Вступление. Краткая предыстория
1. Просто день перед войной
2. Ледяной герцог
3. Обратная сторона ЖЗЛ
4. Ландсраад - Совет Домов
5. Дом Тлейлаксу
6. Бесполезные переговоры
7. Первая кровь
8. Брошенная в бездну
9. Ночные гости
10. Костер
11. Садовник
12. Осенний призыв
13. Жестокая забава
14. Кровавый песок
15. Просто вещи
16. Умри сегодня
17. Смерти подобно
18. Разгром
19. Совсем одна
20. Предел достигнут
21. Новый поворот
22. Затерянная во льдах
23. Потерянный и найденный
24. Жаркая схватка
25. Загадки и тайны
26. Достойный противник
27. Белая ворона
28. Переломный момент
29. Дорога в неизвестность
30. Минута истины
31. Посаженная на цепь
32. Хитросплетения
33. Дитя пустыни
34. Агрессия и катастрофа
35. Последние мгновения тишины
36. Роковой шаг
37. Лед и пламя
38. Мир вашему Дому
39. Корона
40. Сбывшаяся мечта
24. Жаркая схватка

Даджер всегда считал себя человеком достаточно решительным и не робкого десятка. Будучи еще ребенком — ему едва минуло двенадцать стандартных лет — вместе со своими двоюродными братом и сестрой, которые уже учились в институте, он отправился ловить огромную хищную рыбу, которая звалась ледяным драконом и обитала в морях Сигмы Драконис в районе экватора, и не струсил при встрече с двенадцатиметровым монстром, который впоследствии стал превосходной ухой и стейками на электрогриле. В дальнейшем он точно так же ничего не пугался в армии и в ранние годы службы даже ходил в разведку, но к тому огненному аду, что уготовили всем Харконнены, даже он при всей своей храбрости оказался не готов. Первые выстрелы и взрывы раздались еще на рассвете; потом враги пошли в атаку с таким бешеным напором, что Ордосы на пару минут даже растерялись.

— Ты посмотри на это, — сказал Даджеру Бетриккон, глядя в бинокль. — И эти люди не отступят, иначе барон прикажет казнить трусов.

Тот взял у товарища бинокль; противник наступал сплошным строем — пехота, легкие машины, тяжелая техника.

— Да пусть делают, что хотят, — довольно резко ответил он. — Мы тоже не отступим, и налетит коса на камень.

Однако в скором времени оба поняли, что оставаться в командном центре было даже опасней, чем находиться на поле боя под огнем — Харконнены взяли на прицел все щиты и важные здания и начали целенаправленно уничтожать их тяжелыми фугасными бомбами, чтобы лишить противника хоть какой-то возможности укрыться в жуткой раскаленной пустыне. Даджер подумал, что они отлично нащупали слабое место Дома Ордосов — люди, привыкшие к своей холодной планете, вряд ли хорошо переносят высокие температуры, а потому сражаться в самую жару под палящим в полную силу арракийским солнцем без возможности спрятаться от зноя им будет очень тяжело.

Стрелки Харконненов били очень метко — монстр Раднор, которого вся галактика боялась едва ли не до мокрых штанов, не зря занимал свой пост главнокомандующего. Он отлично продумал стратегию наступления: сначала превратить в груду битого камня ветряные ловушки и прочие важные для Ордосов здания, уничтожить стены, а в довершение всего попросту добить неприятеля. Однако и их враги обладали прекрасным вооружением и великолепной военной подготовкой, поэтому можно было смело сказать, что в бою схлестнулись два равных по силе противника. Скалы и песок, поднятые в воздух взрывами снарядов, взлетали высоко в небо и рушились на землю, затрудняя видимость и продвижение войск — некоторые пехотинцы из-за этого получили достаточно серьезные травмы. Даджер простился с Бетрикконом возле своего трайка-налетчика.

— Ну ладно, — сказал он товарищу, — будем живы, свидимся после боя.

Он хотел добавить: «а если нет…», но сдержался — решил, что обстановка для таких заявлений неуместная. Старший советник Дома в свою очередь махнул ему на прощание рукой и пошел к другой машине. Даджер захлопнул дверь и велел водителю быстрее ехать вперед. Он не ошибся — стоило им удалиться от командного центра буквально на сотню метров, как по крыше здания разом ударили плазменные заряды аж четырех «Опустошителей», и та с жутким грохотом обвалилась.

— Надеются, видать, что всех нас под ней похоронили, — пробурчал себе под нос Даджер, разглядывая на дисплее интерактивную карту боя. — Вот только зря надеются, мы вовремя покинули здание.

Водитель трайка непонимающе покосился на советника через плечо.

— Неужели нельзя было не подпускать их так близко к нашей базе?

— Не понимаете ничего в технике, молчите, — оскалился и без того до предела взволнованный Даджер. — Мы и так делаем все, что только можем. К сожалению, Харконнены отлично все просчитали и увеличили огневую мощь своих пушек. Получилось, что мы оказались в радиусе их досягаемости, а они — вне нашей! — он с досадой стукнул кулаком по подлокотнику.

— Какие будут приказы, командир? — спросил водитель.

— С большой осторожностью, — ответил Даджер, — вперед. Попробуем разделаться хоть с кем-нибудь из них.

Две армии сошлись в жестоком ближнем бою — превратив в обломки ветряные ловушки и командный центр, Харконнены всей своей мощью обрушились на своих врагов, но те стояли насмерть, и Даджер, оказавшись в самом центре огненного ада, стал участником и свидетелем ужасной кровопролитной схватки. Кругом стоял непрерывный гул и грохот, в котором изредка слышались крики и стоны раненых и умирающих, рвались снаряды, горели машины, казалось, в огненном месиве даже песок будет плавиться и превратится в стекло. Его собственная машина, то выныривая из-под песка, то вновь зарываясь в него, подобно пустынному зверьку, тоже вела непрерывный прицельный огонь по пехоте Харконненов, однако время от времени Даджеру казалось, будто он делает только хуже — при попытках их убить многие солдаты врага не просто падали на песок мертвыми, а взрывались вместе с огромными канистрами у них за спиной, производя чудовищные разрушения — машина самого Даджера чудом не запылала лишь благодаря своей маневренности и подвижности.

— Что ж за день такой выдался, — ругался советник, нажимая на кнопки ведения огня, пока его напарник вел машину, виртуозно уходя из-под обстрелов. — У меня такое чувство, что одного Харконнена убьешь, а на его место, как в старых сказках, двое встают. Они что, бесконечные?

— Похоже, — отозвался тот, и в этот момент слева от них с оглушительным грохотом разорвался снаряд.

— Твою мать! — даже обычно спокойный и выдержанный Даджер не выдержал. — В сторону! Это снаряд с соком чернильника, такая дрянь может даже разъесть броню, а уж если попадет нам на кожу… — он не договорил, потому что тут взорвался второй снаряд — уже с другой стороны, и раздался писк приборов.

— Осколочными бьют, — с досадой произнес он. — Вас не задело? Обшивка в двух местах пробита.

— Нет, — водитель втянул голову в плечи. — Живой пока.

Обстановка снаружи накалялась все больше и больше в прямом и переносном смысле. Солнце стояло в зените и палило нещадно, и от этой адской жары не спасала даже система кондиционирования внутри трайка — Даджер то и дело утирал пот со лба, хорошо еще, что с собой у них была вода.

— Эх, командир, мы так весь боекомплект расстреляем, а подзарядиться негде, эти же все прут и прут, — выругался водитель. — Они что, и в самом деле бессмертные?

Внезапно на дисплее у Даджера замигала оранжевая лампочка — на связи был Бетриккон.

— Даджер, это я. Все плохо.

— Сам вижу, — огрызнулся советник.

— Я вызвал подкрепление, но ментат считает, что нам все равно придется покинуть базу и сдать территорию.

Даджер фыркнул.

— Еще чего, много она понимает. Я буду биться до последнего.

— Как и они.

Повисла тишина. Глянув в окно, Даджер увидел, что день клонится к закату; солнце садилось, и силы у обоих противников были на исходе. Он отлично это понимал, но бежать с поля боя не собирался — ведь, возможно, от его успешных действий сейчас зависит дальнейшая судьба Дома Ордосов.

— Вперед, — сказал он Бетриккону. — Не слушай Рому Атани. Либо они нас сегодня измотают, либо мы их.

— Желательно, конечно, последнее, — согласился с ним товарищ и отключил связь.

Даджер продолжил медленно, но эффективно уничтожать живую силу противника — метко стреляя по пехоте и легким машинам Харконненов, он ускользал от их выстрелов, но топливо кончалось, а в какой-то момент в его трайк угодило еще несколько осколков, которые повредили топливный бак и систему охлаждения. Советник хотел было скомандовать водителю покинуть машину и искать укрытие, но тут в их остановившийся трайк угодил прямой удар плазменного заряда, и обоим не осталось больше ничего, кроме как побыстрее выпрыгнуть наружу — пусть броня и выдержала, но машина загорелась.

Он встал на колени, огляделся, стряхнул песок с волос и формы, потом поднялся на ноги. Пустыню озаряли не только лучи заходящего солнца, но и полыхающие то тут, то там пожары, в воздухе витал тошнотворный запах химикатов, горелого пластика, топлива, резины и человеческой плоти. Повсюду валялись куски камня, искореженного металла, окровавленные, обожженные, чудовищно изуродованные мертвые тела в военной форме обоих враждующих Домов: вот лицом вниз лежит пехотинец-Харконнен, столкнувшийся в ближнем бою с солдатом Ордосов из химического подразделения — вся спина начисто выжжена кислотой, в кровавой ране виднеются оплавленные бело-желтые кости и пустоты на месте бывших легких, а вот и человек в ордосской форме, ставший жертвой страшной циркулярной пилы Харконненов — песок изрыт и пропитан кровью, голова и ноги отсечены и лежат чуть поодаль от тела. Невольно содрогнувшись, советник повернулся к своему водителю, и тут грянул новый взрыв — «Опустошитель» Харконненов прямой наводкой добивал уже подбитую им или кем-то еще «Кобру» Ордосов, и наконец ему это удалось. Объятый пламенем танк взорвался с настолько оглушительным грохотом, что у Даджера на мгновение заложило уши, но он увидел, как его напарник рухнул на залитый кровью, топливом и химикатами песок с пробитой осколком головой. Советник поспешил лечь, чтобы не стать жертвой шального выстрела, при этом продолжая осторожно осматриваться в поисках спасения и своих людей, но тут из-за скалы неподалеку к нему вышел огнеметчик Дома Харконненов с оружием наготове.

«Много я вас за сегодня положил, — подумал Даджер, пытаясь смириться с неизбежной гибелью, — пришел и мой черед».

— Сдавайся, — донесся до него голос Харконнена из-под защитной маски, — или умри.

У советника с собой был бластер крупного калибра, однако он отлично понимал, что даже с оружием не сможет ничего сделать против тренированного огнеметчика из элитных подразделений барона: эти люди проходили жестокие испытания, а в бою носили прочную броню, которую нельзя было пробить из обычного оружия, к тому же тот, кто решался уложить вражеского огнеметчика даже из противотанкового ружья либо миномета, был все равно обречен — в случае гибели в бою огнеметчик взрывался вместе со своей топливной канистрой, сея вокруг смерть и разрушения. Оставался лишь один выход — не зря же все считают Ордосов хитрыми, может, в живом виде у него еще будет шанс выпутаться.

— Хорошо, — он встал, поднял руки и бросил бластер к ногам огнеметчицы — несмотря на полумрак, он успел рассмотреть, что Харконнен — женщина. — Я сдаюсь.

*

Советнику казалось, будто время тянется невообразимо медленно, словно густой клейкий сироп. Он не знал, жалеть ему о своем решении или радоваться такому выбору, потому что был наслышан о жестокости Харконненов и не знал, что им взбредет в голову — убить его ради забавы, подвергнуть зверским пыткам или что-то еще. Ну да ладно, рано еще отчаиваться — надо будет попробовать их уболтать, чтобы они его не прикончили и не изувечили, а там видно будет.

На подмогу огнеметчице подоспели еще какие-то люди в военной форме, которые надели на него наручники и усадили в бронированную машину. По их речам Даджер понял, что вляпался очень крупно: Джейнис — так звали огнеметчицу — наверняка получит медаль и денежную награду за успешное выполнение приказа главнокомандующего Раднора Харконнена, который заключался в том, чтобы взять живым кого-то из высокопоставленных Ордосов, кто наверняка много знает. Мысленно готовясь к тому, что жуткая смерть ему обеспечена, Даджер соображал, что делать; ну ладно, по крайней мере, пока что Харконнены его не били, не оскорбляли и вели себя вполне корректно, а там видно будет.

Враги, впрочем, пока не проявляли особой агрессии — они даже дали ему бутылку питьевой воды и коробку чего-то, отдаленно напоминавшего популярные у него на родине рыбные чипсы, но совершенно другого по вкусу, однако наутро он, успев вздремнуть от силы два часа, с затаенным ужасом узнал, что его решили отвезти на Гайди Прайм. Это означало, возможно, конец всего — наверняка он больше никогда не увидит ни знакомых, ни свою родину и закончит свои дни где-нибудь в самых страшных застенках барона.

*

После отлета Даджера Кассандра Атрейдес осталась одна в его огромном доме. Теперь у нее было достаточно времени для того, чтобы оплакать смерть отца, поразмыслить о том, как жить дальше, и подумать обо всем, что с ней произошло. Как-то раз она включила местное телевидение и, тыкая в кнопки на пульте, наконец-таки нашла общеимперский канал, передававший трансляции на понятном ей галахском, так что скучать ей не пришлось; в кухне осталось достаточно обедов быстрого приготовления, но на всякий случай под рукой у нее был телефон местной службы доставки продуктов.

Вечером она, устроившись в кресле с тарелкой отварного риса, включила уже ставший ей привычным телевизор; в следующее мгновение ужин едва не выпал из превратившихся вдруг в ватные рук.

-…кровопролитное сражение закончилось поражением Дома Ордосов, хотя и Дом Харконненов понес очень тяжелые потери, — говорил диктор, и глазам девушки предстала ставшая уже знакомой картина войны: песок залит кровью, повсюду валяются изуродованные тела, оторванные конечности и искореженная техника. — Один из советников нашего Дома, Даджер Ордос, попал в плен к Харконненам. Мы приносим искренние соболезнования его родным и близким…

Последняя фраза больно царапнула по сердцу Кассандры — «приносим соболезнования». Он говорит о Даджере так, словно тот убит, хотя он всего лишь в плену! Впрочем, если подумать о том, у кого он в плену… лучше бы его убили, оттуда не возвращаются. Оставалось лишь молиться о том, чтобы смерть ордосского советника на Гайди Прайме была не слишком мучительной и страшной.

Всю ночь девушка не сомкнула глаз — она оплакивала всех тех, чьи жизни унесла эта страшная война. Ее родные, теперь вот Даджер — конечно, она совсем не знала этого человека, но он не прошел мимо, увидев ее в беде, предложил помощь, спас ее от верной смерти, и сейчас она искренне скорбела о том, что с ним случилось такое. Попасть в руки Харконненов живым — хуже участи не придумаешь, уж лучше бы он на мине подорвался или в танке заживо сгорел. Что с ним сотворят эти монстры — и подумать страшно, интересно, есть ли у него родственники, чтобы ей хоть кому-то деньги вернуть, если уж о самом Даджере теперь можно говорить в прошедшем времени?

Утром в дверь позвонили. Кассандра, уже немного привыкшая к местной технике, осторожно приблизилась к порогу.

— Кто там? — спросила она через домофон.

— Кассандра, откройте, пожалуйста, — раздался в динамике незнакомый голос. — Серая кнопка слева от вас на стене. Я Бетриккон, друг Даджера. Он говорил мне о вас.

Девушка нажала на кнопку, и дверь отъехала в сторону. На пороге стоял человек, внешне немного похожий на Даджера, но чуть постарше. Было видно, что он побывал в тяжелой переделке — все лицо в синяках и ссадинах, левая рука в фиксаторах и на перевязи.

— Здравствуйте, — тихо сказала она.

— Здравствуйте, — он шагнул внутрь, здоровой рукой стряхивая с одежды снег. — Вы плакали, — он сразу заметил ее опухшее от слез лицо и красные глаза.

— Да. Я всю ночь не спала, я вчера услышала по телевизору… мне очень жаль.

Он ничего не ответил, скорбно глядя прямо перед собой. Кассандре стало очень его жаль. В каком аду побывали они с Даджером?

— Может, вам чаю или кофе? — осторожно поинтересовалась она. — А то холодно… Это вас в этом бою так зацепило?

— Да, — тихо ответил Бетриккон. — Хорошо, что хоть так, а не как Даджера. Я бы предпочел без руки остаться, чем в плен к Харконненам. А за кофе буду благодарен, если вам не трудно.

Они прошли на кухню, и Кассандра согрела чайник. Бетриккон стал рассказывать ей о произошедшем, помешивая ложечкой горячий кофе.

— Меня наши медики вытащили из горящего танка с двойным переломом, — произнес он, — и я видел, как огнеметчик Харконненов хотел сжечь Даджера из своего оружия, но потом передумал.

Девушка посмотрела на него с сочувствием.

— Вам самому тоже вон как досталось — вам бы в постели лежать или вообще в больницу.

— Ничего страшного, — отмахнулся Бетриккон.

Кассандра почувствовала себя неловко — она не знала, принято ли у Ордосов оплакивать умерших, но слезы против воли потекли по ее щекам.

— Ваш друг был хорошим человеком, — всхлипнула она. — Он спас мне жизнь. Мне очень больно из-за того, что с ним такое случилось. Мне безумно жаль. У него есть родные?

Советник поставил чашку на блюдце.

— Есть, но они не здесь живут. Вы пока не беспокойтесь, все хорошо, можете тут оставаться, сколько вам нужно.

Она повесила голову — ей так и не довелось как следует познакомиться с Даджером, и ей было очень больно из-за произошедшего. Она боялась об этом думать — после того, что она слышала о Харконненах, она была уверена в том, что ордосский советник примет жуткую смерть, но лучше было не брать это в голову, а то так, не ровен час, и с ума сойдешь с горя.

— Спасибо, — Кассандра снова всхлипнула и вытерла глаза ладонью. Ей не хотелось смиряться с тем, что Даджер, скорее всего, мертв — сначала мать, сестра, отец, а теперь и он, и вот теперь она совсем одна в этом мире…

Девушка бросила на Бетриккона полный сочувствия взгляд.

— Вам очень больно?

Он едва заметно вздохнул.

— Терпимо, жить буду.

© Имие Ла,
книга «Битва за Арракис».
25. Загадки и тайны
Комментарии