолжать? Однако тоже, орденов на себя нацепил столько, что про него в народе даже анекдот ходил. «Где произошло последнее землетрясение?» — «Там, где с крючка упал парадный мундир Шаддама IV, увешанный орденами». А еще он везде понаставил статуй себя-любимого, и горе тому, кто не оказывал им должное почтение. Однажды пьяница возвращался домой с вечеринки, и захотелось бедняге отлить. Ну, подходящего куста, видать, не нашлось, он и увидел какой-то постамент. Очнулся мужик в тюрьме, голова болит, ему и объяснили, что он в нетрезвом виде обоссал статую моего любезного папеньки, да будет ему весело в аду в компании Лето Атрейдеса и прочих ему подобных придурков. Так мой дорогой родитель этого жалкого пьяницу за проступок, достойный в лучшем случае штрафа и общественного порицания, на эшафот отправил, а на меня еще и накричал, когда я попробовала за бедного мужика заступиться!

— А он часом стимуляторы всякие не потреблял? Если бы обычный человек так окучивал все, что шевелится, он бы попросту от переутомления сдох. Радуйся, что избавилась от такого уебища, — поддержал ее Раднор, и тут падишах-император, видимо, дождавшись, пока народный гнев уляжется, принялся толкать речь.

© Имие Ла,
книга «Битва за Арракис».
6. Бесполезные переговоры
Комментарии