Вступление. Краткая предыстория
1. Просто день перед войной
2. Ледяной герцог
3. Обратная сторона ЖЗЛ
4. Ландсраад - Совет Домов
5. Дом Тлейлаксу
6. Бесполезные переговоры
7. Первая кровь
8. Брошенная в бездну
9. Ночные гости
10. Костер
11. Садовник
12. Осенний призыв
13. Жестокая забава
14. Кровавый песок
15. Просто вещи
16. Умри сегодня
17. Смерти подобно
18. Разгром
19. Совсем одна
20. Предел достигнут
21. Новый поворот
22. Затерянная во льдах
23. Потерянный и найденный
24. Жаркая схватка
25. Загадки и тайны
26. Достойный противник
27. Белая ворона
28. Переломный момент
29. Дорога в неизвестность
30. Минута истины
31. Посаженная на цепь
32. Хитросплетения
33. Дитя пустыни
34. Агрессия и катастрофа
35. Последние мгновения тишины
36. Роковой шаг
37. Лед и пламя
38. Мир вашему Дому
39. Корона
40. Сбывшаяся мечта
11. Садовник

Тоньо Кари был очень счастлив: после долгих месяцев безуспешных поисков он наконец-то нашел работу!

Домой он летел как на крыльях, не обращая внимания на проливной дождь и хлюпающую под ногами грязь, в которой вязли его деревянные сандалии с веревочками вместо ремешков. К его удивлению, мать оказалась дома; она стряпала в старом котелке рисовую похлебку. Двое младших братишек играли тут же с какими-то камушками, пристроившись поближе к очагу — так теплее, сестренка кашляла в углу под грудой тряпья. Старуха из соседнего селения, жена тамошнего бондаря, иногда заходила к ним в гости — хоть брезгливо и называла среди односельчан самого Тоньо и его братишек с сестренкой «незаконнорожденными выблядками». Несмотря на это, она была неплохой женщиной, пусть и отъявленной сплетницей, и умела лечить травами; когда маленькая Майра, которая была постоянно простуженной, начала кашлять кровью, старуха сказала, что у нее наверняка чахотка — что неудивительно, при тех сырости и холоде, что царили в доме семьи Тоньо.

— Ох, Ина, помрет она у тебя, помяни мое слово, — сочувственно произнесла пожилая женщина. — Топить дом получше надо, да перед этим дыры в стенах заткнуть, а то все тепло этим ледяным ветром выдувает!

— А что я могу сделать, — махнула рукой мать. — Помрет так помрет, значит, судьба у нее такая. Может, оно и к лучшему, не будет так вот мыкаться по чужим домам, как я, и перед каждым, кто захочет, подол задирать.

— Так ты бы не давалась, — посоветовала ей старая Алпина. — А то так и будешь и пятого, и десятого рожать непонятно от кого.

— Тебе хорошо говорить, тебя муж кормит, — сказала Ина. — А у меня как родители померли да не успели меня замуж пристроить, я в услужении и хожу. Ну, не дамся я очередному хозяйскому сынку или управляющему, меня и погонят с работы, а новую найти не так-то просто. Моему старшему вон уж почти двадцать, а он уж который месяц пытается себе хоть какое дело найти. Мне ж надо не только детей, но и себя кормить. Даже если бы у меня их не было, самой-то что-то есть да за хижину нашу налог платить тоже надо.

— Да, жизнь наша такая, такая наша доля, — вздохнула старуха. — Ты вон шестерых родила, двое померли, я десятерых, а живых только одна. Кабы все, кого наши бабы рожают, живы были, это ж сколько народу у нас было б в деревне. Только все равно нехорошо это — безмужней быть и детей рожать, да всех от разных отцов. Постараюсь я, конечно, для твоей Майры травок целебных насобирать, да только сама понимаешь — надежды мало.

Вздохнув еще раз, старая Алпина ушла, а Тоньо вечером того дня вернулся домой веселый и радостный: у него есть работа! Промыкавшись почти год после потери старого места в разорившемся рыбхозе, юноша нашел место садовника в усадьбе генерала Тириса Атрейдеса. Старого садовника внезапно хватил удар, его парализовало, и жена забрала беднягу домой, а на его место попросился Тоньо, увидевший объявление на заборе — читать он не умел, но случайный прохожий объяснил ему, что там написано. Скромный, застенчивый бедно одетый юноша понравился главнокомандующему Атрейдесов, несмотря на запись «незаконнорожденный» в представленной метрике; Тирис вкратце объяснил ему его обязанности и велел с завтрашнего дня приступать к работе.

— Завтра придешь сюда к полудню, я как раз отдам жене прежнего садовника его жалованье, оно ей понадобится, уход за больным сейчас недешев. Возьмешь в домике для прислуги все, что тебе потребуется, косу, грабли, метлу — и вперед, стриги траву и подметай дорожки. Жить будешь там же, в домике, по воскресеньям можешь ходить домой и навещать семью.

Обрадованный Тоньо низко поклонился и поспешил домой — сообщить новость матери. Она редко бывала дома — работала служанкой в богатом имении неподалеку, к детям ее отпускали нечасто, она приносила скудное жалованье и еду, а на Тоньо, как старшего, ложилась обязанность заботиться о младших. Теперь она перейдет к Дави, хотя ему только одиннадцать, но зато и денег в доме станет больше, может, и в самом деле смогут хоть как-то дом починить и купить лекарство для Майры.

— Матушка, меня на работу взяли! — воскликнул он прямо с порога и сбросил мокрые грязные сандалии. — Завтра выходить!

— Ой, как я рада! — повернулась к нему мать. Тоньо окинул ее недоверчивым взглядом: безусловно, она уже давно не молода и далеко не привлекательна — ей уже тридцать пять, и лицо у нее все в морщинах, губы стянуты и потрескались, руки огрубели, но неужели она снова в положении? Похоже на то, как-то на ней передник оттопыривается. Значит, скоро она опять придет на несколько дней домой, в муках безо всякой помощи родит еще одного ребенка, за молоком для которого Дави будет бегать в соседнее селение за пять километров по любой погоде, и потом вернется к работе, как будто ничего и не произошло.

— Может, наконец и в самом деле дом починим, как тетушка Алпина нам советовала, — с надеждой произнес Тоньо. — И лекарство Майре купим.

— Вот этого делать не будем, — ответила мать. — Она все равно умрет, только лишняя трата денег. Лучше еды хорошей купим, а то от этого риса уже с души воротит. Снимай штаны, вешай сушить, а то они у тебя вон по колено мокрые.

— Дождь на улице, матушка, — Тоньо стянул грязные штаны, оставшись в латанных-перелатанных трусах, прополоскал их в корыте с водой и повесил на веревку к огню сушиться. — Зарядили эти дожди уже на пять недель, холодно, мерзкая погода, а мне завтра еще весь день в саду работать.

— Только ты работай как следует, сынок, — принялась наставлять его женщина. — Это же сад самого генерала Тириса Атрейдеса, и тебе оказали такую честь. Говорят, он человек благородный и хорошо относится к своим слугам. Будь прилежным и усердным работником, может, ты там и на всю жизнь останешься, сможешь мне помогать, братишкам младшим, пока они себе тоже работу не найдут. Ты у меня ответственный, так что старайся изо всех сил. Что из еды останется — домой приноси.

— Конечно, матушка, — ответил Тоньо, а потом снова покосился на живот матери. — Если Майра помрет, то, может, когда этот… новый родится, мы его сразу… того?

Он сам испугался своих слов, но мать, казалось, никак не отреагировала — вместо возмущения, вспышки ярости она лишь покачала головой.

— Это было бы наилучшим выходом, если учесть, какие мы бедные, да только не нужно это. Как Майра помрет, так что мы скажем, если к нам полиция придет? От чего померла? Болела сильно. А если мы его сами… так они ж проверят. И выяснят, что мы, например, ему в голову булавку. Вот нас с тобой и в тюрьму, а Дави с Кайлом что — с голоду помереть?

Ни Тоньо, ни его мать даже не думали о том, что их в этот момент может слышать сама маленькая Майра, которая еще жила в своем углу под тряпками — отхаркивала кровавые ошметки, ничего не ела, не вставала, но пока еще жила. Брат и мать говорят о том, что не станут тратить деньги ей на лекарство? Не велика беда, нужно кормить тех, у кого есть больше возможностей вырасти и выжить. Зачем лишние расходы на того, кто не ровен час сегодня-завтра умрет?

***

Следующим утром Тоньо приступил к работе: на его счастье, дождь перестал лить, хотя на улице все еще было прохладно. Управляющий выдал ему потрепанную, но чистую одежду, все необходимые инструменты, и весь день с полудня до заката юноша трудился в саду. В три часа дня он получил обед — простой, но сытный, а вечером — ужин, после чего лег спать. Он заснул быстро — уж слишком сильно устал. Другие слуги в усадьбе особо с ним не разговаривали — разве что по делу, просили помочь или принести ту или иную вещь, и Тоньо это особо не беспокоило: он спокойно работал в саду, выполняя все поручения Тириса Атрейдеса.

Так прошло четыре дня. На пятый тучи рассеялись, выглянуло солнце, и Тоньо с наслаждением подставил лицо его лучам, сняв куртку. Он повесил ее на куст сирени, а сам взял в подсобке средство от вредителей и принялся по велению управляющего обрабатывать большую старую яблоню. Закончив, он бросил пустую бутылку из-под инсектицида в мусорный бак и хотел было пойти за второй, как вдруг увидел проходившую по садовой дорожке невообразимо красивую светловолосую девушку.

Когда он был маленьким, Алпина несколько раз рассказывала ему сказки про прекрасных фей и небесных дев. Тоньо подумалось, что фея, наверное, должна выглядеть именно так… только с крыльями. Пока он стоял, раскрыв рот, девушка уже ушла, и молодой садовник долго думал, не померещилась ли она ему. Во время обеда он рассказал об этом другому слуге, который уже давно работал у Тириса, и тот посмотрел на Тоньо с явным недоумением.

— Так то дочка генерала единственная, Кассандра. Красавица писаная, ее из школы забрали, потому что там в деревне по соседству мор случился. Лучше на нее не смотри и уж тем более не разговаривай, а то погонят тебя с работы, скажут — ведешь себя непотребно.

— Ну ладно, понял, — кивнул Тоньо, но сам продолжил думать о прекрасной светловолосой девушке. Ему было уже двадцать, но он ни разу даже не мечтал о женщинах, не говоря уже о чем-то большем: во-первых, его мысли были поглощены тяжелой работой или ее поисками, заботой о семье и прочими насущными делами, во-вторых, он прекрасно знал о том, что вся его жизнь перечеркнута клеймом «незаконнорожденный» в метрике — за такого никто не отдаст даже деревенскую дурочку, не то что хорошую девушку. Хотя он же не собирается жениться на этой Кассандре, с тем же успехом он мог бы мечтать взять в жены звезду с неба — глупо для неграмотного паренька, который даже не знает, кто его отец. Однако просто посмотреть со стороны на истинную красоту никто не запретит, не так ли?

В последующие дни молодой садовник продолжал заниматься своей обычной работой — полол, рыхлил, копал, поливал, при этом время от времени незаметно поглядывая на Кассандру, если она вдруг появлялась рядом. Он сходил в выходной домой к родным, принес младшим братьям немного еды — матери дома не было.

— Какая вкусная булка, — сказал маленький Кайл, вгрызаясь в белый хлеб, правда, успевший уже немного зачерстветь, — тебе каждый день такие дают?

— Ага.

— Слушай, Тоньо, а что такое война?

— Война?! А где ты это услышал?

— Да к нам вчера бабушка Алпина приходила снова, принесла кружку молока для Майры. Она очень плакала, ее зятя забрали в армию. Теперь ее дочь одна и снова у родителей. Она со своим мужем работала в огороде, пыталась картошку собрать, ту, что не сгнила от дождя, — сбивчиво рассказывал девятилетний братик Тоньо, — и тут к ним солдаты вошли. Они вручили ей какую-то бумагу и забрали ее мужа с собой в армию, в какое-то место… я не помню точно, на «а» называется, воевать с…

— С Харконненами, — закончил за него старший брат. — Это место называется Арракис, я про него слышал, у меня на работе люди тоже говорили.

— Так вот, она просила его не забирать, потому что он единственный сын у своих родителей и она сама ждет ребенка, но они все равно забрали, хоть она и плакала, и бабушка Алпина тоже вчера очень плакала. И она боится, что тебя тоже заберут и даже ее мужа заберут, хоть он и старый.

Тоньо опустил руки. В последнее время все только и говорили что о предстоящей войне за планету Арракис. Он был всего лишь неграмотным простолюдином, не умеющим даже написать свое имя, и слабо себе представлял, что такое этот Арракис и где он находится, но знал, что на войне люди убивают друг друга. Зятя Алпины могут убить. И его самого могут убить, если заберут в армию. Ведь это страшно, наверное — никогда больше не увидеть свою жену, родителей, не смотреть на солнце и не чувствовать запах свежескошенной травы. Никогда. Как это — никогда?

— Не думай об этом, Кайл, вы с Дави еще слишком маленькие, — успокоил он братишку. — Вас в армию не заберут, папы у нас нет, так что и печалиться не о чем, а меня тоже вряд ли на войну отправят, я же садовник у генерала Тириса.

В субботу Тоньо, как обычно, трудился в саду и собирал с яблони уже созревшие яблоки, как вдруг его окликнул женский голос:

— Простите, вы не сорвете для меня яблоко? Вон то, красное, которое у вас прямо над головой висит?

Тоньо посмотрел вниз и едва не онемел от удивления: к нему обращалась дочь Тириса, Кассандра Атрейдес! Сама Кассандра! Она обращалась к нему, к простому неграмотному садовнику!

— Да, конечно, благородная госпожа, — юноша решительно сорвал яблоко и бросил ей. Кассандра поймала его своими изящными белыми руками с ухоженными розовыми ногтями и откусила кусок.

— Спасибо вам большое, — поклонилась Кассандра. Тоньо подумалось, что она не только красивая, но и очень добрая… раз так разговаривает с простым садовником. Интересно, а какой в юности была его мать? Были ли у нее такие же ясные глаза, нежные руки, длинные светлые волосы? Кто был его отцом, чем она его привлекла?

— Всегда к вашим услугам, госпожа, — ответил Тоньо, продолжая бросать яблоки в большую корзину.

— Вы у нас недавно, не так ли? — учтиво поинтересовалась девушка, хотя садовник ожидал, что она сразу же уйдет.

— Да, с прошлой недели, — сказал он. — Живу тут неподалеку, по воскресеньям ухожу к семье.

— У вас большая семья?

— Да, у меня есть мама, два младших брата и сестра.

— А ваш отец? Он умер?

— Да, он был рыбаком и утонул в море, — соврал Тоньо, подумав, что такая прекрасная девушка из благородного семейства вряд ли сталкивалась с грязным миром по ту сторону забора и что ее не стоит осведомлять о том, что он даже не знает имени своего родителя.

— Я так и подумала. Мне очень жаль. Моя сестра тоже утонула в море, а матушка умерла от болезни. Мне хотелось бы иметь больше братьев и сестер, по крайней мере, с ними мне бы не было так скучно. Ведь нашу школу закрыли, и поэтому я больше не могу видеться с подругами, пока занятия снова не возобновятся.

— А у меня сестренка болеет, — сказал юноша, про себя думая, что у Тириса Атрейдеса однозначно хватило бы денег прокормить и четверых, и пятерых, и десятерых детей. — К сожалению, она тоже скоро умрет, а достать лекарство мы никак не можем — до города далеко, врача у нас не найти, да и денег нам на него не хватит.

— А что с ней? — с неподдельным сочувствием спросила Кассандра.

Они долго еще разговаривали о своих семьях, домашних делах, пока не пришло время обеда и Тоньо не потащил полную яблок корзину кухарке, которая должна была сварить компот и варенье, а Кассандра не отправилась к себе в усадьбу. Сердце молодой девушки разрывалось от жалости к маленькой Майре: она и подумать не могла, что простые люди всего лишь за несколько миль от ее дома так тяжело живут!

— Дорогой отец, могу ли я кое-что попросить у вас? — обратилась она вечером к генералу Тирису, когда он вернулся к ужину домой.

— Да, моя дорогая Кассандра, чего ты желаешь?

— Я случайно услышала от слуг, что у нашего нового садовника — молодой такой, темноволосый, не помню, как его зовут — серьезно больна сестренка. Не могли бы вы на те деньги, которые предназначались мне для покупки нового платья к весеннему приему у его светлости герцога, приобрести для нее лекарство и отдать этому человеку? Мне кажется, это нехорошо, когда ребенок страдает, а люди не могут даже толком ему помочь. Вы же сами учили меня быть доброй и благородной, дорогой отец.

Девушка сознательно солгала и сделала вид, будто не знакома с Тоньо и даже не знает его имени, чтобы отец не начал ее упрекать в том, что она снизошла до разговора с грязным простолюдином и что такое поведение недостойно знатной девицы, а тем более не уволил самого садовника, однако сама распоряжаться деньгами она не могла, а потому обратилась к своему родителю.

— Дорогая дочь, — ответил ей Тирис Атрейдес, — я очень рад тому, что у тебя такое доброе и благородное сердце, но я не одобряю благотворительности: каждый должен зарабатывать себе на жизнь сам. Если семья этого человека не может купить ребенку лекарство, им следовало сократить другие свои расходы и научиться экономить. Тем не менее, раз уж ты об этом просишь, я выполню твое желание. Завтра мой адъютант поедет в город, и я попрошу его расспросить садовника о том, чем больна девочка, и приобрести необходимое.

— Благодарю вас, дорогой отец, — с улыбкой произнесла радостная Кассандра. — Как истинный Атрейдес, вы заботитесь о благе своих людей и поступаете так, как подобает настоящему представителю нашего древнего рода.

— Именно, и тому же я научил тебя, — не без тени гордости сказал ее отец. — Однако, моя дорогая, у меня к тебе есть один серьезный разговор.

Девушка похолодела: неужели он прознал о ее беседе с садовником?

— Я слушаю вас, дорогой отец.

— Ты девушка умная и знаешь, что скоро должна начаться война за планету Арракис. Я должен быть там, однако при этом я буду вынужден оставить тебя одну. Для меня это очень неприятно, потому что ты молода, хороша собой, а вокруг находятся разные мужчины. Те же садовник, управляющий — конечно, со стороны кажется, что они люди порядочные, а там — кто знает, что им взбредет в голову? Мой долг — командовать армией его светлости, но, тем не менее, мой долг также — защищать и оберегать тебя. Я не могу бросить тебя вот так вот одну на Каладане, потому что слишком много нехороших глаз станет наблюдать за твоей цветущей молодостью и свежестью. Поэтому ты поедешь со мной.

Кассандра выронила вилку.

— Как так с вами? Там же война, дорогой отец! И ваши солдаты — они же тоже мужчины!

— Тебе нечего бояться, — уверенно ответил генерал Атрейдес. — Ты всегда будешь рядом со мной, просто посидишь в штабе, где я отдаю приказы, там я смогу как полагается за тобой присматривать. Как только мы разобьем врагов, а случится это очень быстро, мы поедем домой, а там, глядишь, и твою школу снова откроют. В скором времени ты доучишься, я найду тебе хорошего жениха, и ты будешь жить с ним долго и счастливо. А сейчас иди в свою комнату, моя дорогая, готовься ко сну и думай только о хорошем, ведь у тебя есть отец, который о тебе позаботится и обеспечит тебя всем необходимым.

— Доброй ночи, отец.

— Доброй ночи, доченька.

Кассандра на негнущихся ногах пошла к себе в спальню. С одной стороны, она была рада тому, что отец согласился помочь Майре, с другой — ей было страшно. Как она поедет с отцом туда, где идет война? Хотя ее отец сказал, что там будет безопасно, у их Дома сильная армия, враги ничего не смогут им сделать…, а он все-таки ее отец, он всегда о ней заботился, и она ему полностью доверяла.

© Имие Ла,
книга «Битва за Арракис».
12. Осенний призыв
Комментарии