Вступление. Краткая предыстория
1. Просто день перед войной
2. Ледяной герцог
3. Обратная сторона ЖЗЛ
4. Ландсраад - Совет Домов
5. Дом Тлейлаксу
6. Бесполезные переговоры
7. Первая кровь
8. Брошенная в бездну
9. Ночные гости
10. Костер
11. Садовник
12. Осенний призыв
13. Жестокая забава
14. Кровавый песок
15. Просто вещи
16. Умри сегодня
17. Смерти подобно
18. Разгром
19. Совсем одна
20. Предел достигнут
21. Новый поворот
22. Затерянная во льдах
23. Потерянный и найденный
24. Жаркая схватка
25. Загадки и тайны
26. Достойный противник
27. Белая ворона
28. Переломный момент
29. Дорога в неизвестность
30. Минута истины
31. Посаженная на цепь
32. Хитросплетения
33. Дитя пустыни
34. Агрессия и катастрофа
35. Последние мгновения тишины
36. Роковой шаг
37. Лед и пламя
38. Мир вашему Дому
39. Корона
40. Сбывшаяся мечта
10. Костер

В ту ночь не спал и еще один человек: юный Эленар Коррино. Его брат, толстый Фондиль, не расставаясь с пакетиком засахаренных фруктов, проследовал в свои покои, переоделся в белую пижаму в синий горошек, уселся на кровать и собрался было укрыться одеялом, как вдруг заметил, что Эленар, который делил с ним комнату, не сняв парадного мундира, роется в ящике стола.

— А ты чего не ложишься? — недоуменно спросил он.

Старший принц, ничего не отвечая, извлек оттуда толстую пачку купюр, перевязанных алой ленточкой.

— Ты чего? — переспросил Фондиль. — Неужели куда-то собрался? С ума сошел, ночь на дворе, — зевнул он.

— Да не волнуйся, — махнул рукой Эленар. — Мне надо уладить одно дельце, родители все знают. Ты сам ложись, я часа через два приду, постараюсь тебя не разбудить.

— Угу, — пробурчал младший сын Ашиара, поворачиваясь на бок.

***

Два Харконнена осторожно вывели Йире через потайной ход на улицу. Она на всякий случай постаралась быть повнимательнее и запомнить дорогу: а вдруг придется когда-нибудь бежать из этого дворца? Неподалеку в кустах было спрятано и средство передвижения — летающий скутер.

— Значит, так, — разъяснил Гансенг. — Мы поедем в город вот на этой штуке, она без колес, зато умеет очень неплохо и быстро летать.

Йире растерянно посмотрела на скутер.

— Никогда еще на таком не ездила.

— Это несложно. Раднор поведет, мы садимся сзади, ты у меня на коленях и обеими руками крепко держишься за него, я тоже. Либо еще вариант — ты позади меня, влезешь, только держись как можно крепче. Вообще-то скутер рассчитан на двоих, но ты маленькая и легкая, так что тебя вместе с нами поднимет.

— Подождите-ка! — вдруг радостно воскликнул главнокомандующий Дома Харконненов, подняв голову. — Смотрите, какая гадость! Хорошо, что я захватил с собой баллончик с краской!

Падишах-император Ашиар Коррино недавно отпраздновал свой день рождения, и в честь этого на большом щите красовался воздвигнутый придворными лизоблюдами плакат — алыми буквами на белом фоне: «Ваше Высочество, мы вас любим!»

Раднор вытащил из кармана баллончик, огляделся, убедившись, что вокруг никого нет, и, встав на цыпочки, приписал внизу во всю длину щита: «ЕБАТЬ».

— Вот теперь все правильно, — самодовольно усмехнулся он, потирая руки. Гансенг тоже злорадно улыбнулся.

Йире с трудом сдержалась, чтобы самым неподобающим образом не расхохотаться в полный голос. Она лишь похихикала для приличия, прикрыв рот рукой — однако она ведь так давно вообще не улыбалась!

— Моему мужу будет однозначно очень приятно, когда он проснется утром и это увидит, — сказала она, давясь от смеха.

— По правде говоря, я бы с ним что похуже сделал, но пока и это сойдет, — удовлетворенно ответил Раднор. — Ну что, погнали?

Йире застыла. Она слабо себе представляла, как садиться на скутер, да еще и в таком жутком наряде.

— Ну чего, садись, — сказал ей Гансенг.

Молодая женщина снова с опаской покосилась на скутер. И что она вообще такое собралась делать? Ехать неизвестно куда с двумя Харконненами, да еще и в совершенно непотребном виде? Однако поворачивать назад уже однозначно поздно. Осторожно — она впервые в жизни надела такую короткую одежду, да и вообще это на самом деле ночная рубашка! — она перекинула ногу через сиденье и села на скутер позади Гансенга. Обеими руками она крепко обхватила его за талию.

— Только держись как следует, — сказал он ей, и Раднор завел мотор.

Йире ни разу в жизни не ездила не только на боевом, но даже и на обычном скутере, поэтому поначалу ей показалось, что она вот-вот умрет от страха: ветер срывает с головы платок, а земля как будто и близко, и в то же время далеко — того и гляди свалишься. Набравшись храбрости и стараясь не смотреть на быстро мелькающие деревья и здания, она спросила:

— Гансенг, куда мы едем?

— Да тут недалеко хороший ресторанчик есть, хочу сам перекусить и тебя угостить — покажем тебе настоящее веселье, не в пример этому пафосному шакалу — твоему благоверному, — беззаботно ответил молодой Харконнен. Его тон немного успокоил Йире: ей подумалось, что насиловать и убивать ее он однозначно не собирается.

Скутер слегка замедлил ход.

— Уже почти приехали.

Йире наконец смогла осмотреться. Они оказались в каком-то небогатом районе города с довольно обшарпанными домами — естественно, она тут никогда не бывала; Раднор припарковал свою машину около маленького неказистого здания с лакированной деревянной дверью и надписью «Очень вкусное место».

— Не очень красивое, но действительно очень вкусное, — прокомментировал Гансенг, помогая своей спутнице слезть со скутера. — Ты что больше любишь: чесночные сухарики со спайсовым пивом либо газировкой или жаркое по-домашнему?

Она замялась, не зная, что ответить.

— Честно говоря, я ни того, ни другого ни разу не пробовала…

— Вот и попробуешь. Идем.

Переступив порог, она оказалась в довольно просторном полутемном зале, освещенном небольшими светильниками. Там стояло много деревянных столиков, в центре каждого из которых горела свеча в маленьком стеклянном подсвечнике. Обстановка была отнюдь не роскошной, но довольно уютной. Они уселись за свободный стол на жесткие деревянные табуретки, и молоденький взлохмаченный официант, испуганно покосившись на двух Харконненов, быстро притащил меню.

— Чего желаете, уважаемые господа? — учтиво проговорил он дрожащим голосом.

— Так, — сказал Раднор, просматривая список блюд на имперском галахском. — Нам три спайсовых пива, сухарики с чесноком, креветки в сладком соусе, жаркое по-домашнему — три порции… Десерт будешь?

Та кивнула.

— Отлично, девушке чай с ореховым тортом.

— Да, да, скоро все будет готово, приятного вам вечера, — закивал мальчишка, записывая заказ в блокнот; от испуга он пару раз выронил ручку. Когда он убежал на кухню, оба Харконнена рассмеялись.

— Видала, как он нас боится?

Йире улыбнулась.

— С вами не соскучишься.

— А то, — согласился Раднор. — Расслабься и получай удовольствие, а то давненько ты не радовалась жизни. Ничего, недолго тебе терпеть осталось, рано или поздно мы пришибем это дерьмо Ашиара, и будешь жить так, как тебе нравится, а не так, как этот говнорожий хуеплет велел.

Официант довольно быстро притащил пиво и еду. Йире впервые попробовала такие блюда, которые, как ей всегда казалось, едят только простолюдины, но они показались ей на редкость вкусными. В зале играла веселая живая музыка, и даже то, что балисет звучал несколько расстроенно, не портило общего впечатления. Молодая женщина отхлебнула пива и окончательно успокоилась; Харконнены же за едой рассказывали ей всякие веселые байки про Коррино и Атрейдесов. В какой-то момент Йире окончательно пришла в себя, и даже безобразная ругань с мужем как-то отошла в ее сознании на второй план. Потом Гансенг пригласил ее танцевать, и она кружилась с ним в танце на небольшой площадке перед столиками под приятную мелодию — молодая женщина не до конца поняла, о чем была песня, но смогла разобрать, что о счастливой любви.

Однако тут случилось нечто непредвиденное.

Там же, рядом, стоял столик, за которым сидели двое каких-то незнакомых мужчин в синей форме; по гербу с изображением летящего стрижа было ясно, что это гвардейцы малоизвестного и далеко не влиятельного Дома Юзовка. Судя по всему, после заседания Совета Домов солдаты решили выбраться в город и немного отдохнуть; мужчины пили какое-то дешевое вино и ели жареную рыбу. Поначалу Йире и Гансенг не обратили на них никакого внимания, пока внезапно, расслышав обрывок их беседы, не поняли, что те говорят о них.

-…да это ж мерзкие Харконнены со своей шлюхой! Ты ж слыхал от нашего виконта, что они на заседании устроили! Какого их сюда принесло? А их баба — отдельный случай. Ты вообще знаешь, что на Гайди Прайме творится? Они заставляют жительниц своей же планеты работать в домах удовольствий, разумеется, безо всякого жалованья, а тех, кто сопротивляется или отказывается, просто убивают или калечат, — сказал один из гвардейцев Юзовки, невысокий мужчина средних лет.

— Что-то эта женщина с ним какая-то странно веселая, не похоже, чтоб ее кто-то заставлял что-то делать или над ней издевался, — с недоверием ответил его товарищ, молодой человек лет двадцати.

— Да ты башкой подумай, — возмутился старший. — Вот увезли Харконнены девушку из дома. Одному из них она приглянулась, и он решил, что она теперь будет обслуживать только его и его дружка, а не весь публичный дом. Какой у нее выбор? Либо два подонка, либо тысяча, да еще небось с извращенными пристрастиями. Тут будешь с ними и пить, и танцевать, и улыбаться, и делать вид, что тебя все устраивает, хотя может быть, что тебе на самом деле только головой в петлю осталось. Если бы она начала сопротивляться — так они бы ей язык вырезали да все кости переломали, а то и убили. Хотя от этого она не перестает быть шлюхой. На тот свет добровольно, конечно, страшно, но честная женщина с собой бы покончила, а не делала бы тут вид, как ей весело.

Йире, услышав их беседу, покраснела и остановилась. Гансенг сжал кулаки.

— Так, еще одни, — процедил сквозь зубы молодой Харконнен. — Иди пока к Раднору, а я разберусь с этими упырями.

Она схватила его за руку.

— Только не надо из-за меня драться!

— А я драться и не буду. Они побоятся ко мне лезть, но на место я их поставлю, чтоб не болтали всякую ахинею, — решительно сказал он и подошел к столику, за которым сидели двое гвардейцев.

— Юзовка-Юзовка, мурло неумытое, — произнес Гансенг, глядя на опешивших солдат. — Думаете, я ничего не слышал? Умереть сразу желаете или хотите помучиться?

Двое гвардейцев опешили. Они не ожидали, что Харконнен слышал всю их беседу.

— Слушай сюда, ты, мошоночный сосальщик. Вариант первый: ты сейчас встанешь на колени перед моей дамой и извинишься за все то, что наговорил. Вариант второй: я отрежу тебе яйца и подвешу на уши вместо серег, а хуй тоже отрежу и засуну твоему товарищу в задницу. На что согласен? — обратился Гансенг к незадачливому сплетнику.

Тот побледнел и затрясся как осиновый лист.

— Простите нас…

Племянник барона взял со стола недопитую бутылку, поднес горлышко к носу.

— Плохо вам платит ваш виконт, что вы хлебаете такую дрянь.

В следующую секунду он разбил бутылку об стену над головами перепуганных гвардейцев. Обоих осыпало осколками и обдало брызгами вина, они в страхе втянули головы в плечи. Гансенг бросил на стол отбитое горлышко.

— Вам повезло застать меня в хорошем настроении, придурки. Для первого раза я вас, так уж и быть, прощаю, но если я еще раз услышу, как кто-то из вашего Дома мелет всякую ахинею про Дом Харконненов, его подданных либо наши порядки — пеняйте на себя, живыми вы до вашей поганой планетки не доберетесь.

С этими словами он развернулся и пошел к своему столику. Оба солдата Дома Юзовка, радуясь, что легко отделались, быстро расплатились с официантом и потрусили к выходу.

— Ну вот и разобрался, — с безмятежной улыбкой сказал Гансенг Йире. — Извини за это безобразие, не хотел, чтобы так получилось. Ну и за выражения соответствующие… тоже извини. Просто эти милые люди иначе не поймут.

Йире внезапно рассмеялась и обняла его.

— Не надо извиняться. Мне, наоборот… очень, очень понравилось, как ты с ними разговаривал! Это… понимаешь, меня не удивило то, что сказали эти двое, я за свою жизнь уже привыкла к постоянным несправедливым обвинениям и к тому, что меня постоянно кто-то за что-то бранит. Однако за меня пока что еще никто ни разу не заступался, тем более так решительно, как ты сейчас!

— Йире, — ответил он, — я знаю, что ты не любишь меня, и я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь ответить мне взаимностью, но если сможешь — я буду ждать этого дня. А если даже и не сможешь, то позволь мне просто быть твоим другом. Другом и защитником. Рано или поздно я размажу по стенке того богомерзкого шакала, который волей судьбы оказался твоим мужем, и ты сможешь жить долго и счастливо с тем, кого ты сама себе выберешь.

— Любовь — тоже понятие сложное, — вставил Раднор. — Бывает любовь между мужем и женой. А бывает между друзьями. И я не верю в то, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Она есть. И любовь между друзьями — тоже любовь, только немного в другом качестве.

— И поэтому я вполне могу любить тебя как друга, — подтвердила Йире. — Как мужчину я люблю совершенно другого человека, но ты не возражаешь против этого.

— Сердцу не прикажешь, а ты не моя вещь и имеешь право выбора, — сказал Гансенг. — Для меня главное — чтобы ты была счастлива. Сейчас отдыхай и не думай ни о чем плохом, а к рассвету мы благополучно доставим тебя назад.

***

Для Ракана Харконнена эта ночь выдалась не столь веселой, как для его младшего брата.

— Дядя, — обратился он к барону Фейду, когда Гансенг и Раднор ушли в ночь, — мне это все, честно говоря, не нравится. Гансенг весь на эмоциях, не наворотил бы чего. Позволь мне пойти и тайком проследить за ним, если что — сразу позову вас на помощь или вмешаюсь сам.

— Хорошо, — согласился барон, немного поколебавшись, — только будь осторожен. Я все же надеюсь на благоразумие Гансенга.

Ракан отправился вслед за братом. Он видел, как Гансенг и Раднор пробрались через потайной ход во дворец, а потом через некоторое время вышли оттуда вместе с одетой в короткое черное платье женщиной с платком на голове — судя по всему, это могла быть Йире, но в таком наряде ее трудно было узнать. Они сели на скутер и куда-то поехали. Ракан подумал о том, как лучше сделать — отправиться за ними, ждать их здесь или вернуться в гостиницу, но тут его внимание привлекло нечто иное.

Из дворца внезапно вышел Эленар Коррино в сопровождении нескольких сардукаров. Молодой Харконнен насторожился: куда это он вдруг собрался в такой поздний час? Это показалось Ракану подозрительным, и он, забыв о сердечных делах младшего брата, потихоньку пошел следом за Эленаром. Судя по всему, тому было необходимо попасть в какое-то близкорасположенное место, потому что он и его охрана пошли пешком, а не поехали на каком-либо транспорте.

Вскоре Ракан оказался около какого-то небольшого домика, окруженного невысоким забором. Квартал был не самым бедным, а сад вокруг здания — чистым и ухоженным. Однако здесь живут простолюдины, пусть и обеспеченные; что могло понадобиться здесь наследному принцу, сыну самого Ашиара Коррино?

Эленар толкнул калитку и вошел внутрь, потом прошел по аккуратно выметенной дорожке к дому и позвонил в дверь. Ракан притаился в кустах у ограды и стал незаметно наблюдать за принцем и его свитой.

Через пару минут на пороге появились две женщины: одна — полноватая пожилая дама с аккуратно собранными в пучок на затылке седыми волосами, одетая в бордовое бархатное платье, и вторая — совсем еще молоденькая девочка лет восемнадцати в белой блузке и серой длинной юбке: на руках у нее был завернутый в одеяльце спящий младенец в кружевном чепчике. Судя по розовой ленте, которой был перевязан сверток с малышом, дочь. Ага, значит, у Эленара в городе есть любовница и незаконнорожденная дочь. Ну что ж, не он первый, не он последний, у них в семье это своего рода традиция.

И тут случилось то, что впоследствии постоянно являлось Ракану в ночных кошмарах и о чем он не мог забыть даже тогда, когда уже стал дряхлым стариком и у него родились собственные внуки и правнуки. Он был Харконненом и мог похвастаться достаточно крепкими нервами, но то, что ему предстояло увидеть, оказалось выше даже его сил.

Молодая девушка улыбалась и беспрестанно щебетала что-то веселое, показывая Эленару спящего ребенка. Она потрогала своим изящным пальчиком пухлую щечку малышки.

— Она похожа на тебя, такая хорошенькая! — восторженно воскликнула она.

Эленар смотрел на свою любовницу с совершенным безразличием, скорее даже с неприязнью.

— Положи ребенка на землю. Вот сюда, подальше от порога, — голосом робота сказал принц, указывая вбок. Девушка растерялась.

— Что? Зачем?

— Я что сказал?

По его знаку один из сардукаров вырвал девочку из рук матери и положил туда, куда приказал Эленар. Ракан замер с раскрытым ртом: здесь явно предстояло свершиться чему-то страшному и нехорошему. Он вытащил свой пистолет и из-за забора прицелился Эленару в голову, но в ту же минуту опустил его. Нет. Принц Коррино — мерзавец и подонок, но сейчас не время пускать его в расход. Он не может рисковать жизнью и благополучием членов своей семьи и подданных Дома Харконненов. Если он сейчас прострелит отродью Ашиара башку, то не факт, что сможет потом скрыться от сардукаров незамеченным, а это может иметь катастрофические последствия. Ну ничего, живи пока и радуйся, подонок Эленар Коррино, но твои злодеяния не останутся безнаказанными. Придет день, и ты ответишь за все, тем более если Алия не ошиблась.

Второй охранник принца держал в руках какую-то канистру, на которую средний сын Раббана до этого момента не обратил внимания. Он подошел к ребенку, отвернул крышку и вылил на девочку какую-то жидкость — судя по всему, это было горючее. Та проснулась и возмущенно заплакала.

Бабушка младенца отчаянно закричала и бросилась к сардукарам, но в этот миг раздался хлопок, и она тут же рухнула на землю с дымящейся дырой во лбу. Один из сардукаров наставил на ее дочь пистолет с глушителем.

— Попробуй только дернуться, и ты покойница.

Девушка замерла на пороге, бессильно опустив руки — у нее и без того не было сил двинуться с места.

— Вот и славненько, — равнодушно проронил Эленар. — Нет незаконнорожденного ублюдка — нет проблемы. А что до тебя — так я уверен, что болтать лишнего ты не станешь, а если и станешь — тебе все равно никто не поверит.

С этими словами он вытащил из кармана коробок спичек — Ракану бросилось в глаза, что они были специальные, толстые, длительного горения, какие обычно берут в походы — и, чиркнув одной, бросил ее в ребенка.

Сверток с плачущей девочкой мгновенно вспыхнул. Та закричала еще сильней — и кричала, кричала, кричала, корчась в огне, и в какой-то момент все стихло, а Эленар продолжал смотреть на костер из собственной дочери. С тем же равнодушным видом он достал из кармана пачку сигарет и поднес одну из них к горящим останкам, а потом закурил. Молодая мать какое-то время все в том же оцепенении стояла на пороге дома и под дулом пистолета сардукара смотрела на пламя, а потом без стона, без вопля рухнула наземь.

Эленар долго ждал, пока его ребенок окончательно сгорит, а потом взял небольшую садовую лопату, прислоненную к стене дома, и перекопал пепел, оставшийся от тела младенца, с землей. На свою любовницу, лежавшую на пороге, он по-прежнему не обращал никакого внимания: Ракану в какой-то момент показалось, что это не живой человек, а мыслящая машина из древних сказаний.

— Уходим отсюда, — бросил он сардукарам, когда все было кончено.

Ракан Харконнен дождался, пока Коррино и его приятели уберутся восвояси, выбрался из своего укрытия и подошел к молодой женщине, которая по-прежнему лежала в обмороке на пороге. Тут он понял, что это отнюдь не потеря сознания. Мать жестоко убитого ребенка была мертва: пощупав пульс, Ракан понял, что от шока у нее остановилось сердце. Рядом тускнеющими неживыми глазами смотрела в небо бабушка несчастной незаконнорожденной девочки.

***

Когда средний сын Раббана вернулся к своим в гостиницу, Гансенга и Раднора там еще не было.

— Они пока не вернулись? — спросил он Фейда.

— А ты разве не за ними шел? — удивленно поинтересовался барон.

— Нет. Я увидел, как они куда-то уезжали, и хотел было дальше следить за ними, но тут меня кое-что отвлекло. Я увидел Эленара Коррино с несколькими сардукарами, он тоже куда-то направлялся, и пошел за ними. Мне это показалось странным, ведь ночь на дворе.

— И? — заинтересованно посмотрел на него Фейд.

— Дядя, скажи, у меня по-прежнему рыжие волосы?

— Да, а что? — барон заподозрил, что тут что-то явно не так. — Что случилось? Что ты сегодня видел?

Ракан помедлил, собираясь с духом.

— Я думал, что поседею за те пару часов, что следил за Эленаром Коррино. Он ходил в город к своей любовнице. И он… сжег заживо собственную незаконнорожденную дочь.

© Имие Ла,
книга «Битва за Арракис».
Комментарии